Самый главный секрет Нейсея (Вымышленные существа)

Канцлер Нейсей никогда не любил представителей других рас. Не то, чтобы у этого была какая-то объективная причина. Ребёнком канцлер не забредал в логово огнедышащего дракона, заплутавший грифон не клевал его в макушку, як не пытался сбить с ног своим топтанием. Нейсей даже на свадьбе в Кантерлоте не был и не мог обвинять чейнджлингов в попытках высосать его любовь. Его контакты с представителями других рас до открытия Школы Дружбы сводились к абсолютному нулю. Не любить их всей своей душой это никак не мешало. Нет, для себя Нейсей причину находил, вполне объективную и разумную: другие расы не раз представляли угрозу для Эквестрии. Достаточно вспомнить чейнджлингов, которые неоднократно похищали королевских особ и пытались захватить власть. Яков, однажды объявивших Эквестрии войну. Агрессивных по своей природе драконов и грифонов. Особняком стояли гиппогрифы, до прихода Короля Шторма долгое время поддерживающие с пони добрососедские отношения. Но о них вспоминали слишком редко, чтобы Нейсей мог составить хоть какое-то мнение. (После нападения армии Шторма находится причина недолюбливать и гиппогрифов: Королева Нова отказалась отдавать Жемчужину, которая могла спасти Эквестрию, предпочитая оставаться в своём уютном подводном мирке). Доводы Нейсея вполне логичны и разумны, но канцлер кривит душой, убеждая себя, что они являются причинами его нелюбви к иным существам. Драконы и грифоны раздражали, ещё когда он ничего не знал об их обычаях и устоях. Достаточно было заметить острые когти и жёсткие носы в толпе молодых пегасов, прилетевших из лётного лагеря, или увидеть яйца, привезённые для экзаменов в школу одарённых единорогов. Агрессивность других народов стала поводом рационализировать своё к ним отношение. На самом деле не-пони просто были иными, и эту их инаковость было очень тяжело принять. Мозаичные глаза и хитиновые крылья чейнджлингов. Когти и жёсткие носы грифонов и гиппогрифов. Пламя драконов. Рога яков. Они так не походили на пони с их дружелюбными улыбками, грациозными телами и знаками отличия. Другие расы вызывали в нём непонимание, граничащее со страхом. Они были похожи на пони: те же волосы, руки, ноги, глаза, у некоторых даже рога и крылья. Они так отличались мелкими деталями, что сбивали с толку. Канцлер боялся их непохожести, а другие расы своим поведением только укрепляли его уверенность в своей правоте. И даже когда отношения с соседями резко начали налаживаться, Нейсей ни на толику не изменил своё мнение. Политику Селестии он понимал: худой мир всегда лучше доброй ссоры. Но мысль, что отношения с другими существами могут выйти за рамки вежливого нейтралитета, была так абсурда, так невозможна… Принцесса Твайлайт Спаркл врывается в его жизнь ураганом и доказывает, что нет ничего невозможного. Её считали покровительницей дружбы, но канцлер уверен, что ей бы больше подошёл титул Властительницы Хаоса. У неё был след на переносице от очков и мозоли на пальцах, вид прилежной студентки и рот, наполненный миллионом колкостей. Она делала тысячу дел одновременно, за минуту переходила от паники к эйфории, педантично следовала правилам и могла нарушить их все, если так ей подсказывало сердце. А ещё она была своевольна до такой степени, что пустила других существ учиться в Школе Дружбы бок о бок с пони, пренебрегая всеми правилами Совета. Нет, по Твайлайт Спаркл сразу было видно, что она до невозможности терпима к другим расам: у неё был собственный маленьких дракон, который считал её то ли старшей сестрой, то ли вовсе матерью; одна её подруга водила дружбу с грифоном; другая была официальным послом к якам; её ученица прямо поспособствовала тому, что чейнджлинги вступили с пони в добрососедские отношения; она со своими друзьями обнаружила давно ушедших гиппогрифов. Но то, что принцесса Селестия, такая мудрая и благоразумная, поддержала политику своей бывшей ученицы, раздражало Нейсея до невозможности. Школа Дружбы была рыбьей костью в его горле, которую он долго и безуспешно пытался проглотить. А главной причиной его злости являлись те шестеро, устроившие беспорядки в День друзей и семьи. Они были странными. Разномастная группа, называющая себя друзьями. Грифон. Дракон. Як. Чейнджлинг. Гиппогриф. Пони. Разве могут столь разные существа дружить? Нет, разумеется нет. Нейсей видел в них погибель Эквестрии, в их сущностях — обман, в их детских улыбках — дьявольские гримасы. Именно их он решил исключить в первую очередь, как только появилась такая возможность. Чтобы обезопасить страну от этих чудовищ, спрятавшихся под крылом принцессы Твайлайт, идущих против природы. Ничего, он расставит всё по своим местам… По иронии судьбы все «его места» оказываются глупыми заблуждениями, а эти шестеро переворачивают его мир с ног на голову, спасая и его, и Эквестрию от той, которой он доверял. От пони. С тех пор его взгляды стали чуть менее радикальными. Трудно не изменить мнение, когда тебя вытаскивают из цепей те, кого ты до этого сковал точно также. Время идёт, он занимается делами Совета, принцесса Твайлайт восходит на престол и становится единоличной правительницей Эквестрии. Жители других стран всё чаще приезжают погостить или остаются жить навсегда, пони делают то же самое. Увидеть на улицах Кантерлота грифона или кирину становится абсолютно нормальным. Присутствие других существ не вызывает в канцлере ни страха, ни злости, кожаные крылья или искривлённые рога кажутся нормальными. Единственное, что вводит его в шок и остаётся за гранью понимания — межвидовые отношения. Дружить с другими расами — возможно, пример тех шестерых наглядно это доказал. Но любить… Сама реализация этого процесса кажется Нейсею страной, вызывает в нём лёгкую брезгливость. Как пони может целоваться с грифоном, жёсткий нос которого плавно переходит в рот? Как быть с драконом, способным спалить в порыве страсти всех существ иных видов? Как вообще представители разных рас занимаются друг с другом тем, чем положено заниматься возлюбленным? Не говоря уже о том, что такие союзы априори бесплодны. Этого Нейсей принять не может, но принцесса Твайлайт ничего такого в этом не видит: для неё любовь прекрасна в любом проявлении. Когда волнения канцлера, кажется, способны возродить его старые привычки, Спаркл отправляет его в Понивиль, инспектировать Школу Дружбы. Ухмыляющийся грифон за её спиной — один из тех учеников, что спас Эквестрию в своё время. До Нейсея доходит, что прошло не мало времени, и те подростки, раздражающие его, превратились в молодых взрослых. Вернувшись в Кантерлот после инспекции он чувствует себя странно. Принцесса, конечно, замечает, но ничего не говорит. Распрашивает о Старлайт Глимер, ставшей директором школы, о Санбёрсте, о своих подругах, об Искателях знаков отличия. А потом начинает отправлять его в Понивиль каждые полгода. Его мысли и чувства с каждым разом всё запутаннее и понятнее одновременно. Твайлайт Спаркл будто всё понимает, её лицо сияет лукавством каждый раз, когда она просит — приказывает — приехать с инспекцией в Школу Дружбы. Все его визиты похожи меж собой, и все отличаются какими-то оттенками. То же сиреневое здание, на лужайке перед которым бегают дети всех рас. Его должен встречать директор или его заместитель, но каждый раз у школьных ворот его встречает она. Голубые волосы, прямой нос, мощные крылья, совсем не похожие на крылья пегасов, имеющие дополнительный ряд перьев. И неизменная улыбка. В конце концов, она была воплощение смеха. Сильвер Стрим давно уже не юная ученица, а молодая женщина, преподаватель, пользующийся определённым уважением. Она носит рубашки с подвёрнутыми манжетами и жилетки из тех, что в своё время носила принцесса Твайлайт. Но плиссированные юбки так же коротки и обнажают колени, как и во времена её ученичества. Нейсей непозволительно долго задерживает взгляд на женских ногах, от чего хочет ударить себя по лицу. Девушка ничего не замечает, скомкано извиняется, говорит, что Директор Старлайт и Заместитель Санбёрсте заняты, и что она сама покажет ему школу. Лукавое выражение Твайлайт в такие моменты приобретает определённый контекст, но канцлер продолжает надеяться, что ошибается. Не может же принцесса понимать того, что он сам не понимает и не признаёт, не может же знать о том, чего нет. В Школе всё остаётся прежним: те же классы, та же программа. Даже учителя всегда одни и те же, они меняются столь редко, что за все года инспектирования он не застал ни одного убавления или прибавления в штате. Меняются только ученики, но Сильвер Стрим всё равно каждый раз ухитряется придумать новую речь, рассказывает о школе, будто он здесь в первый раз. Не раз и не два Нейсей ловит себя на том, что заслушивается этим голосом, не таким высоким, как раньше, ставшим более взрослым, более глубоким. Ему не важно, что она говорит, главное, чтобы поток слов не прекращался. Канцлер мотает головой, пытается согнать с себя морок. Перед глазами вновь возникают лица принцессы и того мальчишки грифона. Почему-то Нейсей думал, что Галлус любил Сильвер Стрим. Почему-то самого канцлера это злит. На середине экскурсии к ним присоединяются Смолдер и Оселлус. Их присутствие немного успокаивает: он хотя бы может послушать, как идут дела в школе, не теряясь в приятном потоке чужого голоса. В руках чейнджлинга всегда куча папок — Оселлус помогала Директору составлять учебный план. Дева-дракон же привычно хмурит брови и громко, немного грубовато рассказывает о новых учениках, прибывших в Школу — работа с другими всегда давалась ей хорошо, несмотря на характер. Канцлер знает, что двое оставшихся работают в бутике Карусель: бывал там после очередной инспекции, и госпожа Рарити напоила его вкусным чаем. В её волосах поблёскивали серебряные пряди. Никто не молодеет. А Сильвер Стрим ещё довольно юна… Нейсей прикусывает губу. Когда приходят такие мысли, смотреть на чужие голые ноги или слышать заливистый смех становится труднее в тысячи раз. Как хорошо, что обычно они, наконец, успевают дойти до Директора Старлайт. Ученица похожа на учительницу: закатывает глаза и колет словами так же, как принцесса Твайлайт. И так же, кажется, всё понимает, бросая на него и Сильвер Стрим очень странные взгляды. Мысль, что о жарком и глубоком, томящемся в его душе, известно минимум двоим, убивает. Нейсею стыдно и душно, странно и страшно. Когда он вдали, в Кантерлоте, загруженный работой, канцлер почти не думает о ней. Но стоит только приехать в Понивиль и увидать эти лавандовые глаза, острые коготки и прекрасные крылья, Нейсей вновь теряет себя. В коридорах они сталкиваются с Искателями знаков отличия, и в их взглядах, направленных на него, он тоже чувствует что-то странное. Кто ещё в этой школе и в этой стране знает о том, что он до сих пор не в силах признать? Когда приходит время уезжать, у Директора находятся важные дела, Оселлус и Смолдер улетают вести уроки, и только у Сильвер Стрим каждый раз, почему-то, никаких дел. Она провожает его, будто до ворот, но постоянно идёт дальше, до его повозки. Не смолкает ни на минуту, останавливается по десять раз, чтобы показать ему какую-то особенную яблоню, или важный цветок, или указать на воду и рассказать про Абту и Анет — мифических рыб, из магии которых родилась Жемчужина морских пони. Скорее всего, эти существа — выдумка, но Нейсей слушает так внимательно, будто планирует завтра же включать этих рыб в книгу «Вымершие животные Эквестрии». Её смех, её голос, её улыбка, её глаза, её волосы, её рубашки, её юбки, её голые ноги в конце концов. Канцлеру всё это нравится, но он давит эти чувства. Они неправильные. Сильвер Стрим — гиппогриф. У неё когти, жёсткий нос, мощные крылья и способность превращаться в морскую пони. Нейсей не принимает таких отношений, они кажутся ему странными, хоть и не пугающими. Сильвер Стрим — член королевской семьи гиппогрифов, её статус куда выше, чем статус какого-то канцлера из Совета. А ещё Сильвер Стрим слишком юна для него: она была ученицей, когда он проверял Школу в первый раз. Она молода и красива, у неё стройные ноги и дивный нрав. Она найдёт себе кого-то по возрасту, она даже не обратит внимание на столь старого для неё Нейсея. У этих чувств нет будущего. У них и смысла нет. Но каждый раз, во время прощанья с ней, мысль о встрече через полгода греет сердце. Пусть расскажет об очередных вымышленных существах, о Школе, о яблонях и цветах. Пусть только будет в этом мире, иногда кончиками волос задевая мир его. Этого достаточно. Нейсей возвращается в Кантерлот, как всегда более взволнованный, чем обычно. Принцесса слушает его доклад с типичной, слишком понимающей улыбкой. Гвардеец-грифон ухмыляется, под стать учительнице (неужели все ученики Твайлайт перенимают её привычки)? Он усиленно делает вид, что ничего не понимает, давит неприязнь к Галлусу. Уходит в здание Совета и нагружает себя работой. Радуясь, что Принцесса Луна больше не следит за снами своих подданных. Иначе ещё одна душа узнала бы самый главный его секрет.