Часть 2

В лицо ударил запах скисшего пива, потной кожи и влажного дерева, Гермиона еле сдержалась, чтобы не поморщиться от отвращения. Данное заведение представляло собой длинную комнату с низким потолком; кирпичную кладку стен покрывал плотный слой сажи, под которой едва различалась потрескавшаяся штукатурка. Во всю длину тянулась громоздкая барная стойка. Огоньки свечей горели ровно, плясали яркими бликами, разгоняя тени на лицах сидящих, лицах, что были покрыты шрамами и склонились над грязной поверхностью столов или барной стойки. У всех из них в руках были стаканы — полные, уже наполовину пустые или же ожидающие обновления. Золотистый блик осветил одно из лиц, и дыхание девушки тут же перехватило: да, она узнала бы этот выдающийся бледный профиль где угодно, в любом времени и пространстве. Весь путь до барной стойки Гермиона чувствовала, как спину буравят мерзкие взгляды, но это было не важно — её целью был пустой стул рядом с молодым Северусом Снейпом. Она небрежно бросила пять кнатов на грязную барную стойку, наблюдая, с какой резкостью и жадностью бармен сгрёб их. — Один стакан и бутылочку «Огденз», запечатанную. Рядом с ней Снейп не удержался от того, чтобы фыркнуть и прокомментировать: — Мудрое решение. В его ровном голосе пока что не было и намёка на сильное алкогольное опьянение — значит, она на верных пути и временной линии. Не удивительно, хоть народу в этом злачном месте и было крайне много, но часы показывали лишь два часа дня — редкий гость был достаточно пьян, если не сидел над бутылкой со вчерашней ночи. Сердце девушки пропустило удар, когда она услышала его голос, такой живой, не звучащий через эхо металлической рамы или плотного холста, обработанного магическими зельями. — У меня проблемы с доверием. Особенно в таких местах. Человек за стойкой раздражённо вздохнул, но сама девушка нашла в ситуации повод ощутить себя куда лучше. Она сидит рядом с Северусом Снейпом, в той временной линии, где до него ещё не успели добраться цепкие коготки Дамблдора и Воландеморта. Будто бы услышав её мысли насчёт своего колоссального везения, Северус вдруг расслабился и выдохнул, потянувшись к бутылке виски у собственного локтя. Бармен поставил на стойку перед ней видавший и лучшие времена бокал, а также изящную бутылку столь редкого для таких мест напитка. Грейнджер провела подушечкой пальца по краю бокала, накладывая на него заклинание обнаружения примесей. Среди пятен не было и намёка на зелёный, который бы указывал на яды, запрещённые зелья или наложенные заклинания. Те же манипуляции она проделала и с бутылкой, но и та не была отравлена. Её паранойя не была чем-то удивительным — девушка пережила войну, а теперь, по своей же воле, находилась в самом начале той. Рисковать она не собиралась. Используя волшебную палочку, Грейнджер бросила в свой бокал лёд, откупоривая древесную пробку и наливая вино. В этой бутылке томилось лето: свежий запах чего-то светлого и знойного пробился через кислую вонь, царившую в пабе. Девушка глубоко вдохнула аромат, прежде чем сделать глоток и позволить божественному теплу растечься по телу. Ухмыльнувшись, она протянула Снейпу руку: — Гермиона. Он вопросительно заломил бровь, весьма неумело, если сравнивать с Северусом из её времени, но в груди всё одно что-то сжалось от этого действа. В мягком свете свечей парень был бледен, но глазу не хватало морщин, не хватало тени усталости. Помоги ей Мерлин, пусть так и остаётся, она бы хотела, чтобы все эти черты взрослого Снейпа никогда не коснулись этой молодой версии. Не в том виде. Не в той ипостаси. Да и, если говорить прямо, это была её единственная попытка — пути назад-то не было. Он остался там, на булыжной мостовой Косой Аллеи, в виде осколков стекла, песчинок и небольшой дыры, что прожгло само время. Путешественницу во времени разрушение не тронуло, но пути назад теперь нет. Да и не хотелось бы возвращаться в то бесполезное и мерзкое время, в котором так многое… было потеряно. — Проблемы с доверием, говоришь? — Снейп вдруг уставился на её совершенно незащищённую ладонь. — А как же прикосновения незнакомца, это входит в лимит доверия? — Ты не будешь незнакомцем, если всё-таки назовёшь мне своё имя. Он прищурил свои чёрные, как уголь, глаза; между бровями пролегла столь знакомая морщинка, которую на этой версии мужчины хотелось просто взять и разгладить двумя пальцами. — Не хочешь, как хочешь, — не дождавшись ответа, она вернулась к своему напитку, рассеянно помешивая лёд, чтобы слышно было, как тот позвякивает. — Тогда буду называть тебя… Хм… Проходимец. Взгляд Снейпа тут же стал куда серьёзнее. — Ты ни за что не будешь называть меня так. Губы его плотно сжались. Эта фраза звучала точно рычание, и от этого кожу защипало, а внизу живота сразу же разгорелось что-то нездоровое, что-то, что напомнило ей… Причины вернуться в прошлое ради этого волшебника были далеко не просто альтруистическим порывом молодой студентки. Однако в конечном итоге он сдался: — Северус. Гермиона с улыбкой снова протянула к нему руку. — Ну что же, рада с вами познакомиться… Северус. Его теплая рука вдруг накрыла её, и от этого простого действия девушка испытала максимальное удовольствие. Ни разу в своей жизни она не прикасалась к этому мужчине. Ложь. В воспоминаниях вдруг ясно различились образы: она, его тело, разорванная зубами змеи плоть, а также тщетные попытки хоть как-то помочь, хоть как-то закрыть эту рану, найти края её в этом кровавом месиве. Нет. Вот это — ложь. Будущее, которого уже не существует, которого ни за что не будет. Она позаботится о том, чтобы события развивались по совершенно иному вектору. — Что привело тебя сюда, Гермиона? Вопрос застал её врасплох, девушка даже моргнула от неожиданности, тут же высвобождая свои пальцы из его хватки, цепляясь за собственный бокал. Эти слова… Нет, то, как он назвал её по имени, впервые в жизни, именно это и вызвало подобную реакцию. Она тут же сделала глоток, позволяя горечи и теплу растекаться от кончика языка по всему телу. В тоне парня появились подозрительные нотки, и она его не осуждала. Прекрасно понимала, что в воздухе повис вопрос: кто же в здравом уме и твёрдой памяти пожмёт руку ему, изгою Северусу Снейпу? А потому девушка вдруг зашептала, наклоняясь поближе, точно планировала какой-то заговор: — Знаешь, я тут скрываюсь. Убежала и прячусь. Вроде как, — это даже не было ложью, но она всё равно замотала головой, точно отгоняя нотки совести. Это была причина, по которой она вернулась в Хогвартс, но и здесь она вписывалась весьма приемлемо: главное — не упоминать о сдаче ТРИТОНов. — Я думала, что волшебник, который мне нравился, был тем самым, но на деле… оказался тем ещё дерьмом. Мы… На самом деле я думала, что в этих отношениях были полное взаимопонимание и идиллия. Но потом оказалось, что ничего у нас бы не вышло. Повлиять на его мысли и их русло я попросту не в силах, чувств к нему у меня никаких попросту никогда и не было, а в плане… Хм, да даже в иных отношениях мы бы просто не смогли друг с другом как-то состыковаться после… И она замолчала. Снейп же нахмурил брови. Что-то мелькнуло в глубине его чёрных глаз, отливающих в этом освещении золотом. — Он изменил тебе? Гермиона лишь пожала плечами. — Это не важно. Просто я осознала, что мне будет лучше без него. — И всё же… — Снейп махнул рукой, указывая на неё и на бутылку перед ней. — Если бы это всё было не важно, то не привело бы тебя к этому. — И то верно. Друзья считают, что я должна дать ему второй шанс, считают, что он может исправиться. Она фыркнула. И снова чистейшая правда. Гарри, Джинни, да и все Уизли вместе взятые в один голос твердили ей, что Рон просто молод и глуп, ещё не нагулялся и не набил шишек. Все твердили о том, что если бы она дождалась его, пережила эти гормональные всплески… Да к чёрту! С какой это стати она вообще должна была кого-то дожидаться?! Гнев вскипел в грудной клетке, и девушка резко начала попытки потушить этот внезапный пожар. Вряд ли Рон услышал от этих же лиц точно такой же совет, если бы его возлюбленная посещала бы постель каждого симпатичного волшебника, которого бы встречала на своём пути… Но… Вопрос спорный. Вот сейчас она сидит рядом с молодым Северусом Снейпом в грязном пабе, он ещё жив, а тому, кто обидел её, остаётся ещё два месяца до рождения. Ей никто и ничего не скажет, да и этому рыжему прохвосту, если она… Прощать ещё попросту некого. И эта мысль была до странности тревожной, не так ли? — Он не исправится, так что и прощать не стоит. В этой фразе чувствовалась личная тоска и горечь. Это вызывало вопросы о его отношениях с Лили Эванс, но девушка быстро отогнала их, как засоряющие поток сознания. Парень говорил от всего сердца, исходя из своего опыта, это уж наверняка. Она усмехнулась и подняла свой бокал, словно планировала озвучить тост. — Не думай, у меня нет ни малейшего желания давать этому человеку второй шанс, тем более я никогда не стану его девушкой снова. Он и я? О, нет, всё кончено. С меня хватит. — Так молода, но при этом полна мудрости… Гермиона слегка покрутила бокал, жидкость в нём слегка заиграла пузырьками. — Молода? Говоришь, как старик, хоть мы с тобой и ровесники. Его брови изогнулись, снова вызывая желание провести по ним кончиками пальцев, выравнивая морщинки. — Что, правда? Живот внезапно скрутило в узел нервозности — он не мог знать, что она не из этого времени. Просто не мог знать, что она явилась из будущего… В этом времени, где-то там, есть маленькая Гермиона Грейнджер, которая только-только начинает питаться твёрдой пищей, слезая с детской зависимости от молока. А она здесь, взрослая, не расщеплённая временем и пространством. — Мне девятнадцать лет. — Ох, а это значит, что ты опоздала на один день — ровесниками с тобой мы были вчера. Его самодовольство вызвало совершенно нестандартные, казалось бы, реакции, от которых она крепко сжала бокал. На самом деле она хотела этого мужчину, отчаянно хотела, и с желаниями подобного рода приходилось бороться. С шестого курса она вдруг начала осознавать, что Снейп — не просто её профессор, он… мужчина, интонации которого вызывают дрожь в бёдрах, сбивают дыхание, делают бельё мокрым. — Ну что же, тогда… — она чокнулась с его бокалом и улыбнулась. — С днём рождения тебя! И сделала большой глоток. Снейп удивлённо моргнул, опрокидывая в себя остатки огневиски. Магическое пламя напитка, не причиняя никакого вреда и неудобств, заплясало на губах, создавая лёгкое свечение. — Ты… не училась в Хогвартсе. Его заявление было излишне поспешным, это выглядело умилительно. В нём чувствовалась некая детская неловкость. О, нет, ещё не приобрёл он холодности и замкнутости, столь необходимые для шпионажа. Ещё не научился анализировать во всех нюансах, справляться с любыми ситуациями, быстро подстраиваться и адаптироваться. Был столь юн, открыт и неопытен, и это… Это вызывало в ней желание… Стоп. Она почти зарычала на себя вслух. Все эти… потребности могут и подождать. — Не училась, да. Мои родители держали под своим контролем всё, что касалось моего обучения, — она нахмурила брови, внутренне коря себя за столь откровенную ложь, но иначе было нельзя, ведь лгать, что училась в другом месте не позволяли акцент и незнание никаких иных языков, кроме английского. — Поверь мне, весёлого в этом было мало. — Думаю, что понимаю, — пробормотал он. Он о чём думал сейчас, этот парень? Неужели мысли его устремились к собственному отвратительному детству? Ей бы безумно не хотелось, чтобы он вдруг переменил свои настроения из-за… Поток мыслей был прерван гулким урчанием. Чёрт возьми, когда же она ела в последний раз? — Слушай, могу ли я рискнуть и заказать здесь что-нибудь съестное? Снейп покачал головой. — Нет, — губы парня сжались в тонкую линию, и он… казалось, что сейчас был сильнейше поглощён собственными думами, сжимая бокал так, что костяшки пальцев побелели. — Не думаю, что это не станет последним твоим перекусом в жизни. — Тогда не мог бы ты, — Гермиона вдруг прервалась, закусила верхнюю губу, ощущая, как волнение сжимает её кишки, сматывая их в тугой узел. Сейчас она всё вела к тому, чтобы разорвать к чёртовой матери потоки стабильной временной линии. О, нет, не просто разорвать — раздробить то ударом молота, не меньше. — Не мог бы ты показать мне, где безопасно будет заказать еду? Я впервые здесь одна, в этот бар вообще забрела случайно, — она внутренне восторжествовала, увидев сомнение и то, как дёрнулись его губы. — Очевидно, что я не лучший знаток, — она подняла свой бокал, готовая произнести тост. — Но волшебники, однако. В них я разбираюсь намного лучше. — Странным образом я стал входить в лимит доверия, совсем как тот паренёк, о котором ты говорила. Гермиона нахмурилась в ответ на столь резкий комментарий. — О… Мой бывший. Знаешь, давай спишем всё это на… юношеские бурлящие гормоны. Что же на счёт здесь и сейчас… Пойдёшь ли ты со мной? У меня настроение заказать чего-нибудь жирного и весьма тяжёлого для желудка. Чего-нибудь плотного, сочного и, к моему восхищению, чего-нибудь не входящего в рацион любителя здорового и правильного питания. Снейп окинул её пристальным взглядом. В его глазах промелькнуло нечто странное, но весьма понятное для девушки. В нём читалось недоверие, вполне понятное и объяснимое, но, помимо того… надежда. Потребность одинокого человека в том, что когда-нибудь его заметят, когда-нибудь выберут его компанию. Сердце девушки сжалось, ей вдруг стало до боли обидно. Ведь, определённо, она именно та самая, что выбрала его среди всех остальных. — Ты серьёзно приглашаешь меня?.. — О, конечно. Я заплачу. Губы парня скривились. — Я вполне в состоянии и сам… — Нет, кто же сам покупает себе торт? Торт на день рождения, — она наклонилась вперёд, голова слегка начала кружиться от выпитого натощак вина, движения становились всё менее точными. Что ж, поесть сейчас было безумно хорошей идеей. — После столь тяжёлого дня я, пожалуй, не откажусь от затеи угоститься тортиком, — его запах проникал в ноздри, были в нём нотки сандалового дерева, а также чего-то знакомого… Неужели он уже стал практикантом при одном из зельеваров? — У меня здесь нет ни одного знакомого, а ты был безумно мил, так что я подумала… — Ты пытаешься подкупить меня? Она ухмыльнулась. — О, да. Так и есть. Снейп глубоко вздохнул и тут же закупорил свою бутылку с виски. — Если так и есть, то на нём обязательно должны быть свечи. Гермиона рассмеялась, восхищаясь искрой веселья в глазах своего собеседника. — О, да, столько свечей, на сколько только хватит воздуха в твоих лёгких. В ответ мальчишка поморщился. — Так ли это? Она лишь смогла пожать плечами, собирая свои скудные пожитки, состоящие лишь из бутылки вина: та была уменьшена и убрана подальше в карман мантии. — Ну, и где же нас хорошенько покормят? — В «Кривоногой ведьме», в Третьем Проулке Косого переулка. Она смотрела на парня исподлобья. — Там и вправду будет всё, чего душа захочет? Он ухмыльнулся. — О, да. Вся чудовищно вредная для здоровья еда… но, при этом, самая вкусная. Живот девушки заурчал, но не в голоде было дело, а в интонациях, какими он произнёс всё это. Блядство. Пожалуйста, пусть он говорит, ещё и ещё, всё, что только душе угодно. — Веди меня! — ведьма почти даже ловко слезла со стула, махая рукой в сторону двери. Он шёл впереди, и девушка вполне понимала, почему его плечи вдруг напряглись, а рука сжалась близ того места, где была волшебная палочка. Очевидно, что недоверие к человеку, что идёт за спиной, было выработанным рефлексом, после многих и многих лет ужасающих издевательств. И вот, наконец-то парень распахнул дверь, и их двоих окутал холодный воздух, смешивая запахи мокрого переулка, мусора и вони из паба. Да, было бы куда лучше, встреться они не в столь зловонной и злачной клоаке. Создавая такие изменения, может ли она надеяться на чудо? Может ли рассчитывать на некий трюк, некие клещи в магии времени и пространства, которые позволят ей… закрепиться в этой временной канве, чтобы остаться навсегда? Она ведь рушит всё, в том числе и жизнь ещё маленькой себя, которая никогда не пойдёт на подобные фокусы, поскольку не будет знать о необходимости тех в своём мире. Но сейчас не важно, останется она здесь или пропадёт, как только поменяет всё своими действиями. Куда важнее, что Джеймс Поттер и Сириус Блэк не найдут Северуса, одинокого и уязвимого, в стенах «Скрюченной Палочки».