Часть 3

Косая аллея, на которую они вышли, была наполнена людьми, разговорами, шумом. Витрины магазинов ещё не видывали разрушений от магического огня, улочки не были наполнены проклятиями и смертью. Конечно, в начале восьмидесятых годов Воландеморт уже представлял собой настоящую и известную угрозу, однако ещё не собрал достаточно сил для полномасштабной войны. Не собрал силы, чтобы пропагандировать свои идеи и устраивать настоящий террор. Ещё не завербовал на свою сторону Северуса Снейпа. Страхи и опасения, что тугим комом застряли в районе грудной клетки и глотки, вдруг начали отступать, будто бы говоря Гермионе о том, что Тёмный Лорд уже и не сможет завербовать столь ценную единицу. Её план приходил в действие. В конечном итоге, ожидаемо было, что Гермиона Джин Грейнджер доведёт дело до конца. Разве можно провалиться, когда в твоём распоряжении целый талмуд, коим является твой личный дневник, в котором ты расписала всё необходимое от и до, помечая наиболее важные моменты цветными стикерами, чтобы облегчить поиск? К тому же, таблицы и графики в нём созданы на основе знаний продвинутой арифмантики, в которой девушка была, без сомнения, сильна. Можно ли провалиться, когда точно знаешь, что в сумочке на крайний случай лежит «Феликс Фелицис», приготовленный заранее, про запас? А если и этого всего мало, то явная и всем известная гриффиндорская наглость завершит начатое, какова бы ни была цена. Тем временем улицу пересекал белобрысый волшебник, чьё лицо выражало самодовольство, о чём говорила его ухмылка. Он с лёгкостью пробился через толпу щебечущих на разный манер девиц, но прежде, чем Гермиона успела проанализировать что-либо, Снейп с необычайной резкостью развернулся и с силой прижал её к своей груди. Спиной она ощутила неровность крошащейся кирпичной стены, два тела скрылись в тени под окнами магазина «Флориш и Блоттс», а потому Грейнджер только и могла, что просто… вдыхать окружившие её запахи. Насыщенный аромат старого пергамента, великолепный запах кожи и трав, что источало тело Снейпа, заставил вдруг сердце биться чаще и сильнее. Тепло его ладони, сжавшей одну её руку, тепло широкой спины, которую она обхватила второй. Он… обнимал её. От этого знакомая и столь запретная боль пронзила низ живота, ноющая и тягучая. — Всегда нужно быть начеку. Слова Снейпа звучали словно греховный шёпот, и от этих интонаций едва удавалось сдерживать дрожь. — Ты решила вырваться из домашних стен в безумно опасное время, Гермиона. Запомни этого мужчину в лицо и всегда держись подальше — это лорд Абраксас Малфой. Волшебник, которому нельзя перечить. И Грейнджер стала наблюдать: высокий мужчина в серебристой мантии, длинные прямые волосы, что выделяются на фоне улочек, заполненных тусклым зимним светом. Он направлялся к зданию Гринготтс. И это был дедушка Драко. Живой, ещё не болеющий драконьей оспой. — Его следует опасаться лишь потому, что его фамилия входит в число Священных Двадцати восьми? Снейп издал краткий смешок — в его глазах она была безнадёжно легкомысленной и очень многого не понимала. Гермиона же ощутила, как тёплый воздух касается её кожи. Это было приятным настолько, что она прикрыла глаза. — Нет, вовсе нет, скорее… Бояться его стоит из-за компании, с которой он активно сотрудничает. Знаешь, тёмные силы группируются вокруг, набирают мощь и становятся чем-то… Слишком уж нестабильным. Никогда нельзя угадать, как поступит вся эта тёмная магия со всем этим миром. Его интонации напомнили ей собственное время, а именно начало шестого курса. Тот же голос с тем же пылом рассказывал им о Тёмных искусствах, и в речах его эта магия была чем-то… постоянно меняющимся, имеющим тысячи различных ипостасей, в общем-то, чем-то вечным. Она ощутила те же тональности, тот же пыл: он интересуется этими искусствами, они и здесь всё ещё притягательны для волшебника. Ещё одна возможность для Тома Реддла вонзить свои коготки в Северуса Снейпа — его чисто ученический интерес к Тёмным искусствам. — А ты… ты тёмный волшебник, Северус? Вопрос прозвучал слишком уж спокойно и просто, несмотря на его серьёзность, но сердце Гермионы бешено колотилось в этот момент. Только сейчас она осознала, насколько опасной может быть игра: недостаточно просто увести парня из бара, здесь каждый шаг, влево ли, вправо ли — карается ужаснее любого непростительного. Он вдруг замер. Тонкие пальцы сжали ладонь девушки, но объятия не прервались — никто из них не сдвинулся. И он не оттолкнул её. Было ли это чем-то особенным, чем-то, за что она могла зацепиться в своей борьбе? Было ли это знаком, что она ещё сумеет всё исправить? Возможно. Или же парень, даже без метки смерти на предплечье, уже потерян для девушки, и она просто зря потратила свою единственную попытку. — Я… Не буду лукавить, меня влечёт к Тёмным искусствам, к тому могуществу и безграничным знаниям, что сокрыты глубоко в самой сути, — он замолчал, и каждая минута этой тишины всё больше ранила: Гермиона крепко сжимала губы, ощущая, что вот-вот начнёт бормотать, точно маленькое дитя, убеждая его в опасности, которую таит всё это. Однако тишина вдруг рухнула с его тихим и обречённым смешком. — Да ты только взгляни на меня, разве вся эта внешность не является истинным воплощением стандартного тёмного волшебника? — Нет. Всё это вообще не показатель. Она вдруг сама высвободилась, оглядывая его с головы до пят: суховатая кожа лица, чёрные волосы, ставшие сальными от долгого времени над варкой зелья, нос, которым мог бы похвастаться лишь римский император. Всё это в нём, а ещё глаза, уши, руки, голос, а также мужественность и преданность делу — всё это было… прекрасно. Прекрасно в глазах смотрящей на него девушки. Именно это всё и заставило Герми ухватиться за мельчайшую возможность. Заставило вернуться почти на два десятилетия назад, лишь для того, чтобы спасти. — Лорд Малфой, судя по твоим же словам, один из тёмных. И разве весь он не лучится красотой? — она нахмурилась, взгляд её провожал фигуру, которая направилась вниз по улице и скрылась за дверями Гринготтс. — Знаешь, готова поспорить на всё золото банка, что он осветляет свои волосы при помощи какого-то заклинания или ритуала. — Ты думаешь, что они колдуют над каждым Малфоем, как только он появляется на свет? Она лишь ухмыльнулась в ответ и пожала плечами, искренне радуясь, что хитрость и неловкость испарились между ними. — А ты никогда не задумывался над тем, как им это удаётся? Почему они все, как на подбор, с чистейше белыми волосами? Уголки губ парня вдруг дрогнули, и она тут же улыбнулась — ей нравилось дарить ему эти мгновения радости. Северус покачал головой, отвечая на вопрос: — Нет… Нет, знаешь, никогда и в голову не приходило думать об этом. Однако голод — не тот, кто будет ждать, и в животе снова призывно заурчало, напоминая о себе. Гермиона взяла своего спутника под руку, и тот встретил данный жест удивлённым взглядом. Она же в ответ улыбнулась, поясняя: — Это всё лишь для моей безопасности. Да и к тому же, сейчас меня нужно в срочном порядке накормить, — она легонько сжала бицепс, почувствовав приятную твёрдость под своими пальцами. — Иначе я вдруг резко одичаю, и тогда с огромной радостью перекушу… тобой. Щёки Снейпа вдруг окрасились ярким румянцем, и Гермиона, вдруг осознав всё сказанное, тоже была близка к тому, чтобы смутиться. Был ли в её словах на самом деле скрыт этот достаточно интимный намёк? А почему бы и нет. Пусть Северус Снейп уже сейчас будет готов к тому, что в её планах — заполучить его всего и навсегда, а не только на этот вечер. А может ли быть вариант лучше для этой ведьмы с пытливым умом и податливым телом? Он молод, горяч и полон энергии; его руки нежны и аккуратны, глаза примечают малейшие детали, а голос пропитан страстью и грехом. Великолепный экземпляр, чтобы окунуться в этот прекрасный мир секса. Она вопросительно приподняла бровь, лицо Снейпа выражало ошарашенность — никогда и никто не заигрывал с ним, тем более таким образом. Он моргнул. И сделал глубокий вдох, точно всё время до этого не дышал. — А… Так вот как обстоят дела. Однако руку из цепкой хватки не одёрнул, что вызвало буйную радость у Гермионы.