Часть 4

Паб «Кривоногая ведьма» встречал своих гостей точно таким же помещением, что и «Скрюченная палочка»: всё та же просторная комната с длинной барной стойкой и низкими деревянными балками. Однако на том сходство двух заведений заканчивалось. В «Ведьме» было тепло и чисто, а свет свечей озарял всё пространство, делая то ещё более уютным. Неудивительно, что здесь было куда как больше народу. И это не преувеличение: на самом деле в этом здоровом помещении яблоку негде было упасть… Густой аромат жареного мяса витал в воздухе, и желудок Гермионы встретил его устрашающим, почти китовьим урчанием. Снейп ухмыльнулся в ответ на это: — Кажется, кто-то настолько голоден, что закажет поросёнка и съест его целиком? — Да, именно так, но, знаешь, ты меня недооцениваешь. Возможно, потребуется два поросёнка. Когда парень закрыл дверь, то уличные пыль и песок устремились за ним, закружились вокруг ног, точно кошка, что умоляет пустить погреться. Но Третий Проулок остался там, за деревянной дверью, как и весь остальной сор. Гермионе было комфортно — они не пересекли черту, не вышли за пределы основных и знакомых магазинчиков и лавок, внутри которых, как-никак, но чувствовалось нечто знакомое и приятное сердцу. Но это заведение она не припоминала, хоть убейте. Неужели оно закроется с приходом Воландеморта к власти? Очень старая ведьма, закутанная в мантии из чёрной шерсти, сгорбленной и скрюченной походкой уже спешила к ним. Волшебная палочка в её руке немного дрогнула, смахивая серую уличную пыль с безупречно чистых плиток. И вдруг взгляд её зацепился за Снейпа, и в омутах этих птичьих глаз заискрилось небывалое тепло. Она резко перевела взгляд на Гермиону, а затем снова на него. — Столик на двоих, мой юный Северус? — Да, спасибо, мадам Рэндалл. — Кажется, что в последний раз мы виделись целую вечность назад, молодой человек, — проговорила женщина немного ворчливо, хмуря брови. — И вы заметно исхудали, — на этих словах она обвела зал своей узловатой ручонкой, приглашая проследовать за ней к подготовленным свободным столикам. — Я приготовлю для вас вкуснейший ужин, сегодня, кстати, в меню есть рёбрышки. Интересно, как бы отреагировала старая ведьма, узнай она, что уже взрослым Снейп стал директором Хогвартса, а потом занял почётное место среди портретов? Пришла бы в отчаяние, или же реакцией было бы пустое и горькое безразличие, словно и не было никогда в этих стенах мальчишки Северуса? — Знаешь, всё это звучит настолько прекрасно, что я… — Гермиона улыбнулась, глядя на него, — не стала бы сопротивляться любым попыткам себя накормить. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда она попытается впихнуть в тебя третью порцию. Сверлящий взгляд мгновенно отбил у Снейпа желание сказать что-то ещё, это было видно по румянцу, который неказистой полосой отпечатался на щеках и скулах. — Знаешь, Северус Снейп, что бы ты там ни говорил, но, думаю, помнишь правила: в этих стенах ты не можешь мне отказать, — мадам Рэндалл пригрозила парню пальцем, прежде чем перевести взгляд на его спутницу и пояснить: — Знаешь, милая, это всего лишь игра, в которую мы с этим мальчишкой играем всякий раз, как он переступает порог, и ты… — Гермиона. Гермиона Грейнджер. — Гермиона, — благодарно кивнула ведьма. — Думаю, легко освоишь правила этой игры. Я всего лишь приношу ему нечто вкусное, пытаясь набить его утробу, а этот мальчишка делает вид, что не получает удовольствие, но всегда съедает всё до последнего кусочка, — тёмная бровь ведьмы знакомым образом заломилась, и Гермиона вдруг подумала, что этих двух связывают не только эти правила, но и что-то большее, к примеру, кровное родство. — Эти правила просты и непреложны, не так ли, Северус? Мягкая улыбка, едва уловимая, появилась на губах мальчишки, прежде, чем он кивнул. — Думаю, что так и есть, мадам Рэндалл. — Иного от тебя не ожидалось, мой мальчик. Подожди буквально минутку. Маленький столик с двумя стульями ютился возле изогнутых окон, выходивших прямо на Третий Проулок. Мимо них, ёжась от холода, проходили ведьмы и волшебники, а витрины магических магазинчиков на другой стороне сияли теплом и золотом на волне сгущающихся сумерек. — Сегодняшнее блюдо дня — жареная утка со всевозможными гарнирами. — Уже от одного названия слюнки текут, — Гермиона посмотрела на Северуса. — У тебя тоже? В ответ на то он лишь сдержанно кивнул. — Два блюда дня для нас, пожалуйста. И графин с водой, если не трудно. Старая ведьма кивнула, и на губах её медленно расползлась улыбка. Неужели она поняла, что эти двое только недавно отдыхали в ближайшем пабе? Вспомнив нечто важное, Гермиона вдруг поджала губы и окликнула старушку: — Мадам Рэндалл, я обещала Северусу торт в качестве подарка. Праздничный. С украшениями и свечками. Можем ли мы?.. — Ох, ну конечно же! На дворе девятое января, а я и ухом не веду. Должно быть память начинает подводить, ну конечно же, — старая ведьма обхватила лицо Снейпа своими скрюченными пальцами и поцеловала испуганного от её резкости мальчишку в лоб. — С днём рождения, о, мой милый мальчик. И, конечно же, столь очаровательного мальчика ожидают вкусный пирог и пудинг. С этими словами старушка поспешила прочь, на кухню, а сам Северус начал активно, но без остервенелости, вытирать своё лицо после поцелуя. Кожа его наконец приобрела розоватый оттенок, скорее всего, из-за смущения… — Она двоюродная сестра моей бабули, — говоря это, юный Сев теребил салфетку, виновато опуская глаза, точно не в силах взглянуть сейчас на свою спутницу из-за резко обуявшего стыда. — Наверное я должен был… Гермиона потянулась через стол, обрывая эту тираду, и накрыла своей ладонью его подрагивающие пальцы. Дрожь мгновенно прекратилась под тёплым прикосновением, таким спокойным, наполненным силой, но, в то же время, нежным и робким. — Она просто заботится о тебе. Знаешь, я тоже раньше не понимала, почему они ведут себя так, но теперь знаю точно: пусть наши старшие родственники позорят нас хоть каждый день, лишь бы прожили долгую жизнь. Снейп издал в ответ на то тихий смешок: — Судя по степени моего стыда, жить ей долго и счастливо не одну сотню лет. И поднял взгляд этих бездонных чёрных омутов, в которых сейчас отражались тепло и… искренняя радость. У Гермионы всё буквально сжалось внутри. О, боже, неужели он начинает доверять ей? Радость от этого разливалась с кровью по венам, но паника, что зародилась жгучей болью в грудной клетке, никуда не делась. Он обязательно узнает, кто она такая, почему переместилась почти на двадцать лет в прошлое, узнает обо всей лжи, которую она выдавала ему за чистую монету. И что же после этого? Это сломает его окончательно? Или же, что куда хуже, навсегда отдалит их друг от друга? От этих мыслей улыбку пришлось буквально выдавливать, после чего девушка аккуратно убрала руку. Живот уже пел дифирамбы приближающейся трапезе, и потому Гермиона потянулась к булочкам, что лежали в корзинке на столе. — Эй, ты же себе этим весь аппетит перебьёшь… — Ой, знаешь, ты же её любимый… Хм? Двоюродный внучок во втором колене? Думаю, что она не откажет тебе в возможности сбежать отсюда, прихватив оставшееся навынос. Больше тебе скажу, она доложит что-нибудь сверх, чтобы нам не пришлось голодать. Снейп глядел на девушку с прищуром, достойным себя взрослого, и глаз не сводил даже в тот момент, когда молодой официант приподнёс им два блюда с уткой, украшенных слоями всевозможных овощей. Также тот принёс кувшин воды, в котором плавали ломтики лимона и веточки ароматной мяты. Гермиона набросилась на еду с таким аппетитом, которым могла бы посоревноваться с Роном Уизли. Ох, она была столь поглощена претворением в жизнь плана по спасению важного для неё 1980 года, что на еду и иные мелочи жизни попросту не оставалось ни сил, ни времени. — Ты же в курсе, что между кусками нужно дышать, да? Тихие слова Снейпа заставили её остановиться и испуганно замереть. От неожиданности она даже сглотнула громко и с весьма заметным запозданием. Блядство… Если её спросят, как же она произвела впечатление на волшебника, по которому пускала слюни, то ответом будет: я просто вела себя, как Уизли. — Прости. Я просто… — она отложила столовые приборы на уже пустую половину тарелки и взяла стакан с водой. — Я просто настолько была поглощена заключительными ТРИТОНами, поиском квартиры для съёма — к слову, прошлой ночью мне сдали довольно милую комнатушку, прямо над магазином «Волшебный старьёвщик», что прямо напротив «Дырявого Котла» — да и разработка… скажем так, планов на дальнейшую жизнь… — она приподняла свой бокал, словно тараторила тост, а не оправдывалась. — В общем-то, еда во всём этом списке занимала даже не четвёртое место. Снейп подвинулся чуть плотнее и, как она поняла по характерным движениям, скрыл их разговор от лишних ушей, используя Муффлиато. Она нахмурилась — в том не было привычного ушам шипения, говорящего о срабатывании. Неужели он поработал над тем уже после шестого курса, чтобы усовершенствовать? — Теперь нас никто не слышит, — пробормотал он, и девушка чуть не выдала умиления его наивности. — Просто… Гермиона, ты должна быть осторожна, как никогда в своей жизни. Люди, они… исчезают без следа. Те, кто слишком громко рассуждают о старом и новом времени, те, у кого родители слишком уж явно принимают не ту сторону… Что уж и говорить — пропадают и те, кто просто не вышел лицом, кто рождён был не в той чистоте крови, которая требуется. Она открыла было рот, чтобы возразить: по надуманной легенде она была полукровкой, но парень поднял руку, обрывая все эти слова, оставляя их невысказанными. — Мне совершенно не нужно знать историю твоей семьи. Для меня это всё не имеет совершенно никакого значения. Даже о моей крови… — он пожал плечами, и в глазах его, в этот самый миг, отразилось нечто близкое и родное к Снейпу из времён девушки — озлобленность, гнев, страх. — Чем меньше будет сказано, тем лучше. Куда важнее одно: подумай, быть может после сдачи ТРИТОНов стоит отправиться на большую землю, подальше отсюда? — он сделал большой глоток воды, от нервозности в горле мгновенно пересохло. — Меня, к примеру, всегда тянуло в Толедо. Гермиона снова взялась за свои нож и вилку, но не торопилась снова приступать к трапезе. — Так значит в твоих планах отправиться туда? — Нет, у меня статус подмастерья здесь. И я был бы полным дураком, откажись от такой возможности, — он расправил плечи. — Моим Мастером стал сам Теодор Бегби. О, да, у него был повод выглядеть сейчас столь самодовольно. У неё буквально отвисла челюсть, ведь она знала, кому принадлежит данное имя. Бегби — буквально акула в мире зельеварения, волшебник, который за всю свою карьеру не брал кого-то в ученичество. И это дало ей повод укрепиться в своей теории о необходимости по спасению Северуса Снейпа. Ведь именно Тёмный Лорд — да и сам Дамблдор — лишили его такой колоссальной возможности, заточив этого гения в четырёх стенах, дабы он не оттачивал своё мастерство, а учил тупоголовых сопляков готовить лекарство от фурункулов. И разве это было справедливым? — Впечатляюще. — Знаешь, некоторые из Мастеров охотятся за выдающимися личностями, отслеживая их результаты ТРИТОНов. Они буквально с ума сходят — словно чайки, завидевшие рыбацкие сети, оставшиеся без надзора. Гермиона фыркнула. — Ты сейчас сравнил себя с рыбьими потрошками, я правильно понимаю? — Хм… — он задумчиво положил в рот кусочек мяса и пожевал его. — Я просто подумал, ведь по твоим результатам тебя тоже мог бы приглядеть к себе в ученики какой-нибудь Мастер… Она одарила его язвительной улыбкой. — Вполне возможный вариант развития событий… Снейп улыбнулся, и в эту же минуту Грейнджер ощутила блаженство, лёгкость. Именно такого Снейпа она и желала сохранить для этого мира. Именно такого она и сохранит. — Спасибо за совет, Северус. Я буду осторожна в словах и действиях. И… буду надеяться, что попадусь на крючок к какому-нибудь достойному арифманту. У неё уже был составлен список возможных кандидатов, а также письма с просьбой о приёме в ученичество. Она лишь ждала, когда известны станут результаты. Писать без них — пустая трата времени; куда лучше будет, ознакомься Мастера с теми сразу же, без необходимости отправлять какие-то лишние запросы в Министерство Магии. Он прервал действие Муффлиато, и они продолжили есть, параллельно обсуждая тему, в которой она разбиралась, как никто другой — арифмантику. Удовольствие от столь интересной беседы было смазанным: девушка вдруг ощутила горечь и сожаление, прямиком из прошлой жизни. Ни один из её друзей в далёком будущем от этого момента ни на секунду не проявлял интереса к тому, что ей нравилось. По их мнению она должна была кипятком ссаться всякий раз, когда ей сообщали новые подробности из мира квиддича. Ну что же, в будущем, что свободно от Воландеморта, Рон, Гарри и Джинни вдоволь сумеют насладиться своей любовью к квиддичу и всему, что с тем связано… Она же, будучи представителем уже другого поколения, сможет не изображать, будто эта тема ей точно так же интересна. Да и вообще, подружилась бы она с Поттерами или Уизли при таких обстоятельствах? Ещё один вопрос, на который она не может найти ответа. Но… Одно она знала наверняка: в этом новом мире Гарри Поттер может стать тем, кем сам захочет. Тем, кем захочет быть во всём этом чёртовом мире. Может быть ошибётся, на старте выберет совсем не ту дорожку, но… то был бы его выбор. Выбор, что не продиктован ублюдком со змеиным взглядом или же старым мудаком-манипулятором. Вот, что она бы хотела подарить… всем им. Но в этот раз не забудет и про себя: она присмотрела свой приз, которого и сама достойна. — Спасибо за ожидание. Мадам Рэндалл без всяческих церемоний вмешалась в их горячий спор о роли открытий Стефана Александрийского, ухмыльнувшись, очистила при помощи магии стол от лишнего, освобождая место для него — маленького торта с белой глазурью. На место посуды, покинувшей их трапезу, встали чистые тарелки и вилки, а также большой нож для нарезания торта. Ещё один взмах волшебной палочки и на торте зажглось семь маленьких огоньков с восковыми ножками. Золотистый свет от них заиграл бликами на бледной коже Снейпа, образовав, точно капельки растопленного воска, слёзы на нижней границе его чёрных глаз. Щёки его порозовели, но он сумел выполнить правила игры — сдержал теплившуюся где-то в глубине улыбку. — Спасибо, мадам Рэндалл, — о, эти завораживающие глаза остановились на ней, не отпускали, не позволяли пошевелиться и воспротивиться. — Гермиона… Этот бархатистый голос вызвал целую стайку мурашек, волна удовольствия пробежала по спине, заставляя девушку ёрзать по мягкой обивке кресла. Чёрт бы побрал этого мальчишку. Осознаёт ли он в данный момент, насколько соблазнительно звучит его голос? — Знаешь, всё-таки я не стану петь одну из этих глупых праздничных песен, — мадам Рэндалл похлопала Снейпа по плечу. — Никто не заслуживает такого страдания, особенно в свой день рождения. Однако пожелания у меня есть. С днём рождения, мой милый мальчик, я желаю, чтобы будущее твоё стало… — скрюченные пальцы старушки сжали руку именинника, а взгляд вдруг упал на Гермиону. Такой ясный. Сообразительный. Проницательный. — Светлым и радостным, мой дорогой. Гермиона замерла, едва заставив себя выдавить некое подобие улыбки. Неужели эта старая ведьма в курсе обо всём, что вытворяет эта незадачливая путешественница?.. Ох, нет, не может этого быть. Гермиона просто поддалась паранойе. Мадам Рэндалл всего лишь благословляла мальчишку, а так же — в некотором роде — ведьму, которую считала… девушкой своего двоюродного внука. Этот статус всё ещё казался слишком уж непривычным и странным. Даже несмотря на то, что она планировала перейти к подобного рода отношениям в дальнейшем. Даже несмотря на то, что она бы хотела, чтобы эти мгновения их чувств длились, как можно дольше. — Загадай желание. Тёмные глаза Снейпа встретились с медово-карими, и у Гермионы перехватило дыхание. В этот миг она бы, не раздумывая и секунды, выбросила бы весь этот волшебный мир в мусорное ведро, лишь бы только сохранить этот блаженный блеск веселья и теплоты в этих двух обычно мрачных омутах. В иной ситуации она бы этого не сделала. Но если бы только могла… На одном достаточно кратком выдохе свечки погасли разом. И произнеся снова: — С днём рождения! — мадам Рэндалл спешно удалилась по своим делам. Как только с огоньками было покончено, парень тут же взялся за нож. Лезвие блеснуло. — Ну что же, по половине торта каждому? Гермиона фыркнула. — Я не настолько прожорлива. Он вопросительно заломил бровь, с хитрым прищуром глядя на девушку: — Ага, и это я слышу от волшебницы, которая не оставила и пятнышка соуса на своей тарелке. Верю-верю. Затем он начал осторожно резать угощение, демонстрируя мастерство в обращении с ножом: — Вот так? — На этом вопросе парень ловко отделил два небольших кусочка, раскладывая их по тарелкам. — Слушай… — она замахала вилкой в воздухе, как только уложила в рот первые кусочки. — Может ли мадам Рэндалл удочерить меня? Обещаю, что не буду устраивать беспорядков и жаловаться на то, что при распределении еды всё лучшее получаю лишь в третью очередь… Снейп разразился громким смехом, но… Гермиона не смогла в полной мере насладиться этим сочным, заразительным звуком. В дверях этого уютного места стояло две фигуры, и в груди сердце бешено забилось от нарастающей паники. Она узнала бы эту непослушную копну тёмных волос где угодно. Точно такие же были у её друга Гарри — перешли прямым наследством от отца мальчика. Помимо же Джеймса Поттера там стоял ещё один человек — Сириус Блэк. Бесспорно, ему куда больше шла молодость, его красота была неоспорима, но… Это всё было до срока в Азкабане, о котором этот увалень ещё не знал. И вот эти двое стояли прямиком на пороге, так горделиво и рьяно, будто желали, чтобы их заметили все присутствующие. Вот же идиоты… Вместе с собой они явно принесли и свои злополучные новости. Новости, которые бы позволили вдоволь поиздеваться над Снейпом. Глаза Джеймса Поттера вдруг сузились, обнаружив искомую цель. Он толкнул локтем Сириуса, подбородком показывая в сторону столика у окна. Их заметили. Восхитительный нежный торт вдруг стал отдавать золой во рту у Гермионы. Заставят ли эти вести… всё-таки принять злополучную Метку? Неужели всё то, к чему она стремилась, неужели весь этот слаженный график, полный жертв и интриг, всё равно встанет на те же рельсы, доказав, что прошлое изменить не в силах никто?