Часть 6

Снейп хранил молчание, когда они покинули заведение мадам Рэндалл. Гермиона взяла его под руку, но мышцы парня были напряжены, а сам он — весьма насторожен. Было бы смешно предположить, что её спутник не сжимает в руке волшебную палочку в этот момент. Она и сама нащупала древко своей, скрытой в кармане пальто. Последнее, чего бы она сейчас желала — столкнуться с парочкой волшебников-кретинов, которые очевидно точили зуб на обоих после столь унизительной сцены. К тому же, оба были пьяны. Однако мысли были посвящены не только этому случаю. Предупреждение мадам Рэндалл выбило Грейнджер из колеи. Кто ещё из волшебников мог бы узнать, что она путешествует во времени?.. И кто, владея этим знанием, мог бы усомниться в поступках и мотивах? Попытаться помешать девушке делать то, что она запланировала? Они остановились у самого входа на нужную улицу и ещё не стремились окунуться в суматоху вечерней Косой Аллеи. Её квартира находилась в нескольких метрах, и у девушки свело живот. Она явно нервничала из-за того, что хотела сотворить, из-за того, что могло с ними сейчас приключиться. Однако куда острее всех невзгод стоял вопрос на счёт Снейпа… Северуса. Ну так вот, планирует ли она переспать с Северусом, мать его, Снейпом?.. Ответ она знала наверняка: да, чёрт возьми, она жаждет этого. Жаждет каждой клеточкой своего напряжённого тела. Однако торопиться нельзя. Она отдала бы всё, чтобы вернуться в своё время, расспросить Северуса с портрета о Джеймсе, о Сириусе, о том дне, когда он узнал, что Лили — его лучшая подруга и самая любимая женщина на всём белом свете — беременна. Но она не могла, ощущая лишь беспокойство, которое вскоре было перекрыто волной гнева и ревности, но уже по отношению к Северусу, который стоял рядом, а не к тому, которого она оставила запечатлённым на магическом полотне. Пять лет. Пять лет он не общался с той, которую любил, не называл по имени в личной беседе, не вмешивался в проблемы и личную жизнь подруги. Да уж, то было ужасным бременем на плечах юного парня. Но Гермиона понимала — она бы дала ему время, окажись на месте этой девицы. Постаралась бы наладить связь, лишь бы только пригреть одинокого и оскорбившего, но всё ещё близкого друга, внутри своей небольшой компании. Было бы сложно, но вместе они бы справились. Эванс же пошла по пути наименьшего сопротивления: полностью вычеркнула друга детства из своей жизни, из своей собственной реальности. Не бред ли это? Очевиднейший бред: личные оскорбления и обиды были лишь поводом для того, чтобы поставить крест на гибельных для репутации отношениях, в которых Лили не могла бы чувствовать себя в центре внимания целой толпы гриффиндорцев, именующихся мародёрами. — Мы уже рядом, пошли. Гермиона подтолкнула молчаливого волшебника к извилистым каменным ступеням, ведущим прямиком к синенькому фасаду лавки старьёвщика, и лишь сейчас смогла спокойно выдохнуть: они добрались до точки назначения, так и не пересекаясь ни с Поттером, ни с Блэком. И одного этого хватило бы, чтобы немного успокоить роящиеся в голове мысли. Грейнджер взмахнула волшебной палочкой в направлении тёмного выступа в стене, и вихрь ряби, точно сотканный из масляных пятен в лужах, показал, что здесь находится ярко-красная дверь. Девушка быстро подлетела к ней и, ухватившись за дверной молоток — голову грифона с острым клювом — с размаху стукнула им. — Мастер Квинси ничего не говорил мне касательно гостей мужского пола… Гермиона закатила глаза, возмущенная подобным ответом. — Открывай, Арчибальд. Грифон фыркнул, однако яркая дверь распахнулась, открываясь внутрь. — Мне совершенно не нравится, как он выглядит… — Если уж мы начали в подобном ключе, то мне не нравится, как выглядишь ты, тощий ощипанный цыплёнок, — не осталась в стороне Гермиона, огрызаясь. Она провела Северуса внутрь и уставилась на этого напыщенного… курёнка так, точно её взгляд мог расплавить любые металлические предметы. Северус в это время направился к лестнице наверх, по прежнему безмолвный и задумчивый. Ох, как же сжалось сердце девушки, как же она хотела сейчас побежать следом, прижать его к себе, предлагая утешение, но сперва… Она наклонилась прямиком к дверному молотку. — А теперь слушай меня внимательно, Арчи. Я сама лично расплавлю твою голову и попробую выковать из неё что-то вроде скребка для дерьма и продам своё творение прямиком в какую-нибудь мерзкую таверну, вроде «Кабаньей головы». Люди будут чистить тобой от грязи свои ботинки. Каждый день. Так что… Чем меньше ты опускаешь комментарии о людях в моей жизни, а тем более рассказываешь о них кому-то, тем лучше. Мы друг друга поняли? Грифон издал странный звук, похожий на бульканье, и щёлкнул клювом: — Ты не посмеешь… Гермиона тут же подняла палочку, с прищуром и безумной улыбкой повторяя: — Мы поняли друг друга? — Мастер Квинси затребует дополнительную плату за… — Я вполне могу себе это позволить, — она вопросительно приподняла бровь. — Каков твой ответ? — Анонимность. Полная анонимность для вас и ваших гостей. — Спасибо. Рада, что мы поняли друг друга. С этими словами она шагнула внутрь и закрыла двери. Магия затрещала по швам дверного косяка, запечатывая его, скрывая дверь во внешний мир от посторонних глаз. Гермиона же глубоко вздохнула, запуская пальцы в волосы, на мгновение позволив себе передохнуть. Понимала же, что будет непросто. Да и было ли когда легко в этом мире, наполненном магией и мраком? Но… Пальцы мгновенно сжались в кулак. Нет. Сейчас совсем не время ругать себя или расслабляться. Она справилась. Вытащила Снейпа из событий, что некогда свершились в «Скрюченной Палочке». В этой временной линии она была там, когда два разъярённых пьяных идиота пытались найти любые причины для разжигания старой, бессмысленной школьной вражды. Северус не проявил явного гнева в отношении них. На протяжении всего конфликта его присутствие окрашивалось лишь восхитительным количеством сарказма и колкостей, просто замечательным количеством замешательства от противников, но… никаких проклятий так и не прозвучало. И вот, после стольких испытаний, выпавших на их головы, он был здесь, в её уютной маленькой квартире. В полной безопасности. Под её полной защитой. Весь для неё. Значит, весь мир подождёт. И даже комментарий мадам Рэндалл насчёт того, что время оставило свой отпечаток — пока пусть полежит на дальней полке проблем. С ней она разберётся. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Когда она поднималась по лестнице, то мерный жужжащий звук чайника, прерываемый бульканьем, отражался от гладкой поверхности стен. И звук этот заставил девушку улыбнуться: в трудный миг всегда нужно успокоиться и приготовить чашечку чая. Северус стоял у маленькой плиты, глядя на мутную поверхность скрытого с внешней стороны окна: в нём отразилась буйная зелень садов Набережной Виктории. И пусть было уже совсем темно, но жёлтый резкий свет уличных фонарей дополнял композицию, сливая листву в единые мазки кисти художника. — Северус?.. От звука её голоса, и от последовавшего за тем прикосновения к спине, Снейп весь сжался, и Гермиона от бессилия прикрыла глаза, давая себе возможность подумать, что делать дальше. Она тут же посмотрела на него: губы плотно сжаты, глаза закрыты. Его грудная клетка резко вздыбилась от резкого вдоха и спокойно опустилась на выдохе. Пальцы впились в бледную кожу, а костяшки стали почти белыми, острыми и бескровными. Он уже сейчас был на грани срыва. Однако девушку радовал факт подобного поведения: он не крушил всё вокруг, не порывался сбежать, не злился и не кричал на неё, стараясь подавить… Нет, главным из всего этого всё-таки было то, что он не рванул наутёк, не зажёгся идеей тут же преклонить колено перед волей тёмного волшебника. Однако радости от этого не было. Ему всё одно было безумно больно. Чайник выплюнул из носика воду, смешанную с паром, и нерешительно засвистел. — Напомни мне больше никогда и ничего не покупать в магазине человека, который сдал мне эту комнату. Чаю? Он отрывисто и резковато кивнул, после чего Гермиона принялась заваривать чай для двух персон. — Наверное не стоило мне так навязываться. Всё-таки сегодня не лучший день для знакомства. В животе мигом свернулся тугой комок, вспыхнула паника. Нет, он не может уйти сейчас. Она выдавила улыбку и протянула ему кружку. — Мне понравилось проводить с тобой время. Очень бы хотелось, чтобы ты стал моим другом. — Другом… — он выплюнул это слово через сжатые губы и… застонал. Его рот изогнулся в кривой усмешке, волшебник принял чай из её рук. — Знаешь, эти два волшебника, — он покачал головой. — Тебе повезло, что ты избегала стен Хогвартса последние десять лет, Гермиона. То, что там было, это… Ах, знаешь, легче просто признать, что эта школа просто отвратительна. — Проходи и садись. Сразу извиняюсь за вид из окна — сады в дневном свете выглядят куда лучше, чем сейчас. Она провела своего гостя к упругому диванчику цвета морской волны, что был укреплён и залатан кучей заклинаний сразу при заселении. Села первой, похлопав по подушке рядом с собой. Северус присел на самый краешек, сжав кружку обеими руками, опершись локтями на свои колени. Кружка заняла почётное место меж его раздвинутых ног, а взгляд был прикован к светло-коричневой жидкости. — Она… была моим единственным другом. Лили. Я всегда считал, что раз она обратила на меня внимание, то, быть может, у нас выйдет нечто… большее. Но… — он пожал плечами. — Знаешь, я ещё не разучился смотреться в зеркало. И прекрасно знаю, как я выгляжу, — он бросил на свою собеседницу мрачный, полный боли взгляд и покачал головой. — Не вздумай отрицать это, Гермиона. Просто сравни это лицо с прилизанными мордашками Поттера и Блэка. У первого есть всё: деньги, внешность, популярность, а у меня… — он снова уставился в чашку с чаем, точно она могла подтвердить каждое сказанное им слово. — В общем-то, тут даже состязаний не нужно, чтобы понять, на кого из двух пал выбор. Даже думать не нужно, чтобы решить. А потом, потом… Знаешь, я лишь усугубил ситуацию, на эмоциях совершил то, что невозможно простить. В груди разгорелся нешуточный пожар: захотелось тотчас же найти эту самую Лили, уже Поттер, и со всего размаху влепить ей пару звучных пощёчин. И не важно, беременная она там или нет. Да как эта сучка могла отрицать ценность этого человека? Как могла всё ещё думать о нём столь поганым образом? С момента той стычки прошли годы. Неужели за всё это время рыжая бестия ни разу не вспоминала их совместные деньки у озера, не пыталась проанализировать, почему тот, кто был ей важен, поступил именно таким образом в ту роковую ссору? Причинно-следственные связи не её конёк, да? А ей всегда говорили, что Лили Эванс была на редкость умной ведьмой, почти что уникальной и на одном с Гермионой уровне! — Знаешь, её семья никак не связана с магическим миром. И я… — он тяжело вздохнул. — Я… назвал её грязнокровкой. Северус, казалось, в этот миг весь съёжился от своих слов, от воспоминаний… Он будто бы ожидал, что Гермиона в этот же самый момент шваркнет его чем-то тяжёлым, но у девушки лишь дыхание перехватило. Вот же корова! Лили Поттер — безмозглое жвачное животное! Ох, Гермиона позаботится о том, чтобы женщина осталась в живых, лишь для того, чтобы сообщить ей данную информацию при личной встрече. Грейнджер положила руку ему на колено, и парень вздрогнул и отшатнулся от этого касания. Она, тем не менее, сжала его колено и наклонилась поближе, точно стены могли подслушать их беседу. — Ты же сказал, что тебе жаль? Извинился перед ней? — Я пытался, Мерлин мне свидетель, но она так и не смогла простить или забыть эту мою роковую ошибку. Она не должна была… — Снейп закрыл глаза и беззвучно втянул воздух, его плечи то поднимались, то опускались, точно он пытался не заплакать. — Поттер воспользовался тем, что мы поссорились. Хвостом за ней ходил везде и всюду, — с губ сорвался горький смешок. — Красив, богат, известен на всю школу? Не думаю, что сопротивление было долгим, если оно вообще было. Щёка парня вздрогнула, точно он пожалел о своём заявлении, скорее всего абсолютно правдивом. — Понимаю, что моё мнение малого стоит, ибо я предвзята из-за симпатии к тебе, но я считаю… что она использовала эту ссору, как повод для прекращения общения. Северус прищурился, глядя на неё. — Что? — Могу предположить, что в школе ты выделялся из-за своего интеллекта, ведь так? Был эдаким зубрилой? И, к тому же, совершенно не пользовался популярностью, так ведь? А она?.. — Была прекрасна… У Гермионы в груди защемило от тоски, причиной тому было это единственное слово. Да, она прекрасно понимала, что легко не будет, но искренне пыталась разрубить не только путы времени, но и путы этой пропащей любви, которая стала бы причиной посягательств на жизни Тёмного Лорда. — Сколько лет тебе было, когда это случилось? — Лет пятнадцать-шестнадцать. Гермиона мысленно перебирала всех богов мира, молясь, чтобы он правильно интерпретировал сказанное: — Не удивительно, ведь в этом возрасте она обнаружила, что другие… тоже проявляют к ней интерес. У неё мечты, какие-то фантазии, гормоны, а также новая компания друзей, которая требует, чтобы она гуляла лишь с теми, с кем они позволяют. Пойти им наперекор для неё было… невозможным, — она прикусила губу, нервы натянулись, точно струны, до предела. — Но друг, будь он настоящим, перерастая все эти детские обиды и дрязги, вернулся бы к тебе, Северус. За те часы, что мы провели вместе, даже я это поняла. Его продолжительное молчание заставляло слишком много думать, слишком много вопросов задавать самой себе. Не слишком ли много она наговорила сейчас? Будет ли это поводом, чтобы он развернулся и ушёл? Боги, Мерлин, а также все маленькие и не очень демоны из самых пучин… — А ты точно не сбежала из палаты Януса Тики? Гермиона аж рыкнула от неожиданности и хлопнула парня по колену, но, заметив улыбку на его губах, вдруг искренне обрадовалась и смягчилась. — Пейте свой чай, мистер Снейп. — Да, мисс… Она фыркнула и вылила в своём смехе максимальное облегчение, взяв его за тёплую руку. После смеха она не могла отдышаться, но когда это вышло, то она заявила: — И, к слову, меня мало интересует внешность этих двух мудаков. Меня куда больше привлекает твоё лицо, Северус. — Маленькая безумная ведьма. — Да, я такая. Он улыбнулся, но как-то слишком уж недоверчиво. Затем покачал головой. — Я… — его длинные пальцы легли на собственное колено, где уже лежала рука девушки, и пальцы их переплелись. — Знаешь, сегодняшний день стал для меня целым откровением. — Надеюсь, что события не подкачали, и день хороший? Его тёмные глаза скользнули по ней, в них искрилось тепло. Ох, как прекрасен был этот взгляд. — Знаешь… ты — самое лучшее, что есть во всём этом дне. — Знаешь, что? Предупреждаю тебя сразу. Я прямо сейчас собираюсь поцеловать тебя. Так что скажи «Нет» сразу или молчи до конца дней своих. Северус разразился лающим смехом. Затем поставил свою кружку на низкий кофейный столик, что стоял рядом с ними, и вдруг расправил плечи. Весьма удобно приподнял подбородок. — Я готов. Делай со мной всё, что угодно! И вот тут Гермионе пришлось собрать всю смелость в кулак, чтобы воплотить в жизнь данную угрозу. С Виктором они так и не успели дойти до подобного, и неряшливые поцелуи от Рона Уизли — единственный ориентир того, как это нужно делать. Однако она не имела понятия, каков опыт у самого Северуса, но даже это не помешало впервые поцеловать волшебника, которого она… боготворила. С нежным трепетом она провела пальцами по чёткой линии его подбородка. Тот был гладким и тёплым. Таким… невероятно живым. Она не могла отвести глаз от изгибов его верхней губы, на глаза от осознания реальности вмиг навернулись слёзы. Он здесь, живой, с ней. Его рот приоткрылся, и низкий стон, вырвавшийся из него, весьма отчётливо отозвался внизу её напряжённого живота. Блядь… Пиздец. Это всё происходит на самом деле. Это всё, оно… по-настоящему… Она тут же прильнула своими губами к этому желанному мужчине, не сдерживая стон. Тёплое дыхание с оттенками чая, с привкусом сладости от торта вмиг завернуло её в этот поток блаженства. Он всё подавался вперёд, ближе и ближе, скользил своими пальцами по спутанным волосам… Она отстранилась на миг, лишь для того, чтобы снова прижаться к нему. Углубляя поцелуй, снова и снова. Пробуя на вкус совершенство его нижней губы. Такой гладкой, упругой, теплой. Не сдерживая больше своих порывов, она скользнула по ней языком, и ответом ей был требовательный стон, почти полностью затуманивший её рассудок. — Северус… То был тихий шёпот. Высказанное желание. И вдруг их поцелуй изменился. Стал яростным и горячим. Губы и языки сплетались воедино, руки сжимались в кулаки, тела стремились быть ближе… И лишь проклятая одежда мешала им слиться, лишала прикосновений, тепла кожи… Северус отстранился, тяжело дыша. — Гермиона, я… Она тут же вскочила на ноги, протянула в сторону парня руку и замерла… Он коснулся её пальцев в ответ… Такой тёплой и сильной была его рука. Столь желанной. Желанной до безумия. — Твоё место в моей постели, Северус Снейп.