Часть 7

Северус вдруг нахмурился, глаза его затуманились. В них появилось замешательство, подозрение. — Снейп?.. Откуда… — Мадам Рэндалл. Гермиона улыбнулась ему, втайне ликуя, что старая ведьма упоминала его фамилию, иначе бы пришлось искать тысячу и одну причину оправдаться… Не хотелось бы этим портить столь чудесный вечер. Она бы могла пуститься в полемику, могла бы долго и упорно объяснять, но до того, как их взаимодействие превратилось в нечто развратное и неловкое. Сейчас же как-то усугублять не хотелось: просто ведьма и волшебник одним зимним днём достаточно разгорячились взаимным влечением, чтобы оказаться в одной постели… Всё просто, не стоит усложнять. — Я удивлена, что она назвала только первое имя, не упоминая второго. Северус вдруг поморщился и резко поднялся. — Ну нет, она никогда бы не стала настолько сильно меня позорить. Он поднёс руку девушки к своим губам, легонько целуя костяшки. В его чёрных глазах теперь переливалась страсть, они были яркими и горячими, точно распалённые угли. У Гермионы аж дыхание спёрло. Никогда в жизни она не могла объяснить себе, почему она столь одержима Северусом, мать его, Снейпом. Было в нём что-то, что делало его желанным и самым достойным, самым милым её сердцу… Хоть многие действия и говорили о том, что таковым он являться не должен. Девушка всегда с раздражением захлопывала древние тома, только завидя в тех словосочетание «родственные души». Теперь же она могла сказать наверняка — это определение имеет место быть в волшебном мире. Его губы изогнулись в очень очаровательной улыбке. — Но что во мне такого, Гермиона? Его голос был прекрасен, хоть ещё и не обладал той… властностью, от которой по телу пробегали мурашки, а боль внизу живота отдавалась приятными волнами… Но в этом юном Северусе было нечто такое, чего она никогда не смогла бы представить, имея опыт общения со взрослой версией. Он был тёплым, прекрасным, с очаровательным чувством юмора. Это сочетание окончательно захватило её и без того привязанное к мужчине сердце. — Хм… Я даже не знаю. — Ну что ж, тогда… — он расправил плечи, не отпустил её руку. Бровь игриво заломилась. — Может выясним это? Она резко и неуклюже кивнула. — Да, да, пожалуйста! — и лицо её мигом зарделось от осознания того, как… неловко это прозвучало. — Пойдём, сюда. Она быстрым шагом обошла громоздкую мебель в гостиной, направляясь прямиком к маленькой двери в спальню. Девушка хорошо подготовилась: тщательно вычистила каркас кровати и мастрас, постелила свежее постельное белье, а также освежила воздух ароматами цветов апельсина. Лампы бра излучали приятный, мягкий золотистый свет, придавая тёмно-серым стенам и древесному полу какой-то приятный оттенок, настраивающий на что-то романтическое. Северус лишь сейчас отпустил её ладонь. — В стенах моего дома, каковым я могу называть мой факультет в Хогвартсе — Слизерин, существует многовековая традиция, согласно которой… когда ты сдаёшь последний экзамен, то тебе положен… подарок. Ох, этот голос, такой низкий и проникновенный… Гермиону точно загипнотизировали: она могла лишь наблюдать, как он расстёгивает резные пуговицы на запястьях своей уличной мантии. Слова дошли не сразу, с весьма внушительным опозданием: — Подарок? Этот вопрос она изрекла с придыханием, наблюдая за тем, как тонкие пальцы уже приступают к шелковому галстуку. В этом возрасте он ещё не решил, как будет одеваться до конца дней своих. И эта мысль её поразила. Она думала, что всё будет менее насыщенно такими интересными деталями. Она просто найдёт этого Северуса Снейпа, и он… просто будет моложе. Но парень оказался совершенно другим. Таким милым… невинным до такой степени, что его хотелось защищать, отгородить от всех ужасов внешнего мира, спрятать, как самое дорогое сокровище. Хоть он в том и не нуждался вовсе… Ох, чёрт, он наконец-то снял с себя мантию… Он сбросил её с плеч, укладывая на ближайший стул. Гермиона нервно сглотнула, когда юноша вытащил полы рубашки из-под пояса своих облегающих брюк. Он был таким же худым и бледным, но в этом Северусе чувствовались ещё невероятные гибкость и сила. Она чувствовала его мускулы, помнила, как они ощущались кончиками пальцев, когда она ласкала их через одежду. Чувствовала в тот момент, когда она коснулась чистой кожи, без всяких мерзких отметин тьмы… И… чёрт возьми, точно! Ей тоже следовало уже начать раздеваться, а не просто испепелять похотливым взглядом. Гермиона быстрым движением сбросила с себя мантию, обнажая зачарованный слип, который защищал тело девушки от зимних холодов. — Ни один мужчина, который выпустился из Слизерина, не может вступить в эту жизнь неподготовленным… к плотским утехам. Его пальцы замерли на пуговицах рубашки, а острые скулы украсили лёгкие мазки румянца. Традиции Слизерина. О, боже ж ты мой… Мысль о том, что Северус Снейп из будущего чтил традиции своего факультета заставила и девушку раскраснеться не на шутку. — Ты?.. Его щёки ещё больше покраснели. — Гермиона… да посмотри ты на меня. Какой шанс у меня был подготовиться к взрослой жизни? Кроме тебя, маленькая чокнутая ведьма, явно сбежавшая из Святого Мунго, — он прикрыл глаза веером чёрных ресниц, плечи вдруг поникли, — никто и никогда не хотел ничего подобного со мной. Ох, она, видимо, была единственной адекватной и думающей женщиной на всём белом свете. Единственной его защитой и опорой. Она прибыла для того, чтобы быть с ним, и никто не сможет ей помешать. Гермиона страстно желала этого уверенного в себе волшебника, который с такой лёгкостью начал снимать с себя одежду, не стыдясь своего обнажённого тела. Она легонько оттолкнула его пальцы и начала сама с нетерпением расстёгивать пуговицы рубашки. В этот момент юноша смотрел на неё с некоторым недоверием. — Я делаю, что пожелаю. И сейчас я желаю тебя. Пусть я и кажусь весьма раздражённой и властной во всём этом, но на самом деле близка к тому, чтобы потерять сознание от смущения. Но мне всё равно: я просто хочу тебя. Прямо сейчас. Полностью голым. В моей постели, — она прикусила нижнюю губу, признаваясь ему, а затем продолжила, явно понимая, что больше терять нечего. — У меня есть довольно потрёпанный экземпляр книги «Искусство раннего нормандского волшебного секса», с подписью самой мадам Аберкромби. Особый интерес, на мой взгляд, представляет страница 112. Северус оторопело уставился на неё. Придя в себя, он махнул рукой в сторону кровати, затем в сторону себя и её, почти сцепленных в единое целое в борьбе с элементами одежды. — Но почему? — Потому что ты мне нравишься, Северус Снейп. Я прожила в этом суматошном мире месяц, целый месяц, и ты первый волшебник, из-за которого моё сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. И… больше всего в этой жизни я бы хотела, чтобы ты, именно ты, стал моим первым и единственным в сексуальном опыте. — Твоим… — он сглотнул, и бледное лицо его буквально полностью залилось краской, прямо от щёк и до самой шеи. — Гермиона, — его голос внезапно стал мягким, полным тепла и нежности. У неё аж сердце защемило. И возросла уверенность: да, он тот самый. — Ты должна преподнести подобный… подарок мужчине, которого любишь. Но ведь она… Невысказанные слова жгли её язык. — Ты будешь относиться ко мне небрежно, словно к вещи, которая принадлежит тебе, но тебе совершенно не нужна? Не будешь думать о моём благополучии в этот момент? Будешь только брать и не отдавать ничего взамен? — Нет, — он буквально выплюнул это слово. — Я бы никогда… — Тогда я выбрала того, кому предназначен этот подарок, Северус Снейп. Я выбрала тебя, — Гермиона прижала ладонь к его теплой щеке. Провела большим пальцем по гладкой коже, довольная тем, что глубокие морщины, обрамляющие нижнюю часть его лица, пока отсутствовали. — Будешь ли ты моим? — Совершенно сумасбродная маленькая ведьма, — он запечатлел нежный поцелуй на её губах. — Какой у тебя… опыт, Гермиона? Она вздохнула, никоим образом не желая портить этот блаженный момент мыслями о Рональде Уизли. — Неловкие поцелуи от волшебника, имя которого не будет названо. Вот и весь опыт. Северус улыбнулся, не отстраняясь от губ девушки. — Он полный кретин, раз изменял тебе. Но знаешь, его идиотизм — моя выгода. Гермиона не смогла сдержать смешка, что вырвался у неё при слове «кретин». — Да и моя тоже, — она закрыла глаза. — Знаешь, я была довольно… спортивной. Если это считается за опыт. Во всяком случае, немного, но занималась спортом, — о, нет, она никогда бы не призналась, что неудобное катание на фестралах и драконах, скорее всего, могло бы сказаться на её девственной плеве. — Так что… Мерлин всемогущий, она надеялась, что он поймёт этот намёк, прежде чем ей придётся ещё более унизительно объясняться в столь простых вещах. — Ох… А зелье? — его щека неловко дёрнулась. — Признаюсь честно, я не был готов к подобному. — А вот за это не беспокойся. «Слизень и Джиггерс» очень активно рекламировали новую линейку средств… — она замолчала, не закончив фразу, когда заметила, что Северус смущённо отвёл взгляд. — Твоё? Это твоё зелье? — Запатентовано, как первая часть нашего плодотворного сотрудничества с Мастером. Она ухмыльнулась, испытывая облегчение от того, что такой искусный зельевар, как Северус, приготовил для неё противозачаточное зелье. — Ну что ж, вот он и перст судьбы, — она стянула с него рубашку и бросила на тот же стул, прямо поверх мантии. — Садись. — Маленькая властная ведьма. Тем не менее, он сел на кровать, и Гермиона при помощи магии расстегнула пуговицу на его брюках. Помимо этого, потоки волшебства стянули с парня ботинки и носки, обнажая изящные ступни, и элементы одежды отправились на своё место, прямо под местом дислокации мантии и рубашки. Северус заломил бровь, она в ответ на то ухмыльнулась. — Выпендриваешься, значит, — пробормотал он. Гермиона сделала глубокий вдох и через голову стянула с себя слип. Под ним были только трусики… и чары гламура. Толстый слой магии, что скрывал под собой многочисленные шрамы — нежеланные подарки войны, приподнесённые Долоховым и Беллатрисой. — Красивая… Лицо Гермионы мгновенно защипало от румянца, но, подняв подбородок, она обнаружила… что он смотрит на лицо, а не на наготу тела. Это слово из его уст… В том нежном шёпоте звучала надежда, от которой у девушки пьяняще закружило голову. — В моей жизни была всего одна возлюбленная. И она… Гермиона встала, держа ногу меж его бёдер, всё ещё в брюках, и обхватила лицо парня ладонями. — Мне всё равно. Теперь у меня есть ты. У тебя есть я. Его тёплые пальцы медленно скользнули по её талии, и он притянул её к себе, даря целый ворох ощущений от соприкосновения кожи с кожей. Затем же он уткнулся лицом ей в грудь… Это были просто невероятные ощущения. Томимая кучей разных эмоций, она вдруг поцеловала его в волосы. — Думаю, что ранняя нормандская магия в сексуальных искусствах пока что подождёт. Но первое, с чего мы начнём, когда обратимся к ней — страница 112. Северус улыбнулся, утыкаясь в одну из её грудей, нежно целуя у ореола соска, ещё раз, ещё, а потом… О, да, именно то, что он и должен был сделать, прямо сейчас… С губ девушки сорвался стон, и Северус усмехнулся, прежде чем снова провёл кончиком языка окружность у соска. — Настолько чувствительный? Вспышка удовольствия зажглась и тут же начала угасать. Нет-нет… И кому в голову придёт озвучивать подобные вещи? — Господи, заткнись и соси! Он рассмеялся, но подчинился, обхватив этими идеальными губами её сосок, слегка прикусывая его. О, да поможет ей Мерлин сдерживать эти похабные стоны… Чёрт. Спина её коснулась мягкого матраса и чистых простыней, но он не останавливался, не прерывался… Вот так. Пара движений и вот… Она была обнажена. Он был полностью без одежды. Магия. Всё это, должно быть, происки волшебства. Но её сейчас не волновало, использовал ли он что-то в помощь себе или нет, потому что она… Его рот… А теперь ещё и его пальцы… Большой нежно ласкал уже порядком намокший клитор, а другие… Были уже внутри. Она тут же запустила пальцы в его волосы, полная решимости вдавить его в свою грудь, ибо была уже близка к оргазму. Близка, очень близка, так близко, что огонь, разгорающийся в нижней части живота, медленно, но верно расползался по всему телу, заставляя кончики пальцев ног неметь… Всё её естество, все ощущения будто бы сосредоточились в одной точке. Там. Дыхание стало резким и отрывистым, всё тело вдруг напряглось и она… Вот… Да… Волна жара накрыла её с головой, заставила кричать и дёргаться, точно пытаясь найти опору в полной невесомости. Такая прекрасная, потерявшая связь с миром вокруг… Северус же навис над ней, касался шелковистой кожи, она чувствовала его мускулы под своими пальцами, и вдруг он… Чёрт возьми… Она кончила снова. Он вошёл яростно и слишком быстро, что стало шоком для её и без того напряжённой плоти. Один половой партнёр. Как получилось так, что его опыт был столь незначительным, но он так ловко играл с её телом? Что ж, пожалуй, она больше ни с кем не разделит этого мужчину. Никогда более… — Ну что же, продолжим? Его голос звучал мягко и бархатисто, она улыбнулась в ответ. Тихонько отвела прядку чёрных волос, закрывших лицо. — И кому нужны все эти чёртовы книги, когда у меня есть ты? Он засмеялся в ответ и… разве его смех не был прекрасен в этот миг? Девушка вдруг изогнулась, обхватив его талию ногами, и подалась вперёд. Северус застонал: — Гермиона, я долго не протяну, если ты продолжишь… Она ухмыльнулась и снова прижалась к нему, обнимая. — Ничего страшного, я на два шага впереди. — Тогда… Позволь нагнать тебя. Их пальцы переплелись, тёмные волосы ниспадали водопадом, золотистый свет заиграл на фарфоровой коже… Последним быстрым толчком он полностью вошёл, прижимаясь всем телом. Наполняя её спермой. Это ощущение было столь восхитительно. Она выгнулась навстречу, затвердевшие соски потёрлись о жар кожи и редкие волоски на груди парня. Она желала большего, желала, чтобы он вошёл глубже, ещё глубже. Жаждала, чтобы он навсегда остался внутри. Ох, как же он был прекрасен в этот миг! Такой открытый, уязвимый. Его губы слегка приоткрылись, веки задрожали и распахнулись… Ему, как и ей, необходимо было видеть, точно понимать, что его партнёр рядом, что он так же наслаждается этим моментом, знать, что всё это по-настоящему. — Ещё, Северус. Трахни меня ещё! — Гермиона… — её имя прозвучало, словно глухой стон, в нём слышалось осуждение, но также и… отчаянное желание. — Ты… — Не сломаюсь. Трахни меня. Его губы искривились в порочной улыбке. И, о да, это была улыбка того самого волшебника, которого она всегда так желала. Такого напористого. Безжалостного в своём стремлении к удовольствию… Он входил в неё снова и снова, яростно и жёстко, тёрся своим тазом о её лобок с таким усердием, что перед глазами заплясали яркие звёздочки. Её трахают… Чёрт возьми… — Да! — это слово сорвалось с её губ точно стон. — Северус… Да! И Гермиона полностью растворилась в этом потоке удовольствия. Их возбуждение сливалось в единую волну, он входил в неё так жёстко, так восхитительно. Однако прерывистое дыхание вдруг вылилось в смех, когда от усердия вдруг засрипела кровать, а в свете ламп поднялись клубы пыли. Улыбка Северуса была почти звериной. — Мерлин, ведьма, я никогда так… — он зарычал, не договорив, поскольку она ловко обхватила ладонями его мускулистый зад и резко подтолкнула его глубже в себя. — Чёрт… — Ну же, заставь меня кончить. — Такая… властная, — его горячее дыхание коснулось её кожи, их волосы переплелись — его шелковые пряди и её непослушные локоны; прохладное блаженство коснулось её разгорячённого лица. — Тогда позови меня по имени, маленькая ведьма. Кричи имя волшебника, который… лишил тебя самого ценного. Она улыбнулась, охваченная этими словами, что раздались низким, бархатным рокотом. Ей нравилось, что только его изощрённый и мрачный ум мог выдумать подобное в такой ситуации… в то время, как её собственный разум плавился, точно пломбир на солнце. И тут… Он начал двигаться настойчивее. Трахал её. Горячее наслаждение, граничащее с болью, словно обещание, сулящее полное освобождение от… от… Золотые искры поглотили её. Она дрожала каждой клеточкой своего тела. Забилась в конвульсиях. И его имя — его чертовски красивое имя — сорвалось из уст со стоном. Где-то вдалеке, словно через пелену вязкого киселя, её собственное имя звучало всё громче и громче, а потом раздался последний вздох, и Северус, крепко обхватив её своими длинными руками, притянул к себе вплотную. Она вдыхала ароматы его кожи — трав, старого пергамента, великолепного секса — и думать могла лишь о том, как в будущем планирует свою карьеру, лёжа с ним в постели, совершенно обнажённая. Лёгкий поцелуй в лоб прервал эти влажные фантазии. — Это было… прекрасно. Он рассмеялся, прижимая её к себе, и вибрации от этого смеха снова всколыхнули волну наслаждения, ведь он всё ещё был… внутри неё. Всё ещё твёрдый. Она нахмурила брови. Разве он не?.. — Северус? Он промурлыкал что-то нечленораздельное, почти… сонливое. Она зашевелилась и его член снова всколыхнул волну удовольствия внутри столь чувствительной плоти. Она прикусила губу. — Ты всё ещё не… Его тихий смех вдруг разогнал прочь все эти сомнения, точно согревая, и парень уверенно провёл рукой по ягодицам девушки. Длинные пальцы быстро сжали их, так неожиданно, что она вскрикнула. — Дай ему немного времени, — пробормотал он. — Некоторые члены — в частности мой — остаются ещё твёрдыми какое-то время после семяизвержения. — Ведь ты же… Ну, ты понимаешь. После всей этой уверенности, разожжённой в пылу страсти, она вдруг снова начала чувствовать смущение рядом с ним. Ей будто бы было некомфортно из-за собственной неопытности. — О, да, всё прошло просто идеально… Думаю, ты и без меня это знаешь, просто не хочешь признать, — он ухмыльнулся и уткнулся в её лоб. — Я совершенно точно кончил. А ты, требовательная и властная ведьма, совершенно меня измотала. Она поцеловала его в грудь и тут же прижалась к этому желанному теплу. Это всё было необычайно приятно, и лежать с ним сейчас вот так — особенно… — Вот и хорошо… — Действительно. Импульс беспалочковой магии скрыл от внешнего мира их наготу под одеялом, и наступила тишина, затерявшаяся в уюте от прикосновений, шелковистом тепле кожи. И внизу… Он, как нельзя вовремя, вдруг начал обмякать. Станет ли это её будущим, если вдруг все планы, которые она так тщательно расписывала, осуществятся как по методичке? Её жизнь с этим волшебником. Измученное и истерзанное сердце жаждало этого. Быть его единственной, держать его как можно ближе к себе… до самой смерти. Но… Но она ведь ещё не рассказала всей правды. Воспользовалась магией момента, совершив акт отчаянного эгоизма. Чёрт, а ведь он, вероятно, всё ещё переживал из-за Лили. Грейнджер почувствовала укол вины. Она должна была рассказать ему обо всём. Но в то же время другая часть её жаждала именно того, что свершилось: тёплой постели, смятых простыней, потных тел, а также полного покоя и уюта под мягким покровом одеяла… И пусть вся эта тьма, что скрывается во внешнем мире, подождёт. Она глубоко вздохнула. — Я чувствую, что у тебя в мыслях всё с ног на голову переворачивается, Гермиона Грейнджер. Она вдруг резко замерла. Был ли он… Является ли он легилиментом? Чёрт, чёрт, чёрт… Северус отстранился, в его глазах золотистым ободом отразился свет и… что-то зловещее зашевелилось в их глубине. Будто какая-то серая дымка. — Гермиона, скажи мне, если вдруг начала жалеть о том, что произошло… Так он думал, что она?.. — Нет, вовсе нет. Я ни секунды не пожалела об этом, — она прикусила губу и уставилась на бледный изгиб его выпирающей ключицы. — Просто я… Я знаю, что ты ещё не до конца оправился от тех чувств, что испытывал к своей подруге. Но я вдруг стала надеяться… Нет, я вдруг стала желать, чтобы этот день стал для нас шагом… к чему-то большему, Северус. Она сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила, стараясь унять натянутые до предела нервы: — Знаю, ты собираешься сказать, что мы едва знакомы, — её лицо вдруг залилось краской. — Ну, знаешь, сейчас-то мы, конечно же, знаем друг друга весьма и весьма неплохо… Не время определяет, как хорошо ты чувствуешь кого-то… Можно прожить с кем-то хоть тысячу лет и не узнать абсолютно ничего. Всё зависит не от времени, а от характеров, от внимательности, от… — Я не тяну на Джона Уиллоуби. Гермиона прикрыла глаза. Ну конечно, а она прям воплощает собой образ Марианны Дэшвуд, не так ли? Но по телу вдруг разлилось тепло, она поняла: он понял, о чём она говорит, просто придуряется. Гермиона снова запечатлела на его груди лёгкий поцелуй, заставив себя встретиться с его мрачным тяжёлым взглядом. — Нет, но ты самый мудрый и лучший из мужчин, которого я знаю. Он вопросительно заломил бровь. — Да, я так и думал. Она рассмеялась, и его улыбка, неуверенная и застенчивая в самом начале, вдруг вызвала лёгкий укол боли в сердце. Она запустила пальцы в его волосы, привлекая его для поцелуя… Но вдруг он замер. — Ты ждёшь кого-то? — Что?.. Сквозь гул сердца она вдруг разобрала, что по лестнице эхом раздаётся топот. Этот чёртов дверной молоток. Теперь он имел полный карт-бланш на свинство: мог пустить кого угодно, лишь бы насолить… Северус вскочил на ноги с поразительной скоростью. Она выбралась из тёплой постели следом, заразившись его беспокойством, и накинула мантию. Снейп уже достал палочку и, стиснув зубы, держал её наготове, второй рукой придерживая девушку за спиной. — Северус… Он качнул головой — резко и быстро — в тот миг, когда из щели, сквозь приоткрытую дверь спальни, скользнула тень. Топот вдруг резко оборвался… как и её дыхание. Кто?.. — Интересная же у вас компания, мисс Грейнджер. Дверь распахнулась, фигура замерла, а волшебный глаз перестал безумно вращаться и пристально уставился прямо на неё. Чёрт возьми… Не лучший момент, чтобы встретиться с Аластором Грюмом.