Часть 8

— Моя Нора… Обычно грубый голос Грозного Глаза вдруг стал мягче. Он перевёл взгляд на край своей чёрной рамы, и в том единственном настоящем глазу красным цветом отразился отблеск слёз. Ему было больно. Но мужчина быстро пришёл в себя и покачал головой, издав тяжёлый вздох. Его широкие плечи вдруг распрямились, а сам он опёрся на свой витой посох. Волшебный глаз вдруг слегка зашевелился, странно сверкая. — Она… Это всё этот проклятый глаз. Знаешь, на меня тогда даже смотреть было страшно. И я подумал… вот и пришёл конец. Прошла любовь, завяли гладиолусы… И тогда я решил, что огорожу её от себя, от своего присутствия в жизни столь прелестной девушки. Самоустранюсь. Но это было ошибкой… — он тяжело вздохнул. — Она умерла… потому что приходила меня навестить, как-то нашла адрес, по которому я скрывался. Именно по этой причине находилась в Косом переулке, несмотря на комендантский час. И стала мишенью для Байрона Траверса, который давно точил на меня зуб. Знаешь, я всегда был осторожен, но пособники Лорда видели нас с ней вместе. Всё усугублялось тем, что она была магглорождённой. Он опустил голову, в порыве отчаяния и злости, впиваясь пальцами в копну светлых мазков, коими и были его волосы. — Я лишил его жизни в тот же день. Перерубил ублюдка пополам. После встречи со мной он был похож на торт, разрезанный на две половинки. Тогда же он лишил меня ноги, но это мелочи… куда важнее, что он выдрал сердце из моей груди. У Гермионы изнутри всё сжалось. Она никогда не слышала об этом. Да и сомневалась, что хоть одна живая душа знала о женщине, которой лишился Аластор Грюм. Невозможно не заметить портрет Грозного Глаза в реальную величину, что возвышался прямо на входе в атриум Аврорского Офиса. Он должен был наводить ужас на любого, кто входит сюда, не важно, волшебник то или ведьма. Гермиона решила, что именно этот мужчина станет ключевой фигурой её плана, ведь считалось, что он — величайший аврор всех времён. Оставалось лишь найти способ, чтобы достучаться до человека, которым он был два десятилетия назад. Накопать что-то настолько секретное, о чём мог знать только он и никто другой. Но она и подумать не могла, что этот способ будет настолько душераздирающим, настолько личным. — Моя Нора… Она умерла прямо на этих бесполезных руках, — он покачал головой, горькая усмешка искривила губы болезненным импульсом. — Её последние слова… Она сказала, что была неправа. Сказала, что любит меня всем сердцем. Сказала, что ей было бы плевать, превратись я даже в старый высохший пень, — он нервно рассмеялся. — О, моя милая девочка, её слова будто бы стали пророчеством, не так ли? Он с нежностью взглянул на Гермиону: она выслушала то, что он хранил в себе долгие годы, то, что смог высказать лишь после смерти. Это был момент признания. — Это всё моя вина, мисс Грейнджер. Моя, — Грюм ударил себя кулаком в грудь, и звук этого удара отразился от деревянной рамы, точно он бил прямо по ней. — И если вы сможете изменить что-то, то, умоляю, заставьте меня побыть с ней хоть немного. У Норы ведь даже не было портрета, чтобы она могла вернуться. Грёбаные ублюдки… И он замолк на достаточно продолжительное время. Шипение от окружавших её защитных чар, заглушающих и отвлекающих, неприятно покалывало кожу. Чтобы унять боль, девушка вдыхала и выдыхала очень медленно, заставляя и сердце замедлить свой ход. В конце концов, у неё ещё было время, прежде чем покинуть свою линию. — Я носил с собой одну вещь. Всегда. Аластор вытащил из кармана пальто сверкающее платиновое кольцо с огромным сапфиром. Удивительно, насколько оно было важным, раз последовало за ним в посмертие, на это полотно. Сердце Гермионы точно сжали стальным кулаком. Она поняла одну простую истину… Это кольцо с ним рядом лишь потому, что стало неотъемлемой частью мужчины. Настолько плотно въелось в саму его суть, скреплённое чувством вины и гневом, что просто не могло исчезнуть без следа. — Сапфир — её камень, положенный ей по времени рождения. Я планировал сделать ей предложение, прежде чем Макнейр так удачно положил на меня глаз… Никто не знал о нашей возможной помолвке. Ни одна душа. Только моя Нора. И в те несколько мгновений, что она провела на моих руках, она сказала… Сказала, что согласна… Грозный Глаз провёл рукой по своему морщинистому лицу, его голос изменился — в нём слышались непролитые при жизни слёзы. — Теперь и вы посвящены в эту тайну, мисс Грейнджер. Это кольцо — вот ваша гарантия. И пусть, чёрт возьми, этот сукин сын с ней считается. — Аврор Грюм… Всё это… Неожиданно. Грозный Глаз — ещё не такой, каким она его знала, ведь всё ещё сохранил свою ногу и остаток носа, вдруг раздражённо вдохнул воздух. — Вы двое, — сказал, как отрезал, его живой глаз прищурился, глядя прямо на Северуса. — Одевайтесь. Северус набросил покрывало и толкнул дверь, скрыв их из вида ворвавшегося волшебника, и направил свой хмурый взгляд на девушку. — Откуда, чёрт возьми, ты знакома с таким ловцом тёмных магов, как Грюм? Гермиона в бессилии запустила пальцы в волосы, больно сжала и потянула их. Она не ждала такой встречи. Она хотела встретиться с Аластором наутро, сразу после того, как окончательно убедится, что Северус Снейп убережен от Метки. Кто же знал, что он окажется настолько нетерпеливым человеком. Она глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя, и посмотрела на своего волшебника, самого любимого и желанного. Своего. — Пожалуй, всё развивается слишком быстро. Северус, тебе предстоит многое узнать. И как бы безумно не звучало то, что ты услышишь, пожалуйста, просто помни, что мадам Рэндалл была согласна со всем происходящим. Так что, прошу, Северус, поверь мне. Хотя бы ещё немного. Пожалуйста? Северус медленно кивнул ей, соглашаясь, но вся непринуждённость между ними растаяла в одночасье. Гермиона глубоко вздохнула, её сердце затрепетало. Что он услышит по ту сторону двери?.. Неужели она потеряет его после этого… Навсегда. — Я взял во внимание всё, что вы описывали в своём письме, мисс Грейнджер. Грюм уставился в окно, точно так же, как до этого в него смотрел и сам Северус. Этот странный Волшебный глаз провернулся в глазнице и украдкой уставился прямо на парня. Снейп вздёрнул подбородок. Он был достойным учеником, ему нечего было бояться. Грюм развернулся и вдруг прислонился к раковине. — Вы были правы насчёт… некоторых людей, — его рука скользнула к верхней одежде, он похлопал себя по груди, прямо со стороны сердца. Внутренний карман? Потёртая кожа скрипнула, отвечая на этот не заданный вопрос. — И все недоразумения, касающиеся этих личностей, уже улажены. Гермиона поджала губы, её глаза тут же наполнились слезами. — Я… Я очень счастлива, — она смотрела прямо на аврора. — Рада что… эти люди… В общем-то, счастлива за них обоих. Губы Грюма дёрнулись. Чёрт возьми, неужели она и вправду видит это, или из-за слёз глаза подводят? Печально известный автор попросту не мог улыбаться. — Твоему мужчине можно слышать всё, что будет здесь сказано? Гермиона резко кивнула, хоть взгляд и стал совершенно иным. В глубине этих глаз плескалась неуверенность и… испуг. — Ему можно доверять целиком и полностью? — Абсолютно. Северус сохранял беспристрастное выражение лица. Она ни минуты не колебалась с ответом. Ни мгновения. И этот факт смешался с шоком от того, что сам Грюм, известный охотник за головами тёмных магов, верил этой ведьме, едва переступившей порог взросления, без лишних клятв. Просто одному слову доверял… «Кто же, чёрт возьми, эта загадочная Гермиона Грейнджер?» В груди Северуса что-то кольнуло, и он возненавидел себя за подозрительность в адрес девушки. Чёрт возьми, он хотел, чтобы всё… было просто. Хотел, чтобы он просто нравился ей, чтобы она просто желала его. Без каких-то подводных камней и загадок. «Ты идиот, Северус Тобиас Снейп. Самый наитупейший из всех идиотов. Да кому ты такой нужен?» «Чёрт… Разве это не голос его грёбаного отца?» — Желание выпить привело меня сюда, в Косой переулок, — Грюм вытащил маленькую фляжку, сделанную из стекла и металла, и помахал ею, будто бы в подтверждение своих слов. Надпись на той была стёрта временем, но разобрать буквы даже тогда не было возможным — большую часть сохранившихся скрывали его скрюченные пальцы. — И вот, шатаясь по своим делам, я наткнулся на Сириуса Блэка и его дружка-идиота Поттера. Прятались, словно крысы, в Третьем Проулке. Идиоты! Думали, что являют собой мастеров слежки, и их никто не заметит. Северус приметил, как дёрнулись губы аврора, видел, что тот едва сдержал улыбку. Никогда не мог представить юноша, что ему придётся по душе этот мрачный мужчина, Аластор Грюм… Но тот, очевидно, был ровно настолько проницательным, что не боялся рубить правду-матку — Блэк всё болтал о том, что один из Пожирателей смерти наложил непростительное на молодую ведьму в «Кривоногой ведьме». Но, знаешь, верить на слово я не спешил: нас с мадам Рэндалл связывает долгий и плодотворный путь сотрудничества. Славная женщина. Поэтому я пришёл и мы… обменялись достаточно ценной информацией. Оба глаза, и настоящий, и волшебный, вдруг стали смотреть в одну сторону, перемещаясь с Гермионы на Северуса и обратно к ведьме, сидящей рядом. — Я не могу видеть то, что подвластно её глазам, ведь это дар крови, а не обычная магическая способность. Я доверяю словам этой женщины, — Грозный Глаз вдруг снова посмотрел на него. — И именно по этой причине я поверю ей в том, что касается тебя, Северус Снейп. Парень быстро кивнул, ощущая облегчение: ловец тёмных магов ни в чём его не подозревает. Пульс вдруг успокоился, биение сердца прекратило гулким эхом бить по ушам. Слишком многое предстояло понять. Необходимо было сосредоточиться. От него ничего не зависело. Его роль — простой слушатель. — Итак, начнём, — Грюм ловко подцепил из своего кармана письмо. — Из пяти предметов, которые были перечислены, я лично, с огромнейшим удовольствием, уничтожил… Да что уж мудрить, я уничтожил всё перечисленное. Гермиона заморгала в замешательстве. Её рот приоткрылся в удивлении, сама девушка точно застыла. Несколько мгновений спустя вдруг пришла в себя и наконец-то закрыла разинутый рот — зубы с резким звуком клацнули друг о друга. «Во что, чёрт возьми, ввязалась эта сумасбродная ведьма? Она связана с чем-то тёмным?» Радость момента доверия от неё и Грюма была безвозвратно утеряна. Прежняя неуверенность в себе заскребла когтями, точно бродячая кошка. «Это всё было с целью использовать его? Она всего лишь играла с его эмоциями и чувствами? Ох, ну конечно же, его использовали. По какой ещё причине хорошенькая, маленькая ведьма-девственница могла бы накинуться на него с такой прытью? На таких, как он, обычно не обращают внимания, если нет причины». Может быть, она думала, что он один из шайки Пожирателей смерти, идущий под эгидой Воландеморта? О да, они пытались наладить с ним контакт, но Северус так и не нашёл причин соглашаться. Ему плевать, что стоит за ним… или ними. Ни за что на свете он не променяет на всю эту муть своё ученичество у самого Теодора Бэгби… Дрожащую руку девушка положила Северусу на колено, сильно сжимая, прерывая мрачную череду мыслей. — Уничтожили все? И… они и вправду были… — Да. От осколков валило чёрным смогом, а также раздавался нечеловеческий визг, от которого сжималось даже моё старое сморщенное сердце, — он фыркнул и приложил ладонь к уху, изгибая бровь, готовясь изречь нечто саркастическое. — О, и что же я слышу теперь? Кажется, что то были последние крики проклятия Тома Реддла, и теперь они отдаются эхом лишь в моих ушах. Знаешь, думаю, что мы больше не столкнёмся со всей этой мутью. — Он?.. Грюм ухмыльнулся, явно наслаждаясь. Что уж и говорить, в это действительно поверить весьма сложно. — Ты порекомендовала молодого аврора, Шеклболта. И, знаешь, он оказался весьма надёжным человеком. Я оставил его присматривать за телом. Сам лично перерубил это мерзкое отродье, Воландеморта, проклятым мечом. В груди Северуса вдруг вспыхнул жар. «Этот Том Реддл, о котором они говорили, и был Воландемортом? Мерлин, Тёмный Лорд и вправду мёртв?» Гермиона с шумом втянула в себя воздух, что-то нечленораздельное и хриплое сорвалось с губ, а сама она подалась вперёд. Закрыла голову руками, точно спасаясь от удара, опустила лицо вниз. Северус просто не смог сдержаться — даже несмотря на все обиды и недоверие — и положил руку на спину девушки в успокаивающем жесте. Она сейчас казалась такой хрупкой и слабой. Тепло обнажённой плоти, скрытое наспех накинутым одеянием, вдруг стало таким восхитительным и желанным под его рукой. Сердце будто бы оторвалось и упало куда-то вглубь живота. Нет. Нельзя поддаваться этим нежностям, всё его мужское эго буквально кричало: «Тебя используют! И используют на полную катушку!» Парень одернул руку. — Вот, приди в себя, выпей. Грюм протянул ей крышку от своей фляжки, в которую было налито немного алкоголя. Из неё нежными клубами вился серебристый дымок, точно из Омута памяти. Северус узнал этот напиток и даже удивился: именно такой напиток купил его Мастер, чтобы отпраздновать первый патент своего ученика. В этом небольшом напёрстке плескался «Старая Бочка Огдена» — сверхредкий напиток, что веками выдерживался в бочках до своего розлива. Этот небольшой глоток стоил больше галеонов, чем Северус мог заработать за месяц. По крайней мере, ближайшие лет двадцать. Пальцы девушки мгновенно схватили предложенное. Одним ловким движением она опрокинула содержимое внутрь. Щёки вмиг запылали румянцем, глаза увлажнились, а локоны наполнились искрами магии, что завивала их и двигала ими, точно змеями на голове Медузы Горгоны. Губы Грюма украсились усмешкой — это было и вправду устрашающим зрелищем. — Ну что, лучше? На этот вопрос она ответила тремя резкими кивками. Её губы открылись — серебристое пламя, не причиняющее вреда, заискрилось на них — и закрылись. Она не могла сказать ни слова… И потому лишь снова кивнула. Аластор налил себе и отхлебнул. Затем глубоко вдохнул, точно зная, как нужно пить, и удовлетворённо выдохнул. На его скулах появился лёгкий румянец. — Отлично сыгранная партия, ведьма. Ты учла абсолютно всё, — он отсалютовал ей крышкой, прежде чем снова налить и сделать глоток. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сделать карьеру Аврора? Гермиона покачала головой, слёзы текли по щекам. — Ученик. Арифманта, — эти два слова прозвучали сдавленно, точно её душили в этот момент, и девушка быстро вытерла рот тыльной стороной ладони. Её руки дрожали, с губ сорвался ещё один резкий вздох. — Я бы хотела… хотела сделать эту карьеру… — Ну что же, тогда тебе прямой путь в Отдел Тайн, — Грюм ухмыльнулся. — Уж поверь, я замолвлю за тебя словечко. Гермиона моргнула. И снова. Только потом, наконец, сумела озвучить: — Спасибо. В голове же Северуса родились вопросы: «Что же такого она натворила? Как ей одной удалось победить такого могущественного тёмного волшебника? У Воландеморта были связи, у него была власть, и вдруг… Благодаря ей с ним разобрались за один грёбаный день?» — Северус… — её маленькие пальчики, такие тонкие и всё ещё дрожащие, скользнули по его колену. Он вздрогнул от этих касаний, и она также одёрнула руку, замешкавшись. Наконец собравшись, девушка прикрыла глаза. На шее сильно забилась жилка, точно пойманная в силки птица. — Я… я из будущего, Северус. Из времени на двадцать лет вперёд. Из самого ужасного времени для магического мира, разрушенного Воландемортом. Мы… Мы победили в той войне, но цена оказалась слишком высока. Молотом, которым она крошила время, точно всадили в живот парня. Она — путешественница во времени… — Кто я для тебя? Он не смог сдержать этот вопрос. Он терзал его сердце, но был бесполезен. Не нужен. Северус и так знал ответ: он знал её всего пару часов, она использовала его. Воспользовалась им по причинам, которых он не знал… И вот, после успешно выполненной миссии, она наверняка соберёт вещички и… вернётся в своё время. Разве не так? В этом вопросе прозвучала надежда, которая, как известно, всегда умирает последней… — Ты… Ты — ключевая фигура войны, что первой, что второй, — она уставилась на свои онемевшие пальцы, прежде чем снова положить их на колени, сцепляя в замок. — Ты положил на кон всё, включая свою… жизнь. Поставил всё, лишь бы увидеть, как Тёмный Лорд падёт. Её голос дрогнул… точно так же, как и сердце Северуса. — Значит, всё это было ради другого мужчины. Но… не ради меня. Он стиснул зубы. Боль душевная теперь стала и болью телесной — дёсны неприятно засаднило от боли. Какой же он глупый, какой доверчивый. Но… ведьма ведь, на самом деле, сделала это ради него, ради умершего человека, которым он должен был стать в далёком будущем. Но… Она ведь любила не этого Северуса. На такое девушку могла толкнуть только любовь к тому Снейпу, из другой временной линии. Тот был старше, закалён актами самопожертвования и войной, тот Снейп был… героем. А кем был он сам, Северус из этого времени? Всего лишь учеником зельевара. Даже если она останется в их времени, не вернётся в своё будущее, перевернувшееся с головы на ноги, то как… Как сможет смириться с тем, что Снейп из этого времени такой банальный и неинтересный, в отличие от Снейпа другого? — Спасибо тебе за всё, что ты сделала, Гермиона. Спасибо за то… — он встал, резко выпрямляя свой позвоночник, испытывая дикое и острое желание тут же убежать, забиться в угол, наносить себе увечья, пока магия, что причиняет так много боли, не покинет эту телесную оболочку. — Спасибо за то, что спасла этот мир. Я… Он направился обратно в спальню. — Северус, пожалуйста… Боль в голосе девушки заставила сразу же остановиться. Парень прислонился головой к дверному косяку, с трудом глотая воздух. Грюм коротко попрощался с ними и тут же затопал вниз по лестнице, на выход. Входная дверь с грохотом захлопнулась, точно Аластор специально подавал им сигнал, что теперь они одни. Теперь они могут поговорить… наедине. — Я… не намерен быть на вторых местах, — он намеренно не давал их глазам встретиться, потому что знал: если посмотрит, то простит ей что угодно, уступит в этой ситуации, несмотря ни на что. Его сердце сжалось, но он был непреклонен. Однако девушка прекрасно знала его натуру. Он был всего лишь глупым, нуждающимся в заботе, любви и ласке Северусом. — Я — не он, Гермиона. И никогда уже им не стану. Кажется пришло время уходить. Но уже ему.