Часть 9

Гермиона тихонько коснулась ладонью его спины. Такой тёплой… Она пыталась утешить, точно так же, как и он делал это буквально несколькими минутами ранее. Прикосновение сейчас было уверенным, его же в тот миг — слишком кратким. Полным сомнений. В тот момент она поняла, что медленно, но верно теряет его, что эти события разбивают ей сердце. И пусть весть о кончине Воландеморта была для неё чем-то безумно радостным, но в этот миг её любовь… разбивалась вдребезги. — Нет… Нет, ты — не он. Всё тело Северуса напряглось, она медленно прикрыла глаза. В этот миг он считал себя… недостойным любви. — То, о чём я говорила ранее — полная правда. Мы можем быть знакомы с кем-то всю жизнь, а с кем-то всего пару часов… это всё не важно. Да, мужчина, которым ты бы мог стать, привлекал меня, я не буду отрицать. Мы стали ближе лишь в тот момент, когда он умер. Очаровал ли меня его портрет? Вполне вероятно. Но, не стань он тем, кто скрыт за множеством слоёв краски, смогли ли мы поболтать по душам? Не факт. Однако, Северус, когда я встретилась с тобой… Знаешь, я поняла, что все мужчины в моей жизни просто меркнут. Они все будто… неполноценны. Но ты… Гермиона обошла его, желая увидеть лицо, посмотреть в глаза. Но они были закрыты, а промеж бровей пролегла глубокая морщинка, словно ему причиняли боль. Ох, теперь он ещё больше был похож на Северуса из её времени. Это вдруг разбудило в ней отчаяние, заставило коснуться пальцами столь дорогого лица… — Ты… Девушка покачала головой, прекрасно понимая, что уже давно отдала ему своё сердце. Однако дальнейшее от неё не зависело — именно он должен был решить: ответить на эти чувства или отвергнуть их… И, помоги ей Мерлин, иначе быть не могло. Нетерпение и горячность молодости буквально рвали её изнутри. Она хотела быть уверенной, смелой, как во время стычки с Сириусом Блэком и Джеймсом Поттером, но слишком отчётливо понимала, что не имеет права на это. Девушка медленно выдохнула и разжала пальцы. Гулкая боль отразилась в глубине живота, расползаясь всё дальше по кровеносным сосудам. Да, она полностью разрушила хронологию, лишив этого парня Метки и… смерти. На этом её самоуправство заканчивалось… она выполнила всё, что могла себе позволить. Для остального теперь нужно позволение от другого участника взаимодействия. Она не могла заставить любить себя… — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, Северус Снейп. Именно ты. Потому что… — она отступила на несколько шагов назад, бросая взгляд на смятую постель, вспоминая мгновения жаркого блаженства, которое она испытывала на ней, пока их разговор не окрасился красками серьёзности. Её Северус, этот Северус был таким… красивым. — Даже если ты уйдёшь сейчас и никогда со мной больше не заговоришь, даже если будешь ненавидеть до конца дней. Всегда, — она сглотнула подступивший к горлу ком, давая себе закончить. — Я уеду, исчезну, ты больше никогда меня не увидишь. Но зато я буду знать, что на тебе нет отметин тьмы. Я буду точно знать, что ты сам решаешь свою судьбу. Дыхание перехватило, она и сама поспешила закрыть глаза, будто бы это спасало от боли. — Я ведь вернулась именно поэтому. Из-за тебя. Тебя. Первого и единственного ученика Теодора Бэгби за пятьдесят чёртовых лет. Это просто потрясающе. Понимаешь, я даже не знала об этом. И сейчас ты можешь продолжить своё обучение, сделать его частью своей жизни и будущей карьеры… — она покачала головой. — Уничтожить Воландеморта и всех его прихвостней, начиная от Пожирателей и обычных последователей — лишь способ достигнуть твоего стопроцентного спасения… — Но его последователей… — бледные щёки вспыхнули, он уставился на неё, точно видит впервые. — У него их… Сотни… Гермиона фыркнула и едва не поморщилась от горечи, нотки которой проникли в этот смех. — Знаешь, когда дело касается моей цели — я безумно дотошна. Не согласна на полумеры: либо удалить все сорняки, либо не удалять их вовсе. У Аврора Грюма есть несколько толстенных папок, в которых подробные сведения обо всём, что связано с Тёмным Лордом. Я предоставила списки всех, кто был повязан с этим ублюдком… а также информацию о нарушениях, время, когда они их совершат, и как обнаружить те или иные улики, которые помогут выдвинуть обвинения, — улыбка на губах девушки была слегка кривоватой, будто бы неискренней. — На другом конце… Ну, знаешь, в моей временной парадигме… я подготовилась, прежде чем переместиться сюда. — И ты здесь уже месяц? Он не собирался уходить. То была первая мысль, что промелькнула в голове девушки. Ему было любопытно, он задавал вопросы, что роились в голове. Гермиона кивнула и улыбнулась, уже более уверенно. — На самом деле было приятно провести Рождество в «Дырявом Котле». Не так уж и далеко от правды. Так оно и было: приятная компания незнакомцев, которым некуда было идти, наслаждалась вкусной едой, глинтвейном и музыкой, что лилась из волшебного радио и мягким эхом отражалась от каменных стен. А что было в её будущем? Кого она оставила в своём времени? Ей больше не были рады в Норе, она была одной из тех учениц, что остались на повторный год в Хогвартсе… с огромным грузом воспоминаний: смерть, боль, лишения… — А что насчёт волшебника, что обманул тебя? В голосе Северуса слышался скрытый подтекст. Неужели он думал, что она целиком солгала о себе? Да, конечно, были в биографии кое-какие… небылицы о прошлом девушки, но ведь этим она прикрывала белые дыры, о которых не могла рассказать. В тот конкретный момент, без необходимости вступать в дополнительную полемику. — О, этот парень вполне себе реален. В конечном итоге отношения с ним оказались полным дерьмом. Могу вас познакомить, правда, придётся подождать: он появится на свет только через два месяца, — она поморщилась. — В этом времени мне и самой всего четыре… месяца, — она перевела дыхание. — Я… не полукровка. Я магглорождённая. И действительно обучалась в Хогвартсе. На факультете Гриффиндор. Чёрные глаза Северуса смотрели на неё с некоторым прищуром. — Ох, ну это… многое объясняет. — Так ли это? Знаешь, мои исследования касательно теории времени не совсем полные. Если кто-то в истории волшебного мира когда-то и решался на то, что я совершила сегодня, то ни за что и никогда не расскажет об этом. Ни вслух, ни тем более в книге, — она провела рукой по губам, испытывая прежнее беспокойство. — Информации, в общем-то, слишком мало. Я не знаю, будет ли моя детская версия ведьмой, или же я… своими поступками украла из неё магическую силу… Гермиона ненавидела это чувство… Не знать всех последствий своих действий было тяжким испытанием для той, кто привыкла просчитывать всё до мельчайших подробностей и вероятностей. Однако… Что если маленькая Гермиона действительно лишилась своей магии? Было ли это плохо? Она никогда не узнает о силе, что может уничтожить по одной лишь воле, не узнает о красоте, что таится в заклинании… Может быть всё это… Как знать, возможно жизнь малышки Гермионы была бы… проще без всего этого. Она бы не отдалилась от своих родителей, не покинула бы их на долгие годы. Ну, одно она знала наверняка: её родители больше не будут в Австралии, даже не подозревая о том, что у них когда-либо была дочь. — Нет. Знаешь, каким бы ни было будущее девушки, оно будет… лучше. — Я… не могу… — что-то мелькнуло в этом взгляде. О, милый запутавшийся волшебник, он так хотел поверить ей. Поверить, что кому-то не всё равно, что кто-то способен изменить целый мир ради него. Но не смог. — Гермиона, ты лжёшь самой себе. Ты сделала всё это ради него… И вот, время пришло… — Я сделала это ради Северуса Снейпа… Каким бы он ни был в этой временной канве, — Гермиона пожала плечами. — Мадам Рэндалл сказала, что необходимость понять всю правду настигнет меня куда раньше, чем я буду к этому готова. — Бабушка? Северус весь залился краской, понимая, что выпалил это слово не подумав, и по-детски отвёл глаза. — Она… остановила меня прямо в тот момент, когда мы уходили… Она смогла увидеть, кто я такая на самом деле. И… готова поклясться: она знала не только, кто я есть на самом деле, но также знала, что я обязательно приду, чтобы тебя спасти. Гермиона крепко сцепила ладони, уставившись на свои обескровленные костяшки. — Единственное, чего я хочу, чтобы ты жил, Северус. Я хочу, чтобы твой блестящий ум был направлен на то, чтобы сделать этот мир… невероятным. Со всей этой суматохой и войной ты так и не смог закончить своё обучение у мастера Бэгби. Ты был зажат между молотом и наковальней — прямо между двумя другими, но менее достойными учителями. Ты был несчастен: проводил дни своей жизни, пытаясь втолковать необходимость зельеварения в головы неблагодарных, тупоголовых детишек… Северус заморгал. Часто. — Я стал… учителем? Она всегда подозревала, что он ненавидел преподавание. Лишь нужды Дамблдора и Тёмного Лорда удерживали волшебника в стенах Хогвартса. Выражение лица была растерянным и полным ужаса. Это было даже комичным. — Декан факультета Слизерин, мастер зельеварения, проработал в Хогвартсе почти два десятилетия, прежде чем… Северус поднял руку, останавливая. Он молча уставился на неё, вероятней всего, охваченный ужасом, запуская пальцы в свои спутанные волосы. — Ты помешала мне стать учителем. Гермиона ответила на его взгляд обеспокоенностью, гадая, пришла ли она сломить Северуса Снейпа, а не спасти этого выдающегося волшебника. А потом… Потом его губы вдруг изогнулись в мрачной ухмылке, такой же, как и всегда, от которой кровь вмиг застыла в жилах. Он снова был совсем рядом. Девушка даже и не заметила, как он двинулся со своего места… — И ты была… влюблена в этого мастера зельеварения? О, добрый и милосердный Мерлин. Этот голос был точно греховный ропот первозданного змея. И он точно понимал, какой эффект это может оказывать. Вот же мерзавец! Лицо девушки мгновенно залилось краской, она поджала губы. И резким кивком ответила на вопрос. Он заломил бровь. — Это было чем-то большим, чем просто влюблённость? Ещё один кивок. Неужели она потеряла голову и весь стыд из-за этих голоса и бровей, что будто принадлежали самому дьяволу? О да, в этом случае была излишне податливой. — Я… Он?.. Гермиона покачала головой. — Да ты оставила в дураках и его. Лишь сейчас она заметила, что почти не дышит, и заставила себя сделать глубокий вдох. В груди снова закалилась отчаянная надежда. — Северус?.. — Никто и никогда… — он выдохнул, точно пытаясь вытащить из лёгких всё недоверие. — Никто и никогда в моей жизни не действовал в моих интересах. Ради меня. Бескорыстно. Изменить течение времени? Ради меня? — его тёмные глаза сияли. — Была ли твоя самоотверженность без какой-то личной подоплёки, Гермиона? — он навис над ней тенью, её чувствами в этот миг снова гипнотически завладели запах его кожи, желанный жар тела. — Ты ведь хотела… чего-то. — Я… — чувство вины охватило её, ведь в этот самый миг она испытывала желание. Да, были мотивы: она хотела, чтобы он был у неё первым… и, если повезёт, единственным. И она использовала возможность реализовать это, использовала его, прежде чем объяснила, как вообще оказалась здесь. Не дала ему шанса отвергнуть её. — Я хотела… — …потрахаться со мной. И снова ответить было нечего, девушка лишь отрывисто кивнула. — Какая же вы непослушная девочка, мисс Грейнджер. Её колени почти подогнулись, она вцепилась в край комода так сильно, что ногти впились в мягкие пальцы. Потрахаться… Этот низкий, бархатный рык, что произносит эти слова, годами преследовал её в запретных и странных снах. Она облизнула пересохшие губы, вмиг мозг просто отключился, она просто смотрела: — Как?.. Его ухмылка резала, точно кинжал. Такая тёмная. От обилия порока сердце норовило проломить клетку из рёбер. О, этот Северус, он просто… восхитителен. — А о чём ещё могла бы умолять нетерпеливая юная ведьма своего профессора? Длинный палец погладил её по горячей щеке, она вздрогнула от этой лёгкой ласки. Голос Северуса стал… теплее. — Спасибо, — улыбка смягчилась, и теперь она смотрела на Северуса, которого никогда раньше не видела. Нежного. Теплого. Счастливого… — Тёмные Лорды, мерзкие твари и моя будущая смерть теперь обойдут меня стороной, спасибо за это, — он взял её за руку и прижал ту к своему сердцу. — Спасибо, что разрушила ту временную линию, в которой я стал учителем. Гермиона фыркнула. — Всегда пожалуйста. — Неужели? Ох, опять эта бровь… Она не смогла удержаться и провела кончиком пальца по этому соблазнительному изгибу. — Я признаю, что имела весьма эгоистичные мотивы вернуться сюда, — в груди что-то сжалось, появилось желание сказать больше. Теперь она могла открыто сообщить обо всём и чувствовать себя в безопасности. Он уже сделал свой выбор… Слёзы обжигали щёки и глаза. Было несправедливо, что, несмотря на всю ложь, несмотря на всю эгоистичность, она могла наконец обрести счастье. — Я хотела быть твоей, Северус Снейп, и чтобы ты был моим и только моим… Навсегда. — Да что такое «навсегда» для того, кто так бесцеремонно обращается с временем? Несмотря на слова, Северус приблизил её лицо к своему, касаясь её губ самым нежным из поцелуев. Он не мог больше сопротивляться влечению к ней. Ни секунды. Он был тем, кого она хотела. Тем самым. Её желание не было направлено на какого-то призрачного волшебника, что жил через десятилетие в будущем. Однако всё ещё интересным был факт того, что мужчина, которым он уже никогда не станет, именно он заинтересовал эту ведьму, заставил вернуться. И он должен быть ему благодарен, ведь именно здесь она нашла… завершенность в нём. Он верил ей. О, он был более чем счастлив, когда она предложила стать его настоящим и будущим. Как он мог продолжать сомневаться в ней? — Если хочешь, то можешь заполучить меня целиком и оставить себе, — он понизил свой голос до низкого, мрачного рокота, от которого снова затуманились глаза, на горле забилась жилка. — Навсегда. И я всегда буду рядом. Её рот приоткрылся, но она не издала ни единого звука. Слёзы покатились по щекам… и она тут же бросилась к нему, обнимая. Парень издал стон лишь тогда, когда руки стали сжимать его тело, точно стальные тиски. — А хотя… Она тут же запрокинула голову и нахмурила брови, её глаза мгновенно поблекли. — Что? — Вообще, сегодня мой день рождения, и на него мне обещали торт. Щёки с запозданием вспыхнули румянцем, неопытность девушки поражала. Северус прижал ладонь к лицу девушки, провёл большим пальцем по приоткрытым губам. — Могу ли я… поделиться с тобой? — его взгляд быстро метнулся к кровати и смятым простыням. Мускусный, томный запах секса всё ещё витал в воздухе, и, упаси Мерлин душу этого волшебника, он снова хотел её. И неважно, с тортом ли на обнажённой плоти или без него. — Мисс Грейнджер… Она сделала глубокий вдох, часто заморгала глазами, ослабила яростную хватку. Её глаза затуманились, стали почти такими же чёрными, как у парня. Такая простая фраза сумела разбудить в ней распутную маленькую ведьму. Губы парня растянулись в медленной, острой улыбке. Было бы интересно побыть на месте её учителя… ну, в какой-то степени. — Или, может, мисс предпочитает называть меня… профессор? Она тут же набросилась на него, так резко, что дыхание спёрло. Ну… В этот раз без торта.