4. Весна 388 года. Васспард

Возвращаясь вечером Ирэна подумала, что их отсутствия никто не заметил. Но за завтраком поняла, что это не так. — Граф Васспард, — холодно обратился дядя Штефан к Юстиниану. — Прошу впредь Вас ставить в известность меня, когда Вам вздумается отлучится. Я отвечаю за Вас и ваших братьев и сестру перед герцогом. — Брат был со мной, — подала голос Габриэла, и Ирэна сжалась, сразу живо вспомнив последние дни сестры перед замужеством в Васспарде. Габи не находила нужным себя больше сдерживать и хамила налево и направо, выводя из себя всех дядюшек и тётушек, доводя прислугу до слёз. После её отъезда стало спокойно, но и как-то слишком тихо. — Позвольте напомнить Вам, графиня, что Ваш брат несовершеннолетний, как и Вы. Но за Вас теперь несёт ответственность Ваш муж, хвала Создателю. — Граф Борн мне доверяет. И более того, мне доверяют герцог и герцогиня. Хочу напомнить, что Ирэну в столицу поручили сопровождать мне, а не кому-то из родственников. — Вам, графиня, нужно до конца жизни быть благодарной графу Борну и его семье за то, что они Вас такую взяли к себе, — проскрипел ещё один голос: ворчливый дедушка Лукас не отказал себе в удовольствии что-то возразить вздорной молодой родственнице. — Какую — такую? — холодно поинтересовалась Габриэла, но всем за столом было ясно, что дело идёт к скандалу. — Лукас, — попробовала тихо одёрнуть старика жена, но в повисшей тишине эти слова слышали на другом конце стола. —Некоторые обстоятельства Вашего рождения известны всем. На месте герцога я бы держал Вас подальше от незамужней сестры: некоторые потенциальные женихи могут не быть столь снисходительны как граф Борн… — Вы, дядюшка, имеете ввиду то, что мои родители меня зачали до брака? — кто-то из родственников возмущенно ахнул. — Так я вот что скажу. Меня родили в любви, и я этим горжусь. И горжусь тем, что это нарушило все правила и условности, которым тут придают излишне много значения. Габриэла бросила на стол столовые приборы и встала. — Мы с Ирэной уезжаем в столицу сегодня же. Граф Гирке ур Приддхен ур Габенхафт тоже поднялся со своего места: — Я запрещаю! — А Вы не можете мне ничего запретить, дядюшка, — Габи метала молнии. — У меня своя карета и свои слуги. Я уезжаю сегодня. А так как я должна привезти сестру родителям, я забираю её с собой. Или Вы хотите пойти против воли герцога? А если Вы думаете нас запереть, то я устрою такой скандал, о котором вскоре будет говорить весь Талиг! Не дождавшись возражений, Габриэла вышла из столовой. За дверями громко звучал её голос, зовущий слуг и приказывающий им собираться. — Я напишу герцогу о Вашем неповиновении, — прошипел дядюшка, смотря на Ирэну. У девушки дрожали руки, но в голове была только одна мысль: о том, что скоро, возможно, у неё тоже будут свои слуги и своя карета. И такой же добрый снисходительный муж, как у сестры. И больше никто не будет повышать на неё голос за завтраком. После утренней трапезы был музыкальный урок, который Ирэна еле вынесла. Как только Маргарита-Констанция её отпустила, девушка сразу побежала в свою комнату, раздумывая, что нужно собрать. — Всё, поехали, — Габриэла взяла быка за рога с порога, в очередной раз в эмоциональном состоянии переходя на «ты», такое непривычное в этом доме. — Я не знаю, что брать с собой, — растерялась Ирэна. — Ничего не бери, -— лихо постановила сестра. — Одевайся в дорожное платье и поехали. Остальным я с тобой поделюсь в дороге. А в Олларии родители к балу будут заказывать всё новое. С платьем я сейчас сама тебе помогу. Оказалось, что большинство вещей графини Борн со вчерашнего дня ещё не были распакованы, поэтому и собирать заново было почти нечего. Сёстры выбежали в ожидающую их карету, рядом с которой уже лихо гарцевал отряд сопровождения. — Графиня, герцогиня, — поднял шляпу и слегка поклонился Дуглас Темплтон. Его явно развлекала вся эта история. Карета рванула с места. И только проехав ворота поместья Ирэна смогла выдохнуть и внезапно для себя засмеялась. Громко, истерично, разряжая всё скопившееся напряжение. Девушка смеялась и смеялась, никак не могла остановиться, хотя уже болели горло и живот. Габриэла высунулась в окно: — Э, останови, — скомандовала она. И карета начала замедлять ход. Ирэна вышла на дорогу и огляделась. Кажется, она впервые за долгое время заметила, что сейчас весна. Луга и леса, огромное небо, пыльная дорога — это всё так было так непохоже на правильный, построенный по всем канонам искусства, парк Васспарда — и было таким живым, настоящим, что Ирэна, казалось, задыхалась от этого воздуха и переполнявшей её радости. — Дамы, — окрикнул сестёр Дуглас. Он уже где-то успел набрать луговых цветов и трав и приготовил два букета. Ирэна держала этот букет в руках, и не верила в его реальность, в реальность такой простой красоты. Она вдохнула запах трав, улыбнулась и посмотрела на сестру. Габриэла подмигнула. В этот момент Ирэна была абсолютно уверена, что их ждёт впереди что-то чудесное, что-то совсем особенное, что жизнь приготовила для двух молодых женщин, и радостно шагнула в карету, навстречу новой жизни.