6. Весна 388 года. Оллария

Ирэна была в светлом, немного отливающим фамильным лиловым. Габи предпочла драматичный черный: он делал её старше и, как будто томнее, а кружева смягчали строгость. Сестры вошли в зал, следуя за отцом, и Ирэна ахнула про себя, очень надеясь, что не произнесла ничего вслух. Парадный зал, залитый светом заходящего солнца, ярко блестел, звучал смехом и негромкими перешептываниями. Навстречу своей семье спешила мать — Ангелика Придд. Лицо женщины просветлело при виде мужа: она смотрела только на него. Двадцать лет брака ничего не поменяли в её любви. — Мой герцог, — присела королевская фрейлина в реверансе. Потом перевела взгляд на дочерей. — Милые мои, рада вас видеть. Выглядите чудесно. Ирэна, Вы слишком бледны, что случилось? Ирэна едва расслышала мать. Габриэла, смеясь, объяснила, что сестра, должно быть, слишком взволнована из-за своего первого бала. Далее следовала бесконечная череда представлений новым и уже не новым знакомым, пока в какой-то момент взгляд Ирэны не наткнулся на выбеленную маску, испугав девушку. Престарелая королева-мать с застывшей улыбкой на лице, покрытом белилами в несколько слоев , мерно раскачивалась, кивая новым лицам. От неё веяло затхлостью и каким-то безумием, так резко выделяющимся на фоне парадного великолепия. Рядом с ней стояла такая же испуганная как сама Ирэна девушка. Внезапно осознав, что её представляют будущей королеве — Магдале Эпипэ — Ирэна к своему удивлению успокоилась. Вот кому точно было сейчас тяжело и страшно, а дочь Вальтера Придда просто ждал первый бал. Ирэна встала рядом с сестрой и присоединившимися к ним мужем Карлом и его братом. Девушка, спрятавшись за родственниками, начала уже более внимательно разглядывать собравшееся общество, теперь казавшееся ей слишком одинаковым в своём блеске. На общем фоне выделялись трое молодых мужчин, громко что-то обсуждавших. Они смеялись, похлопывали друг друга по плечу и подмигивали дамам. Дядюшка Штефан за такое поведение не то что запер бы в библиотеке, а сослал бы помогать прислуге на кухню. На неделю. — Они возомнили, что им теперь весь Талиг принадлежит? — прошипела Габриэла, тоже смотря в направлении шумной компании. — Они всегда такие, Габи, — миролюбиво ответил Карл и добавил, как будто это что-то объясняло. — Южане… Ирэну молодые люди совсем не раздражали, скорее удивляли. Ей казалось, что таких людей не может существовать на свете: последний слуга в Васспарде вёл себя более сдержанно, чем они, люди из высшего общества. Все трое были очень похожи. Старший, самый серьёзный, носил помолвочный браслет. Средний, красивый обаятельный молодой человек, больше всех болтал и много шутил. Младший казался ненамного старше самой Ирэны, но уже носил черно-белую армейскую форму. Он тоже много смеялся, но было заметно, что чувствовал себя неуютно. Прямо как она. Девушка, наконец, поняла, что перед ней братья Эпинэ, хотя её им не представляли. Зажглись светильники, музыканты неловко разыгрались и объявили танцы. Карл Борн пересекся взглядами с женой и едва заметно указал ей на Вальтера. Габриэла изящным движением проскользнула мимо других гостей. — Отец, — сделала девушка реверанс. — Не окажите мне честь потанцевать со мной? Герцог Вальтер Придд немного удивился: Габриэла, конечно, была избалована и отличалась некоторой вольностью в поступках, но пригласить отца было чересчур даже для неё. Или дочь хотела о чём-то поговорить наедине? Вальтер подал руку графине Борн. Герцог приобнял партнершу и с удивлением про себя отметил, что с трудом признает в этой взрослой молодой женщине дочь. Он, едва разменявший пятый десяток, возможно, скоро станет дедом. Это была очень странная мысль, как будто молодость прошла бесповоротно, пока он пытался как-то выплыть из незавидного наследства, доставшегося от своего отца, и навороченных им самим дел. — Отец, вынырните из своих глубин, — улыбнулась Габриэла, от которой не укрылось некоторая задумчивость Вальтера. — Скажите, как Вам невеста короля? — Достойная особа, — ответ мог равным образом означать любую градацию мнения от «чрезвычайно понравилась» до «полный ужас». — Деревенская простушка, — внезапно резки припечатала графиня. — Ни ума, ни красоты, ни обаяния. Просто её дедушка дружил с королевской матушкой. Повезло. На породистом лице герцога проступила некоторая обеспокоенность тем, какой оборот принимал разговор. — Это должно было быть моё место, по праву рождения, не так ли? Дочь герцога, не то же самое, что внучка герцога. Вальтер вспомнил скандал со своей женитьбой, отношение к Эрику Придду, отцу, при дворе, участие в некоторых сомнительных историях, брачный договор с Борном и страх его отказа. А дочь, оказывается, метила в королевы. — Вы недовольны своим браком, дочь моя? — уточнил глава семейства. — Карл мил, — закусила губу Габриэла. — Но я иногда думаю: если бы у меня свобода выбора, выбрала бы я его? Или нет? Хотя что думать, верно? Свободы у нас нет. Вальтер пришёл в замешательство: он не был уверен, кого же его дочь имела ввиду под словом «нас». И что же Габриэла хотела от него?