15. Зима 390 года. Васспард

Ночью Юстиниан плохо спал. Ему снился Карл Борн: голова мятежника раз за разом скатывалась по ступеням эшафота. Габриэла поочередно наводила на родственнков заряженный пистоль и безжалостно его разряжала. Они падали и истекали кровью, а Юстиниан ничем не мог помочь. Утром разбитый граф Васспард позанимался, как и обещал, фехтованием с Валентином. Потом прилёг отдохнуть, и беспробудно проспал до самого вечера, пропустив обед и приезд герцога Придда. Разбудил его слуга, сообщив, что герцог приглашает старшего сына и наследника. Юстиниан, немного заспанный, ждал у кабинета отца пока тот поговорит с Ирэной. Присутствовать при разговоре наследника Приддов не пригласили, как будто тот всё ещё был неразумным ребёнком, которому ничего, кроме игрушек, нельзя доверить. Да и те с осторожностью. Ирэна вышла из кабинета ещё более бледная чем обычно и кротко улыбнулась брату. — Отец Вас ждёт, граф, — сестра даже умудрилась присесть в реверансе. Она повернулась, сделала несколько шагов по коридору и начала медленно оседать на пол. Юстиниан с криком бросился вперед, чтобы её подхватить и перенести на кушетку. Засуетились слуги, кто-то принёс нюхательную соль, женщины немного ослабили платье. Молодой человек обернулся на тяжёлый вздох и увидел герцога Придда, стоявшего в дверях и с каким-то отрешённым видом взиравшего на всё происходящее. — Пойдёмте в кабинет, сын мой, — раздался меланхоличный голос. — Ирэне помогут и без нас. Юстиниан вспыхнул от злости. Отец, наверняка, сам довёл сестру до такого состояния, и теперь не спешит проявить даже толику сочувствия к дочери. Но молодой человек подчинился, зашёл в кабинет вслед за герцогом и прикрыл дверь. Они молча сели в кресла, Вальтер ещё раз тяжело вздохнул и потёр переносицу. Гнев Юстиниана настоятельно требовал выхода: — Что Вы сказали Ирэне, отец? Герцог Придд с некоторым удивлением уставился на сына. Вероятно, с ним давно никто не разговаривал в подобном тоне. Значит, пусть начинает привыкать. — Ирэна согласилась на брак с виконтом Альт-Вельдером. Виконт приглашён к нашему праздничному ужину, так что послезавтра о помолвке будет объявлено официально. Радостная новость. — Ммм, — иронично улыбнулся граф Васспард. — Это, значит, от переполнявшей её радости сестра сейчас упала в обморок… — Август Альт-Вельдер — достойный человек и очень хорошая партия… Забавно, что отец счёл нужным оправдываться, как будто сам не уверен в принимаемом решении. А ведь так и есть: что-то гложет всегда уверенного в себе герцога Придда. Или, может, это просто Юстиниану отец всегда казался таким, а на самом это никогда не соответствовало реальности. Или отец стареет. — … его связи и умения будут чрезвычайно полезны… — Вам? — иронично закончил Юстиниан. — Нашей семье, — поправил Вальтер, не собиравшийся поддаваться на провокации сына. — Что ж, Ирэну Вы продали, отец. Надеюсь, более удачно, чем Габриэлу? Герцог Придд болезненно дёрнулся, как будто сын разбередил какую-то рану. — Брак Габриэлы — это моя вина, да. С Ирэной всё будет по-другому. Юстиниан на какое-то мгновение пожалел отца, но потом понял, что сегодня не имеет права на жалость. — Меня Вы тоже продадите? — В каком смысле? — герцог снова потер переносицу. — Вы желаете обсудить матримониальные дела? Создатель, какой слог! Юстиниану захотелось выругаться, громко, непристойно, вслух. Но он молчал. Вальтер тоже молчал. В конце концов, кто кого пригласил на разговор? Герцог, видимо, тоже об этом вспомнил. — Я позвал Вас, граф, обсудить Ваше будущее. Вас ждёт должность второго помощника в столичном суде. Я думаю, что смогу договориться с генералом Рокслеем о том, чтобы Вам разрешили уделять больше времени новой работе. А по истечении приемлемого для оруженосца срока Вы сможете в полную силу приступить к обязанностям. Какая-то часть молодого человека бесстрастно начала складывать казавшиеся разрозненными куски событий, слов, совпадений. Но Юстиниан чувствовал, что не был готов принять открывавшуюся ему реальность. Молодому человеку начало казаться, что его обволакивает что-то вязкое и плотное, как будто он шёл по болоту и каждый следующий шаг давался ему труднее предыдущего. Хотелось остановиться, лечь, заснуть, перестать мучиться, дать утащить себя на дно, в тёмные глубины… Но Габи пыталась бороться, и её сломали. Она просила бороться. Хотя бы за себя. На пальце герцога сверкнул фамильный перстень с аметистом. — Нет, — вдруг услышал свой голос граф Васспард. — Что? — герцог Придд впился своими ледяными глазами в сына. — Я не приму Ваше щедрое предложение, отец. Я не хочу жить так, как Вы меня заставляете жить. Не хочу и не буду, — Юстиниан подбирал каждое слово так, как будто он говорил речь. Да так оно и было: молодой человек, возможно, впервые говорил свои слова. — Не глупите, это нужно семье, это нужно Вам… — Нет, — ещё раз повторил Юстиниан и почувствовал, как на смену болоту внутри приходит огненный шторм гнева. Отец всё просчитал, со всеми договорился, вот только как всегда забыл спросить, а что чувствуют те, чьими судьбами он присвоил себе право распоряжаться. — Вашей власти более нет надо мной. Я лучше пойду в армию, чем буду марионеткой в Ваших играх, отец. Думаю, генерал Рокслей мне поможет. Граф Васспард резко поднялся и пошёл к двери. Его не заботило, что подумает герцог, что будут говорить в доме. Его наполняла торжествующая радость. — Юстиниан! — раздался оклик отца. — Мне больше по душе, когда меня называют Джастином, — соврал, но не отказал себе в маленькой мести молодой человек. Что ж от имени он теперь отказался, теперь осталось разобраться с судьбой. В коридоре на смену радости пришла дурнота, но падать в обморок как Ирэна Юстиниан считал ниже своего достоинства. Он пошёл в любимою ими с Габриэлой голубую гостиную и потребовал себе вина и свечей.