океаны времени (Влад Дракула/Мина Мюррей; «Дракула Брэма Стокера»; Вампиры)

Замок, расположенный в Карпатах, был величественен и грозен. Стены славились своей неприступностью, но в ту ночь они впитали в себя не только запах дыма и крови, но и глухую, ни с чем не сравнимую боль. Влад Дракула возвращался домой после ожесточенной битвы с турками, и его сердце, закаленное в бесчисленных сражениях, сжималось от волнения. Дурное предчувствие не покидало, и граф едва не загнал своего коня, когда его подданные открыли ворота и пропустили внутрь. Встречали они своего господаря молча, стараясь лишний раз не смотреть в глаза. В залах было слишком тихо, и будто все пришло в какое-то запустение. Влад оглядывался по сторонам, ища повсюду свою супругу, которая первым делом должна встречать его, заключая в объятия. Но этого не происходило. Ее нигде не было. Элизабеты не оказалось ни в саду, ни в их покоях. Оставалось только одно место — небольшая часовня при замке. Влад поспешил туда, и его страх усиливался с каждым шагом. — Элизабета! Крик графа пронесся по пустым залам, отзываясь эхом в высоких сводах. Он бросился в часовню, чуть не снеся на своем пути массивную дверь. Потом сразу же замер на мгновение, растянувшиеся на вечность, сотканную из боли. Раны, нанесенные врагами, казались сущим пустяком по сравнению с той ужасающей картиной, свидетелем которой он стал. Он преодолел расстояние и рухнул на пол, не веря собственным глазам. Перед ним лежало хрупкое, безжизненное тело. Его Элизабета. Его свет, что померк навсегда. Разве можно было поверить в увиденное? На бледном, всё ещё не утратившем своей красоты, лице Элизабеты отчётливо выделялась струйка крови, стекающая по губам, а рядом с ней, в одной из ладоней хранился пергамент, почти что промокший насквозь. Влад разглядел только одну строчку «Мой принц мертв» и этого хватило с лихвой, чтобы осознать случившиеся. Обман забрал жизнь его драгоценной Элизабеты. Влад не слышал ничего. Он завыл, как раненный дикий зверь. Его единственную молитва, которую он, грешник, осмеливался возносить к небесам, осталось глухой для всесильного и справедливого Бога, за веру в которого он сражался, проливая кровь треклятых турков. Влад больше ни в чем не видел смысла. Ради кого он сражался за мир на своих землях, если его главная радость покинула его? Он не замечал больше никого вокруг, но последние причитания священника, отрезвляюще подействовавшие на него, заставили чувство скорби уступить место сильному гневу. Разве мало их семье страданий, о Всевышний? Элизабета умерла из-за скверной лжи и теперь не имела шанса обрести покой из-за совершенного самоубийства? Разве это справедливость милосердного Бога? Влад был взбешён. Его ярость росла с каждым криком, и больше всего он жаждал совершить возмездие. Начать войну против самого Бога, который не защищал невинных, а карал их хуже тех, кто не верил в него. — Я служил Тебе! — крик Влада вздымался, как громовая волна, готовая уничтожить все на своем пути. — Я проливал реки крови во имя Твоего креста! Я воздвигал храмы на костях Твоих врагов! И вот она — Твоя награда? Ты отнял ее у меня? Самое дорогое, что было в моей жизни? Влад отталкивал священников, крушил все в часовне и, взмахнув мечом, пронзил распятие. Свечи погасли, а из креста хлынула кровь. Влад не отдавал отсчёта своим дальнейшим поступкам. Он схватил золотую церемониальную чашу и принялся наполнять его до краев, собираясь испить сполна. — Я отрекаюсь от Тебя! Я отрекаюсь от Твоего Рая, в котором не нашлось места для Элизабеты! — кричал Влад, — Я буду пить кровь! Потому что кровь — это жизнь! Небеса не пронзили его молнией, а земля не разломилась под ногами. Не последовало ни наказания, ни ответа. Только ветер завыл сильнее, и ветви дерева, растущего рядом с окном, разбили стекло. Мозаика витража посыпалась на пол. Влад пил кровь и чувствовал: что-то внутри него надломилось и умерло. Но в то же время на смену этому родилось нечто иное. Он только что собственными руками пробудил всех своих демонов. Ибо внутри разрасталось ненасытное нечто, лишённое сострадания. Влад устремил свой взгляд на Элизабету, лежащую в крови. Кровь... Вот она, настоящая река, несущая в себе одновременно жизнь и проклятие. Влад в последний раз припал к чаше устами, и древняя сила тьмы вошла в него, наполнила каждую жилу ледяным огнем. Так умер некогда великий воин и правитель, Влад Цепеш Дракула, князь Валахии. Он умер, чтобы из царства тьмы родился Дракула, проклятый вампир, который обрёк себя на бесконечный ад. Годы превратились в десятилетия. А те – в века. Влад погряз во мраке, мучился от вечной жажды и ненасытного голода. Его бессмысленная жизнь... Хотя, нет, не жизнь, а существование стало сродни изысканной пытки. Невинные жертвы росли, но это совершенно не трогало Влада. В мыслях он всё ещё хранил воспоминания о Элизабете, и в блеске чужих глаз порою искал отсвет ее любящего взгляда. Однако всякий раз обжигался ледяной пустотой. Надежда увидеть ее вновь была глупа и нелепа, но почему-то не исчезла из его темной души. Влад совершал один грех вслед за другим. Соблазнял, мучил и убивал. Его замок стал мавзолеем, из которого нет спасения заблудшим странникам. Он потерял счёт времени, застыл на одном месте. Больше ничего не приносило ему радости и не наполняло смыслом. Страдание, помноженное на тоску, стало его постоянным спутником. Влад продолжал проклинать Бога каждую ночь, и все зло, переполняющие его, бумерангом возвращалось, впиваясь в бессмертную плоть и отравляя ее ещё больше. Граф искал забвения в крови, от которой не мог отказаться. Он сам загнал себя в ловушку, из которой не отыскать выхода. Жажда крепла, как и напоминание о том, что он теперь живой мертвец, обреченный вечно оплакивать свою былую жизнь, которая оборвалась следом за прекрасной Элизабетой. Его персональный ад существовал не в пламени преисподней. Он заключался в обретенном бессмертии, полном одиночества и горя. Ибо рядом не нашлось места для нее. Той, кто являлась любовью всей его жизни.

***

Годы сменялись один за другим. Очередной век приблизился к закату, технический прогресс шагал рядом с человечеством, паровые машины появлялись всюду и только земли его родного края оставались оплотом, где по-прежнему суеверия имели огромную власть над сердцами и умами людей, которые не спешили отдавать предпочтения всему рациональному. Влад Дракула, давно отказавшийся от всего человеческого, наблюдал за этой суетой из тени своего замка. И тогда он решился наконец-то на перемены. Его тянуло в туманный Лондон, о котором ему рассказывал Рэндфилд, добровольно ставший его слугой. На его место теперь прибыл молодой адвокат — Джонатан Харкер. Этот юноша сразу же вызвал презрение у Дракулы, ибо напомнил, что время воинов прошло к концу и теперь работа мужчин сводилась к тому, чтобы перебирать бумажки и подписывать их. Но именно благодаря Харкеру, черствое и мертвое сердце впервые за долгие века забилось вновь. И все потому что он увидел ее. Сначала это была лишь небольшая фотокарточка, которую Влад разглядел среди личных вещей Джонатана Харкера. Черно-белое изображение девушки с ясным взглядом и знакомой нежной улыбкой. Влад не верил собственным глазам. Сердце сжалось и растопило заледеневшую надежду. Ее звали Мина Мюррей. И она, эта юная девушка, как две капли воды, была похожа на его Элизабету. Влад вспомнил их прощание накануне тех страшных роковых событий. Ее мольбы и поцелуи. — Счастлив тот, кто нашел свою настоящую любовь и сохранил ее... — откровения с Харкером не входило в планы Дракулы, но слова сами сорвались с уст. Впрочем, глупец так толком ничего не понял, а потому не смог препятствовать планам графа. Теперь Влад направлялся в Лондон, ведомый одним единственным желанием — вновь увидеть любовь всей своей жизни. Ради этого стоило провести столько лет, мучаясь от собственного проклятия, от которого тоже нашелся толк. В конце концов, он же сумел преодолеть океаны времени.

***

Последние события, произошедшие в жизни Мины Мюррей, болезнь Люси, исчезновение Джонатана и появление загадочного незнакомца, сбивали ее с толку. Мина не могла объяснить, почему ее столь сильно влекло к загадочному принцу с трагическим взглядом. Мина чувствовала, что он не причинит ей вреда, и с каждой новой встречей ее терзала тень смутных воспоминаний, в которых она являлась принцессой в далекой красивой стране. Принцессой, что нашла смерть в реке. Наяву ее терзали видения и крепкая связь с этим могущественным человеком, будто невидимая нить протянулась сквозь время и связала их души. Эта прочная нить не пропадала даже после венчания с Джонатаном и начала охоты на графа Дракулу, которую возглавил доктор Ван Хельсинг. Влад предлагал ей вечность рядом с ним, но в то же время не сумел обрести на такие же страдания. А Мина потерялась между прошлой жизнью и настоящей. Она хотела поступить правильно, не знала, чем обернется принятое решение. Остановить Дракулу необходимо, но тогда она передаст его. В конечном итоге дорога привела их в часовню, в которой ее граф когда-то давно отрекся от Бога и обрушил на себя многовековое проклятие. Обессиленный Влад лежал возле распятия. У него не осталось возможности бороться. Да, он и не хотел продолжать схватку, моля ее об освобождение. Лезвие вошло в его давно не бьющиеся сердце, в котором не осталось жизни, быстро. Мина зажмурилась на мгновение, смахнул слезы и накрыла губы Влада своими, собираясь подарить последний поцелуй. Ее возлюбленный принц смотрел на нее с бесконечной благодарность и светлой тоской. Его ад подошёл к концу. Мина сделала глубокий вдох и наконец отсекла голову. Тело Дракулы начало превращаться в прах, медленно растворяясь в лучах восходящего солнца, пробивавшихся сквозь витражи. Мина устремила взгляд выше, замечая в тени купола изображение — граф Влад Дракула и его супруга Элизабета. Их освещал яркий свет, и они будто улетали вместе в небеса. Мина, выпустив рукоять ножа, не могла отвести от них взгляда. Она почувствовала, что его проклятая, обречённая на муки, душа наконец-то обрела покой. А у нее появилась надежда на то, что их пути, нашедшие очищение благодаря страданию и принесенным жертвам, однажды смогут встретиться вновь. Тогда, когда он уже не будет являться бессмертным вампиром, а она не успеет связать себя узами брака с другим. Мина бы этого хотела. Она отчётливо могла представить, как две потерянные половинки, сумели найти друг друга сквозь года и саму смерть.

***

Лондон двадцать первого века напоминал гигантский улей. Красные двухэтажные автобусы проносились по улицам, Биг-Бен все также оповещал всех о времени, вороны не стремились покинуть Тауэр, а прохожие, поглощённый своими делами, спешили. Влад Цепеш, молодой и богатый меценат, часто становился главным поводом для обсуждения и сплетен. Ходили слухи, что он являлся потомком того самого грозного Дракулы, который послужил прототипом для готического романа Брэма Стокера. Сам Влад всю жизнь мучился из-за столь пристального внимания и оттого пытался находить уединенные места, чтобы коротать свободное время без назойливых зевак. Суббота выдалась дождливой и спокойной. Влад покидал кинотеатр после вечернего сеанса, и его взгляд невольно остановился на одной очаровательной девушке. Она подсказывала маленькому мальчику, на каком транспорте быстрее добраться до центральной части Лондона. Сначала Влад слышал только ее голос, показавшийся смутно знакомым, и видел черные волосы, подстриженные до плеч. Потом незнакомка на мгновение обернулась, и он не смог отвести от нее глаз. Карие глаза и улыбка, украсившая и без того очаровательное лицо, завораживали. Сейчас она сидела за столиком в кафе, и, судя по всему, пыталась справиться со стопкой студенческих работ. Темные локоны были собраны в хвост, а в правой руке застыла ручка. Влад быстро узнал, что девушку звали Миной Мюррей. Она являлась студенткой педагогического факультета, подрабатывающей репетитором истории. Влад как раз собирался познакомиться с ней, думая, как лучше всего это сделать, чтобы не отвлекать девушку от работы. Однако судьба в лице неуклюжего официанта, который чуть не опрокинул на нее свой поднос, решила все за него. Ибо Влад, расположившийся за соседним столиком, ловко подхватил стопку бумаг Мины, отодвинув их в сторону. Сама Мина, к счастью, тоже не пострадала, успев вовремя отодвинуться ближе к окну — Кажется, ваши хроники сражений при Косовом поле чуть не пали жертвой современной битвы за коктейли, — усмехнулся Влад, бегло вчитываясь в текст первой страницы. Мина вздрогнула, встретившись с его взглядом. — Вы разбираетесь в румынских войнах? — поинтересовалась она, с благодарностью принимая свои бумаги. — История весьма увлекательный предмет, — Влад улыбнулся, — Я не представился. Меня зовут Влад. — Вильгельмина, — Мина протянула ему свою ладонь. — Но все зовут меня просто Мина. Спасибо за помощь. С того вечера Влада и Мину тянуло друг к другу, будто магнитом. Ранее Влад считал, что никто не сможет пробудить в нем искреннего интереса, а теперь вдруг обнаружил, что может часами слушать рассуждения Мины о методах обучения. Ее совершенно не волновала его фамилия и состояние, она видела в нем простого человека, со своими достоинствами и недостатками. В свою очередь Мина, чересчур ответственная и слегка застенчивая, чувствовала себя с Владом удивительно расковано и уютно. Почти как дома. Их свидания проходили все чаще: поездки за город по выходным, совместные посещения музеев, винтажных кафе и прогулки вдоль Темзы, сопровождаемые разговорами ни о чем и обо всем сразу. Когда Влад и Мина находились вместе, весь остальной мир будто переставал существовать. В один из дней Влад пригласил Мину в свой пентхаус с панорамным видом на ночной Лондон. Они расположились на балконе возле открытого окна, и Влад, как впервые, изучал задумчивый профиль Мины, внезапно почувствовав странный приступ то ли ностальгии по тому, что он не мог вспомнить, то ли тоски. Второе, впрочем, казалось странным. Разве можно испытывать тоску, когда он был так счастлив? — Мина, — позвал ее Влад, обнимая за плечи и утыкаясь в макушку. Мина развернулась к нему, и Влад сразу же наклонился к ней, чтобы поцеловать. Всепоглощающая нежность обрушилась на него, когда ее губы ответили столь же стремительно. Но вместе с поцелуем их поглотило нечто новое, сотканное из крупиц далёких дней и отмеченное печатью памяти. Влад на короткое мгновение ощутил не мягкость желанных губ, а холодный камень башни под ногами и соленый вкус слез на лице. Он увидел ее, свою Элизабету, падающую со стены башни в реку, и его пронзила оглушающая тишина. Затем он стал свидетелем собственного крика, разрывающего небо. Влад, будто по новой проживал ужас проклятия, металлический вкус крови во рту и бесконечную пустоту веков, проведенных без нее. Мину тоже переполняло столько разных чувств и эмоций. Она ухватилась за плечи Влада, как за спасательный круг. В ее сознании то и дело рождались разные образы: замок, спрятанный среди гор, и влюбленные граф с графиней, гуляющие по саду. Чувство невыносимого страха за родного человека стало столь сильным, что сердце готово было разорваться на части. Мина увидела себя, стоящую на краю башни. Вновь пережила то невыносимое отчаяние, толкающее в пропасть. А потом столь страшные обрывки сменились другими. Перед ней вырос промышленный Лондон, их с Владом очередная встреча спустя разлуку, сотканную из столетий. Его глаза, полные мук и любви. Их танец среди света свечей стремительно поменялся на зал часовни, в котором она собственным руками, в которых был зажат клинок, даровала ему покой. Влад и Мина отпрянули друг от друга, задыхаясь. Мина, расчувствовавшись, заплакала, и Влад заключил ее в объятия, успокаивающе гладя по спине. — Мина, — будто впервые, проснувшись от долгого сна, произнес он. — Это снова ты. — Влад, — Мина посмотрела на него. — Я убила тебя. Я... Его руки сильнее сомкнулись вокруг нее. Совсем, как в те разы, когда они делили одно счастье на двоих в прошлом. — Нет, ты меня спасла, — прошептал он, уткнувшись ей в волосы, — Благодаря тебе мы встретились снова. Влад обхватил ее лицо своими руками. В глазах Мины он видел точно такое же потрясение, отражающие память об их потерянной и вновь обретенной любви. — В третий раз, — Мина коснулась его скулы. — Мы нашли друг друга в третий раз. — И на этот раз, — пообещал Влад, — ничто не разлучит нас. Ни бог, ни дьявол, ни сама смерть. Мы теперь вместе. Мина улыбнулась, целуя его. Так они и стояли, пока Влад не подхватил ее на руки. А за окном Лондон, по-прежнему туманный и дождливый, продолжал свою жизнь, как и все его обитатели, совершенно не догадывающиеся о том, что океаны времени снова оказались преодолены, и две души нашли друг друга, разделив одно сердце на двоих.