В гостях у Сафиных | Часть 7

28.02.1989

***

— Ань! — голос Сафиной разносился по всему коридору. — Быстрее, мы же опаздываем! — Секунду! Мила прислонилась к стене, запрокинув голову. Уже минут десять она стояла и ждала, пока Морозова наконец выйдет. Это же просто ужин… сколько можно? Она поправила подол своего чёрного платья в пол. Оно подчёркивало фигуру, а под белым пальто смотрелось ещё эффектнее и тепло, и красиво. Каблуки тоже чёрные, невысокие: по снегу и льду лучше не рисковать, тем более ехать ещё в автобусе. — Я готова! — Аня выскользнула из комнаты и улыбнулась. Мила сразу заметила, что на Морозовой было не то красное платье, которое она ей подарила, а белое, чуть выше колена. Чёрное пальто в пол и аккуратные тёмные туфли завершали образ. — А чего не в красном? — Я его на свадьбу надену. — Хорошо выглядишь, — улыбнулась Сафина. Они взялись под руки и направились к выходу. Осуждающий взгляд вахтёрши невозможно было не заметить, она буквально прожигала девушек, явно пытаясь угадать, куда это они в будний вторник такие нарядные идут. Но сказать ничего не успела, ведь Мила и Аня уже выходили из здания. — Как же она меня бесит, — закатила глаза Морозова. Мила лишь усмехнулась, доставая из кармана пачку «Явы». Такие сигареты, особенно с фильтром, в городе тогда любили девушки, не дешёвка вроде Беломора, но и не из разряда элиты. Она чиркнула спичкой и вдохнула горький дым. Аня тут же отступила на шаг, после той истории в одиннадцатом классе, когда родители застукали и наказали так, что вспоминать не хочется, к сигаретам она больше не прикасалась. — До сих пор не бросила? — послышался голос сзади Сафиной. Это явно был не Вадим, не Лапоть и не Цыган. Мила не спешила выбрасывать сигарету, а наоборот, сделала ещё одну затяжку и только потом повернулась. У входа снова стояла машина, только чуть дальше, чем вчера парковался Вася. Цвет трудно было разобрат, ярко-салатовый металл тонул в тени, а единственный фонарь возле общаги еле мерцал. Фигура у автомобиля медленно вышла на свет. У Милы расширились глаза, сигарета выпала под ноги. Аня застыла, она вообще не понимала, что происходит. — Рома! — сорвалось у Милы. Она побежала к мужчине, забыв про Аню, про холод и про каблуки. Рома сделал шаг навстречу, и Мила буквально врезалась в него, обхватив руками за шею. Парень поднял её, крепко сжав талию, и запах одеколона, знакомый ей так давно, снова обволок её. Мила уткнулась лицом в воротник, задержав дыхание. Не хотелось отпускать его слишком быстро. — Мила… — тихо прошептал он, закрыв глаза. Девушка слегка отстранилась, чтобы увидеть его лицо. — Ты почему не сказал, что возвращаешься? — по щеке Сафиной скатилась легкая слеза радости, которую она ловко вытерла. — Я бы тебя встретила. — А я решил сделать сюрприз, — улыбнулся он, всё ещё держа её за талию. Мила резко повернулась и подозвала рукой Аню. — Рома, это Аня. Аня, это Рома. Он галантно протянул Морозовой руку. Аня улыбнулась уголками губ и осторожно пожала её. Рома был действительно красив, черные волосы, карие глаза, выразительные черты лица, а изюминкой была заметная горбинка на носу. — Приятно познакомиться, — сказала Аня. — А мы к Васе идём, — Мила засмеялась. — У них с Саримой свадьба в субботу, а сегодня ужин. — Знаю, они попросили вас забрать, — кивнул он. Мила ещё больше улыбнулась, глядя на Рому, и едва сдерживала смех. — Ну тогда поехали, опаздываем! — сказала она, садясь на переднее сиденье. — Машинага утыр, — пробормотал брюнет, разворачиваясь. Морозова села сзади, всё время наблюдая, как Мила смотрит на Рому, а тот иногда отрывался от дороги, чтобы встретиться взглядом с голубыми глазами подруги. Аня никогда ещё не видела Сафину такой счастливой. Морозова точно узнает обо всём, когда они вернутся домой. В машине заиграл Мираж, и Рома тут же сделал музыку громче. — До сих пор Мираж любишь? — спросила Мила, переводя взгляд на него. — Конечно. — А ты что слушаешь, Ань? — Мила повернулась к Морозовой. — Да по-разному… — задумалась Аня, вспоминая пластинки, которые слушала особенно часто. — Кино и Мираж нравятся. — А Ромка вообще обожает Мираж, — добавила Сафина, улыбаясь. Морозова кивнула и перевела взгляд на окно, пытаясь рассмотреть ночной город. Холодное стекло немного запотело, пришлось протереть его рукавом пальто. Сегодня был последний день зимы, но по казанским меркам снег и не думал таять, лишь переливался мягкими золотыми бликами под фонарями. По проспектам гуляли подростки, что-то громко выкрикивая и приставая к девчонкам, которые просто спешили домой. По телу Морозовой пробежали мурашки. Никто не знает, чем эти истории заканчивались. Может, парни и не трогали… а может, и тащили в переулок. — Вы с Васей помирились, я так понял? — неожиданно прервал тишину Рома. — Нет, — тихо ответила Сафина, не встречаясь с ним взглядом, так же смотря в окно. — Он просто пригласил меня. Рома прекрасно помнил, что творилось в семье Сафиных. Все эти пьянки, девки, крики… и Милу в девятом классе, которая ничего не могла изменить. Ещё он помнил, что пока Вадим, которому тогда, как и Васе, было двадцать один, откачивал друга, Мила приходила к Роме в слезах. Просто снимала ботинки у порога, падала на колени и задыхалась от истерики, умоляя помочь. Роме тогда только исполнилось восемнадцать, он ещё жил с мамой и маленькой сестрой. И после пары таких ночей его мама стала принимать Милу почти как родную. Кормила и успокаивала. Мила была благодарна ей всю жизнь. — Понятно, — тихо сказал Рома, сворачивая во двор, знакомый им обоим. — Смотри, Ань, тут мы с Ромой выросли. — В соседних домах жили, — добавил он, перекручивая воспоминания у себя в голове. — Так вы с детства дружите? — удивилась Морозова. Теперь она понимала, почему Мила испытала такие эмоции, когда увидела Рому. — В одной песочнице играли, в одну школу ходили. Только Рома на два класса старше был, — улыбнулась Мила, вспоминая, как они вместе бегали в 114-ю школу. — Классно, — искренне сказала Аня, оглядывая двор. По советским меркам это был самый обычный двор, коробка из четырёх домов, старая площадка, где сидели подростки и громко смеялись, несколько припаркованных машин. — Төшәбез, — сказал Рома и первым открыл дверь. Девушки вышли следом и направились к подъезду. Лицо Милы вдруг изменилось, словно накрыли сразу две волны, сначала тёплые воспоминания о детстве с Ромой, а затем пьяный брат, крики и драки. Рома заметил это и нежно взял её за руку. Он понимал, почему Мила помрачнела. Эту тему все старались обходить, но идти по местам, где всё происходило, было тяжело. — Сто лет здесь не была, — тихо произнесла Мила. Квартира Сафиных находилась на четвёртом этаже. Лифта, конечно, не было, ведь дом старый. На стене в пролёте между вторым и третьим этажами всё так же красовалась выцарапанная когда-то надпись «Аня + Рома = дружба». Они поднялись на четвёртый этаж. У знакомой двери сердце Милы бешено заколотилось, дыхание перехватило. Морозова хотела как-то поддержать Сафину, но любые слова сейчас были бы лишними. Рома позвонил в звонок, но, как и следовало ожидать, он не зазвенел, только сухо щёлкнул. — Как всегда, — усмехнулся он. — У вас же вечно с проводкой проблемы. Он постучал в дверь кулаком, два коротких удара, точно так же, как делал ещё в подростковом возрасте, когда забегал за Милой перед дискотекой. За дверью почти сразу послышались быстрые шаги, затем звякнула цепочка. — Ну наконец-то! — дверь распахнулась, и их встретила Сарима с широкой улыбкой. — Мы уже вас заждались. Аня невольно задержала на ней взгляд. Сарима выглядела слишком аккуратно для такого подъезда, чёрные глаза, чёткая линия бровей, выразительные скулы. Длинные волосы она машинально заправила за уши. Всё в ней выглядело продуманным, даже эта простая одежда. Мила только тогда выдохнула, но напряжение всё равно осталось в плечах. Они прошли в квартиру. В узком коридоре пришлось на секунду сбиться в кучу, кто-то снимал обувь, кто-то искал взглядом тапки. У стены стояла низкая тумба, над ней зеркало, в котором на секунду отразились все сразу. Сарима заранее приготовила несколько пар тапочек аккуратно выстроенных в ряд. — Сарима, — Мила улыбнулась уголками губ. — Аня, — коротко кивнула та, переводя взгляд. Квартира была самой обычной, бежевые обои, местами потёртые. Справа тянулся короткий коридор к кухне и двум спальням, а прямо гостиная. Оттуда уже тянуло едой и голосами. Сарима первой прошла в зал, за ней остальные. Гостиная оказалась небольшой, и почти всё пространство занимал стол, поставленный ближе к окну. Он был заставлен тарелками так плотно, что свободного места почти не осталось. Слева от стола стоял диван. На нём уже сидели трое, ближе к краю Вася, рядом с ним Цыган, а с другого конца дивана оставалось свободное место. Напротив дивана, по другую сторону стола, стояли стулья. На них сидели трое, ближе к окну Сарима, рядом с ней незнакомый парень, а ближе к входу Вадим. Аня сразу почувствовала его взгляд. Он смотрел открыто, почти не скрываясь, скользя глазами по её платью. Точно так же, как тогда, на дискотеке. На секунду ей стало не по себе. Рома прошёл вперёд и поздоровался с парнями, после чего занял место на стуле рядом с незнакомым. Когда в комнату вошли Аня и Мила, мужчины поднялись. Ближе всех оказался Вадим. — Здравствуй, Анна, — сказал он с лёгкой улыбкой и обнял её чуть дольше, чем нужно. На мгновение ей показалось, что он специально наклонился ближе. — Здравствуйте… Пока он переключился на Милу, к Ане подошёл тот самый незнакомый парень. — Миша, — представился он, протягивая руку. — Аня. Вася и Цыган тоже поздоровались. Когда все расселись, получилось так. Аня села на диван, ближе к двери. Рядом с ней был Цыган, дальше Вася. Напротив них, за столом, почти прямо перед ней оказался Вадим. Чуть левее от него сидели Миша и Рома, а ближе к окну сидела Сарима. Мила устроилась по центру на стуле. Аня откинулась на спинку дивана и только тогда поняла, что Вадим сидит прямо напротив. И продолжает на неё смотреть. Комната была вытянутая, не слишком большая, с балконом. Низкие потолки делали свет лампы слегка давящим, но к этому быстро привыкали. За стульями тянулся огромный стеклянный буфет почти на всю стену. Там красовались всякие сервизы, вазочки и статуэтки. За спиной у Ани был большой ковёр, уже ставший привычной частью почти любой советской комнаты. — Ты что пить будешь? — Цыган уставился на Морозову, держа водку. — А что ещё есть? — спросила Аня, оглядывая напитки. — Анна, попробуйте, это водка из Польши, — влез Вадим. — У нас такую не купишь. — Спасибо, — чуть улыбнулась она. — Но боюсь, я всё равно разницы не почувствую. Я водку почти не пью. — Ну вот! — обрадовался Цыган и налил ей полную рюмку. Аня усмехнулась про себя. У её отца такая же стояла, и если бы захотела, то давно бы попробовала. — Цыган, налей и мне, — попросила Мила, оглядывая всех. Давненько они так не собирались. Вася поднялся с дивана, держа рюмку в руке. — Мы рады, что вы сегодня пришли… — Сарима аккуратно положила ладонь на его руку, даже не поднимаясь. — Вы для нас уже как родные, — тихо добавила она, подняв взгляд на гостей. На секунду в комнате стало тише. Аня почувствовала, как внутри неприятно сжалось, она ведь почти никого из них толком не знала, и это «как родные» прозвучало слишком громко для такого вечера. Они выпили. Водка обожгла горло сильнее, чем она ожидала, и Аня едва заметно поморщилась, сразу потянувшись за огурцом. Напротив Вадим спокойно опрокинул свою рюмку, даже не моргнув и не притронувшись к закуске, после чего задержал на ней взгляд, как будто ему было важно увидеть её реакцию. Цыган тем временем уже заливался смехом, вспоминая, как они с Ромой в восьмом классе пытались ухаживать за старшеклассницами, и Рома, отмахиваясь, всё равно не сдерживал улыбки. Вася сел обратно рядом с Саримой, наклонился к ней и что-то тихо сказал, а она лишь опустила глаза и улыбнулась, сдержанно, но явно довольная. Аня откинулась назад, чувствуя спиной шершавую поверхность ковра, и на секунду отвела взгляд в сторону, будто пытаясь немного выдохнуть и не думать о том, что Вадим сидит прямо напротив. — Чего без музыки сидим? — вдруг сказала Сарима, поднимаясь из-за стола. Она прошла вдоль стены к магнитофону, который Вася недавно купил, и щёлкнула кнопку. Владимир Высоцкий — Скалолазка Старенький магнитофон хрипел на низких частотах, но ребята вовсе не обращали на это внимание. Они вполголоса подпевали Высоцкому. Аня знала о нём, конечно, но фанаткой не была. — Ну давайте по ещё одной, — Миша потянулся за бутылкой. — Правильно, Грифон, — поддержал его Цыган. — Между первой и второй перерывчик небольшой. Аня удивлённо взглянула на Мишу. Получается, Грифон это его кличка, а представился он настоящим именем. Цыган снова налил ей полную рюмку, хотя она просила меньше, понимая, что водка это не шампанское и пьянеют от неё быстрее. Но брюнет не послушал, а лишь долил почти по краю и снова стал подпевать. Вадим перестал так откровенно разглядывать Аню, от чего она даже выдохнула. Странное это чувство… Взгляд у него был тяжёлый и какой-то томный, и Ане становилось трудно сосредоточиться, когда он смотрел из-под бровей. Мила выпила первой, кривясь от горького послевкусия. Она и раньше выпивала, но редко, только по праздникам. Песни менялись, рюмки наполнялись, и через короткое время ребята уже перебивали друг друга, смеясь над шутками Васи. Рома казалось, уже был достаточно пьян. Видимо, за эти два года он вообще не пил, поэтому и спьянел так быстро. Выпивая уже четвёртую рюмку, Аня и сама не заметила, как начала смеяться вместе со всеми, прикрывая ладонью покрасневшие щёки. В голове приятно шумело, мысли становились легче, и происходящее казалось уже не таким напряжённым, как в начале вечера. Она ловила себя на том, что говорит чуть смелее, чем обычно, и почти не думает о том, как это выглядит со стороны. Когда она подняла глаза, их взгляды с Вадимом наконец встретились. Он сидел так же, как и раньше, опираясь локтями о стол и слегка прикрывая ладонями губы, только теперь не улыбался, а просто внимательно смотрел на неё, будто наблюдал за каждым её движением. И, странное дело, этот взгляд уже не отталкивал, а наоборот цеплял, заставляя её не отводить глаза. — Почему грустим? — с лёгкой улыбкой бросила Аня и тут же сама удивилась своей смелости, на секунду даже растерявшись. К счастью, за столом никто, кроме Вадима, этого не услышал. Цыган в этот момент громко рассказывал очередную историю, а Мила вышла в уборную, почувствовав, что ей становится тяжело дышать. Вадим чуть наклонил голову, как будто оценивая её, и спокойно ответил, без улыбки и без раздражения: — Не грущу. Просто удивляюсь, как водка развязывает язык девушкам. В его голосе не было насмешки, но от этой ровной интонации Ане вдруг стало не по себе. Улыбка медленно сошла с её лица, и она, словно опомнившись, чуть вжалась в спинку дивана, опуская взгляд на рюмку в руках и стараясь больше ни с кем не пересекаться глазами. Шум за столом никуда не делся, но теперь он будто отдалился, и среди этого гомона особенно отчётливо ощущался его взгляд, направленный прямо на неё. — Чего притихла, Москва? — вдруг раздалось справа. Аня вздрогнула и повернулась к Цыгану, который уже стоял с бутылкой в руке, явно не собираясь на этом останавливаться. — Не хочу больше пить, — коротко ответила она, стараясь звучать увереннее. — Да ладно тебе, давай ещё одну — и всё, — не отставал он. Аня на секунду замялась. С одной стороны, она уже чувствовала, что выпила достаточно, а с другой - отказываться сейчас казалось почему-то неловко. — Ладно… давай последнюю, — согласилась она, беря рюмку. — И я выйду на балкон, подышу свежим воздухом. Цыган громко завыл от радости, будто он победил в каком-то соревновании. Ромчик тут же захлопал в ладоши, довольный, как ребёнок. Не то чтобы они пытались её споить, нет. Скорее, им было интересно проверить, сколько выдержит новоиспечённая знакомая. — Мәскәүле кыз — безнеке булырга тора инде!, — громко расхохотался Цыган, снова наливая рюмку до самых краёв. Мила уже вернулась из ванной комнаты и наблюдала за происходящим с широкой, почти глуповатой улыбкой. Она выпила столько же, сколько и Аня, и уже не могла трезво оценивать ситуацию. Будь она сейчас в ясном уме, то точно бы остановила Даню с Ромой. Аня залпом выпила рюмку и быстро закусила огурцом. Краем глаза она уловила осуждающий взгляд Вадима, но с каждой секундой её страх отпускал, превращаясь в тёплую, пьяную смелость. Морозова приподнялась, придерживаясь за диван, и молилась, чтобы никто не заметил, насколько она была пьяна. К счастью, балкон находился в той же комнате, и она тихо вышла, оставив застолье. На холодном балконе она первым делом открыла окно, впуская свежий ночной воздух. Он ударил по лицу, обжигая лицо, но сразу же принëс облегчение. Морозова глубоко вдохнула, пытаясь отогнать тревожные мысли. На минуту она совсем забыла, зачем здесь. Для чего она всё это делает? Почему врëт этим людям, которые, казалось бы, заслуживают доверия? Особенно стыдно было перед Милой, она ведь открылась Морозовой, привела её сюда, не подозревая о настоящих намерениях новой подруги. Москвичка громко выдохнула, пытаясь сбросить с себя навязчивые мысли. Она успокаивала себя тем, что когда-то наступит та ночь, в которую она заберёт свои вещи и больше никогда не вернётся сюда. Но стоило ей расслабиться, как покой нарушили медленные, тяжёлые шаги сзади. Без сомнений, это был Вадим. Она не стала разворачиваться и задавать вопросы, просто стояла, продолжая смотреть на ночной город и ожидая его действий. Мужчина тоже молчал, подошёл ближе, оперся спиной о подоконник, не сводя глаз с Морозовой. По телу пробежали мурашки, но она списала это на холод, хотя знала, что настоящий источник был слева от неё. — Заскучали за мной? — легко улыбнулась Морозова, забывая на мгновение, что так не стоит разговаривать. — Заскучал, — тихо ответил Вадим, взгляд его был настолько пронзительным, что сердце Морозовой чуть не остановилось. — Не стоит, я скоро вернусь, — кратко бросила Морозова, всё ещё не отводя взгляда от ночного города. Вадим повернулся всем телом, опершись рукой о тот же подоконник. Он ждал, будто дожидался, чтобы Морозова наконец посмотрела на него. — Боишься? — почти шепотом произнёс Вадим, замечая, как глаз девушки вздрогнул. — Правильно делаешь. Морозова громко вздохнула, стараясь успокоить себя. Её трясло от каждого взгляда, вдоха, движения мужчины. Почему? В чëм причина этой странной тревоги? — С каких пор мы на ты перешли? — мгновенно перевела тему Аня. — С сегодняшних пор, — мужчина потянулся в карман брюк, достал пачку сигарет и спички. — Ладно, это не важно, впрочем, — Аня развернулась телом к мужчине, смотря прямо в глаза, поборов весь страх. Морозовой казалось, будто он всё знает, все чувствует и просто проверяет её на стойкость и насколько долго она сможет им всем врать. Мужчина достал две сигареты и одну протянул своей собеседнице. — Не курю, — кратко бросила Аня, рассматривая лицо Вадима. — Даже никогда не пробовала? — удивился мужчина. Обычно все девушки, с которыми он проводил время, никогда не отказывались и курили сигареты вместе с ним. — В школе курила, но бросила, — Морозова отвела глаза, глядя куда-то в потолок. — Вредно это. Мужчина бросил короткий смешок, складывая одну сигарету обратно в пачку и закуривая свою. Когда Вадим отвёл взгляд, для того чтобы прикурить, Аня перевела взгляд на руки собеседника. Девушка заметила, что на костяшках у мужчины были небольшие раны, видимо, подрался неделю назад, и вот раны уже заживают. — Подрался где-то? — неожиданно спросила Морозова. — Да это по работе надо было, — мужчина вдохнул горький дым, выдыхая его в сторону окна. — На каких работах люди дерутся? Вадим наклонился ближе к её лицу, сокращая расстояние между ними до опасной черты. — На моей с парнями это обычная практика, — произнёс он, снова затягиваясь и внимательно изучая её глаза. — Что за работа такая? — скривилась девушка, делая вид, будто действительно впервые слышит о чём идёт речь. — Не делай вид, что не знаешь, — мужчина снова затянулся сигаретой, чуть улыбнувшись уголками губ. Девушка снова подняла взгляд на лицо мужчины. В воздухе висело плотное напряжение, тяжёлое, почти осязаемое, и с каждым словом Вадима оно только гуще обволакивало маленький балкон, не оставляя ни одного сантиметра пространства, где можно было бы выдохнуть спокойно. Вадим скинул пепел в открытое окно, коротко встряхнув запястьем. Дым от его лёгкой затяжки прошёл мимо щеки Ани. Близко, почти касаясь её слегка смуглой кожи. Морозова отвела взгляд от потолка и снова посмотрела на Вадима. Его черты были острыми, что придавало лицу ещё больше строгости. Но стоило ему улыбнуться. серьёзность словно испарялась. — Ты симпатичная. Аня не отводила взгляда, стараясь осознать сказанное. Сердце бешено колотилось, а дыхание слегка сбивалось. — Спасибо… — почти беззвучно ответила Аня. Их короткий диалог прервал Рома, внезапно появившись на балконе, чтобы тоже покурить. — Я думал, Москва тоже курит. — Меня Аня зовут, — зло ответила она. Её уже достало, что почти все называют её «Москва» или «москвичка». — И я не курю. — Да-да, помню-помню, — улыбнулся Рома, переводя взгляд на Вадима. Вадим, сделав последнюю затяжку, выбросил сигарету в окно и двинулся обратно в середину, чтобы присоединиться к друзьям и выпить. А Роме так и хотелось пошутить. В голове крутились шутки про свадьбу, романтику и прочее, но он сдержался, зная, что старший может отреагировать плохо. — Ладно, я уже замерзла, — Аня обняла себя руками, чтобы иметь повод покинуть Рому. — Одного меня оставишь? — посмеялся Рома, делая вид, что одному ему будет очень плохо. Аня закатила глаза, уже собираясь остаться с парнем на балконе, но Рома снова заговорил. — Да я шучу. Иди, заболеешь ещё. Аня из вежливости улыбнулась и вместе с Вадимом направилась в комнату. На секунду она словила себя на мысли, что они выглядят как пара, которая уже пять лет вместе и ненадолго отлучилась для страстных поцелуев после пары стопок. В принципе, Морозовой было интересно оказаться в такой ситуации. Каково это быть девушкой или даже женой бандита?

***

На часах было уже далеко за полночь. Дороги Казани пустели, лишь изредка по плохо освещённым улицам проезжали машины. В квартире Сафиных стало не так громко, ребята собирались уходить. Мила решила остаться у брата и переночевать в своей комнате. Аня, конечно, не возражала, ведь состояние Сафиной после большого количества алкоголя было не самое чудесное, и было лучше, чтобы она осталась здесь, чем стошнило прямо в машине у Вадима или Миши. — До встречи, — кратко бросила Сафина подруге и скрылась в спальне, громко падая на кровать. Вася, старший брат, лишь посмеялся. Давно он не видел сестру такой пьяной. — Вася, Сарима, — заговорила Аня, обращаясь к хозяевам. — Спасибо за приглашение. Язык Морозовой невольно заплетался. Тогда, после разговора с Вадимом, девушка выпила ещё несколько стопок, которые точно были лишними. — Увидимся на свадьбе, — обняла Аню Сарима. Парни обменялись крепкими объятиями, будто не увидятся никогда. Рома с Цыганом заливались смехом, выходя из квартиры. — Тише! — Сарима обратилась к ним, понимая, как могут возмутиться соседи. — Соседи будут ругаться. Самыми трезвыми остались Миша и Вадим, они и должны были вести машину. Аня очень не хотела садиться в автомобиль с нетрезвым водителем, но Вадим убедил её, что это безопаснее, чем пустые улицы Казани после захода солнца. Миша пообещал довезти Цыгана домой без происшествий. Рому пришлось везти тоже, он уже много лет не жил вместе с мамой и сестрой, а на другой улице, в своей собственной квартире. Холод мгновенно обжег щеки. К счастью, две Волги черная и белая стояли прямо у подъезда, и идти по морозу далеко не пришлось. — Завтра сборы, — первым заговорил Вадим. — Рома, можешь остаться дома, ты только приехал, а если тебя Цыган не будет… — Будууууу, — завыл брюнет, кивая старшему. — Желтый, когда я тебя подводил? В голове Морозовой что-то щелкнуло. Пазлы сошлись, Вадим на самом деле был Желтым, а значит и главным в группировке Домбыт. Девушка мгновенно отрезвела, переводя испуганный взгляд на мужчину. — Ну всё, Москва, — улыбнулся Рома, замечая, как лицо Морозовой искажается от злости. — Рад знакомству. — Аня, пьешь наравне со мной, так держать, — перебил Рому Цыган, вспоминая, как ловко девушка выпивала последние рюмки водки. Аня кратко попрощалась с новыми знакомыми. Желтый галантно открыл переднюю дверь машины, приглашая девушку на пассажирское сиденье. Морозова кивнула, стараясь подобрать правильные слова, ведь уже собиралась задать Вадиму несколько важных вопросов. Вадим плавно открыл водительскую дверь и сел за руль, даже не пристегиваясь. Мужчина сразу же включил печку, заметив, как по ногам Морозовой бегут мурашки от холода. Машина громко завелась, и, выезжая из двора, они направились в сторону общаги. Аня пыталась собраться с мыслями. Стоило ли вообще что-то спрашивать? Она только что узнала, кто на самом деле Вадим, но любопытство перевесило осторожность. — Получается, ты Желтый? — глупо, конечно, сама уже знала ответ, Цыган только что подтвердил это. — Получается так, — спокойно бросил мужчина, не отрывая взгляда от дороги. Алкоголь в его организме присутствовал, но он старался сосредоточиться. — И почему ты общаешься со мной и Милой, если мы с другого района? Вадим легко улыбнулся, понимая, что девушка пока не до конца понимает местные правила. — А я не могу? — Но мы с другого района… — Тебе неправильно объяснили. — Машина остановилась на светофоре, и мужчина наконец-то перевел взгляд на пьяную собеседницу. — Парни могут общаться и встречаться с девушками из других районов, но это небезопасно для них. — В чем именно? — продолжала расспрашивать Аня, заинтересованная темой отношений между пацанами и девчонками в Казани. — Ну вот, ты начнешь встречаться с парнем из Новотатарских, да? — начал Вадим. — Пока ты с ним по району ходишь, его никто не тронет. Но как только зайдешь в подъезд… могут избить. У нас так нашего на Гривке убили. Машина тронулась, когда загорелся зеленый свет. — А почему… — не успела договорить Аня, и Вадим, словно прочитав ее мысли, перебил Морозову. — Потому что девушки боялись за своих парней и придумали себе правила, что можно встречаться только со своими. Бред. Мотор громко гудел, старый автомобиль явно был не первой свежести. Стекла потели, и Вадиму иногда приходилось вытирать их рукой. — А за что их будут избивать? — Пацанам с других районов вход на чужую территорию запрещен, девушкам нет. Вадим слегка наклонил голову, проверяя зеркала, и Аня заметила, как на его губах мелькнула почти незаметная улыбка. Она опустила взгляд на руки, снова подняла его и увидела, что он всё так же спокойно едет. Всю оставшуюся дорогу Вадим и Аня ехали в тишине. Морозовой уже и вовсе не хотелось что-либо спрашивать, хотелось только спать и надеяться, что ту информацию, которую она только что узнала, не забудет. Минут десять спустя они доехали до общаги, но выходить Морозовой совсем не хотелось. — Надеюсь, эта дура уже спит, — прошептала Аня, пристально глядя на входную дверь. — Кто? — спросил Вадим. — Вахтерша. Мужчина тихо усмехнулся, вспоминая университетские годы. К счастью, ему не пришлось жить в общежитии. Он вырос в деревне неподалёку от столицы Республики Татарстан, а его бабушка жила в Казани. После её смерти мать с Вадимом переехали в город. Когда Вадиму исполнилось восемнадцать, мать решила вернуться в родную деревню, оставив сыну просторную квартиру. — Ну давай, я с тобой зайду и объясню ей всё, — предложил Вадим, решив, что это хорошая идея. — Ага! — резко повернулась Морозова к нему. — Чтобы она снова меня шлюхой обозвала? — сквозь всю ненависть к женщине вырвалось у, казалось бы, приличной девушки. Посидев еще минуту и взглянув на сонного Вадима, девушка всё же решила выйти и не задерживать мужчину. Хотя он, наверное, был бы не против, чтобы Морозова осталась еще немного. — Спасибо, — улыбнулась Аня, открывая дверь. — До субботы, Аня, — мягко сказал Вадим, коснувшись пальцами её ладони. Девушка сразу же вышла, почти не заметив прикосновения.