Прощанье | Часть 13

***

Алия Соколова

07.03.1989

Алия медленно шла по улице, не поднимая головы. Под ногами хрустел снег, который уже начал понемногу таять. Совсем скоро должна была прийти весна, но сейчас ей было всё равно. Она даже не замечала, правильно ли она идёт. Почему-то именно сейчас в голове начали всплывать воспоминания из детства. Она вспомнила, как они с младшим братом Дамиром всегда первыми выбегали во двор, когда в Татарстане выпадал первый снег. Пока мама ещё только собиралась их одевать, они уже стояли у двери и торопили её, потом бегали по двору, валялись в сугробах, лепили снеговиков и возвращались домой только тогда, когда уже совсем замерзали. Дамир постоянно кидался в неё снежками и смеялся, когда попадал.

Тогда ей казалось, что так будет всегда.

Уже несколько дней Алия почти не спала. Она не знала, какой сегодня день, сколько сейчас времени и сколько ещё осталось идти до общежития. В голове всё перемешалось. Иногда ей казалось, что всё уже закончилось, но стоило закрыть глаза хотя бы на секунду, как перед ней снова всплывали последние несколько дней. От этих воспоминаний начинало тошнить. Девушка машинально сильнее запахнула куртку и продолжила идти. Навстречу проходили люди, проезжали машины, кто-то о чём-то разговаривал, но Алия ничего этого не замечала. Ей хотелось только дойти до общежития, закрыться в комнате и больше никого не видеть. Внезапно Алия вспомнила Валеру. За всё время, что они были вместе, он не раз говорил ей не ходить одной по чужим районам. Особенно за пределами Московского. Да и когда она просто собиралась куда-нибудь без него, Турбо никогда не был этому рад. Исключением были только университет и ДК Химиков. Всё остальное ему уже не нравилось. Она вспомнила, как однажды они сидели вечером во дворе после очередной драки с другой улицей, тогда Валера долго рассказывал про разные группировки и вдруг, нахмурившись, сказал — Хадишка это мрази отбитые. Им человеческое давно чуждо. После этого он ещё долго что-то рассказывал про них, но Алия тогда только смеялась. Она никогда не воспринимала его слова всерьёз. Во-первых, Хади Такташ находились совсем в другом районе, в центре Казани, достаточно далеко от Универсама, а во-вторых, рядом с ней был Турбо, а он всегда говорил одно и то же. — Пока со мной ходишь, ваще ничего не бойся. Ошибался. Он и представить не мог, что то, что он был супером Универсама, ничего не значило для пацанов с другого района. Им было плевать, чья перед ними девушка. Алия медленно закрыла глаза. Перед ними сразу всплыло лицо Валеры. Она вдруг представила, что он сейчас мечется по всему району, спрашивает про неё, ищет, не понимая, где она пропала. От этой мысли внутри стало ещё тяжелее. Она слишком хорошо знала его. Если бы он оказался там в тот вечер, живым оттуда он, скорее всего, уже не ушёл бы, полез бы один против всех, даже не думая, чем это закончится. Девушка тихо выдохнула и быстро стёрла слезу, которую так и не смогла сдержать. До общежития оставалось совсем немного, примерно двести метров, но Алия честно призналась самой себе, что заходить туда ей совсем не хочется. Соколова прекрасно понимала, что быть не девственницей в Казани считалось позором. Считалось, что такая девушка уже грязная и теперь ею может воспользоваться любой. А что будет, если вся общага узнает? Если об этом разнесётся по всему району? Её же просто не оставят в покое. Будут обсуждать за спиной, унижать, смеяться, тыкать пальцем, а некоторые парни наверняка решат, что теперь с ней можно обращаться как угодно. От одной этой мысли ноги сами замедлились. Хотелось развернуться и уйти куда угодно, только не в общежитие. Не видеть ни Милу, ни Аню, ни Валеру. Никого. Она не представляла, как теперь смотреть людям в глаза и делать вид, что ничего не произошло. Даже если она промолчит, ей казалось, что все всё поймут, стоит только посмотреть на неё.

***

— Бля, ну я знала о последнем сроке, а вот о малолетке не знала. — Мила сидела на стуле возле окна, поджав под себя одну ногу, а второй лениво покачивала. — Не, ну а что ты думала? Думала, пай-мальчиков нашла? Тут в Казани таких на пальцах пересчитать можно. Аня решила не рассказывать Миле о разговоре со следовательницей. Вместо этого она придумала историю, что обо всём ей рассказал сам Вадим, когда они сидели на свидании. — Я как-то даже не задумывалась об этом. — Морозова сидела на своей кровати, опираясь спиной о стену и глядя на блондинку. — У него нет вот этих зоновских замашек. — Потому что он ими не понтуется. — Мила пожала плечами. — Ты просто не представляешь, сколько таких, которые после первой ходки начинают строить из себя воров в законе. Например, тот же Кащей. Это имя она уже слышала. Кащей был старшим Универсама. О нём ей как бы невзначай рассказал Вадим ещё тогда, в Снежинке. — А что с ним? — с интересом спросила Аня. — Ну, у него одна ходка была. Мне Ромчик рассказывал. — Мила ненадолго задумалась, вспоминая тот разговор с Коликом. — Шапку вроде снял, пять лет дали, в Казахстане с ворами отбывал, вышел и теперь возомнил себя королём. Всё со своими понятиями лезет. Ромчик говорил, что с ним из-за этого многие ругаются. Не всем нравится, что он постоянно учит, как правильно жить. Морозова кивнула, больше не показывая желания узнавать об этом ещё что-то. Этого она не знала. Возможно, когда-нибудь эта информация ей ещё пригодится, а пока она только слушала и запоминала. Чем больше Аня узнавала о Казани, тем сильнее понимала, что случайных историй здесь почти не бывает. Каждая могла когда-нибудь пригодиться. Разговор сам собой затих. Несколько секунд девушки просто сидели молча. Мила машинально взяла со стола резинку для волос и начала крутить её в руках, а Аня задумчиво смотрела в окно, думая совсем о другом. В этот момент дверь комнаты медленно открылась. Обе девушки одновременно повернули головы. В комнату зашла Алия. Сначала Аня даже не поняла, что перед ней именно Соколова. За те несколько дней, что её не было, она изменилась так сильно, что узнать её получилось не сразу. Волосы были спутаны, одежда грязная, лицо бледное. Она медленно закрыла за собой дверь и так и осталась стоять возле неё, не говоря ни слова. Первой опомнилась Мила. Она резко поднялась со стула, несколько секунд просто смотрела на Алию, не веря своим глазам, а потом быстро подошла к ней. — Алия... — тихо сказала она. — Господи... Аня тоже поднялась с кровати и медленно подошла к соседке, пытаясь отогнать самые плохие мысли, которые одна за другой лезли в голову. За последние несколько дней они с Милой уже успели представить всё что угодно, но сейчас, увидев Алию перед собой, Морозова поняла, что реальность оказалась намного страшнее. Девушка остановилась всего в нескольких шагах от неё и внимательно посмотрела в лицо. Алия стояла молча, не поднимая глаз. Она даже не пыталась улыбнуться или сказать хоть что-нибудь. Просто стояла на одном месте, крепко сжимая в руке ремешок своей сумки. — Алия... Где ты была? — уже тише спросила Мила, осторожно делая ещё один шаг вперёд. Соколова ничего не ответила. Она медленно подняла глаза, посмотрела сначала на Милу, потом на Аню, и в ту же секунду по щекам покатились слёзы. Девушка больше не смогла сдерживаться. Она закрыла лицо руками и тихо заплакала.

***

Следующие два дня, среду и четверг, для Соколовой прошли как в тумане. Она почти не выходила из комнаты, только иногда шла в душ или на кухню, когда понимала, что в коридоре никого нет. Всё остальное время Алия сидела на своей кровати, отвернувшись к стене, или молча смотрела в окно. Разговаривать ей не хотелось ни с кем. Даже с Валерой. Через несколько часов после её возвращения Морозова осторожно попросила у неё номер Туркина. Сначала Алия отказалась, она не хотела, чтобы Валера знал, что она уже в общежитии, но Аня всё-таки смогла её уговорить. Соколова написала номер на маленьком листке бумаги и протянула его соседке, попросив только об одном, чтобы та ничего лишнего ему не рассказывала. Морозова сдержала обещание, она просто позвонила Валере и сообщила, что Алия вернулась. Уже вечером Туркин появился возле общежития, почти каждый день он приходил снова. Подолгу стоял под окнами, надеясь хотя бы увидеть Алию, несколько раз пытался договориться с вахтёршей, просил позвать девушку хотя бы на минуту, но каждый раз получал отказ. Иногда он уходил на пару часов, а потом снова возвращался и продолжал ждать. Алия знала, что Валера почти каждый день стоит под общежитием, об этом ей рассказывали Мила с Аней. Иногда она и сама замечала его силуэт внизу, если случайно подходила к окну, но тут же отходила обратно. Она не была готова к этой встрече и с каждым днём всё сильнее убеждала себя, что лучше вообще её не допускать.

***

В среду вечером Морозова возвращалась с работы, до общежития оставалось совсем немного, когда она издалека заметила знакомую фигуру. Валера всё так же стоял возле входа, засунув руки в карманы куртки. — Москва! — громко крикнул Туркин, заметив знакомое лицо. Имя Ани он так и не вспомнил, поэтому, как и раньше, окликнул её прозвищем, которым её часто называли в Казани. Погода в тот день была неожиданно приятной, солнце уже начинало понемногу пригревать, снег медленно таял, а на дорогах появилась первая слякоть. Аня даже невольно подумала, что это довольно иронично, сегодня ведь было восьмое марта. Морозова сразу подняла голову. Услышав название своего родного города, она сразу поняла, что обращаются именно к ней. Валера быстрым шагом подошёл ближе и остановился напротив девушки в надежде, что хоть она ему расскажет, что происходит. — Че она не выходит, бля? — парень нахмурился, не сводя с Морозовой взгляда. — Она на меня обиделась, что ли? — Нет, — ответила Аня, прекрасно понимая, что рассказывать правду нельзя. — Я уже два дня сюда хожу. — Валера раздражённо мотнул головой и кивнул в сторону общежития. — И утром приходил, и вечером. Эта бабка меня уже видеть не может, даже передать не хочет, что я приходил. Морозова переступила с ноги на ногу, всё так же глядя куда-то в сторону, смотреть Валере в глаза сейчас было тяжелее всего. — Алия знает, что ты приходил. — начала говорить девушка, но договорить не успела, Валера её перебил. — Ну так а хуле она там сидит? — перебил её Туркин, разводя руками. — Пусть не думает, что я месяцами за ней бегать буду. Если обиделась, пусть выйдет и скажет мне всё как есть. Аня только тяжело выдохнула. Она прекрасно понимала, что Валера даже представить не может, что произошло с Алией за эти несколько дней, да и сама Морозова не знала всей истории, она лишь понимала, что, вероятнее всего, её соседку несколько дней держали неизвестно где и изнасиловали. Кто это сделал, сколько их было и что именно происходило все эти дни, Аня тогда ещё не знала. Сейчас же Валера искренне думал, что они просто поссорились и всё можно решить обычным разговором. — Ей сейчас просто нужно побыть одной, — сказала Морозова. — Упрямая... — Валера поднял голову на окна общежития, несколько секунд молча смотрел наверх, а потом только мотнул головой. — Ладно, передай ей, что завтра в семь зайду. Пойдём в ДК. Может, уже хватит дуться. — Хорошо, — кивнула Аня. — Ну всё тогда. — Туркин засунул руки в карманы и сделал несколько шагов назад. — Передай обязательно. Скажи, что я ждать буду. Морозова снова молча кивнула. Она проводила Валеру взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и только после этого медленно направилась к общежитию. Всю дорогу до комнаты у неё из головы не выходили его последние слова. Он до сих пор жил завтрашним днём, был уверен, что вечером они вместе пойдут в ДК, как ходили десятки раз до этого, и даже не подозревал, что этого вечера уже никогда не будет. Зайдя в здание, её снова встретила вахтёрша, только в этот раз она сидела, смотрела куда-то в пол и даже ничего не сказала, когда Морозова прошла мимо. Обычно женщина никогда не упускала возможности как-нибудь подколоть москвичку или сказать ей что-нибудь вслед, поэтому Аня даже немного удивилась, но останавливаться и спрашивать, что случилось, она не стала. Может, у неё тоже что-то произошло и она, как Алия, сейчас ни с кем не хотела разговаривать. Поднявшись на этаж, девушка сначала зашла на кухню, чтобы сделать себе чай. Там уже сидели несколько студентов с бутылкой какого-то максимально дешёвого вина и громко смеялись, обсуждая что-то между собой. На столе стояли несколько стаканов, открытая банка солёных огурцов и пачка хлеба, которую кто-то уже успел почти полностью съесть. — Всем привет, — улыбнулась москвичка, проходя к чайнику. — Привет, Морозова, — поздоровалась Вита Королёва и тут же сделала глоток вина. — С праздником тебя, — сказал один из парней, не забывая, что сегодня восьмое марта, хотя забыть об этом было сложно, ведь именно в честь праздника они сейчас и сидели с бутылкой на столе. — Спасибо, Завдат, — ответила Аня, доставая кружку из шкафа. — Ты чего такая поздняя сегодня? — спросила Вита, поставив стакан обратно на стол. — На работе задержали немного, — ответила Морозова, включая чайник. — А вы в честь восьмого марта пьёте? — девушка развернулась всем телом к ребятам и прислонилась к кухонной стойке, наблюдая за молодыми людьми. — Да, — снова заговорил Завдат, подняв свой стакан. — Давай с нами. Предложение было довольно заманчивым, и в другой день Аня бы точно согласилась, особенно если бы не была настолько уставшей после работы. Да и вообще, обычно она не отказывалась посидеть с ребятами, когда была возможность немного отвлечься и просто поговорить о какой-нибудь ерунде. Но сегодня всё было совсем по-другому, в голове постоянно крутилась Алия, потом вспоминался Валера. — Не, я сегодня пас, — улыбнулась Морозова, всё ещё стоя у стойки. — Вы пейте. — Да ладно тебе, праздник же, — усмехнулся Завдат, протягивая ей стакан. Аня посмотрела на него, потом на стакан и только покачала головой. — Правда не хочу. — Ну как знаешь, — пожал плечами парень и вернул стакан себе. Вита тихо рассмеялась и снова отпила вина, после чего продолжила какой-то разговор с Завдатом. Аня ещё несколько секунд постояла рядом, слушая их вполуха, а потом посмотрела на свою кружку и сделала первый небольшой глоток, всё ещё не переставая думать о соседке. Аня улыбнулась ребятам и вышла с кухни, направляясь к своей комнате. В коридоре уже почти никого не было, только из нескольких комнат доносились музыка и голоса. Девушка прошла мимо соседних дверей, поднялась ещё на несколько ступенек и остановилась возле своей комнаты. Открыв дверь, Морозова зашла внутрь и сразу заметила, что Алии нет. Кровать соседки была пустой, вещи лежали на своих местах. Аня на несколько секунд задержалась возле двери, потом прошла к своей кровати и сняла пальто. В комнате было тихо, и после шума на кухне эта тишина казалась особенно заметной. То, что Алии снова не было в комнате, немного напрягло Аню, ведь после возвращения Соколова почти никуда не выходила и даже из комнаты старалась лишний раз не выходить. Девушка посмотрела на трельяж, стоявший возле входа, и сразу заметила, что вся верхняя одежда Алии висит на своём месте, а значит, из общежития она никуда не уходила, просто находилась где-то в другом месте. Долго задерживаться в спальне девушка не стала, поэтому, достав из своего шкафа чистую пижаму, полотенце и небольшой пакет с шампунем и мылом, сложила всё в небольшую стопку и направилась в душевую комнату. До душевой оставалось всего несколько метров. Аня уже привычно потянулась к ручке двери и резко открыла её, после чего моментально замерла на месте и несколько секунд просто смотрела перед собой, не в силах отвести взгляд от того, что увидела и что запомнит на всю жизнь.

***

11.03.1989

Набережные Челны

На улице было холодно, солнце давно спряталось за серыми облаками, а с неба шёл мелкий дождь, который почти сразу смешивался с остатками снега под ногами. Людей вокруг было немного, все стояли молча, стараясь лишний раз не разговаривать. В центре стоял открытый гроб, а в нём лежала Алия в белом платье, волосы были аккуратно уложены, а руки сложены перед собой. Рядом с гробом стояли её родители, мать девушки несколько раз пыталась взять себя в руки, но каждый раз снова начинала плакать, а в какой-то момент ноги у неё просто подкосились, она опустилась рядом с гробом, закрыв лицо руками, и несколько родственников сразу подошли к ней. Отец Алии стоял рядом, молча смотрел на дочь и крепко держал жену за плечо. Чуть дальше стояли Аня и Мила. Морозова держала руки перед собой и время от времени переводила взгляд с родителей на людей вокруг, отмечая знакомые лица. Рядом с ними стоял Валера. Он почти не двигался и всё это время смотрел только на Алию. За ними находились ещё несколько знакомых из Казани, приехавших проводить девушку в последний путь. Дождь становился немного сильнее, но никто не спешил уходить. Мужчины медленно начали опускать гроб в землю. Верёвки натянулись, и он постепенно пошёл вниз, сначала совсем немного, потом всё глубже. Мать Алии сразу начала плакать ещё сильнее и попыталась подойти ближе, но её удержали родственники. — Алия... доченька моя... — повторяла женщина, не переставая плакать. Она пыталась вырваться, хотела ещё раз подойти к дочери, но её держали крепко несколько человек. Валера не произносил ни слова, не отводил взгляда от уже закрытого гроба и держался изо всех сил. Он не позволял себе заплакать перед людьми, только иногда дёргался глаз и становилось заметно, насколько тяжело ему держать себя в руках. Он знал, что когда останется один, уже не сможет сдерживаться, но сейчас возле могилы стоял молча. Мила отвернулась, не желая больше смотреть на это. С Соколовой они никогда близко не дружили, но были знакомы и иногда общались, а сейчас стоять на её похоронах и смотреть на этот закрытый гроб было невыносимо больно. Она несколько раз провела ладонью по лицу, стирая слёзы, но новые появлялись снова. Аня держалась изо всех сил, лишь иногда вытирая небольшое количество слёз, которые всё-таки не получалось сдержать. Алия никогда не была ей по-настоящему близка, да и знакомы они были всего около трёх недель, но понимать, что эта девочка больше никогда ей не улыбнётся, больше никогда не зайдёт в их комнату и не заговорит с ней, Ане совершенно не хотелось. Она не хотела принимать тот факт, что всё это теперь осталось в прошлом. Когда похороны закончились, люди начали уходить с Набережночелнинского кладбища. Аня, Мила и Валера приехали сюда вместе, их подвез Вова Адидас на машине своего отца. Ехать нужно было около двух-трёх часов, и по плану сразу после похорон они должны были вернуться в Казань. Также на похоронах присутствовал младший брат Алии Дамир, о котором она несколько раз рассказывала. Парню было лет восемнадцать, и с Алией они были очень похожи внешне. Молодой парень подошёл к Валере, который всё ещё неподвижно стоял возле могилы. Они о чём-то недолго поговорили, после чего Валера подошёл к родителям своей возлюбленной, с которой он больше никогда не увидится. К слову, Валера до сих пор не был знаком с родителями Алии и никогда не мог представить, что познакомится с ними именно так, стоя возле могилы их дочери. — Пошли, пожалуйста, — Мила наклонилась к уху Морозовой. — Я не могу уже. Мила хотела уйти не потому, что ей было всё равно, просто ей было тяжело находиться здесь, особенно после смерти собственных родителей. Она вообще не любила посещать похороны и кладбища, потому что всё это каждый раз напоминало ей о них. — Сейчас Валера поговорит с родителями и поедем домой уже, — прошептала Морозова. Валера ещё несколько минут разговаривал с родителями Алии, время от времени кивая и коротко отвечая на их вопросы. Мать девушки несколько раз пыталась что-то сказать ему, но снова начинала плакать, поэтому в основном говорил её отец. — Спасибо, что приехал, Валера. — Я не мог не приехать, — тихо ответил парень, после чего ещё раз посмотрел на могилу. Отец Алии пожал ему руку, и Валера кивнул им обоим, после чего отошёл в сторону. Увидев Аню и Милу, он поднял руку и коротко показал в сторону выхода, давая понять, что пора идти. Девушки сразу направились за ним, медленно проходя между людьми, которые уже начали расходиться по своим машинам. Валера шёл чуть впереди, засунув руки в карманы куртки, и почти не смотрел по сторонам. Возле парковки их уже ждал Вова, который стоял рядом с машиной и курил, время от времени поглядывая в сторону кладбища. — Ну что, поехали? — Да, — ответил Валера, подходя к машине. Вова затушил сигарету и открыл водительскую дверь, после чего посмотрел на парня. — Ты с девчонками сзади сядешь или впереди? — Вперёд, — ответил Валера и открыл дверь. — Они сзади пусть садятся. Аня и Мила молча сели на заднее сиденье, а Вова дождался, пока Валера устроится рядом с ним, после чего завёл двигатель. Первое время они ехали в полной тишине, никто не знал, как начать разговор, но первым не выдержал Валера. — Ты можешь нормально объяснить, что с ней произошло? Не могла же она просто пойти и повеситься. Аня не знала, стоит ли ей рассказывать всю правду, ведь Алия при жизни не хотела этого, и Морозова до последнего старалась не говорить о случившемся никому. Первые несколько секунд она молчала, не зная, что ответить, из-за чего первой заговорила Мила. — Её украли и несколько дней насиловали. Валера сначала ничего не ответил, только быстро повернул голову в сторону Милы, пытаясь понять, правильно ли он её услышал. — Чего? Это она так сказала? — В предсмертной записке написала, — наконец заговорила Аня. — Я нашла эту записку в кармане её пижамы, в которой она была... ну... тогда. — Какого хуя ты ничего мне не сказала? Аня виновато опустила голову, ответа на вопрос Валеры так и не нашлось. С одной стороны, она поступила правильно, ничего не рассказав по просьбе покойной Алии, а с другой стороны, он же был её парнем и должен был хотя бы что-то знать. — Она не хотела рассказывать, — снова ответила Мила. — Когда она ещё была жива, ничего нам не рассказала, но мы сами догадались, а она попросила молчать. — Пиздец, — Валера повернулся обратно к лобовому стеклу и опустил голову, держась за неё руками. Внутри парня начался большой конфликт. С одной стороны, он любил Алию и ему хотелось бы её спасти, если бы он только знал, что с ней произошло. С другой стороны, если бы он встречался с девушкой, которую пацаны после такого могли считать грязной, это противоречило бы их понятиям и могло испортить ему репутацию, а в худшем случае его могли бы отшить как чушпана. — Где эта записка? Аня засунула руку в сумку и достала оттуда аккуратно сложенный листок, вырванный из какой-то тетрадки. Бумага была немного помята, а текст был написан крупными буквами с обеих сторон. — Вот. Девушка протянула записку Валере, и тот взял её одной рукой. Несколько секунд он просто смотрел на листок, после чего развернул его и начал внимательно читать всё содержимое. Прочитав всё содержимое, стало понятно, что Алию украли парни из группировки Хади Такташ, когда она вечером ехала домой после учёбы. Её просто закинули в чёрную девятку и увезли за город. О том, что это были именно хадишевские, Алия узнала из их разговоров. Девушка писала, что помимо неё на той даче было ещё две незнакомые девушки, но было понятно, что их никто не похищал и приехали они туда добровольно. Подробно описывать, что именно с ней делали, Алия не стала, но написала, что их было несколько и что всё это продолжалось часами. Через пару дней Соколову отпустили и довезли до города, но домой ей всё равно пришлось ещё долго идти пешком. В конце письма она попросила передать родителям, что очень их любит, а Валере написать, что он был её единственной и самой большой любовью за всю её жизнь.

***

Мы разошлись на полпути,

Мы разлучились до разлуки

И думали: не будет муки

В последнем роковом «прости»,

Но даже плакать нету силы.

Пиши – прошу я одного...

Мне эти письма будут милы

И святы, как цветы с могилы, –

С могилы сердца моего!

Николай Некрасов

Прощанье

1856