2.

***

Была одна вещь, о которой я никогда не рассказывала никому, кроме бабушки. Одна-единственная тайна, что не должна была стать достоянием других. Мне часто снились вещие сны. К сожалению, они не были такими ясными, как мне бы хотелось, но достаточными, чтобы я понимала — чего стоит ожидать. Это давало мне возможность хотя бы косвенно избежать грядущего. С тех пор как я попала в приют, один и тот же сон стал возвращаться ко мне вновь и вновь. В нём я видела Тома Реддла. Я знала, что это он, хоть во сне он казался старше, но этот взгляд… его невозможно было забыть. Том Реддл стоял среди пламени, окружённый людьми в страшных масках. Он смеялся — низко, зло, — и смотрел прямо на меня, будто видел меня сквозь сон, будто знал, что я наблюдаю. Я всегда просыпалась в ужасе. Этот сон был страшнее всех, ведь только в нём он смотрел мне прямо в глаза. И это пугало. Но что поделаешь — лучшее решение — избегать его и жить своей жизнью. Едва увидев этот сон впервые, я твёрдо решила держаться подальше от всего, что связано с Томом Реддлом. Я не хотела знать, чем заканчивают те, кто оказывается рядом с ним. Проснувшись, я сразу ощутила тревогу. Интуиция била тревожный колокол, но я не понимала почему. Джейн и Корин не было — их забрали. Остальные девочки, как обычно, вели себя спокойно. Никто даже не обращал на меня внимания. Так что же было не так? Я в спешке оделась — вдруг случится драка, пока я переодеваюсь? Но нет, ничего не происходило. Даже выйдя из комнаты, я не могла отделаться от ощущения опасности. В столовой всё было как всегда: та же еда, те же лица. Я села за стол, мы поблагодарили воспитателей, началась трапеза. Только Питера не было — наверное, в медпункте. Рядом сидела девочка, что вчера была возле него, но и она не проявляла враждебности. Когда я закончила есть и уже собиралась уходить, раздался голос воспитательницы: — Аннетт Фей, подойди. Она смотрела прямо на меня. Я была уверена, что воспитатели даже не знают, как меня зовут, — по крайней мере, не в лицо. Похоже, ошибалась. Вся столовая обернулась ко мне. Кто-то хихикнул, кто-то посмотрел с жалостью. Худшее, что могло случиться — все взгляды обратились на меня. Делать было нечего, вздохнув, я, как можно тише, подошла. — Вижу, ты уже закончила, — тихо сказала воспитательница. — Тогда иди к директору. Сказано было почти шёпотом, но подзывала она меня нарочито громко. Зачем? Я вздохнула, кивнула и направилась к выходу. Уже почти закрыла за собой дверь, как услышала: — Том Реддл, подойди. Сердце болезненно сжалось. Всё стало ясно. Теперь я поняла причину своей тревоги. Связь между мной и Томом только начиналась, и я молилась, чтобы судьба оказалась милостивее… чтобы она не превратила меня в его марионетку. Идя по коридору, я едва сдерживала слёзы. Может, стоило тогда, когда меня везли в приют, просто сбежать? Может, в другом месте всё было бы иначе, легче? Но теперь ничего не изменить. Я шла к кабинету директора, надеясь на чудо, что кто-то окликнет меня и скажет: «Ошибка». Но ошибки не было. Я постучала и вошла. Впервые — в кабинет директора. Комната оказалась не такой роскошной, как я представляла. Обычные полки с книгами, большое окно, массивный деревянный стол, на котором громоздилась канцелярия. — Ты Аннетта? — не поднимая глаз, спросила директриса. — Да. — Тебе пришло письмо, — она отложила перо и взглянула на меня. — Не думала, что в нашем приюте окажется сразу две… мозоли. Я вздрогнула. Худшее, что могло случиться — она запомнила меня. — Может, это даже к лучшему, — продолжила она и, порывшись на столе, протянула мне конверт. — Держи. Я осторожно подошла и взяла письмо. Оно уже было вскрыто. Видимо, директриса сочла, что тайны тут не будет. Но меня смутило другое: имя совпадало, а вот фамилия — нет. Чувство надежды посетило меня. — Прошу прощения, но, кажется, это ошибка… — начала я, но она перебила: — Ошибки нет. Мы проверили документы. Твоя фамилия — Фоули. Просто тебя когда-то записали неверно. По спине пробежал холодок. Чтобы выяснить это, понадобилось вмешательство самой директрисы — значит, теперь обо мне знают все. И всё же я наконец решила читать письмо. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Фоули! Мы рады сообщить Вам, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». В приложении Вы найдёте список необходимых учебников и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Просим прислать ответную сову не позднее 31 июля. Я хотела проснуться. Хотела, чтобы всё это оказалось сном. Письмо совсем не обрадовало меня, лишь только расстроило. И тут в дверь постучали. — Это Том Реддл, — раздался голос. Ситуация и так не могла стать хуже — но стала. Спасибо, судьба. — Входи, — в этот раз директриса подняла взгляд сразу. Я заметила в её глазах страх и ненависть. — Полагаю, ты знаешь, зачем я тебя позвала. Она протянула ему письмо сразу — нераспечатанное. Том молча взял его, раскрыл и быстро пробежал глазами строки. На его лице впервые появилась улыбка — искренняя, почти счастливая. Он словно знал, что это письмо придёт. Потом он поднял глаза на меня. Мы встретились взглядами. Его глаза — холодные, проницательные, знакомые из моих снов. Затем он посмотрел на моё письмо, потом снова на директора. — Это всё? Могу идти? — Да. Вы оба можете идти, — сказала она. — Но знайте: приют не станет оплачивать вашу… школу проклятий. — Не волнуйтесь, — тихо ответил Том. — Мне не нужны ваши честно заработанные деньги. Он развернулся и вышел. Я видела, как директрису передёрнуло от страха. Я не стала задерживаться — выбежала следом.

***

Прошёл, вероятно, уже месяц. Не уверена, как всё произошло, но однажды в приют пришли представители Хогвартса. Мне достался высокий, худощавый мужчина. Он не назвал своего имени — сказал, что в этом нет смысла, — и я не стала настаивать. Он повёл меня, пожалуй, в самое удивительное путешествие в моей жизни. Я никогда не видела ничего подобного. Сначала — чудо, когда он открыл дверь в Косую аллею, а потом сама аллея: шумная, яркая, полная невероятных вещей, а главное - столь волшебная. У меня разбегались глаза, сердце бешено колотилось от восторга. Но самым неожиданным оказалось то, что у меня… были деньги. Самые настоящие. Более того — это были средства, оставленные мне моими родителями и бабушкой. Боже… значит, бабушка знала, кто я. Знала — и ничего не сказала. А может, просто не успела. Мне стало грустно от этой мысли. Вероятно, она мечтала отправить меня в эту школу сама. Возможно, хотела бы пойти со мной по этим лавкам, увидеть, как я впервые держу в руках палочку, как радуюсь. Но… не успела. Однако времени грустить не было. Мужчина повёл меня дальше по переулку, помогая приобретать всё из списка. Сначала — школьная форма. Честно говоря, восторга она у меня не вызвала, но тот факт, что куплена она на деньги моих родных, делал её для меня по-особенному ценной. Потом мы зашли в лавку волшебных палочек. Чудноватый продавец бормотал что-то себе под нос после каждого неудачного взмаха, пока, наконец, не подобрал мне палочку. Если не ошибаюсь, она была сделана из вишнёвого дерева, с жилой дракона в сердцевине. Я не слишком понимала, что это значит, но мой сопровождающий выглядел впечатлённым. Палочка была чудесна. Мне давали пробовать и другие — например, из ивы, говорили, что они самые красивые, хоть и привередливые. Но, на мой взгляд, моя — из вишни — была куда изящнее. Позже я спросила у своего проводника, из чего сделана его палочка, но он лишь улыбнулся и ничего не ответил. Мы купили книги, ингредиенты, и в конце концов настал момент выбрать питомца. И это оказалось самым трудным решением. Я колебалась между кошкой и совой, но в итоге выбрала белую, грациозную кошку — и назвала её Астрой. Когда все покупки были сделаны, я попросила хранить вещи у него — если принесу всё это в приют, соседи по комнате обязательно что-нибудь украдут. Мужчина кивнул и, забрав сумки, оставил меня у ворот детского дома. Я вздохнула и вошла внутрь — обратно в приют, свой личный ад. Хуже всего было то, что теперь обо мне говорили. Меня называли «такой же, как Том». Шептались, будто я тоже творю проклятия. Мне было всё равно, пока меня не трогали. В своей комнате я села за письменный стол, открыла одну из новых книг, но так и не смогла прочитать ни строчки. Мысли путались. Всё, о чём я могла думать, — это учёба, новое место, новая жизнь. Мне хотелось верить, что в Хогвартсе всё будет иначе. Что там я наконец смогу быть собой. Может быть, судьба всё-таки вознаградит меня — за всё пережитое. Так, погружаясь в свои мысли и привычные дела, я всё ближе подходила к дню, которого ждала с тревогой и радостью одновременно — дню, когда начнётся моя новая жизнь.