3.

***

Спустя ещё месяц мы наконец-то подошли к долгожданной дате отправки в Хогвартс. Внутри всё перемешалось — радость, волнение и едва уловимый страх. Как и ожидалось, сборы начались поздно ночью, когда весь приют уже спал. Думаю, воспитатели специально выбрали такое время, чтобы никто не видел и не задавал лишних вопросов. Что ж, меня это устраивало — меньше разговоров, меньше взглядов. Единственное, на что я могла пожаловаться, — это на то, что всю дорогу до отправки мне предстоит провести рядом с Томом Реддлом. А это, как по мне, испытание куда серьёзнее, чем любая школа магии. Если Том запомнит меня, я сильно пожалею. Я не хочу быть ни его врагом, ни другом — просто человеком, который растворится в толпе и исчезнет из его памяти. Это был мой единственный план, и я собиралась его придерживаться. Я взяла чемоданы, которые передал тот самый странный мужчина, и села в автобус. Машина выглядела мрачно и зловеще — будто сама ночь решила принять форму транспорта. Сомнений не было: Тому здесь бы точно понравилось. — Сэр! — вдруг спохватилась я. — Я забыла свою кошку! Мужчина улыбнулся и достал мою Астру из крошечного кармана пальто. Я вытаращила глаза — туда ведь и ладонь не влезет, не то что кошка! — Благодарю, — только и смогла выдохнуть я, прижимая Астру к себе. — Хорошей дороги. И, кстати, — не забудьте пристегнуться, — с лёгкой усмешкой сказал мужчина. — Дорога будет… немного опасной. Он захлопнул дверь, и автобус тут же ожил — гулко, с лёгким скрипом, как будто не рад был просыпаться. Я прислушалась к совету и пристегнулась. Осматривая салон, я заметила Тома, который уже сидел пристёгнутый, с привычным безразличным выражением лица, так же, как и я, осматривая салон.В автобусе, кроме нас, сидели другие люди — в основном взрослые, многие спали, кто-то тихо бормотал что-то во сне. Мотор завёлся с таким ревом, что, казалось, разбудит половину Лондона. Я невольно вжалась в сиденье, Астра испуганно мяукнула. И уже через секунду автобус дёрнулся вперёд — резко, словно кто-то пнул его изо всей силы. Первые десять минут я пыталась сохранять спокойствие. Но водителю, похоже, было глубоко безразлично, что мы не мешки с картошкой. Он вёл так, будто нас никто не видит: машины, фары, улицы — всё проносилось мимо, будто нас вырезали из реальности. Каждый поворот был испытанием. Иногда автобус будто падал в сторону, а я, хоть и пристёгнутая, хваталась за сиденье, чтобы не вылететь на проход. Несколько раз у меня складывалось впечатление, что мы просто… проскальзываем сквозь другие машины. Астра вцепилась когтями в мою блузку, и я чувствовала, как ткань тихо трещит под её лапами. Отлично. Ещё одна вещь испорчена. Пейзаж за окнами менялся с ужасающей скоростью. Сначала я видела ночной Лондон — тусклые огни, вывески, редкие прохожие. Потом всё стало размытым, будто мы ехали не по дорогам, а сквозь воздух. Иногда казалось, что мы движемся вообще не по земле — особенно когда автобус вдруг резко подпрыгивал, и желудок взлетал куда-то к горлу. Однажды я даже решила, что это конец — мы, кажется, пролетели прямо над рекой. Но никто из спящих даже не шелохнулся. Я потеряла счёт времени. Сначала думала, прошло минут двадцать, но по ощущениям — целая вечность. Казалось, этот автобус едет не просто по маршруту, а сквозь разные куски мира. В какой-то момент я прикрыла глаза — не от усталости, а чтобы не смотреть на мелькающие за окном нереальные картины: горы, поля, звёзды, свет, вспышки — всё смешивалось. — Ты боишься? — вдруг тихо спросил Том. Я вздрогнула. Его голос прозвучал почти рядом с ухом, хотя он не поворачивался. — Нет, — соврала я. Он усмехнулся — еле слышно, но я это заметила. После этого я больше не произнесла ни слова. Мы сидели молча, пока автобус мчался сквозь ночь. И когда, наконец, он остановился, я испытала не радость, а облегчение. — Вот мы и приехали! — с весёлым криком объявил водитель. Мы стояли у ворот вокзала. Воздух был холодный, пахло железом и утренней сыростью. Я поспешно расстегнула ремень, взяла Астру и спустилась вниз. Том вышел следом — со своей змеёй, которую держал так спокойно, будто это просто шарф. Впрочем, чему я удивляюсь? Наш багаж уже вытащили, и нам даже выкатили тележку. Я усадила Астру сверху, и мы направились внутрь вокзала. Часы показывали три ночи. Отправление в восемь. Пять долгих часов ожидания. Всё потому, что воспитатели не хотели, чтобы нас видели. Хотя, честно говоря, им бы стоило побеспокоиться о другом — например, чтобы этот проклятый автобус вообще довёз нас живыми. Зайдя в вокзал, я поняла, что судьба решила не останавливаться на достигнутом. Казалось, сама атмосфера здесь пропитана тревогой — тусклые лампы, запах сырости и дешёвого кофе, а вокруг сновали люди сомнительного вида: бездомные, уставшие, возможно, наркоманы, возможно — торговцы чем угодно. Я не собиралась выяснять. Всё, что меня интересовало, — остаться в безопасности до отправления. Впервые я задумалась, насколько безопасна эта школа, если даже путь до неё напоминает испытание. И почему я вообще решила, что это мой счастливый билет? Но возвращаться уже поздно — деньги уплачены, дорога выбрана, и я стою здесь, среди ночного вокзала, держа чемодан и кошку в переноске. Единственное, что радовало — багаж оказался не слишком тяжёлым. Большинство вещей были новыми, купленными недавно, аккуратно сложенными, как будто сама старательность могла дать хоть какую-то уверенность. Том шёл впереди, не торопясь, будто всё происходящее было ему под контролем. Его шаги были ровные, взгляд — внимательный, изучающий. Было в этом что-то пугающее: ощущение, что он не просто смотрит, а просчитывает. С каждым разом я всё сильнее убеждалась — видеть его мне совсем не хотелось. Мы прошли мимо нескольких платформ, пока не остановились у колонны с табличкой «9». Я осмотрелась: рядом — «10», а между ними, как ни странно, ничего. Никаких 9 и ¾. Ни малейшего намёка на волшебство. Всё выглядело обманом. И всё же, вспомнив Косую аллею, я решила не делать поспешных выводов. — Странно, — произнёс Том, хмурясь. — Здесь нет нужного нам числа. — Возможно, оно появится позже, — ответила я. — К отправлению. Осталось часа два или три, подождём. — Вероятно, — коротко сказал он, а потом вдруг повернулся прямо ко мне. Мы впервые встретились взглядом. Мне хотелось отвернуться, но привычка, выработанная в приюте, не позволила — если ты отводил глаза, тебя тут же считали слабаком. — На моём лице нет ничего интересного, — сказала я спокойно, не желая, чтобы он заметил моё волнение. — Где будем ждать? — спросил Том, осматривая вокзал. — Здесь повсюду бездомные. Мне неприятно находиться рядом с ними. Я вздохнула. — У нас нет выбора. На улице хуже. Здесь хотя бы светло. Можем сесть прямо здесь. — На пол? — Том посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила ему лечь в мусорный бак. — Мы оба выросли в приюте, Том. Там пол был не чище. — Возможно. Но этот явно не мыли годами, — сухо ответил он. — В таком случае можешь стоять, — сказала я, ставя чемодан на пол и садясь сверху. Он постоял ещё немного, потом всё же последовал моему примеру и сел напротив, оставив между нами приличное расстояние. Что ж, уже неплохо. Пусть сидит там и молчит. Минут тридцать мы провели в тишине. Вокзал дышал равномерно — где-то звякала монета, кто-то кашлял вдалеке, а за окнами проезжали редкие машины. И вдруг Том заговорил: — Как ты оказалась в приюте? Вопрос прозвучал неожиданно, и я не сразу нашлась с ответом. — Не было родственников, желающих забрать семилетнюю девочку, — сказала я. — Так я и оказалась там. — Кто были твои родители? Я почувствовала раздражение. Его вопросы напоминали допрос. — Это не важно. Я не хочу говорить о прошлом. — Почему тебя никто не трогал? — не отставал он. — Ты ведь выделяешься. Я опустила взгляд. Да, я выделялась — светлые волосы, зелёные глаза. Среди остальных я выглядела чужой, белой вороной. Но, возможно, именно моя привычка молчать, не вмешиваться, быть тихой и сдержанной — спасала меня всё это время. — Понятия не имею, — ответила я коротко. — Почему ты боишься меня? — вдруг спросил он. Моё сердце пропустило удар. Как он догадался? Я ведь не показывала ни страха, ни неприязни. — С чего ты взял? — спокойно сказала я. — Просто нервничаю из-за новой школы. — Ложь, — тихо произнёс он. — Я вижу страх. Все боятся. Воспитатели, соседи по комнате… теперь и ты. Почему? Ты же не знаешь меня. Я вздохнула. — Какая разница? Может, потому что все вокруг боятся тебя. Сложно не поддаться общему мнению. Он посмотрел на меня пристально, не отрываясь. — Я подумал, — произнёс он после короткой паузы, — что, может, мы могли бы держаться вместе. Там, в школе. Я не буду больше тем странным мальчиком. Там все будут такими, как я. В его голосе промелькнула странная искренность, но я не позволила себе поддаться этому. — Нет, Том. Я не ищу друзей. Мне нужна тишина. Я просто хочу спокойно жить. Так что оставь меня, ладно? В Хогвартсе найдёшь тех, кто тебе подойдёт. Он ничего не ответил. Только долго смотрел, будто что-то взвешивал внутри, а потом отвернулся. Так мы и просидели оставшиеся часы — каждый в своих мыслях, каждый в своём молчании. Вокзал постепенно оживал: появились новые люди, чемоданы, детские голоса. Было уже почти утро. Я поднялась, Том — следом. Мы молча взяли багаж. Время пришло искать путь туда, где, по словам всех, начинается новая жизнь. Не буду лгать, хотелось верить в это. Немного отойдя от платформы, я краем глаза заметила людей, у которых багаж был подозрительно похож на наш. Разве что у них его было больше — и, что убедило меня ещё сильнее, в руках у женщины сидела сова в аккуратной клетке. — Том! — позвала я, стараясь перекричать шум станции. Он повернулся почти сразу, и я коротко кивнула в сторону странной компании. Том всё понял без слов и тут же повернулся и шел обратно к платформе. Мы не решались подойти ближе и просто наблюдали издалека — и то, что произошло дальше, выбило нас из колеи. Честно говоря, я уже не была уверена, хочу ли сейчас попасть в Хогвартс… или мне лучше сразу заказать себе медицинскую страховку. Мальчик — тот самый, что был с ними, — внезапно разогнался и… врезался в стену. Я даже не успела ахнуть, как он исчез внутри неё, будто растворился. Рот у меня сам собой приоткрылся от шока. Но судя по спокойному лицу женщины рядом — вероятно, его матери — всё происходящее было нормой. За мальчиком в стену вошли ещё несколько человек. И, наконец, решилась я. Я даже не оглядывалась, чтобы проверить, где Том. Надеюсь, это последнее наше взаимодействие за ближайший учебный год. Встав между двумя платформами, крепче перехватила багаж и переноску с Астрой. Глубоко вдохнув, я почти бегом бросилась к стене. Ударюсь — значит, ударюсь. Нет — так нет. Но, вопреки всем моим тревожным ожиданиям, я мгновенно оказалась в совершенно другом пространстве. Радость накрыла так резко, что я едва не рассмеялась. «Не обман», — это была моя первая ясная мысль. Вокруг было немного людей. Большинство — взрослые, возможно работники станции… а может, и нет. Мне, по правде говоря, было всё равно. Я подошла к ближайшему мужчине, чтобы уточнить. — Здравствуйте… подскажите, платформа девять и три четверти в Хогвартс — это здесь? — Юная мисс, вы по адресу, — добродушно улыбнулся он. — Поезд уже открыт, можете заходить. Но вы пришли рано: отправление будет только через час. Если повезёт. — Благодарю, — ответила я, кивнув. Проходя дальше, я снова увидела того мальчика. Теперь, когда он не носился вокруг, я могла рассмотреть его лучше: худой, очень высокий, чёрные глаза и тёмные волосы. На удивление привлекательный. Скорее похож на кого-нибудь из американских подростков с обложки журнала, чем на наших. Но всё равно — взгляд цеплялся. Он стоял рядом с той самой женщиной, прощаясь с ней. На секунду мне стало грустно, когда я подумала о бабушке. Но почти сразу я мысленно одёрнула себя. Она была бы рада. Рада, что я здесь сегодня. Я в этом уверена. Я вошла в вагон — в нём почти не было людей — и выбрала купе примерно посередине состава. Внутри было удивительно уютно: два кресла, полочка для багажа, маленький столик и огромное окно. Я на секунду замерла, представляя виды, которые откроются по дороге. Приподняв багаж на верхнюю полку, я достала Астру из переноски и посадила её себе на колени. Внезапно вспомнилась недавняя поездка в автобусе — надеюсь, этот путь окажется куда приятнее. Астра тихо замурчала, свернулась в клубочек и почти сразу уснула. Что ж, я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Люди снаружи прощались, обнимались, кто-то спокойно стоял в стороне, кто-то спешил. И только сейчас я по-настоящему почувствовала: я начинаю что-то новое. Настоящее.