Часть 7. Охотник и прикрытие

Последние аккорды их совместной песни растворились в звукоизоляции студии. Алекс уже собрал свои вещи, кивнул им с ухмылкой, полной намёков, и удалился, оставив за собой лёгкое эхо своей братской снисходительности. Мия протирала микрофон салфеткой, чувствуя, как воздух в студии сгустился и стал тягучим. Тэхён что-то помечал в своём планшете, его брови были сведены в сосредоточенной складке. — Мия-сси, — его голос прозвучал ровно, нарушая тишину. — Можешь задержаться на минутку? Её сердце сделало непроизвольный скачок от этого «Можешь задержаться?». Не «я хочу поговорить», не «мне нужно», а именно это вежливое, но безотказное «можешь?». Она кивнула, стараясь выглядеть спокойной. — Конечно. Он отложил планшет и подошёл ближе, остановившись на почтительной, но уже не такой далёкой дистанции. — Я хотел поблагодарить тебя за твою работу. И за... честность. Последние несколько дней были... иными. В хорошем смысле. — Спасибо и тебе, — ответила Мия, и её голос прозвучал чуть тише, чем она хотела. — За то, что не стал устраивать сцену. И за то, что дал нам шанс начать всё заново. — Начать заново, — он повторил эти слова, и на его губах появилась тень улыбка. — Это хорошие слова. Он помолчал, словно собираясь с мыслями. В его обычно непроницаемых глазах плескалась лёгкая неуверенность. — Знаешь, когда я узнал, что вы с Алексом... — он запнулся, ища нужное слово, — родственники, я почувствовал невероятное облегчение. — Облегчение? Почему? — по её щекам пополз едва заметный румянец. — Потому что... это означало, что моё внимание к тебе всё это время не было... ошибкой. В груди у Мии что-то ёкнуло, распускаясь тёплым, нежным цветком. И в этот момент перед её мысленным взором всплыл тот самый вечер: шумная вечеринка, неловкое задание в игре, мягкий поцелуй в щеку. Движимая порывом переполнявших её тёплых чувств, Мия шагнула вперёд. Её губы коснулись его щеки в том же самом месте, лёгкое, воздушное прикосновение, длившееся всего мгновение. Она отстранилась, и в её глазах плескалась беззаботная, счастливая улыбка. — Возвращаю долг, — сказала она, и её голос звенел смехом. Тэхён медленно, почти неверяще, поднял руку и коснулся пальцами того места, где только что ощутил прикосновение её губ.

***

Через месяц Студия погрузилась в густые сумерки. Дневные репетиции давно закончились, и здание HYBE напоминало улей, из которого разлетелись все пчёлы. Алекс, возвращаясь за забытой на репетиции бас-гитарой, прошёлся по безлюдному коридору. Возле одной из студий он замедлил шаг. Оттуда не доносилось ни звука. «Странно, Мия сказала, что будет здесь доделывать аранжировку», — мелькнуло у него в голове. Он достал телефон, чтобы позвонить ей, и в этот момент его взгляд упал на узкую полоску света под дверью студии. Решив проверить, он бесшумно приоткрыл дверь и застыл на пороге, как вкопанный. Его сестра и Тэхён стояли в центре комнаты, полностью поглощённые друг другом. Они целовались с такой самозабвенной нежностью, что, казалось, мир вокруг них перестал существовать. Руки Тэхёна лежали на её талии, а её пальцы вплелись в его волосы. Это была картина такой искренней и трогательной близости, что у Алекса на мгновение даже дрогнуло сердце. Но это «мгновение» длилось ровно до тех пор, пока его острый слух не уловил из дальнего конца коридора знакомые голоса. Весёлый, беззаботный гомон, который становился всё ближе. Ёнджун, Бомгю и, кажется, Субин шли прямиком сюда. «О, чёрт», — мысленно выругался Алекс. Он молниеносно отступил из студии, притворил дверь и сделал несколько громких шагов навстречу группе, раскинув руки с преувеличенной сердечностью. — Парни! — воскликнул он так громко, что его голос эхом разнёсся по коридору. — Идеальное время! Как раз вас искал! Ёнджун и Бомгю, шедшие впереди, остановились с удивлёнными лицами. — В чём дело, Алекс? — спросил Ёнджун. Мозг Алекса работал на пределе. Ему нужно было говорить громко, долго и не пустить их в ту самую студию. — Да вот, хотел посоветоваться насчёт бриджа в новой песне! — выпалил он, подходя к ним вплотную и активно жестикулируя. — У меня тут родилась просто гениальная идея! Просто бомбическая! Вы только послушайте... За дверью студии, услышав оглушительный голос брата, Мия и Тэхён отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Глаза их были полны паники. — Они... они прямо за дверью! — прошептала Мия, её лицо залилось краской. Тэхён провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть им порядок. — Музыка! — вдруг спохватился он, хватая со стола случайно завалявшийся лист с нотами. — Мы... мы сочиняем музыку! А потом схватил свой планшет и сделал вид, что яростно что-то в него вбивает. Мия, дрожащими руками, поставила перед ним на пюпитр ещё пару никому не нужных нотных листов. В этот момент дверь со скрипом открылась. В проёме стояли Ёнджун, Бомгю, Субин и Алекс с невиннейшим выражением лица. — ...и вот, понимаешь, этот диссонанс должен просто взорвать мозг! — закончил Алекс свою никому не нужную тираду. Все заглянули в студию. Картина была идиллической и абсолютно рабочей: Тэхён, сосредоточенно изучающий планшет, и Мия, внимательно смотрящая на ноты. Если бы не их ярко-алые губы и слегка взъерошенные волосы Тэхёна, можно было бы поверить. — А, вы тут, — сказал Субин, оглядывая сцену. — Мы думали, все уже разошлись. — Мы... работаем над новой аранжировкой, — голос Тэхёна прозвучал на удивление ровно, хотя он так и не поднял глаз от планшета. — Очень сложный пассаж. — Да-да! — тут же подхватила Мия, слишком бодро и громко. — Очень... синкопы! И... гармонии! Бомгю, чей взгляд был настроен на обнаружение чего угодно, скользнул по её лицу, по распухшим губам, потом перевёл взгляд на Тэхёна, который делал вид, что он — воплощение профессиональной отстранённости. На лице Бомгю медленно расплылась самая ядовитая, самая понимающая ухмылка. — Синкопы... — протянул он многозначительно. — Понятно. Наверное, очень... ритмичные... Субин, наконец сообразив, что происходит, фыркнул и прикрыл рот рукой. Алекс, видя, что худшего удалось избежать, вздохнул с облегчением. — Ну, раз вы так заняты сложными гармониями, — сказал Ёнджун, подмигнув Мие, которую тут же захлестнула новая волна смущения, — мы не будем вам мешать. Продолжайте в том же... ритме. Парни, хихикая и перешёптываясь, стали удаляться. Дверь закрылась. В студии снова воцарилась тишина. Мия прислонилась к стене и, закрыв лицо руками, беззвучно захохотала. — Они всё поняли! По лицу Бомгю было всё ясно! Тэхён, наконец оторвавшись от планшета, смотрел на неё. Его смущение постепенно растворялось, уступая место нежности и лёгкой улыбке. — Не важно, — тихо сказал он, переводя благодарный взгляд на Алекса. — Спасибо. — Да не за что, — отмахнулся Алекс, с облегчением выдыхая. — Но в следующий раз, когда вы решите «сочинять музыку», ставьте, пожалуйста, замок. Мое сердце с такими встрясками не справится. Он похлопал Тэхёна по плечу и пошёл вслед за сестрой, оставив того одного в студии. Их секрет был едва не раскрыт, но теперь он был защищён самым ненадёжным, но самым преданным союзником — младшим братом.

***

Тем же вечером Алекс без стука забежал в комнату сестры и с разбегу плюхнулся на её кровать, от чего пружины жалобно взвизгнули. Мия, сидевшая за ноутбуком и просматривавшая записи репетиций, вздрогнула и обернулась. — Ну, как аранжировка? — спросил он с преувеличенно невинным видом. Мия покраснела, отложила ноутбук в сторону и сдалась, понимая, что от него не отделаться. — Ты же и сам видел, — смущённо проговорила она, пожимая плечами. — Кстати, спасибо, что не выдал. Я чуть не умерла от страха, когда услышала твой голос. — Да ладно, всегда пожалуйста. Хотя мои нервы тебе ещё отдавать и отдавать, — он повернулся на бок, подпирая голову рукой, и посмотрел на неё с любопытством. — Так... хм. Я боюсь спрашивать, но как далеко вы... там... продвинулись в «написании музыки»? — Алекс! — Мия швырнула в него подушкой, которую он ловко поймал. — Что? Я же по-отечески беспокоюсь! — Только целовались! Если тебе так уж не терпится знать. На лице Алекса мелькнуло понимание. — Понял... — он протянул слово, размышляя. — А начал-то он? Просто он такой тихоня, такой себе «молчаливый воин», и не скажешь, что способен на такие... гм... активные творческие порывы. Мия отвернулась, чтобы скрыть зардевшееся лицо, и принялась яростно кликать компьютерной мышкой. — Нет, я... — Понял, — кивнул Алекс с видом знатока, не успевая обработать полученную информацию. — Значит, значит, под этой маской спокойствия скрывается... Он вдруг замолчал и медленно приподнялся на кровати, уставившись на сестру. — Стой. СТОЙ. Что?! Мия сжалась в комок от смущения, закрыв лицо руками. — Ну да... Я... — её голос был едва слышен. — А что такого? Мне показалось, что момент подходящий... и я... ну... Алекс несколько секунд молча смотрел на неё, его лицо выражало самое комическое изумление, смешанное с гордостью. Затем он с грохотом повалился на спину и закатился истерическим хохотом. — А-А-А! Не могу! — всхлипывал он, бьющийся в конвульсиях на её кровати. — Моя скромняшка Мия? Да ты настоящий охотник! — Не драматизируй! — взмолилась Мия, но и сама не могла сдержать улыбки. — Всё было... естественно. — Естественно, — с пародийной серьёзностью повторил он. — Понятненько. То есть теперь мне надо беспокоиться не о том, что какой-то корейский айдол уведёт мою сестрёнку, а о том, что моя сестрёнка сама кого хочешь уведёт? Да ты тёмная лошадка! Я тебя недооценивал! — Заткнись, пожалуйста, — простонала Мия, зарываясь лицом в подушку, но её плечи слегка подрагивали от смеха. — Ладно, ладно, — Алекс успокоился, вытирая слезы, и снова плюхнулся на кровать. — А как он отреагировал? У него опять уши стали как у чебурашки? — Алёш! — Ладно... не злись... Я впечатлён. Значит, наш молчун таки тебе по душе? Из-под подушки донёсся приглушённый, но твёрдый голос: — Да. Алекс улыбнулся, на этот раз по-настоящему, по-братски тепло. Он потрепал её по плечу через одеяло. — Ну и отлично. Только, ради бога, в следующий раз предупреждай меня заранее. Моё сердце, знаешь ли, не железное. А то я сегодня чуть не поседел, прикрывая ваши... гм... творческие поиски. Мия высунула из-под подушки раскрасневшееся лицо. — Обещаю. — Ладно, — вздохнул Алекс, поднимаясь. — Спи, героиня. Он вышел, оставив дверь приоткрытой, а Мия — лежать с горящими щеками и биться сердцем, в котором смешивались смущение, радость и лёгкая паника от осознания того, что она натворила. Но, пожалуй, это была самая приятная паника в её жизни.