Глава 5. Все пути ведут в Ривенделл.

Туман окутывал горы со всех сторон. Уголёк уже не мог продвигаться по снегам, раскинувшимся по высоким склонам, и девушка без сожаления отпустила его, точно зная, что конь сможет позаботиться о себе. Лиэндиль надеялась, что тот вернется в Лориэн, сказав тем самым, что хозяйка жива. Эльфийка легко ступала по снегу. Ей было сложно сказать, проходил ли принц здесь. Буря, начавшаяся незадолго до её прихода, стерла любое упоминание о проходящих ранее. Впрочем, и её следы она тоже заметет. Это было только на руку. Лиэндиль, хоть и не проваливалась в снег, всё равно ощущала себя некомфортно. Сумки с вещами пришлось повесить на плечи, а они только добавляли веса. За столетия спокойной жизни эльфийка и забыла, каково это быть в постоянном движении. Снег нещадно бил в лицо, и принцесса подумывала сделать привал в ближайшем подходящем месте. По пути Фон–Эн–Андраф должны быть места стоянки, чтобы переждать непогоду, но из-за метели она не была уверена, что сможет их отыскать быстро. Чёрный плащ намок, свисая с неё балахоном, замедляя. Острый взор выслеживал впереди хоть какой–то намёк на убежище. Через пару часов принцесса, наконец, разглядела в вечно белых пейзажах небольшое пещерное углубление. Дольше ждать было бессмысленно, более подходящее место могло и не попасться вовсе. Лиэндиль пролезла в глубь пещеры, осматриваясь по сторонам. Тишина стояла звенящая, лишь ветер завывал снаружи, нарушая покой. Сделав ещё пару шагов, нога девушки наткнулась на остатки костра. Он был довольно свежим и мог говорить о том, что отсюда ушли совсем недавно или о том, что здесь есть ещё кто-то. Дева быстро скинула заплечные мешки на каменный пол, обнажая меч. Её глаза, видевшие во мраке так же хорошо, как при свете дня, быстро начали обшаривать пещеру в поисках живого. — Еще шаг — и моя стрела пронзит твое сердце, — этот голос, что она слышала лишь несколько раз в своей жизни, невозможно было спутать с чьим-то ещё. Леголас. Она догнала его. — Назовись! Взор тут же наткнулся на фигуру принца, укутанную в лиловый плащ, что даже в кромешной тьме передавал лёгкие отблески. Тетива верного лука была натянута, а стрела точно смотрела в сердце Лиэндиль, грозя в любой момент сорваться в стремительный полет. Но облегчение, которое она обрела, было не сравнимо ни с чем. — Опустите лук, ваше высочество, — её голос, ровный и уверенный, заставил руки Леголаса дрогнуть. Он нахмурился на несколько мгновений, вспоминая, откуда ему известен этот голос, прежде чем заговорить. — Лиэндиль? — он сам не верил в то, что произнес. Откуда здесь быть молодой принцессе, что должна была отправиться обратно в Лотлориэн после новостей отца? — Как ты оказалась здесь? — Владыка Элронд прислал письмо, — уклончиво ответила принцесса, открывая лишь выборочную правду. Рассказывать о сообщничестве с отцом Леголаса она точно не станет. — Сестра сильно соскучилась, хочет видеть меня. — Значит, ты тоже держишь путь в Ривенделл? — принц наконец вышел из угла, присаживаясь у обугленного кострища, чтобы развести его вновь. Стоило первым искрам коснуться сухих деревяшек, как те мигом разгорелись, и девушка поспешно сняла капюшон. Привычка оставаться в нём осталась со времён, когда всё окружение не могло стянуть плащи, но именно это могло выдать её. Так что первым делом эльфийка решила избавиться от промокшей ткани, разложив сушиться. Небольшие пожитки она тоже поставила рядом. — Всё верно, — чуть усмехнувшись, проговорила Лиэндиль, пока принц усаживался у костра. Его небесно-голубые глаза пылали языками пламени, и он явно не был доволен тем, что их пути вновь пересеклись. Леголас размышлял, как быть дальше, ведь следить за неугомонной эльфийкой не входило в его планы. Впрочем, она же как-то добралась до перевала. А Лиэндиль просто смотрела на принца, не замечая ничего вокруг. Ей казалось, нет в мире ничего, что могло быть столь привлекательным для её взора. Буря всё ещё свирепствовала на просторе, но здесь, в пещере, был маленький мирок, в котором не было никого кроме неё и Леголаса. Дева заметила флейту, что висела, прикреплённая к поясу. — Ты мог бы сыграть? — спросила Лиэндиль, кивая в сторону музыкального инструмента. — Не думаю, что это хорошее решение, — попытался отказаться эльф. — Вряд ли из-за снега кто-то ещё услышит, — проговорила принцесса, вновь осматривая пещеру. — А здесь тупик, больше никого нет. Пожалуйста. Её голос стал нежным, каким был в Зеленолесье; эта перемена не укрылась от Леголаса. И, пожалуй, сейчас он был готов сказать, что голос настоящей Лиэндиль, не скрытый мягкостью, был намного приятней. Но Леголас послушался и, взяв флейту, заиграл. Лиэндиль не знала этой мелодии, но она проникала в её душу своим мотивом, пробуждая свет, тлеющий внутри. Угольки любви разгорались пожаром, пока принц, очарованный собственной игрой, смотрел в глубь себя. Дева не смела даже вздохнуть. Она сохраняла в памяти это мгновение, возводя его на пьедестал вместе с остальными, в которых обязательно был принц. Леголас сыграл несколько мелодий, каждая из которых отличалась напором, интенсивностью, самим ощущением, разливающимся по округе. Когда пальцы в последний раз коснулись инструмента, Лиэндиль отмерла. Она посмотрела в глаза возлюбленного, но стена безразличия и холода оттолкнула её порыв признаться в том, что они суждены друг другу. А принц прекрасно понял, любовь уже проросла в эльфийке. Случилось то, чего он так старался избежать. Он не был уверен, последовала ли она по его следам или Элронд и вправду прислал ей письмо, но надеялся, что в Ривенделле, подле сестры, она остановится. Они спали по разные стороны костра, не потревоженные никем до восхода. Леголас порывался взять патруль, чтобы исключить угрозу, но принцесса отмахнулась от этого, убеждая, что в такую погоду даже гоблины не высунут носа из пещер. Эльф лежал на покрывале ещё долго, прислушиваясь к мерному дыханию спутницы, прокручивая в голове вопросы. Наряд принцессы был далёк от привычных облачений. Платье сменилось на тёмные доспехи из странного материала, не виданного им ранее. Волосы убраны в замысловатые косы, которые должны были сказать больше, чем могли… Но во всём остальном принцесса оставалась принцессой. Она с недовольством посмотрела на протянутый лембас, вытащенный из небольшой сумы Леголаса, и достала кусок вяленого мяса, разделяя для двоих. Количество вещей говорило о том, что Лиэндиль совсем не знала суровых условий выживания. Тащить их с собой было обузой, но принц смиренно принял еду, не пропадать же ей теперь. Когда дева открыла глаза, метель стихла, напоминая о себе лишь огромными сугробами да сверкающей белизной, проглядывающей сквозь заметённый проход в их укрытие. Принца рядом не было, но и вещи лежали, значит, не ушёл. Лиэндиль сладко потянулась, чувствуя некую залеженость в ногах. Всё-таки сон на стылой породе был ей в новинку. Даже в худшие времена она могла рассчитывать на какую-никакую постель. Леголас бесшумно подошёл к деве, протянув руку, чтобы привлечь внимание. Он прекрасно понял, как тяжело пришлось ей ночью: не всякий сможет уснуть в пещере. Лиэндиль растирала ноги под высокими сапогами, пытаясь разогнать кровь. Но рука так и осталась повисшей в воздухе. Он не хотел давать ей ложную надежду. — Пора собираться, — коротко сказал принц, а после, подумав, добавил: — Когда ты выехала? Лиэндиль хотела было сказать, что через пару дней из Зеленолесья, но осеклась. Она подведет Трандуила, признавшись в этом. — Письмо застало меня в пути к Лориэну, — и, не моргнув, солгала эльфийка. — Владыки уже были уведомлены о просьбе, так что я свернула на тракт и отправилась по самому короткому пути. Провести время с сестрой, что может быть лучше? Она говорила довольно спокойно, ничем не выдавая обман, на ходу приплетая детали, которых не было. Келебриан не знала о её приезде, а у Лиэндиль не было возможности отправить письмо, чтобы та подыграла. — Получается, ты добралась до Туманных гор меньше, чем за два дня? — прищурив глаза, вновь спросил принц. Он не лучился доверием. — Где твои сопровождающие? — Да, мы пересекли тракт, когда я получила весть, и оттуда отправилась напрямик через Андуин, — вновь подтвердила Лиэндиль, понимая, что Леголас пытается её запутать и узнать правду. Её слова говорили, что они с принцем разминулись лишь в пару дней. И это было как раз тем, о чём просил сын отца. Небольшая отсрочка, но вот они здесь вместе. — Остальные отбыли в Лориэн, чтобы доставить вещи в целости. Я привезла в Зеленолесье многое… Укор в словах заставил Леголаса потупить взор и принять окончательное решение. — Что ж, значит, я помогу вам добраться до Ривенделла в целостности и сохранности, — заключил молодой эльф, поднимая мешки с провизией, в том числе и те, что принадлежали Лиэндиль. Он всё ещё досадовал на бурю, что задержала его в этой пещере. Пара отправилась в путь, когда солнце полностью вошло в свои права, освещая своими яркими лучами окружающие склоны. Принцесса не осмелилась накинуть плащ, чтобы не походить на себя прежнюю, просто закрепив его вокруг шеи и оставив болтаться. Меч, подаренный Трандуилом, она так же закрепила дальше по поясу, скрывая под складками ткани. Все пожитки нёс Леголас, так что ей не приходилось утруждать себя. Но Лиэндиль страшилась того дня, когда правда волей или не волей всплывёт наружу, готовая скрывать всё до последнего. Принцесса бы не выдержала отвращения в небесных глазах, ей хватало и непроницаемого холода. Удивительно, что на перевале им так никто и не повстречался. Леголас несколько раз делал остановки, позволяя эльфийке передохнуть и закинуть сушёных овощей в желудок. Было видно: будь он один, шёл бы быстрее. Лиэндиль тоже бы шла быстрее, будь одна. Но она не торопилась, позволяя сполна насладиться крохами заботы, что мог предложить возлюбленный. Спустившись с гор, до Ривенделла оставалось меньше дня пути, и принцесса намеренно начала просить привалы, затягивая их прибытие. Леголас не противился; было видно, что здесь он чувствовал себя куда спокойней, чем на бескрайних снежных просторах, кишащих нежитью. Уже на подходе к Имладрису, следуя по отметкам из белых камней, их встретил отряд эльфов во главе с Глорфинделем. Добрый друг и родственник дома Финарфин был удивлен встрече с Леголасом, но еще больше, когда признал, одетую в черное, дальнюю племянницу. Глаза его нахмурились, но он ничего так и не сказал. – Мы рады видеть вас, Леголас, сын Трандуила, и тебя, Лиэндиль, дочь дома Лориэна, – поприветствовал их светловолосый эльф, чье лицо излучало силу столь древнюю, что невозможно было представить, сколько ему лет на самом деле. Принц напрягся, услышав, что к принцессе Глорфиндель обратился не по имени её отца, а по дому, в котором она выросла. Но дева будто и не заметила заминки, с улыбкой ответив: – И мы рады видеть вас, верные стражи Имладриса, – и после этих слов Лиэндиль, словно ребенок, кинулась в объятия Глорфинделя. Тот мигом подхватил темноволосую красавицу, кружа племянницу вокруг своей оси. Эльфийка залилась смехом, и вмиг вся атмосфера натянутой почтительности растаяла, уступая место радости от встречи. Спустя какое–то время, когда Глорфиндель наконец опустил девушку на землю, Леголас обратился с почтительными словами: – Приветствую вас, защитники Ривендела, лорд Глорфиндель, – принц склонил голову, опустив к земле свои ясные глаза и прижав руку к сердцу. – Я прибыл по просьбе Гэндальфа Серого. – Я знаю об этом. Владыка Элронд приказал встретить вас и принцессу на подходе, – он показал на двух свободных лошадей, приготовленных специально для путников. И как же Лиэндиль была рада тому, что Гэндальф на удивление прозорливый старик, предупредивший о ее возможном приходе Элронда заранее. Теперь все и вправду выглядело так, что она получила письмо, а после отправилась в дорогу, а вовсе не шла нагонять принца. Лиэндиль споро выбрала пегую лошадку, запрыгивая сверху и поворачивая поводья в сторону знакомых мест. Сколько раз она бывала в Ривенделе, навещая сестру, и не счесть. А лорд вместе с принцем поехали позади, неспешно ведя беседы. – Недавно к нам прибыл Арагорн вместе с несколькими соратниками, – как бы невзначай заметил Глорфиндель, обращаясь к Леголасу. Эльф тотчас оживился. Эти слова обрадовали его до глубины души. Жить и путешествовать вместе со следопытами было прекрасно. Намного лучше бессмысленно праздной жизни в подземном дворце отца. И увидеть их спустя время – лучший подарок. Пока принц углубился в свои размышления, лорд оставил его, поравнявшись с Лиэндиль. – Сестра не знает о твоем приезде, – как бы невзначай упомянул дядя. – Письмо к тебе пришло много раньше, чем к королю Трандуилу и принцу Леголасу, а значит, ты ответила отказом. Он нахмурился, все еще оставаясь родным, не осуждая, а лишь пытаясь выяснить истину. – Что случилось? Почему ты изменила свое решение? – они отъехали достаточно далеко от сопровождающих, чтобы не опасаться подслушивания. А потом взгляд Глорфинделя наткнулся на тоскующий взгляд, смотрящий только на одного эльфа, что предавался мечтам и воспоминаниям, и все понял. – Он твоя судьба… Лиэндиль лишь улыбнулась, грустно и смиренно: – Судьба не известна и не подвластна никому. – Ты точно знаешь, что она зависит от наших решений, – поддерживая племянницу, проговорил эльф, мягко сжимая ее плечо. – Ривенделл и Лориэн всегда рады тебе в своих чертогах. Взгляд девы похолодел, она с трудом улыбнулась, кивая на слова дяди, а про себя добавила: «Пока рады…» Лорд Элронд со всем семейством встречал путников в просторной беседке. Лиэндиль не утруждала себя излишними приветствиями и соблюдением манер. Здесь она могла быть собой настоящей. Келебриан распахнула свои объятия, заставляя сестру утонуть в широких рукавах платья. – Моя милая Лиэндиль, как же я рада видеть тебя после стольких лет разлуки, – мягкий голос младшей заставлял раствориться в покое, забыв истинные мотивы, что привели ее сюда. – Я тоже рада видеть тебя, Келебриан, – старшая эльфийка улыбалась широко и светло, но её внешний вид говорил о многом. – Как и вас, Владыка Элронд. Муж Келебриан засмеялся, тоже заключая деву в объятия. – Давно не слышал такого официального обращения от тебя, Лиэндиль, – Владыка внимательно смотрел на принцессу, убеждаясь в правдивости слов колдуна. Старшая дочь Галадриэль не оставит Средиземье в трудный час. Круг семейной встречи замыкали племянники. Элладан, Элрохир и прекрасная Арвен, словно сотканная первыми звездами. Они наперебой обнимали тётю, что мало чем отличалась от них самих. Пока Лиэндиль общалась с молодыми эльфами, Элеронд обратил свой взор на Леголаса. Молодому принцу было не очень комфортно наблюдать за столь нежным обращением чужой семьи, ведь в его собственной подобное бывало крайне редко. Он вспоминал ранние годы, когда отец одаривал его своей лаской и заботой, не требуя ничего взамен. Но время детских забав прошло, и теперь он не просто сын, а наследник престола. – Рады видеть тебя вновь, Леголас, наследный принц Эрин Галена, – Элронд ведал о том, что Лориэн и Зеленолесье собирались заключить союз, как и о том, что принцесса была отправлена в чертоги Трандуила, дабы сыграть свадьбу. Но судьба выбирает особые пути для каждого из нас. И то, что Леголас явился в сопровождении невесты, было логичным исходом. – Будь как дома, наш край всегда рад лесным эльфам. Леголас был польщен, слова Владыки отдавали теплом в сердце. Ведь он много раз приезжал сюда не в качестве посла или представителя родного государства, а как обычный путник, друг Арагорна, не более, и всегда находил кров и приют. – Благодарю, владыка Элронд. Мы с принцессой проделали нелёгкий путь сюда, – подтвердил Леголас, заставляя душу темноволосого эльфа радоваться. Он давно говорил Галадриэль и Келеборну, что Лиэндиль нужно поскорее сочетать браком, найдя подходящую пару. И теперь он был уверен, что это решение оказалось верным. Жаль, свадьбы ещё не было, но, возможно, испытания лишь укрепят их союз. Но вместе с радостью в его сердце поселилась тревога. Кольцо, что, казалось, было утеряно на века, вернулось, а с ним и безмерное желание оказаться вновь у своего истинного хозяина – Саурона. И противостоять манящему куску металла сможет не каждый. Он с уверенностью мог говорить только о Лиэндиль, что долгое время провела подле него и имела оружие равное по силе. И она без сожаления распрощалась с клинком, когда пришло время, в отличие от Исильдура. – Наш старый друг ещё не объявлялся в этих краях, но я думаю, что ты будешь рад увидеть другого, – сказал Элронд, направляясь в палаты дворца, куда несколькими минутами ранее двинулась остальная семья. Арагорн нашел Леголаса сам, как только тот очутился в подготовленных покоях. Друг с радостью положил ладони на крепкие плечи, вглядываясь в голубые глаза и видя ответную радость. Они проговорили до самого заката, делясь воспоминаниями и событиями, произошедшими в отсутствие друг друга. – Значит, скоро твоя свадьба, – подытожил рассказ Леголаса следопыт. – Я рад за тебя. Я видел принцессу, когда был ребенком, и честно признаться, прекрасней ее вряд ли можно найти… Эльф лишь вздохнул. Он всегда был предельно честен со старым другом. Он вновь взглянул на Арагорна, отвечая: – Лиэндиль хороша собой. Возможно, она прекрасна во всем, но я не хочу жениться на ней. Это политический брак. Наше государство получит прямую поддержку из Ривенделла и Лориэна, когда будет свершен. – Почему бы тебе не попробовать стать ближе с ней? Вряд ли Лиэндиль в восторге от того, что судьбу её решили родители. Быть может, вы сможете найти решение, – попытался поддержать друга Арагорн, не понимая мотивов Леголаса. – Мы с Арвен столько лет жили вместе, но лишь повзрослев я понял, что каждый год помогал посаженному семени любви прорасти. Не будь мы рядом, не разделив лишения и радость, её бы не было. – Вот именно, Арагорн, – прервал его принц в попытке объяснить, – Арвен выбрала тебя свой парой, когда ты только появился в доме Владыки. Она прорастила эти семена, и теперь вы растите дерево вместе. Но представь, что будет, если ты умрешь? Её любовь вместе с теми деревьями зачахнет, и она с ними. Эльфы с трудом могут жить без пары, только если у них нет иного смысла. Следопыт нахмурился, переваривая слова Леголаса, но принц продолжал, углубляясь в воспоминания. – Отец нашёл утешение во мне, но чем старше я становился, чем больше искал свой путь, тем меньше у него оставалось смысла, – эти фразы были пропитаны горечью сына, чей отец давно позабыл, что значит заботиться о другом. – Сейчас его интересует только защита народа, но что будет после? Когда Саурон наконец падёт? Он уйдет в Валинор, навсегда сохранив боль даже в благословенном крае. Арагорн тряхнул головой, прогоняя ужасные образы, где его возлюбленная, одетая в чёрное, стоит у его хладного тела, вечно молодая. Лишь лицо, тронутое печалью, будет проглядывать сквозь тонкую вуаль в цвет траура. Ему стало дурно. – Леголас, друг мой, наш мир ничто без любви. К ближнему, другу, родителям, дорогому сердцу существу, – все ещё не веря словам наследника Зеленолесья, говорил Арагорн. Как тот, что всегда отличался жизнелюбием и жаждой новых открытий, мог говорить, что любви не место в его сердце. – Я не хочу ощутить той боли, что последует за ней. И желаю принцессе того же, никогда её не почувствовать, – отрезал сын Трандуила, желая прекратить разговор на такую болезненную тему. Арагорн послушался. Его мысли всё ещё крутились вокруг сказанных фраз, и он задумывался над этим с каждой минутой всё сильнее, а потому, в скором времени, распрощался с молодым эльфом, отправляясь готовиться к ужину. За большим столом собралась практически вся семья. Лиэндиль, разодетая младшей сестрой в лучшие наряды, беззаботно болтала с Глорфинделем, периодически посмеиваясь. Когда Леголас зашёл в залу, ему стало некомфортно. Странное ощущение закралось ему под рёбра, заставляя желать скрыться с глаз окружающих. Будто он подсматривает в замочную скважину чужую жизнь. Ему казалось, что наследники рода Финарфин должны быть похожими на праотца, холодные и недоступные. Им не должны быть доступны простые радости жизни, они бы их просто не интересовали. Но, как оказалось, всё земное им не чуждо. Келебриан сокрушалась, что в последний раз они собирались всей семьей еще в незапамятные времена, и стоит позвать Владык Лориэна в гости. Элронд лишь смеялся, махая руками и говоря, что жена всегда может поехать к родителям, навестить и погостить. Арвен смущенно улыбалась Арагорну, сидящему подле Леголаса. Было видно, что эльфийка готова хоть сейчас сбежать в сады, лишь бы скрыться с любимым от глаз родных, которые заставляли ее следовать правилам. А близнецы хохотали, пересказывая байки друг другу. Принц Зеленолесья с трудом заставлял себя проглатывать кусок за куском, теряясь от сбивчивых фраз и смеха, царящего здесь. — Ваше высочество, вам не по нраву блюда? — лишь Лиэндиль заметила потерянное выражение лица Леголаса, прервав беседу с дядей. Она сидела напротив и смотрела прямо в небесные глаза. Принц растерялся от сказанного. — Нет, что вы, принцесса, я просто не голоден, а блюда восхитительны, — с трудом улыбнувшись, промолвил Леголас, в подтверждение проглатывая очередной кусок обжаренных овощей, что были в его тарелке. Внутри принца поднялось непонятное ему раздражение из–за того, что Лиэндиль обратила на него всеобщее внимание, тем более в таком ключе. Лучше бы она вовсе промолчала. — Леголас, Арагорн, я надеюсь, вы составите мне компанию после ужина? — спросил Элронд, привлеченный вопросом эльфийки. Он обращался к обоим мужчинам сразу, потягивая вино из кубка. И они утвердительно кивнули, не смея перечить могущественному эльфу. Лиэндиль удивленно посмотрела на владыку Ривенделла, но ничего не сказала, вернувшись к разговору с Глорфинделем. Остаток ужина прошел в более дружелюбной атмосфере. Леголас вырвался из глубин своей задумчивости и охотно поддерживал разговор с сыновьями Элронда. Молодые, еще совсем мальчишки, они наперебой говорили о стычках с орками и с восторгом слушали рассказ Леголаса о битве Пяти воинств, в которой ему удалось побывать. Глорфиндель, прекрасно чувствующий настроение племянницы, иногда замолкал, позволяя прислушаться к словам принца, который даже не глядел на свою будущую супругу. Лиэндиль извиняюще улыбалась, глазами прося прощения за собственную невнимательность. Эльфийка вместе с Арвен, дядей и сестрой отправились на небольшую прогулку, оставляя мужчин самостоятельно разбираться в важных вопросах. Именно здесь Лиэндиль в последний раз могла почувствовать себя в покое перед предстоящим путешествием. О чем бы ни говорил Элронд с Арагорном и Леголасом, ее не волновало. У нее были свои планы на все, что будет происходить дальше, и изменять им она не собиралась. — Ах, дорогая сестра, я и вправду думаю отправиться к матери через пару месяцев, хочу посмотреть на мелорны, что наверняка стали еще больше с последнего моего приезда, — мечтательно проговорила Келебриан, перестав отчитывать детей за неуместную показательную драку. — Не думаю, что это будет подходящее время, — печально вздохнула Лиэндиль, опускаясь на одну из скамеек, расположенных в беседке, куда они зашли. Глорфиндель пообещал, что присмотрит за детьми, уведя Элрохира и Элладана подальше. Арвен осталась с ними, умостившись рядом с тетей на скамье, пока мать недовольно расхаживала взад-вперед. — Почему? Это связано с твоим приездом, да? — беспокойно спросила Келебриан, и так зная ответ. Элронд не посвящал ее в государственные дела, особенно те, что связанны с темными силами. Он старался оберечь свою семью от всего, что было связано с неугасшим духом Саурона. И Келебриан, как никто, знала почему. — Ты прибыла с принцем, чтобы помочь решиться судьбе Средиземья, верно? — Ты как всегда проницательна, сестра моя, — подтвердила догадки Келебриан эльфийка. Арвен лишь тяжело вздохнула и прижалась к тетушке, ища поддержку и защиту. Обсуждение мужчинами насущных вопросов значило лишь одно: ей снова придется расстаться со своим избранником. — В скором времени мы покинем Последний Приют, и не знаю, когда наши пути вновь сведут друг к другу, — ласково сказала Лиэндиль, приобнимая племянницу. — Не печалься, Арвен, я смогу защитить Арагорна. Келебриан раздосадовано взмахнула руками, она не была в восторге от возлюбленного дочери, но, как никто другой, знала, что значит любовь эльфа. Слова Лиэндиль внушали доверие, но тьма, что за столько лет, словно болезнь, проросла во всех уголках Средиземья, не уйдет так легко, и Келебриан это понимала. — Ты знаешь, что не обязана делать этого? — с надеждой спросила младшая, присаживаясь на пол у ног Лиэндиль. — Знаю, но я сделаю все от меня зависящее, — улыбка той, что смирилась со своей участью, коснулась губ старшей эльфийки, болью отдаваясь в сердцах остальных дев. Как бы она ни прятала свой секрет, как бы глубоко ни разрывала связь с прошлым, оно оставило отпечаток на всем, чего касалось. — Ты всегда можешь вернуться, если поймешь, что этот путь больше не твой, — хватая руки сестры, проговорила Келебриан. Она всегда примет, всегда поймет, несмотря ни на что. Она уже однажды потеряла Лиэндиль на долгие годы и не сможет пережить этого вновь. И эта уверенность дарила старшей эльфийке силы идти дальше. Ради них, ради всех эльфов Средиземья, людей, гномов и остальных жителей этой земли, ради тех небесно–голубых, холодных глаз, она и шла в смертельно опасный поход.