Глава 9. Братство кольца.

      Лиэндиль смотрела на очертания леса в рассветной дымке, стоя на балконе одного из коридоров дворца. Ветер нервно трепал её распущенные волосы, и она сама, разодетая в привычные струящиеся платья, не походила на ту странницу, что приехала во дворец.Покой более не чувствовался в Последнем приюте. Отныне для неё он ушёл и отсюда. Принцесса сама разбила его, когда привезла раненного моргульским клинком хоббита вместе с тяжёлой ношей на его шее.       Элронд встретил их у ворот, непривычно торопливый, снующий туда и сюда, лишь бы сделать что-то быстрее. Он сразу же забрал больного в сень дворца, одетого в багряное золото листвы.Три дня борьбы за жизнь дали свои плоды, и к утру четвёртого Фродо наконец пришёл в себя.       Но Лиэндиль осталась на просторах Буйной, смотря вслед уносящимся коням, сметённым потоками воды, восставшими против гнили и тьмы.       Чужой голос, знакомый, шипящий, всё ещё звучал в голове: «Это не конец…»Жаль, она так и не смогла выполнить просьбу Серого друга – не выдавать себя. Как изменилась бы судьба, не поднимись Лиэндиль тогда на Заверть? Только Эру знал.       – Лиэндиль, – знакомый голос вывел девушку из чертогов памяти, заставляя осмотреться по сторонам. – Рад снова видеть вас.       Малир, одетый в золотые латы, стоял совсем рядом и со смесью радости и восторга глядел на неё. Шлем покоился в руках, открывая взору его золотистые волосы, удерживаемые тонкими косами по краям.       – Я удивлена, что командующий королевской стражи Лихолесья забыл в Ривенделле? – не смущаясь, спросила дева. Она была уверена, что мужчина не приехал сюда ради праздного любопытства, а вероятнее всего, сопровождал короля.Это оказалось правдой.       – Король Трандуил приехал по просьбе Владыки Элронда на совет, что пройдёт сегодня, – ответил командир, сокращая дистанцию между ними. – Мне поручено передать вам письма из Лориэна.       Лиэндиль нахмурила брови. Конечно, как иначе? Эллет была уверена, что в послании мать наставляла её беречь себя и не идти дальше, если ноша кажется ей неподъёмной. А отец… Он просто рассказывал о жизни государства, позволяя взять передышку.       Лиэндиль протянула руку, желая забрать грамоты, но Малир не дал этого сделать. Его глаза – зимние скалы, прекрасные, но чужие – смотрели на неё, желая разглядеть большее.       Он шагнул первым, сокращая дистанцию и прижимаясь губами к чужим, нежным, сжатым в неровную линию. Рука обхватила лицо прекрасной эльфийки, чувствуя жар кожи, её бархатистость, словно путник, которому довелось в знойной пустыне Харада испить глоток воды.       Лиэндиль не оттолкнула мужчину сразу. Она позволила сделать то, о чём он мечтал, прежде чем оборвать всё. Лишь когда страстные губы отпустили её собственные, дева открыла очи. В зелёных глазах не было той искрящей нежности, что таилась в глазах напротив. Она сожалела…       – Командир, я прошу отдать мне письма, – недрогнувшим голосом проговорила Лиэндиль.       Тонкая ткань взметнулась вверх, когда кисть девушки оказалась между их телами, опадая речной пеной после. Рука стала нерушимой стеной, отныне возведённой для Малира.       Мужчина всё ещё пытался отыскать хоть проблеск надежды, которая могла теплиться глубоко в сознании эллет, но спустя долгое мгновение отступил. Взгляд его горящий потух.       Обращение принцессы ясно дало понять, надежды никогда и не было. Он исполнил всё, о чём смел мечтать подле этой дивной эллет, и не собирался предаваться печали.       В девичью руку легли два письма. Их тяжесть была ощутима даже сквозь тонкие листы бумаги.       – Принцесса, король Трандуил также хотел лично увидеться перед тем, как все соберутся на совете, – добавил командир, а после, откланявшись, ушёл.        И вновь Лиэндиль осталась одна в пустоте коридоров огромного замка, что кишел людьми.Она не знала, что свидетелем невольной сцены стал молодой принц, вышедший встретить отца.        Леголас подумал сначала, что ошибся, но тонкий стан в руках крепкого воина, мерный блеск тёмных кудрей убедили его в обратном. Он свернул с намеченного пути, решив спуститься по другой галерее. Сердце отчего-то отдалось грозной стрелой, пронзившей насквозь всё его существо. Лиэндиль ещё не была его женой; невестой – да, но он и сам не хотел того брака, сам помышлял позволить ей иметь любовника, когда обязательства по рождению наследника будут выполнены. Так чего теперь желание убрать назойливого поклонника кружило в его думах, словно муха?

***

      – Ты уверен, что принц видел ваш поцелуй? – прямо спросил король, держа в руке бокал вина.       Покои, выделенные Элрондом, потрясали своим величием и красотой, но всё ещё оставались менее богатыми, чем в Зеленолесье.       – Уверен, ваше величество, – ровно ответил Малир, отчитавшись о проделанной работе. Его сердце не трепетало более, как в момент поцелуя. Это был лишь приказ его короля, пусть и столь же желанный для него самого. Но командир прекрасно видел огонь в глазах принцессы, когда та только взглянула на молодого принца, и встать на его пути – обречь себя на вечные страдания. Когда-нибудь и он сможет найти в целом свете ту, что предназначена только для него.       Трандуил не любил спешку, но хотя бы небольшие изменения должны быть заметны! До конца этой эпохи они могут и не дожить, не стоило затягивать сближение двух эльфов, волей или неволей. Лиэндиль бы не стала настаивать, предпочтя ровное течение, пока Леголас не осознает свои чувства сам.       – Надеюсь, что это возымеет должный эффект, – смиренно выдохнув, пробормотал Трандуил, покачивая насыщенный напиток в руке и смотря на неровную рябь.       Он отпустил командира собственной стражи, позволяя тому удалиться. Время наедине с собой Владыка любил не меньше, чем удовольствия от празднеств во дворце.       Последний разговор с Галадриэль состоялся перед самым отъездом из Эрин Галена, и теперь у него было время обдумать всё. Светлая владычица говорила, что будет ждать путников в своих чертогах. Это произойдёт несмотря ни на что. Вот только после возвращения домой, отправится ли Лиэндиль дальше? Ответ на этот вопрос Трандуил не знал. Ещё было рано, чтобы предсказывать наперёд.       Сегодня не только его процессия вступила на священные земли Последнего приюта. Гномы и представители наместника Гондора также пришли сюда, чтобы решить судьбу всего Средиземья. И пусть отношения с гномами пришли в относительное спокойствие после возвращения драгоценностей покойной жены, Трандуил не испытывал к ним безоговорочной симпатии, ровно, как и к людям.       Отчего-то вспомнился его разговор с Лиэндиль накануне её отъезда из Лихолесья. По всей видимости, принцесса всё-таки старалась не лгать Леголасу, ведь разъярённый сын явился к нему в спешке, обвиняя во всех грехах.       Выслушивать от сына причитания, что Трандуил рассказал об отъезде принцессы раньше, чем они уговаривались, было слишком недостойно его. И король с лёгкостью перевёл гнев сына на него самого.       Леголас так и ушёл ни с чем, оставив собственные вопросы повиснуть в воздухе без ответа.       Трандуил не собирался рассказывать о тайне Лиэндиль, это её право и ничье более. Но чем дольше она тянет, тем сложнее будет это сделать. Эльф прекрасно понимал, как и то, что раскрытие лишь отдалит будущих супругов друг от друга.       Время всё расставит по своим местам. Именно так и решил король, откидываясь на спинку резного кресла, смотря в распахнутые своды окна – на лес, окутанный туманной дымкой – и не чувствовал покоя в собственном сердце.

***

      Гэндальф смотрел на друзей, что с радостью обнимали пришедшего в себя Фродо.       Хоббит выполнил его просьбу, и взваливать на него большее колдун не смел.       Как хранитель кольца Фродо ещё предстанет пред советом, но сейчас у них ещё оставались хрупкие часы на мир под сенью дворца, что дышал осенними приливами, как живой организм.       Как и предполагал колдун, Келебриан приняла друга матери наилучшим образом, помогая во всём, что не касалось проклятой вещицы. Они часами вели беседы, делясь сокровенными историями, что случились с ними в отсутствие друг друга. Иногда к ним присоединялись наследники Имладриса, что с таким же нежным трепетом слушали рассказы Гэндальфа.       Лишь Лиэндиль, что с момента возвращения в Последний приют не проронила и слова магу, расстраивала его. Казалось бы, все распри за многие годы знакомства должны были исчезнуть, раствориться в недрах памяти, но у Гэндальфа всё ещё был кристально чистый ум. Он помнил, кем принцесса является на самом деле, и его просьба, мольба была направлена именно на ту часть её существа, которую дева пыталась забыть.       Но сколько бы принцесса ни бегала, от себя не убежишь. Хотя, колдун признавал, получалось это у неё довольно удачно. Запершись в собственных покоях и выходя только по особой нужде, Лиэндиль перемещалась по сводам и галереям не хуже призраков.       Сестра лишь печально улыбалась, глядя на волшебника, когда разговор заходил о старшей. Келебриан догадывалась, что именно слово Лиэндиль о кольце должно стать решающим на совете. Жена Элронда не пыталась переубедить Гэндальфа, всё равно довольной не была.       – Гэндальф, что случилось?       Голос прорвался сквозь завесу невесёлых дум, заставляя обратить свой туманный взор на полуросликов, что столпились перед ним. Четыре пары глаз уставились на старика, ожидая, по всей видимости, ответа на вопрос.       – Ох, да, Фродо? Я просто задумался. Что ты спросил? – улыбнувшись, спохватился волшебник. Он тут же принялся копошиться в складках собственного халата, доставая трубку. Она помогала мужчине справиться с напряжением, и часто позволяла по-новому взглянуть на проблему.       Лишь когда старик наполнил трубку табаком, хоббиты, переглянувшись, вновь спросили:– Кольцо теперь в безопасности?       Простой вопрос, но как многое он в себе таил. Гэндальф не мог однозначно сказать, а посему решил лишь немного приоткрыть завесу тайны, которую даже он не был в силах разгадать.       – Совет решит судьбу кольца уже завтра, тебе не о чем переживать, мой юный друг, – мягко ответил старик, обращаясь конкретно к Фродо.       Ему и так выпало немалое. Большинство хоббитов не переживают подобного и за всю немалую жизнь.       –Но почему ты нас не встретил? – Фродо был по-настоящему расстроен, но пытался понять друга.       Что мог ответить старик? Его соратник, глава Светлого ордена, переметнулся на сторону врага. Нет, ни к чему хоббитам знать о таком.       Воспоминания вновь замелькали перед глазами. Высокая башня – Изенгард; глубокие копи – печи; стоны умирающих деревьев; крики рожденных уродцев – урук-хаев; жар и самодовольство Сарумана, не выпускающего из рук палантир. Не смыкающееся око отныне смотрит и с той башни на весь мир.       –Прости, Фродо, меня задержали, – уклончиво ответил Гэндальф, пуская в лицо молодым кольца дыма.       –Это ничего, – тут же весело заявил Мерри.       Главный весельчак и задира не знал слов уныния. Он уже забрался на кровать вместе с ногами, не давая Фродо столь необходимый покой. – Арагорн и Леголас тоже неплохие сопровождающие. Но мне по нраву больше Лиэндиль. Вот кому я по-настоящему благодарен. Не появись она тогда, на Заверти, – вертели бы нас всех на моргульских клинках, не иначе.       На подобные высказывания Гэндальф лишь усмехнулся в густую бороду. Если бы молодые хоббиты знали, что королевских особ в их отряде почти столько же, сколько их самих, стали бы их речи немного смиреннее?       Колдун так не думал.Скорее Мерри и Пиппин раскланялись бы в шуточной манере, а после завалили бы всех вопросами, причем самыми неудобными.       –Забудь уже об этих ужасах, – подхватил речь Сэм, переключая все внимание обратно на хранителя. – Мы все переживали.       –О, да, – подтвердил колдун, высоко подняв седые брови. – Сэм не отходил от тебя ни на минуту.       –Ты напугал нас, – подал голос Пиппин, удивительно задумчивый для своего обычного состояния, – я думал, ты не придешь в себя…       –Но стараниями владыки Элронда сила темного клинка ослабла, – прервал ненужные более переживания хоббитов Гэндальф.       Он прекрасно видел, как в дверь покоев хоббита открылась, и эльфийская чета показалась на пороге.Маленькие хоббиты лишь нервно переглянулись и отошли в сторону, позволяя Владыкам приблизиться к все еще лежащему в кровати Фродо.       –Рады видеть тебя, хранитель кольца, в Ривенделле, – глас Лорда Элронда показался хоббиту смутно знакомым.       Он слышал его в забытьи. Именно он говорил ему идти на свет, не поддаваться тьме, бороться с ней всем сердцем.       –И вас, юные друзья, хоббиты, – прекрасная дева, дочь самой Галадриэль и жена Элронда, распахнула руки в дружественном жесте, заставляя хоббитов смущенно улыбнуться.       Им никогда не приходилось видеть столь высоких королевских особ в опасной близости.Это ведь даже не родной Шир, где они могли бы подготовиться и встретить всех с полагающимся радушием. Они в Ривенделле, и сами гости. Но от них не потребовали учтивости или соблюдения хоть каких-то манер, столь присущих эльфам и не чуждых хоббитам. Им были рады как старым друзьям, что волею судьбы оказались в месте, где каждый может получить приют на время пути.       –Что ж, нам с Гэндальфом нужно о многом переговорить, а пока Келебриан покажет вам дворец, – с достоинством произнес лорд Элронд, смотря на хоббитов, что все еще смущенно мялись в стороне. А после, хитро усмехнувшись, добавил: – Или вы можете показать моей жене места, о которых она и сама не знала.       Келебриан пыталась добавить осуждения во взгляд, направленный на мужа, но улыбка все равно, то и дело, появлялась на прекрасном лице. Стоило ли Элронду так осаждать хоббитов, что успели за три дня изучить дворец не хуже полевых мышей?       Хоббиты на слова Владыки лишь потупили взгляд. Их щеки залил румянец, но никаких слов извинения так и не прозвучало. Фродо лишь тяжело вздохнул, все еще сидя на кровати. Тук и Брендибак, что с них взять?

***

      –Почему ты прячешься от меня, принцесса? – голос старого друга вывел Лиэндиль из хрупкого равновесия, в которое погрузилась ее душа. И хоть тело осталось ровной мраморной статуей, сердце неровным бегом пустилось вскачь.       По собственной глупости, она оказалась загнанной в одной из галерей дворца, не желая сидеть в четырех стенах комнаты от рассвета до заката.       –Я не прячусь, Митрандир, – ровному тону ее голоса можно было позавидовать. Но Гэндальф прекрасно знал, когда покой царит на сердце Лиэндиль, а когда бушует буря.       Лиэндиль повернула голову, чтобы взглянуть в глаза магу, смотря прямо – с вызовом.       Разодетая в белое шелковое платье и подобного кроя накидку, цвета осени в Ривенделле, принцесса походила на изнеженных эльфиек, что за свой долгий век не видели ни крови, ни войны. Темные кудри то и дело подхватывал ветер, поднимая, маня за собою в даль.       –Прошли тысячелетия, Лиэндиль… Неужели ты думаешь, что я недостаточно узнал тебя? – Гэндальф нахмурился, а после и вовсе отвернулся, переводя свой взор на бескрайний лес.       От собственного стыда щеки принцессы загорелись алым. Колдун, как всегда, был прав. Именно слова Гэндальфа во времена войны с Сауроном помогли матери принять дочь обратно в свои чертоги. Пусть жизнь принцессы и была омрачена предательством, время шло стремительно. Мир менялся, те кто помнил – уходили в сторону Серых Гаваней, а молодые их рассказы считали легендами и мифами.        Так из предателя Лиэндиль стала вечным ребенком, пока прошлое вновь не постучало на порог.Принцесса хотела бы обвинить во всем Гэндальфа, что отправил ей письмо с просьбой о помощи. Но и сама прекрасно знала, если бы Леголас не поехал, она осталась бы в Лихолесье подле него.       –Я тоже знаю тебя достаточно, чтобы понять, – Лиэндиль перевела тему, смотря следом за колдуном. – Что задержало тебя в Изенгарде?       Гэндальф тяжело вздохнул. Что ж, они оба были достаточно проницательны, чтобы играть в подобные игры.       –Не что, а кто, – поправил старик деву, и голос его наполнился сталью. – Саруман Белый перешел на сторону нашего врага. Зажглось немигающее око на восстановленной башне Барад-Дур.       – Это ведомо мне, – ответила Лиэндиль, хоть смятение и печаль поселилась на ее лице. Предательство светлого колдуна, тем более главы ордена – вещь ужасающая. Именно сейчас, когда следовало сплотиться, он предпочел выбрать сторону врага. Впрочем, Саруман никогда не нравился эльфийке. Его жажда власти, неукротимая даже тогда, когда он стал главой Белого ордена, его и сгубила. – Не зря наннет просила тебя встать во главе…       –Что уж теперь говорить, – пожал плечами старик, вспоминая годы прошлого. Он достал из складок своих одеяний трубку и, забив табаком, закурил. Кольца дыма летели вперед, превращаясь в корабли, морских чудовищ, а после растворялись, подхватываемые ветром. Лиэндиль давно не дивилась подобному. Она видела больше чудес на своем веку, чем сам колдун.       –Что тебя тревожит, принцесса? – наконец прервал молчание Гэндальф, продолжая курить табак. – Все прошло благополучно…       –Фродо ранили, отныне на нем будет печать Мордора, что не отпустит, даже если мы победим, – слова колдуна заставили вскипеть внутри кровь. «Прошло благополучно?!» – Назгулы вновь на свободе! Пусть магия этих мест и не дала им приблизиться, это не значит, что они не попробуют достать потом… Они знают обо мне…       –Тебя это тревожит? Что отец узнает о твоей жизни? Или о твоей любви? – усмешка в бороду заставила принцессу скривиться. Кто уже успел доложить магу о ее чувствах? Они ведь не могли быть столь заметны?        –Не вмешивай сюда Леголаса?! – гневно бросила Лиэндиль, с вызовом смотря на Гэндальфа. Внутри кипело пламя, давно забытое, древнее и темное.       Но колдун не отреагировал на замечание принцессы, только пожал плечами, будто вовсе не это он и имел в виду.       Эльфийка, наконец, сомкнула очи, сдерживая себя от всех тех нелестных слов, которые желали сорваться с ее языка. Оставаться рядом с Митрандиром она не могла и, в полном молчании, птицей вылетела из сводчатого коридора, чуть не сбив сестру с ног.       –Куда ты, Лиэндиль? – но старшая так и не повернула головы, предпочитая скрыться от дорогих сердцу существ и от себя самой в тиши серебряных покоев.       Келебриан вопросительно посмотрела на серого друга, но тот лишь пожал плечами. Эльфийка присоединилась к созерцанию вместе с колдуном, находя в прекрасном осеннем одеянии леса первозданную радость.

***

      После невольного разговора с Гэндальфом, Лиэндиль заперлась в собственной комнате. Слуги были выставлены за дверь с четкими указаниями: принести ужин в покои, подготовить купальню и мазь для руки. Левое запястье все еще было припухшим, хотя Элронд воспользовался магией целительства, чтобы помочь ей. Любые травмы, полученные от назгулов, заживали сложнее, дольше и часто оставляли после себя след.       Лишь под покровом ночи, когда горячая вода остыла, а еда на серебряном подносе закончилась, принцесса незаметно покинула собственные покои.       Она думала пройтись по одной из галерей, что вели в сад. Этот путь ей казался самым безопасным. Мало кого располагали в данной части дворца, оставляя предпочтение членам семьи. Но, по всей видимости, в этот раз одни покои не пустовали.       Лиэндиль уже прошлась под сводами восточного коридора, когда заметила странный силуэт.       Крепкий воин, явно человек, стоял у статуи, на пьедестале которой лежали обломки Нарсила – меча королей.       Оставить все как есть дева не могла. Стоило только чужим рукам потянуться к эфесу меча, как эльфийка обозначила свое присутствие.       –Прошу вас, Нарсил не стоит трогать без особой нужды, – эта попытка остановить мужчину с треском провалилась. Потому как руки его, хоть и дрогнули, все же успели дотянуться до основания и поднять в воздух.       –Я умею обращаться с оружием, – не проявляя должного почтения, проговорил человек, поворачиваясь к невольной гостье. – Не стоит эльфийской деве переживать на этот счет.       –Я переживаю не за меч, а за вас, – фыркнув, съязвила в ответ Лиэндиль. Она внимательно следила за темным взглядом напротив, пожалев, что вышла на прогулку в одном шелковом платье. – Положите его на место. Вы гость, а не хозяин…       Последние слова сильно задели мужчину и тот, словно и вправду очнувшись, бросил эфес обратно на пьедестал, злобно проговорив: – Старая железяка, не более…       Воин удалился в собственные покои с таким видом, будто здесь равных ему не было.        Лиэндиль чувствовала высокомерие и гордыню, которая обуяла мужчину. Тьма билась в неравной войне с оставшимся внутри светом, одерживая победу.       Принцесса присела на скамейку, располагавшуюся возле пьедестала. Статуя прекрасной девы, поддерживавшая основание, простерла хрупкую длань над обломками меча, роняя капли гранитной крови. Кто бы знал, что именно её и запечатлели гномьи мастера в белоснежном мраморе.       Сила, заключенная в теле Лиэндиль, дала возможность победить несмотря на то, что меч был расколот.Ее запекшаяся кровь до сих пор оставалась на Нарсиле, страша знающих и маня не ведающих.       Тихие шаги, на грани слышимости, привлекли внимание Лиэндиль. Чутким слухом она сразу поняла, кто крадется в собственные покои после тайной вылазки к возлюбленной. Вопрос в том, обозначит ли странник свое присутствие?       – Не спится, принцесса? – голос Арагорна звучал немного обреченно. Он прекрасно знал, что скрыть собственные шаги от эльфийских ушей не удастся даже в сильную метель. Но сейчас, спеша в покои, меньше всего ему хотелось выслушивать нотации от тети Арвен.       – Тебе, я смотрю, тоже, – Лиэндиль все так же изучала фреску, написанную на стене напротив несколько тысяч лет назад. Искусный мастер, давно ушедший в Серые Гавани, передал весь ужас и красоту момента, когда кольцо было срублено с длани Саурона. Тот, кто не видел, не смог бы создать подобное. – Поверь, тебе повезло, что здесь сейчас я, а не тот, кого прогнало мое присутствие…       Арагорн нахмурился, но присел напротив, оказываясь в поле зрения девы, не зная, стоит ли еще что-либо говорить.       Слова принцессы не на шутку встревожили его, быть может, не стоило оставлять Арвен одну в тиши сада.       Взгляд Лиэндиль медленно перетек на мужчину, останавливаясь на его шее. Кулон бессмертных – «Вечерняя звезда» – беспечно висел, поблескивая в лучах круглоликой владычицы ночи.       – Береги этот дар, – просто сказала эльфийка, вновь оборачиваясь на фреску.       Она знала, что в один день это свершится. Судьбы влюбленных навсегда переплетены в смерти или бессмертии.       Лиэндиль немного завидовала Арвен, что своим напором ломала любые стены, которые воздвигал странник. Ей хотелось бы поступить так же, но, увы, их с Леголасом разделяли не только тысячелетия, но и тайны, хранимые ею за границами собственного сердца.       Арагорн мог лишь кивнуть. Как тихо он пришел, так же тихо и удалился, оставляя дочь Галадриэль пребывать в собственных мыслях до самого рассвета, никем так и не потревоженную.

***

      Когда солнце только зазолотило высокие своды дворца, Лиэндиль уже была на ногах. Босая, она стояла во внутреннем саду, где была назначена встреча с Трандуилом.       Король явился, как всегда, во всем великолепии. Шелковый наряд стекал к ногам, немного волочась следом. Его чело украшал венец из осенних листьев и веток. Непривычно, но под стать месту.       – Надеюсь, на совете вы будете выглядеть более подобающе, – с притворной суровостью проговорил король, склоняя голову в знак приветствия. Лиэндиль ответила на его подколку широкой улыбкой.       На своем веку Трандуил повидал немало эллет, но ни в одной из них не было той живости, что ключом била из наследницы Лотлориэна. Хотя, он забыл, была та, что рождала в нем подобную жажду жизни, пусть и давным-давно. Это навевало добрую печаль, которую, он верил, сможет потушить за Серыми Гаванями, когда придет время.       – И я рада видеть вас, Ваше Величество, – смиренно сказала дева, подходя ближе. Длинный плащ, согревавший и даривший тепло, прошелестел на ветру.       – Вы решили не врать принцу? – это был не вопрос, скорее утверждение. И принцесса лишь пожала плечами.       – По крайней мере, не во всем, – отозвалась дева, когда король, подхватив её под руку, медленно повел по мощеным дорожкам вглубь сада.       – Я уважаю ваш выбор, – проговорил мужчина, неспешно идя меж деревьев. Всполохи огненной листвы неслись вслед. – Но теперь кольцо здесь, и его судьбе еще предстоит свершиться. Будете ли вы участвовать или нет, вот вопрос, который заботит меня в первую очередь…       Лиэндиль глубоко вздохнула, разом ощущая всю тяжесть бытия на собственных плечах.       – Я дала вам ответ еще тогда, в Лихолесье, когда последовала за принцем, – печаль в глазах говорила королю о многом. Но, к глубокому сожалению, слова эллет не дарили успокоение родительской душе. Смерть сына Трандуил точно не переживет. – И последую дальше, если он сочтет свой путь не оконченным здесь…       – Моя благодарность безмерна, принцесса. Я жду дня, когда вы сможете назвать меня отцом, а ваши дети скрасят мой угасающий век в Вечнозеленом лесу…       Эти слова заставили деву зардеться. Как же далеко смотрит король… В то время как его сын не хочет и знать о ней ничего более, чем уже известно.        Лиэндиль была уверена, спроси он Элронда или Келебриан о ее жизни, те раскрыли бы правду, зная о возможном союзе. Их мнения сходились в том, что на лжи невозможно построить ничего, кроме разрушения.Но Леголасу было совершенно безразлична дева с глазами топкого болота, что каждый раз находила его в толпе.       – Ваш меч сослужил добрую службу, когда мы встретили улайри на Заверти, – поделилась принцесса, придя в себя.       – Уверен, в твоих руках он сослужит еще не раз, – уверенно заявил мужчина, подводя деву к восточному крылу. – Завтра я возвращаюсь в Лихолесье и буду сдерживать тьму, идущую с Дол-Гулдура столько, сколько смогу. Это даст вам какое-то время.       Принцесса растянула губы в поддерживающей улыбке, прекрасно понимая, сколькими войнами придется пожертвовать ради призрачной надежды на спасение всего Средиземья. У неё не оставалось другого выбора, кроме как помогать.

***

      Совет собрался на открытой площади, в тупике одного из переходов. На него были приглашены лишь самые важные: представители наместника в Гондоре – старший сын Боромир и два князя; наследники Дурина и представители Короля под Горой – Глоин и его сын Гимли; Владыка Лихолесья – Трандуил вместе с принцем Леголасом; наследник Исильдура – Арагорн; представительница дома Лотлориэн – принцесса Лиэндиль и остальная часть семьи – лорд Глорфиндель и Владыка Элронд. И, конечно, два хоббита – Фродо и Бильбо Бэггинсы.       Владыка Элронд не созывал свободные народы Средиземья специально. Каждый из них пришёл в Последний приют по воле собственного сердца, мыслей, планов и целей. И каждого из них волновала судьба проклятой вещицы, лежавшей на мраморном пьедестале, поблескивая ровным свечением золота в лучах осеннего солнца.       – Мы собрались здесь не случайно, – первым взял слово Элронд, на правах Владыки Ривенделла. – Сегодня нам предстоит решить судьбу всех свободных народов Средиземья.       – То, что сейчас пред вашими взорами – кольцо всевластия, которое Саурон выковал для контроля над всеми нами, – голос его твердый и полный решимости достигал сердец каждого из присутствующих здесь.       Лиэндиль несмотря на то, что была единственной девушкой среди мужчин – бравых воинов и представителей знати, чувствовала себя довольно уверенно. По правую руку от неё сидел дядя, его присутствие помогало воспрять духом. Она упрямо смотрела только на кольцо и никуда более, видя в нём далёкие всполохи огня и тьмы, что ещё не ощущались здесь, но уже веяли могильным холодом.       Леголас недовольно сидел подле отца, вольготно раскинувшегося в серебряных одеяниях на мраморном кресле. Уверенности Трандуила можно было позавидовать многим здесь присутствующим. И это при том, что принёс он отнюдь не радостные вести.       Извращённое кольцом создание, что, как и многие, находило в нём свою «прелесть» – Голлум – сбежал. Но, по всей видимости, отец не видел в этом «большой» проблемы, продолжая потягивать вино из бокала, который принёс с собой на совет.       Но не только это заставляло молодого принца злиться. Хрупкая эллет, сидевшая ровно напротив в окружении родичей, как за каменной стеной, заставляла задаться вопросом: «А в своём ли уме Владыка Элронд, что допускает её до подобного?».        Принцесса вовсе не выглядела встревоженной, хоть и смотрела ровно перед собой, практически не мигая. Леголасу казалось, что она воспринимала всё происходящее как игру, пусть более интригующую и опасную, но не настолько, чтобы относиться серьёзно.       – Я видел сон, – голос Боромира разорвал тревожные думы, когда он поднялся с места. – Я видел, как тьма затянула небо на Востоке, но на Западе… Там сиял слабый свет, и голос возвестил мне: «Твой час близится, проклятие Исильдура нашлось…».       Его рука уже потянулась к кольцу, когда он сделал шаг вперёд, многие встревожились, наблюдая эту картину.       Лишь смех Лиэндиль, тихий, приглушённый рукой, заставил молодого воина Гондора отступить, словно с него спала манящая пелена. Все взгляды тут же устремились на деву, отвернувшуюся в сторону – только бы не видеть осуждения, направленного на неё в такой ответственный момент.       – Тебя это рассмешило? – злой голос Боромира заставил принцессу взять себя в руки. – Возможно, это последняя надежда на спасение Гондора. Если кольцо, конечно, настоящее…       Он гневно выступил вперёд, готовый выпроводить деву, не знающую уважения. Глорфиндель тут же оказался перед Боромиром, не давая приблизиться.       – Остынь, Боромир, – спорить с великим военачальником мужчина не решился и отступил.       – Что эта эльфийка забыла на совете? Пусть лучше принесёт мне вина, – бросил он вслед, садясь обратно на свое место.       Лиэндиль, до этих слов, собиралась проявить радушие по отношению к человеку, гостем приехавшему в место, где рады всем. Но терпеть подобное пренебрежение к себе не собиралась.       – Ты уверен, что голос, который ты слышал, не был голосом Саурона? – она откинулась на каменную спинку, высоко подняв голову. – Что он не вёл тебя сюда, чтобы искусить кольцом?! И ты повторил судьбу Исильдура?       – Лиэндиль! – одновременно воскликнули Элронд и Глорфиндель.        В этот раз смех пришлось прятать Лесному королю в собственном бокале.       Элронд поднялся с места, указывая на девушку: – Друзья, многие из вас не знакомы, но поверьте, все находящиеся здесь достойны того, чтобы сказать свое слово.       – Лиэндиль представляет дом Лотлориэна, являясь дочерью Владычицы Галадриэль, – на этих словах шепоток пробежал между собравшимися, впервые увидевшими юную наследницу.       – И только благодаря ей, кольцо смогло достичь Ривенделла, – тихо сказал Арагорн, склоняя голову в знак уважения.       Леголас кивком подтвердил сказанное другом, после ощутимого толчка от отца.       – В кольце заключено великое зло, – грозным голосом проговорил Гэндальф, пугая и так притихших хоббитов. – Не время сейчас ссориться и выяснять отношения. Я прошу подтвердить…       – Нет сомнений, Гэндальф, что это именно то кольцо, – прервал слова мага Глорфиндель, понимая, к чему клонит старик, и заставляя его отступить. – Я был там, когда кольцо пало с руки Саурона. Это оно…       – Тем более! Мой отец, наместник, сдерживал силу Мордора на протяжении долгих лет, – все не унимался Боромир, – Почему не использовать кольцо против него самого? Жизнями нашего народа мы защищали каждого из вас…       – Оно не подвластно никому, кроме своего создателя, – вкрадчиво произнес Арагорн, прикрывая лицо рукой, будто объяснял пятилетнему ребенку, почему солнце прячется ночью. – Оно подчиняется только Саурону и никому более. Только он Властелин.       – Это мне говорит следопыт? – усмехнувшись, проговорил Боромир, с вызовом смотря на мужчину.       – Он не просто следопыт, он Арагорн, сын Араторна, – Леголас вскочил с места, готовый защищать друга так, как никогда бы не заступился за будущую супругу. – Ты должен подчиняться. Он твой король!       Глаза воина сверкнули безумием, когда он снова обратился к Арагорну.       – Арагорн, наследник Исильдура, – прошептал он, как самое отвратительное вещь на свете. – У Гондора нет короля, он ему не нужен!       – Сядь, Леголас, – проговорил Трандуил, поджав губы. Поведение сына задевало его. Лучше бы он так рьяно защищал Лиэндиль, а не взрослого война. Не с ним ему жить в вечности. – Арагорн прав, кольцо не подвластно никому из нас. Оно может лишь извратить и уничтожить.       – Сейчас стоит вопрос лишь о том, как избавиться от него, – подытожил колдун, смотря на всех.       Гномы не стерпели первыми.       – Да, что тут думать, – Глоин поднялся с места, будто только этого и ждал. – Разрубить его!       И удар крепкой секиры обрушился на гладкую поверхность кольца с неимоверной силой.       Яркий всплеск заставил всех прикрыть глаза на мгновение, а когда они распахнулись – всё оставалось по-прежнему. Лишь обломки секиры теперь лежали вокруг проклятой вещи, тихим звоном рассыпаясь по пьедесталу.       – Кольцо нельзя уничтожить ни одним известным нам способом, Глоин, сын Гроина, – проговорил Элронд, глубоко вздохнув.       В суматохе никто не заметил, как двое – Фродо и Лиэндиль, с трудом переводили дыхание, ощутив на себе влияние Саурона.       – Есть только один способ – вернуть его туда, откуда оно пришло, – отдышавшись, сказала дева, указывая на кольцо. – Где оно было создано…       Элронд внимательно посмотрел на Лиэндиль, внимая сказанным словам. Он кивнул себе, по всей видимости приняв решение.       – Один из вас должен это сделать, – сказал он, обведя взглядом всех собравшихся. – Пройти в самое сердце Мордора и бросить его в жерло Роковой горы.       Боромир фыркнул: – Нельзя просто так пройти в Мордор… Его черные врата стерегут не только орки. Бескрайняя пустыня, покрытая золой и пеплом. Там всегда на страже неспящее зло – Око!       – Мы должны… – попыталась вставить слово Лиэндиль.       – Да будь у вас десять тысяч воинов, хоть сто, вы не справитесь… Это глупо! – голос Боромира был надломлен. Этот поход виделся ему прямым способом вернуть кольцо Темному Властелину, а не спасением.       Все вновь заголосили. Кто-то кричал, что идея уничтожить кольцо по своей сути ничтожна; кто-то, что Владыка Элронд прав. Тьма рождалась даже в этой простой ссоре, и Лиэндиль чувствовала её, как и Глорфиндель, который единственный молчал в этом гаме. Гномы и эльфы вскочили с мест, их примеру последовали люди, переходя уже на взаимные крики и упреки.       – Я возьму, – тихий голос Фродо заставил девушку отвернуться от бушевавшей перед ней бури. Хоббиту пришлось повторить громче, чтобы его хоть кто-то услышал. – Я отнесу кольцо в Мордор!       Гэндальф, задействованный в споре с Элрондом и Арагорном, тут же обернулся, обречённо смотря на хоббита. Тяжёлый вздох сорвался с его губ.       – Только я не знаю дороги, – почти шепотом проговорил Бэггинс, растерянно смотря на стоящих перед ним.       Все разговоры разом смолкли.       – Я помогу тебе нести это бремя, Фродо Бэггинс, – улыбнувшись, Гэндальф подошёл ближе к хоббиту, положив руку на плечо. – Столько, сколько потребуется нести…       И его слова воззвали к разуму собравшихся. Лиэндиль смотрела, как один за другим воины вызываются поддержать Фродо в этом нелегком пути.       – Если моя жизнь понадобится, чтобы защитить тебя, я отдам её, – улыбка Арагорна была полна уверенности.        Только принцесса скептически относилась к его словам. Ей не хотелось страданий для собственной племянницы. Посему лучше до такого не доводить. Но мужчина уже припал на колени перед полуросликом: – Мой меч с тобой!       – И мой лук тоже, – вызвался Леголас, подходя ближе.        Его отец недовольно смотрел на собственное дитя, но ничего так и не сказал. Всё, что ему было важно, он уже услышал из уст наследницы дома Лориэна.       – И моя секира, – проговорил Гимли подкидывая стальной топор, недовольно подходя ближе к Леголасу. Эти слова заставили многих рассмеяться и вновь взглянуть на секиру, осколки которой всё ещё лежали на пьедестале.       – Наши судьбы в твоих руках, – цедя сквозь зубы, проговорил Боромир. Он не мог оставить кольцо на произвол судьбы, в руках мальчишки, недо-короля, эльфа, колдуна и гнома. – Если такова воля совета, ради Гондора, я исполню её…       Только тогда из кустов, что создавали подобие уединения в открытой нише, выбежали три запыхавшихся полурослика.       – Эй, и мы с вами! – наперебой заголосили они, толкаясь и фырча. – Мистер Фродо никуда не пойдёт без нас!       – Да уж, вас трудно разлучить, если вы даже проникли на секретный совет, на который он был приглашен, а вы нет, – усмехнувшись, проговорил Элронд, всё равно испытывая гордость за маленьких друзей Бэггинса.       – В любом случае вам нужны толковые парни для такого, – Мэри замялся, подбирая правильные слова: – Задания… похода… дела!       – Это явно не про тебя, – резонно заметил Пиппин, складывая руки на груди.       Элронд обвел взглядом оставшихся, задержавшись на Лиэндиль, заставляя со вздохом подняться.       – Ну и я, раз компания такая большая, тоже пойду, – улыбаясь, проговорила она, – С такими защитниками, уверена, до Лориэна я доберусь быстро и в целости. Как раз собиралась домой…       Элронд лишь приподнял брови, на своеобразную подколку родственницы.        В целости она бы добралась в любом случае, а вот собравшиеся – было вопросом.       – Девять хранителей, – высокопарно начал Элронд и, усмехнувшись, закончил: – и одна попутчица. Пусть будет так! Вы, девятеро, будете Братством кольца!       «А я, не пришей варгу копыта…» – додумала принцесса, посмеиваясь в собственной голове.       Лиэндиль не хотела выслушивать недовольства, которые посыпались как из рога изобилия на Элронда после этих слов, и пулей ушла к себе, тихо сотрясаясь от смеха. Она была уверена, что муж сестры прекрасно справится со всеми, приведя железные аргументы в пользу её невольного присутствия.

***

      Прошло две недели с совета. Почти все приготовления были завершены. Большинство участников уже покинуло Имладрис, отправившись каждый своим путем.       Первым, рано утром 26 числа, Последний приют покинул король Трандуил. Его провожала Лиэндиль, с легкой улыбкой и долго махая в след.       Владыка на прощание мягко обнял девушку, предаваясь отеческой заботе, ведь собственный сын не пришел. Он говорил с Леголасом накануне вечером, и тот сослался на подготовку к походу. Но и принцесса, и Трандуил прекрасно понимали причину.       Еще через пару дней следом двинулись люди, поспешая доставить весть в Гондор о судьбе кольца.        И лишь после, вместе с постаревшим Бильбо Бэггинсом, гномы отправились обратно, в сторону Одинокой горы, которую хотел увидеть хоббит перед собственной кончиной.       Ему было радостно провести время со старыми знакомыми, которых он не видел долгое время.       Вся эльфийская семья – Владыка Элронд, Келебриан с детьми, Лиэндиль и Глорфиндель, а также Фродо с Гэндальфом, провожали их, долго смотря на медленно удаляющиеся в горизонт фигуры, верхом на крепких пони.       И только Братство ждало своего часа.

***

      Элронд нашел Лиэндиль тем же вечером, беззаботно болтающую с Келебриан.       Они сидели на краю уединенной площадки, совсем по-детски свесив босые ноги с уступа.Владыка обоснованно переживал за сохранность сестёр, потому обозначил своё присутствие издали, громко ступая по опавшим листьям, усыпавшим весь Имладрис.       – Мы слышим тебя, моя душа, – смеясь, проговорила Келебриан, первой оборачиваясь на мужа. Лиэндиль последовала её примеру.       Их лица отдавали золотом в лучах угасающего светила, и радость искрилась в глазах таких непохожих сестёр.       – Простите меня за дерзость, – усмехнувшись, проговорил Элронд, присаживаясь на скамейку рядом. – Не хотел нарушать ваше уединение своим невольным вторжением. Я посмел прервать что-то важное?       Сёстры довольно захихикали. Лиэндиль перед приходом мужчины как раз говорила о любви эльфа к высокопарным словам, особенно когда это касалось его жены.       – Ничего столь важного, Владыка, – передразнила его Лиэндиль, заставляя сестру вновь залиться смехом.        Элронд непонимающе вскинул бровь, но промолчал на подобное баловство.Они сидели молча ещё некоторое время, наслаждаясь угасающим теплом, за которым непременно последуют морозы. Оставшиеся на деревьях листья сверкали, трепеща от капель воды, падающих на них с водопадов. Те стекали с гор растопленной за лето талой водой.       Лиэндиль помнила первый год после свадьбы сестры отчетливо. Зимой они играли в снежки, вовлекая вечно серьезного Элронда в свои шалости. Сначала он пытался сопротивляться, казаться здравым и рассудительным эльфом, которому нет дела до беготни и снега, но потом, после десятка снежных комков, прилетевших ему за шиворот, оттаял. Он понял, что нет слабости в том, чтобы жить и чувствовать каждый миг ярче.       А потом пришла весна, и Лиэндиль отправилась домой с богатыми дарами и зачарованным снежком от Элронда. Он не таял даже в самую жаркую пору. Знак благодарности.       Для остальных он оставался примером благородства и сострадания, и Последний приют был тому прямым доказательством. Но в кругу семьи Владыка мог позволить себе маленькие шалости, зная, что никто не упрекнет и не осудит.       – Завтра начнется ваш путь, – вкрадчиво проговорил Элронд. Ему многое нужно было обсудить с принцессой до ее отъезда.       – Элронд! – тут же воспротивилась Келебриан, шикая на мужа. Ей не хотелось портить этот момент единения семьи, которых с каждым годом становилось все меньше.       – Оставь, сестра, – махнула на нее Лиэндиль. – Он прав. Завтра мы отправимся в путь.       Дева поднялась с места, подходя к мужчине.       – Я обсуждал с Гэндальфом маршрут, по которому следовало идти, но хочу услышать и от тебя, – спокойно проговорил эльф, смотря на эллет снизу вверх. Лиэндиль обхватила себя руками и поежилась. Солнце совсем скрылось за отвесными горами, освещая все в округе лишь тонкой полоской красного зарева. – Он хочет идти через Карадрас, что ты думаешь об этом?       – Мне кажется, это разумная идея, – согласилась со словами мага принцесса, немного призадумавшись. – Точно не через перевал Форн-Эн-Андраф. За ним будут следить после возвращения Короля Трандуила и гномов, надеясь, что мы пойдем следом.       Элронд сдержанно кивнул.       – Тогда все решено, – подытожил эльф, но был остановлен заминкой Лиэндиль. – Что такое?       – Многие покинули Ривенделл, но остались ли те, кто владеет мастерством ковки? – тихо спросила дева, не поднимая глаз.       – Конечно, есть еще мастера, что знали, как ковалось первое оружие, – непонимающе подтвердил Владыка, поднимаясь и подходя ближе к эллет.       Нахмуренная Келебриан последовала за ними, наконец поднявшись с выступа.       – К чему ты ведешь, Лиэндиль? – спросила она сестру, заставляя посмотреть на себя. – Зачем тебе кузнецы?       – Не мне, – серьезно проговорила принцесса, вспоминая ночное происшествие около месяца назад. – У вас будет время… Чтобы выковать Нарсил сызнова.       – Лиэндиль… – Элронд хотел что-то сказать, но дева продолжила.       – Меч королей прошлого понадобится, чтобы решить будущее, – уверенно заявила дева. – Даже после перековки он будет содержать в себе капли моей крови. Вам ли не знать, что она не исчезла с эфеса даже после стольких лет…       – Ты думаешь, он поможет Арагорну подтвердить право на престол? – уточнила Келебриан, с опаской смотря на сестру.       – Если это понадобится, – кивнула та в ответ, а после обратилась к Элронду. – Узнай все о мертвецах Дунхарроу. Быть может, их время придет совсем скоро…       – Я понял тебя, – ответил Элронд, а после, откланявшись, увел жену под сень дворца.