Глава 10. Бескрайний снег.

      Келебриан пришла к Лиэндиль на рассвете, желая еще немного побыть с сестрой наедине. Она с трудом уговорила детей не идти следом, обещая дать время проститься перед самим отъездом.             – Лиэндиль? Не спишь? – тихо позвала она, чуть приоткрыв дверь.       Келебриан надеялась увидеть сестру сонной, растрепанной, еще не вставшей с постели, как и полагалось изнеженным блаженной жизнью эллет. Но принцесса уже сидела у небольшого зеркала, одетая в привычные кожаные доспехи. Плащ осторожно висел в стороне, ожидая своего часа, как и перевязь для меча.       Ночью дева вновь слышала тонкий звук флейты, который и заставил ее проснуться. Манящая мелодия неслась над Имладрисом, очаровывая его обитателей. Сомкнуть глаза после было невыносимо, и дева начала неспешные сборы. Именно так к рассвету у ее кровати стоял небольшой мешок с самым необходимым.       Лиэндиль, с трудом дотягиваясь, пыталась заплести волосы в три косы.       – Келебриан, заходи, – чуть шикая от боли в перетянутых прядях, проговорила сестра, вновь обращая свой взор к зеркалу. – Ты чего не спишь в такой час?       – Постель была холодна, – заметила эльфийка, подходя ближе. Она аккуратно коснулась рук сестры, убирая их, и сама взялась затягивать косы. – Элронд ушел еще раньше… Наверное, обсудить с Гэндальфом последние вопросы.       – И я хотела побыть с тобой, – уже тише и с улыбкой добавила Келебриан, заканчивая с одной косой. – Когда в следующий раз удастся это сделать, ведомо только Эру.       – К весне, я надеюсь, – тихо шептала Лиэндиль, нежась от осторожных прикосновений.       – Возможно, этот поход поможет вам с принцем лучше узнать друг друга, – на эти слова старшая невесело рассмеялась. Сестра затевала не тот разговор. Сейчас ее отношения с Леголасом должны были отойти на задний план. По крайней мере, до полного уничтожения Кольца.       – Сблизится или отдалится, – ответила Лиэндиль, беря Келебриан за руки, – настолько, что даже свет Сильмарилей не достанет нас…       – Он поймет, он ведь предназначен тебе судьбой, – непонимающе качала головой сестра. Для нее было столь чуждо отталкивать предначертанное. Но что могла знать та, которую просватали сразу после рождения? Лиэндиль завидовала тому, что не видела Леголаса раньше, в более юном возрасте, когда беды не свалились на него, заставив закрыться от любых чувств.       Она могла бы приехать в Зеленолесье по просьбе матери, случайно застав непоседливого мальчика в лесу, и понять все сразу. Чего бы стоило прийти к Трандуилу с предложением о выгодном браке, тем более что они все равно были предназначены друг другу? Она бы наблюдала издалека, не смея приблизиться. Смотрела на то, как мальчик рос; становился юношей, а после мужчиной, достойным того, чтобы стать ей мужем.       Быть может, эта встреча не дала бы ей уйти к Саурону. Ведь в тот момент казалось, что вся жизнь, окружавшая ее столетия – искусное вранье, сплетенное Галадриэль. Леголас стал бы для нее негасимым светилом. А Трандуил, принцесса была уверена, позволил бы жить во дворце, когда она покинула Лотлориэн, разорвав все связи.       Эллет могла предполагать сколько угодно, но сделанного не воротишь. Она была и оставалась предателем. А предавший раз, может предать вновь. Лиэндиль на своем примере доказала это.       – Время все расставит по своим местам, – грустно улыбнулась дева, обнимая сестру. Ее поддержка стоила очень многого.       Если у нее не сложится с Леголасом, то она всегда сможет вернуться в Лориэн или Ривенделл; вечно играть с подросшими племянниками; болтать с сестрой и Элрондом; гулять с Глорфинделем в саду, а в конце времен уйти в Серые Гавани, отплыв за горизонт, где от любви останется лишь тихая печаль.

***

      Так она думала, когда отправлялась с Братством в смертельный поход.       Арвен обнимала Лиэндиль, тихо шепча о том, чтобы та присмотрела за Арагорном. В ее глазах стояли слезы. Племянники – Элладан и Эльрохир – накинулись с разных сторон, с трудом заставляя удержаться на ногах. Они наперебой просили взять их с собой, но Лиэндиль сказала, что спорить с Владыкой не будет. Их место сейчас здесь, тем более что все больше темных существ разгуливало на свободе.       – Вы остаетесь защищать Последний приют, и, не дай Эру, я услышу от вашей матери хоть одну жалобу, – строго проговорила она, смотря за спины племянников на их смеющихся родителей, что тоже вышли проводить отряд.       – Как смеешь ты думать, тетя, что мы не справимся?! – напыщенно сказал Элладан. Его слова подтвердил, солидарный с ним во всем, брат: – Ни одна тварь не ступит на земли Имладриса, мы тебе обещаем!       Они заливисто расхохотались и отошли, уступая дорогу Элронду. Владыка торжественно возвестил:– Хранители отправляются в путь к Роковой Горе. Вы не связаны ни клятвой, ни зароком, – он обернулся к Лиэндиль: – и пройдете столько, сколько сможете…       Его взор вновь переметнулся к остальным: – Прощайте, не отступайте от цели. Да прибудет с вами Благословение эльфов, и людей, и всех свободных народов!       Когда дева взобралась на коня, знакомого ей по путешествию в Бри, процессия уже двинулась вперед. Лиэндиль с тоской посмотрела на семью.       – Береги себя, – напутственно сказал Глорфиндель, – свет всегда горит ярче во тьме…       Лиэндиль кивнула и, пришпорив Тумана, отправилась догонять отряд. Семья еще долго смотрела ей вслед, предчувствуя, что именно с этого дня начинается отсчет новой эпохи Средиземья.       Оставался только один вопрос, под чьей рукой она пройдет – свободных народов или тьмой, идущей с Мордора.

***

      – Принцесса, вы могли одеться подобающим образом, – несколько дней пути сделали всех менее встревоженными, и Боромир вновь позволил себе отпускать шуточки в сторону остроухой девы.       Лиэндиль позволила себе отвечать тем же, забавляясь над сильным воином.       – Не переживайте, так мне будет сподручнее защитить вас, – светло улыбнувшись проговорила эллет, обезоруживающе смотря на всадника. Остальная компания дружно засмеялась.       – А вам это не кажется странным – дева, что в доспехах выглядит лучше, чем в платье? – Лиэндиль показалось, что Боромир пытался воззвать к здравому смыслу собравшихся, и это встревожило ее. Слишком уверенно звучал его надломленный голос. Но нет, глупость и гордыня взяли верх: – Может, это просто переодетый мужик?!       Он сам рассмеялся над своей шуткой, заставив остальных немного покряхтеть.       – Просто у кого-то слишком хрупкое чувство собственного достоинства, раз ты и представить не можешь деву на поле брани, – довольная собственной изощренной фразой, задевающей за живое, Лиэндиль пришпорила Тумана, несясь галопом вперед.       Гэндальф лишь тяжело вздохнул. Ну что он должен был сказать? Эльфийка сама подкидывала братству пищу для размышлений, сообщая это веселым и беззаботным тоном, словно и не было таких секретов за плечами, которые могут утащить в могилу. Или в беспросветную тьму.       – Женщины, – улыбнувшись заключил маг, пожимая плечами. Остальные просто послушно последовали его примеру, принимая как данное.       Братство и одна невольная попутчица двигались на восток к горам. Они спокойно шли, пока оставались под сенью леса, но как только он остался позади, сразу стало не до шуток.       Открытая площадь равнин, что лежала перед ними, давала хороший обзор для снабженного конями и пони отряда, растянутого на значительное расстояние. И когда их заметят шпионы Темного Властелина, оставалось вопросом времени.       – Здесь мы оставим лошадей, – уверенно произнес Гэндальф после недолгой беседы с Арагорном и Боромиром. Лиэндиль, как и предполагалось, никто не собирался впускать в принятие подобных решений. Потому что она бы назвала это глупостью.       Они могли преодолеть равнины за более короткий промежуток времени, пусть и замеченные. На Карадрас вряд ли кто-то сунулся бы из орков или другой нежити. А теперь им предстояло идти пешком через бывшие земли Эрегиона.       – Если хотите, оставляйте, – серьезно заявила Лиэндиль, смотря на то, как хоббиты снимали небольшие запасы вещей и с трудом взваливали их на собственные плечи. – Я не буду отправлять Тумана обратно, пусть хоть одна лошадь останется.       – Лиэндиль, если нас заметят… – начал Леголас, выражая всеобщее отношение к ее речам.       – Нас все равно заметят рано или поздно, лучше быть готовыми к удару, чем без еды, – ядовито заметила дева, отказываясь расседлывать лошадь.       – Лучше позже, – заметил Арагорн, осмотрительно озираясь по сторонам.       Гэндальф серьезно посмотрел на эллет. Лиэндиль же не обращала внимания на его взгляды, как и на разъяренный взор Боромира. Уж она-то точно знала, что скрыться от всевидящего ока не представлялось возможным, особенно с той ношей, которую нес хоббит под сердцем.       – Вы позволите ей это сделать? – мужчина пылал гневом, смотря на самоуправство навязанной попутчицы. Его негодование на удивление поддержал Леголас.       – Зато легче будет нести вещи, и это не будет задерживать нас, – словно так и было спланировано, проговорил маг, скидывая свою поклажу на спину Тумана. Лиэндиль помогла сделать это и хоббитам, что в нерешительности мялись перед большим скакуном.       Трое мужчин недовольно зыркнули в их сторону и пошли вперед, неся собственные тюки самостоятельно.       – Принцесса, – обратился к ней Гимли, передавая и собственные вещи. Его приятное расположение духа радовало деву. Хотя, вероятней всего, он делал это только из-за того, чтобы досадить остальным, идущим пешком. – Затруднит ли передвижение коня, если я заберусь на него верхом? Гномы хороши в коротких бросках, но большие расстояния даются нам с трудом.       Лиэндиль впервые за весь день звонко рассмеялась. Она была рада, что оказалось хоть одно существо, столь открыто поддержавшее ее идею оставить лошадь. Она попросила коня наклониться вперед, чтобы Гимли мог забраться на него. Как только воин сел на Тумана, тот резво вскочил, словно и вовсе не ощущал тяжести пожитков, на которых устроился объемный гном.       – Ничего себе, вот это высота! – восторженность в его голосе позабавила деву, как и легкий испуг, когда он посмотрел вниз. – Вот как вы, эльфы, видите весь мир…       – Не бойтесь Тумана, он не скинет седока, – шутливо ответила Лиэндиль, подгоняя коня под уздцы. – Но лучше держаться крепче.       – Можете называть меня Гимли, принцесса, – добродушно предложил гном, когда смог, наконец, справиться с постоянной тряской. Было удивительно, но он вовсе не воспринимал Лиэндиль как эльфа. Никакой жеманности, простота, характер, совершенно несвойственные их народу. Возможно, дело было в том, что она все еще оставалась девой, неимоверно прекрасной даже в темных доспехах.       – Тогда и меня зови по имени, – посмотрев на гнома снизу вверх, ответила любезностью эллет.       Весь день они шли вперед. Останавливались лишь пару раз на привал и небольшой перекус. Леголас и Лиэндиль до боли всматривались в горизонт, силясь различить хоть что-то, кроме просторов. Но им так и не встретился ни один вестник темных сил.       Когда солнце село за горизонт настолько, что без огня различить силуэты идущих стало невозможно, компания остановилась на ночлег. Единогласно было решено не разжигать костер и не привлекать к себе непрошеного внимания.       Гном, довольный жизнью, спустился с Хисе, не понимая, почему все валятся с ног.       – Почему мы остановились? – весело спросил Гимли, пожевывая яблоко. – Можно двигаться дальше, мы же знаем направление.       – Ночь – время тьмы, – загадочно, как и всегда, сказал Гэндальф, присаживаясь на один из лежащих на земле камней, довольно кряхтя. Они выбрали наиболее удачное расположение. Валуны, когда-то бывшие чем-то большим, лежали друг на друге, создавая достаточное укрытие по всему периметру, делая эту зону наименее приметной.       – И не все, как ты, ехали верхом, – злобно заметил Боромир, отрезая коротким ножом кусок вяленого мяса.Гном лишь фыркнул на подобное замечание.       – Нужно было последовать примеру Лиэндиль и оставить коней, – отозвался Гимли, падая на один из тюков, сложенных небольшой горкой рядом.       Принцесса довольно улыбалась, снимая с коня седло и позволяя ему немного отдохнуть. Туман медленно побрел по своим делам, то и дело пожевывая траву.       – Если к утру его не будет, это твоя заслуга, – продолжил плескаться ядом сын наместника. Его детские замечания заставили эллет только закатить глаза. Ну конечно, он не может промолчать… Но Леголас отчего-то вступил в перепалку, задумчиво смотря на звезды.       – Хисе – эльфийский конь, даже если будет за лигу от нас, к утру вернется.       – Эльфийский конь, эльфийские силы, в Мордор все! – сплюнув на землю, Боромир оторвался от своего места и первым встал в караул.       Лиэндиль несколько раз отходила от компании, справляя нужду вдали. Она не бравый воин в прямом смысле этого слова, она не мужчина, и это накладывало определенные ограничения. У нее всегда была вода про запас не только для питья, но и для омовения.       Лишь после этого эллет легла на землю.       Она перевалилась на правый бок, оставляя себе небольшое пространство для обзора компании. И именно в тот момент ее острый слух пронзил… Тихий, непонятный гул. Он шел со всех сторон, на грани слышимости даже для ушей эльфа. Лиэндиль вновь подняла голову, озабоченно озираясь по сторонам. Большинство спокойно спало, только Леголас и Боромир сторожили привал.       Лесной принц краем глаза заметил нервозность девы, что непонятливо прислушивалась, то припадая, то вновь отрываясь от земли.       – Ты тоже слышишь? – тихо спросил он, чуть повернувшись в сторону от костра. Его мягкие черты осветило неровное пламя, подчеркивая напряжение на лице Леголаса.       Лиэндиль оглянулась на Боромира и лишь потом кивнула. По всей видимости, человек так и не услышал слов принца.       – Все забыли, что когда-то здесь жили эльфы… Только камни – они все еще помнят. Их песнь, они оплакивают потерю…      Это стало большим откровением для эллет. Леголас сказал ей сегодня больше, чем за все время их знакомства, и это не было недовольством или безразличием. Его тоже тревожила песнь. Побуждала в глубинах сердца нечто непонятное, болезненное. То, что здесь произошло, никогда не должно было происходить.       Лиэндиль осторожно передвинулась к одному из валунов, возле которого похрапывали хоббиты, и приложилась к нему ухом. И тогда она все поняла.             Камни пели, тихо двигаясь друг к другу – медленно, веками, пытаясь собраться воедино и оплакать горе, постигшее их, а после создать нечто новое. От них веяло теплом того дома, что оставила Лиэндиль, отправившись следом за своей судьбой.       Убаюканная этим пением, дева так и заснула в неудобной позе, приложившись щекой к валуну, от которого поутру остались шершавые следы на нежной коже. Быть может, их с Леголасом присутствие хоть и недолгое, помогло камням грустить меньше…

***

      Утро застигло их негаданно. Лиэндиль с трудом распахнула глаза. Как и ожидалось, кожу саднило в том месте, где та прижималась к валуну. Она недовольно потерла ее, делая следы лишь более заметными, налитыми румянцем.       Большинство уже проснулось, и только хоббиты, лежащие рядом, тихо посапывали в предрассветной дымке. Гэндальф о чем-то переговаривался с Арагорном, то и дело втягивая в разговор Леголаса. Они не спорили, но серьезно размышляли. В отличие от них, Боромир и Гимли беззаботно болтали о ратных подвигах, хвалясь перед другом количеством убитых в бою врагов.       Лиэндиль сладко потянулась, позволяя крови заструиться по затекшим мышцам, пока в лицо не уткнулась довольная конская морда.       – О, и вправду вернулся, – весело заметил Гимли, первым обернувшись в сторону девы.       – Да, какая радость, – недовольно проговорил Боромир, будто конь был ему лично в тягость.       – С добрым утром, – поглаживая Тумана, проговорила всем эллет, получая нестройные и разрозненные ответы.       Длинная грива коня была мокрой и заплетенной в странные косички. Наверное, он нашел ручей поблизости или какую-то заводь, где водные нимфы заплели их. Лиэндиль посмеялась про себя, досадуя, что не взяла никакой щетки, чтобы причесать животное. Впрочем, и так конь смотрелся неплохо.       Хоббитов растолкали еще через час. Они вскочили как ошпаренные, непонимающе озираясь по сторонам, под смех остальных. Завтракать полуросликам пришлось уже по пути.Как и прошлым днем, все вещи взвалили на спину Тумана, как и Гимли, который довольно быстро взобрался на коня, более не испытывая тревоги.       Еще три дня тишины и покоя сопровождали их на святых землях, в которых только камни и помнили о времени эльфов. Лиэндиль и Леголас негласно посмотрели друг на друга, а после на равнину, когда путь по ней был окончен. Впереди показались скалы, начинающиеся как небольшие склоны и более высокие подъемы.       Здесь и было решено разбить привал. Солнце вновь склонилось за горизонт, позволяя мгле настигнуть путников. Сначала все шло своим чередом, и принцесса уже ложилась спать, когда вдали ей что-то показалось.       Большая туча, что двигалась вперед, но, так и не дойдя до поля видимости, растаяла, словно не бывало. Лиэндиль могла сказать, что это лишь игра ее воображения, темная и вязкая, но предчувствие не предвещало ничего хорошего. Сон с трудом сморил деву. Более не было слышно заунывной печальной песни камней, что убаюкивали ее, как младенца на своих выступах.

***

      Утро принесло дурную весть.        Лиэндиль не знала, кто стоял на страже, но могла догадаться, что это был Боромир, так как не заметить сидящего в стороне черного ворона представлялось сложным для тех, кто знал об этих существах больше. Это была не просто птица, а кребайн.       Ворон молча смотрел на то, как дева поднимается с земли, уже удерживая в руке клинок. Эллет чувствовала, как кровь кипит в ее жилах подобно расплавленному металлу, заставляя дрожать от нетерпения прибить прихвостня Темного Властелина.       Меткий полет кинжала, и птица, так и не проронив ни звука, замертво упала там, где сидела.       – Что с тобой? – спросил Боромир, подходя к деве и смотря в сторону, где упал кребайн. К счастью, или к сожалению, но тело птицы было погребено в траве, и различить его не представлялось возможным человеческому зрению.       – Мне показалось, что я увидела зайца, – приняв как можно более беспечный вид, сообщила Лиэндиль, пожав плечами. Боромир лишь покачал головой, вновь закидывая в рот отрезанный кусок сочного яблока. Уже уходя, он добавил: – Хотя было бы неплохо поймать что-то стоящее. Это вяленое мясо я с трудом могу выковырять из зубов.       Когда угроза быть раскрытой мужчиной прошла, принцесса, словно ничего не произошло, пошла в ту же сторону, как бы собираясь справить нужду. На деле же она чуть ли не бегом преодолела расстояние до мертвой птицы, раздвигая траву.       Как и ожидалось, кребайн прилетел овцой на заклание, принеся весть. Черное наречие, выведенное ровным почерком, сразу говорило о том, кто мог его отправить. Ангмар.       «Ты спишь так мило, надеясь на защиту этих жалких людишек. Не обольщайся. Они не справятся».       Вот и все, что гласила надпись, которую Лиэндиль крепко сжала в руке. Тонкая бумага тут же превратилась в горстку пепла, осыпавшись к ее ногам.       Гнев и досада захватили разум эльфийки. И вправду, как она могла быть настолько беспечна, чтобы самой не сторожить в ночи? Больше подобной оплошности она не допустит. Если вокруг них все еще было тихо, значит, нападать сейчас не собирались. По крайней мере, уже что-то.       Лиэндиль пребывала в своих мыслях и не сразу поняла, что ее заминку заметил еще один.       – Что такое? – голос Леголаса раздался прямо над ухом, а потом его взгляд, проследив за девичьим, уперся в траву. Он раздвинул высокую осоку, чтобы через секунду отшатнуться. – Это кребайн!       Принц сердито окинул взглядом принцессу, словно это она была виновна в том, что их засекли. Но уже через секунду его взор блуждал по округе, высматривая возможные полчища врагов.       – Почему ты не разбудила? Что произошло? – вопрошал эльф, наклонившись ближе, вторгнувшись в личное пространство, когда никого не обнаружил. Еще немного, и он точно бы схватил ее за плечи, чтобы вытрясти ответ из молчаливой эллет. Но дева вовремя сделала шаг назад, увеличивая дистанцию, и под стать эльфу ответила: – Потому что только что убила кребайна и подошла сюда, чтобы убедиться! Это могла быть просто птица…       Леголас фыркнул, а после поспешно вернулся в лагерь, поднимая всех на ноги. Он не верил этой странной эллет. Для той, что всю жизнь прожила в светлых чертогах Лориэна, Лиэндиль знала куда больше о темных тварях, чем те же люди, что с ними боролись не первый год.       – Кребайны засекли наше присутствие, – уверенно заявил он, переводя взгляд на подходящую ближе принцессу. Лиэндиль быстро спрятала кинжал обратно в выступ сапога, а после, вздохнув, кивнула головой озабоченному Братству.       – Что еще за кребайны? – непонимающе спросил Боромир, встревоженный не на шутку. Он стоял в дозоре пол ночи и не заметил ничего необычного.       – Вороны, прислужники Сарумана, – нехотя ответила Лиэндиль. – Я заметила его, как только проснулась, и избавилась. Но кто знает, успел ли он передать весть остальным…       – Ночью была парочка ворон, но это же просто птицы, – непонимающе проговорил Боромир, отказываясь принимать во внимание, что обычных птиц теперь можно было встретить реже, чем слуг Саурона.       – Не просто, – вздохнул Гэндальф, поднимаясь с места. – Собирайте вещи, нужно быстрее подняться на перевал, там нас уже будет не достать.       Все остальные тут же последовали примеру мага, взваливая на Тумана поклажу, чтобы обеспечить быстрый подъем. Однако Лиэндиль все еще стояла, замешкавшаяся и неуверенная, что идти на перевал отныне было разумной идеей. Их направление казалось слишком явным, как и выход с противоположной стороны от гор.       – Нам не стоит идти на Карадрас, – проговорила Лиэндиль, подходя ближе к волшебнику. – Нас будут ждать с другой стороны. До Лориэна слишком далеко, чтобы их воины подоспели на подмогу вовремя…       – О чем ты говоришь? Этот путь был одобрен Владыкой Элрондом, – раздраженно встрял Леголас, услышав обращение принцессы к Гэндальфу.       Лиэндиль перевела на возлюбленного вопрошающий взгляд, пытаясь воззвать к разуму.       – Сам подумай, – дева теперь обращалась к принцу, пытаясь хоть его привлечь на свою сторону. – Вороны застали нас здесь. Отсюда единственная возможность перебраться на другую сторону – перевал по Кровавой горе. Они уже донесли весть ближайшим слугам Саурона, и те, я уверена, подготовят нам прием.       – Тем более конец ноября, – ее размышления посеяли зерна сомнения в умах собравшихся, – зима в горах наступает намного раньше. Ночами трава даже здесь, в низине, уже покрыта инеем. На высоте бушуют бураны, пройти в таких условиях по отвесным скалам будет на грани возможного. Мы опоздали…       – Да, это при условии, что погода в горах и вправду такая, как ты говоришь, – наконец ответил Гэндальф, в раздумьях поглаживая бороду, – однако я склонен не согласиться. Солнце все еще достаточно сильно, да и зима предвидится поздней. Мы сможем пройти по Карадрасу, пусть и с некоторыми сложностями. На другой стороне мы пройдем по реке Син-Нинглор, а там спустимся по Андуину.       – Тем более, что другого пути для Братства я пока не вижу, – добавил маг спустя время. Слова принцессы он все равно принял во внимание, она осведомлена о тьме куда больше.       Лиэндиль лишь обреченно покачала головой и оглядываясь на собравшихся. Конечно, никто из них не собирался слушать глупую эллет. Гэндальф должен, но был слишком увлечен условностями безопасного пути, который они разработали с Элрондом. И это при том, что именно у нее Владыка спрашивал совета для принятия решения.       Лиэндиль похлопала коня по шее, и повела следом за всеми. У них еще есть день пути, прежде чем придется взвалить все вещи на собственные плечи и отпустить Тумана домой. Они преодолели большую часть пути за световой день. У подъема в скалы Лиэндиль отпустила Тумана. Она сняла с него все, что могло бы помешать коню вернуться в Ривенделл. Но была уверена, что тот доберется до Имладриса в целости и сохранности.       – Возвращайся домой, Туман, твой путь со мной окончен, – сказала на эльфийском дева, похлопывая коня по шее. Тот призывно заржал и унесся обратно, в сторону равнин Эрегиона, с небывалой скоростью. Принцесса не видела, что не один взор провожал верное животное восвояси.       Братство ночевало в небольшой пещере на подъеме, тесно прижавшись друг к другу от воющего здесь ветра. Даже Лиэндиль накинула нелюбимый плащ, чтобы хоть немного сохранить тепло.       Она дежурила в первую половину ночи, безустанно смотря на вход в их небольшое укрытие, несмотря на уговоры Арагорна, который тоже стоял на страже. Лишь когда тот разбудил Леголаса, чтобы смениться, принцесса позволила себе забыться тревожным сном. Все-таки глаза эльфов более пронзительны, они могут видеть то, что людям и другим существам не дано.       Принцессе снился темный силуэт, насмешливо сверкающий ясными глазами из-под опущенного капюшона. Рука в массивной перчатке тянулась к ее лицу, касаясь со смутной нежностью, от которой внутри все переворачивалось. Ее тошнило, хотелось кричать, вырваться, но скованная собственным сознанием, та оставалась неподвижной под незамысловатой лаской.       Лиэндиль проснулась от того, что двое хоббитов трясли ее за плечи. Дева не сразу сообразила, где она находится, что происходит, а посему вскочила слишком рьяно и встревоженно. Ее безумные глаза глядели на хоббитов с ожесточением, вселяя ужас и страх. Мэри и Пиппин стремительно попятились назад, пока не упали на камни, громко вскрикнув. Это заставило принцессу прийти в себя и заливисто рассмеяться, прогоняя сгустившийся мрак.       – Простите, друзья, – она услужливо помогла полуросликам подняться, протянув руки. – Мне снился не добрый сон…       И те вместо привычной шутливости переглянулись меж собой – встревоженно и как-то слишком досадливо.       – Тебе тоже это снилось? – слова Мэри заставили девушку нахмуриться. Его голос звучал приглушенно в сводах небольшой пещеры.       – О чем вы говорите? – Лиэндиль оглянулась на всех собравшихся в попытке найти объяснение сказанному. И заметила, как все напряженно смотрят друг на друга, словно понимали, но ей не говорят.       – Нам с Пиппином приснился странный сон, – неуверенно начал Мэри, а друг закончил: – Гора кричала, чтобы мы не смели подниматься выше и убирались. Остальные тоже видели его.       Пиппин запнулся, а после перевел взгляд на Леголаса.       – Кроме Леголаса, – неуверенно проговорил тот, позволяя принцессе самой разобраться с остальным.       Лиэндиль подошла ближе к костровищу, согревая замерзшие ладони.       – Я видела другое, – тихо говорит она, закусив губу. Эллет точно не собиралась рассказывать о том, что ей приснилось в эту ночь.       – Что видел ты? – спросила Лиэндиль, смотря в глаза Леголасу. В миг выражение его лица стало отстраненно-безжизненным, словно воспоминания о сне вызывали в нем глубоко похороненную боль.       – Ничего, – просто ответил он спустя время. А после поднялся и ушел на воздух, оставляя всех в еще более удрученном состоянии.       Лиэндиль пересела к Гэндальфу, вопросительно смотря на старца. Сон, что приснился большинству, не может быть случайностью. Но колдун лишь приподнял брови, как бы говоря, что это ничего не меняет.       Все в молчаливом оцепенении покинули укрытие, продолжив подъем.

      

***

      Снег заливал округу белым светом, в лучах солнца превращаясь в россыпь бриллиантов. Этот день практически ничем не отличался от предыдущего, если не считать того, что чем выше они поднимались, тем больше становилось снега. Все просторы на многие мили были занесены им, но, к счастью путников, пока погода была на их стороне. Еще три дня, и они достигнут перевала, а после дорога вниз – она всегда кажется быстрее.       Братство шло с одного пика на другой, поднимаясь все выше и выше. И в этой монотонности лесной эльф мог поразмыслить над собственным сном, что сковал его в ночи.       К нему явилась она – Тауриэль. Эллет, отдавшая свое сердце проходящему мимо гному. Она смотрела на Леголаса своими зелеными глазами, которые отныне напоминали ему не отцовский лес, а нечто смутно знакомое, но столь же далекое и неясное. Как будто он забыл, где мог видеть их еще.       Облаченная в серые одеяния скиталицы, Тауриэль тянула иссохшиеся руки к нему и шептала что-то еле различимое, неразборчивое, пока принц не приблизился. В тот момент, когда она схватила его за руку, он понял – весь ее облик обманчиво слаб и невинен. Тауриэль сжимала его руку, желая оторвать. И Леголас различил слова, как мантру повторяемые ею: «Мне так больно, так больно… Я не хочу жить и не могу умереть… Если любовь такая, я не хочу любить…» Ее глаза были безумными, полными боли, тоски – страданий, которые сжирали без остатка и без возможности выбраться.       Этот сон заставил вновь возвести оборону вокруг себя по отношению к эллет, что отправилась в это путешествие с мнимой причиной – добраться до дома. Даже гном уже не казался таким невозможным союзником, как Лиэндиль.       Он не верил ей. Леголаса начинали раздирать сомнения, словно он упускал из виду что-то предельно важное. И эти думы преследовали его, пока Братство двигалось по перевалу.       Леголасу было все равно до глубины снежного покрова, впрочем, как и Лиэндиль. Земля носила эльфов на своей поверхности, не смея доставить им неудобства, такие, которые приходилось преодолевать остальным. Хоббитам было сложнее всего, они то и дело проваливались в особо глубокие снежные шапки, скатываясь обратно под ноги замыкающим эльфам.       – Будь аккуратен, Фродо, – проговорил Леголас, поднимая полурослика на ноги. Тот судорожно щупал свою шею, не находя на ней кольца. Острый взгляд лесного принца тут же выцепил искомое в нескольких метрах впереди. Кольцо лежало на снежном покрове, притягивая к себе взгляды. Боромир, стоящий ближе всего, подошел и поднял его.       – Странная судьба – терпеть столько страхов и сомнений из-за такой мелочи, – его взгляд был прикован к слепящему металлу, не давая ни отстраниться, ни выпустить из рук. – Пустяка…       – Боромир, – несколько раз окликнул его Арагорн, делая шаг в сторону сына наместника. Его рука неуловимо переместилась на эфес меча. – Отдай кольцо Фродо!       Но воин не сдвинулся с места, продолжая пялиться на «прелесть», висящую на цепочке.        Лиэндиль не могла ждать, когда обстановка накалится еще больше. Устраивать бойню прямо посреди снежных вершин было не лучшей идеей. В несколько шагов она поравнялась с человеком, выхватывая цепь из рук ничего не замечающего мужчины.       Лишь в тот момент Боромир очнулся: – Я и сам мог отдать… Мне все равно!       – Конечно, – безразлично отозвалась дева, уже помогая застегнуть цепь на шее Фродо. Она подбадривающе улыбнулась ему и Леголасу, что стоял ровно за спиной полурослика. Но принц даже не взглянул на эллет.       Эта небольшая заминка заставила Гэндальфа сильнее хмуриться, что-то взвешивая в собственном сознании. Но они продолжили путь.

***

      Когда широкая полоса перевала осталась позади, стало по-настоящему тяжело.        Братству приходилось идти по горному выступу над пропастью. Арагорн и Боромир тащили на себе хоббитов, которые просто не могли пробраться из-за глубины снега, а их поклажа легла на плечи Лиэндиль и Леголаса. Гэндальф брел впереди, раскидывая в стороны снег, чтобы обеспечить более легкий проход. Но даже в таких условиях снег по грудь засасывал путников.       Лиэндиль шла по краю, завернувшись в плащ с ног до головы. Ветер выл, как подбитый варг, сотрясая отвесные скалы, заставляя снег сыпаться на головы Братства. Яркое солнце, что шло с ними об руку по пути, вмиг покрылось тучами. Метель началась столь стремительно, что подозревать в ее призвании злые силы было само собой разумеющимся. Но принцесса была прекрасно осведомлена, как переменчива погода в горах.       Гэндальф упрямо шел вперед, даже когда борода его превратилась в сосульку. Ещё немного, и они бы попали под лавину.       Как раскат грома прозвучал звук с отвесной скалы над ними. Комья мокрого снега свалились прямо перед магом, вместе с грозным раскатом, устремляясь куда-то вниз. Часть мокрого полотна все равно обрушилась на путников, погребая под своим весом.       Лиэндиль только и успела, что отскочить поближе к скале, чтобы ее не снесло в обрыв мощным напором. Она не смогла быстро сориентироваться, крепко приложившись затылком о выступ, и свет для нее померк.

***

      Когда лавина снега наконец остановилась, оставляя путников в своих недрах, Леголас быстрее остальных пришел в себя. Он судорожно копал путь наружу замерзшими руками, следуя собственному еще горячему дыханию, которое пробиралось вверх. Когда принц наконец выбрался наружу, то помог остальным членам Братства подняться на снежную шапку, чтобы немного перевести дух.        Леголас обвел взглядом выкарабкивающихся воинов, хоббитов и мага, не находя хрупкую эллет, и сердце его сжалось в безудержной панике. Он быстро начал копать в том месте, где в последний раз видел Лиэндиль, но, кроме комьев снега, ничего не попадалось на пути. Арагорн и Боромир, поняв, что не хватает еще одного, тут же присоединились. Даже Гэндальф прощупывал посохом снег, опуская на глубину, в надежде отыскать тело эллет.       Но чем дольше они продолжали, тем страшнее становилось молодому принцу. Он смотрел на белый покров словно завороженный, лишь по инерции продолжая копать.       Леголас словно наяву видел бледное, сломанное тело эльфийской принцессы, которое им придется оставить в горах. Как он объяснит это отцу? Как посмотрит в глаза ее родителям? Почему ему так больно? В размышлениях он и не заметил, как ухватился за что-то под снежным покровом.       Теплая девичья кисть сжимала его руку, подтягиваясь, чтобы выбраться наружу. Лишь когда первый рваный вздох огласил округу, Леголас очнулся от собственного оцепенения. Он одним рывком вытащил Лиэндиль из снежной ловушки, ставя перед собой.       – Ты совсем не приспособлена к таким походам! Зачем увязалась с нами?! – его голос разрывал воющую вьюгу, грозя всем очередным сходом лавины, но принц не мог остановиться. Его руки до боли сжимали плечи Лиэндиль, то и дело потряхивая. – Ты могла здесь умереть! Как бы я смотрел в глаза твоих родителей, если бы не смог уберечь?! Тебе стоило остаться в Ривенделле!       – Леголас! Леголас! – Арагорн силком оттащил эльфа от дрожащей эллет, в глазах которой стояли слезы. – Угомонись!       – Нужно уходить! – странник повернулся к Гэндальфу, наконец отпуская молодого эльфа. Путь дальше был им заказан. Они смогут пройти через ворота Рохана, а там через Гондор прямо к Мордору. – Пойдем на юг.       Остальные только и могли, что нестройно кивнуть, дрожа от мороза и тающего за шиворотами снега.       Леголас, не глядя на принцессу, подхватил все сумки, взваливая на собственные плечи, и быстрым шагом побрел назад.       Лиэндиль так и стояла, смотря на бушующую непогоду, которая не давала надежды. Слова Леголаса ранили ее сильнее, чем она предполагала. Ее тело тряслось, словно могло почувствовать этот пробирающий до костей мороз, но нет, в ней вскипала злость…