Глава 12. Останешься ли дома?

      Они выдвинулись в путь через час, когда свет луны, отраженный в водной глади, осветил дорогу.       Лиэндиль вела Братство по берегу, видя, как впереди возвышается родной лес. Её взор уже различал высокие маллорны, что росли на границе.       Хрупкими ростками она с матерью сажала их в прошлые эпохи, наблюдая за ростом вековечных растений. А теперь они стояли могучими исполинами – стражами, не пропускающими во владения Светлой Госпожи никого, кроме приглашенных.       Когда путники приблизились достаточно, Лиэндиль с придыханием сказала: – Добро пожаловать в Линдоринанд!       Под сенью родных деревьев тревога и боль отступали. Остальным это было еще недоступно. Слишком свежими были раны от потери, нанесённые тьмой Кхазад-Дума.       Лиэндиль снова чувствовала себя ребенком, с восторгом перебегая от одного дерева к другому, пока остальные члены Братства не сходили с протоптанной тропы. Никто не разделял восторга принцессы, оставаясь наготове. Кто знает, как местные стражи отреагируют на путников, что несут с собой сам оплот тьмы?       – Хоббиты, держитесь поближе, – уверенно проговорил гном, прижимая поближе секиру. – Говорят, эльфы не очень гостеприимны.       – Чушь! – беззаботно ответила Лиэндиль, высунувшись из-за дерева совсем рядом с гномом. – Отец с матерью примут нас с высочайшими почестями, если оказать соответствующее уважение!       Гном лишь фыркнул и, гордо вскинув голову, прошел вперед. Последние события внесли немало сумятицы в головы каждого. Однако, стоило Гимли сделать несколько шагов, как в его лицо уперлась стрела.       – Гном дышит так громко, что застрелить его можно в темноте, – со смехом проговорил мужчина в сером плаще, что вышел вперед.       Братство окружили со всех сторон эльфы Лотлориэна, держа луки наизготовке. Командующий сделал еще один шаг по направлению к Гимли, как на него сверху спрыгнул некто с громким и задорным смехом.       – Халдир! – принцесса оказалась на поваленном эльфе, беззаботно улыбаясь. – Я победила!       Мужчина под девой даже не трепыхнулся. Он лишь закатил глаза на очередную выходку наследницы, что оседлала его бедра точно наездница. В её руках не было никакого оружия, что намекало на безопасность подобного происшествия, но вот остальные, включая эльфов, что держали луки наизготовке, вздрогнули.       – Принцесса, это неприлично! – наконец ответил Халдир, свободной рукой откидывая пряди светлых волос с лица. – И я слышал, как ты забиралась на дерево.       – Но ничего не сделал же! Значит, я победила, – довольно заключила Лиэндиль, наконец вставая с командующего.       – Глупости, – недовольно проворчал Халдир, поднимаясь и стряхивая с себя опавшую листву. – Я просто переживал, что вы можете пораниться, если упадете на землю.       Дева лишь фыркнула. Последнее слово в их спорах всегда оставалось за мужчиной.       Леголас смотрел на эту сцену со смесью шока и глубокого оскорбления. Его будущая невеста несколько минут спокойно восседала на воине, в бесстыдной позе, что у него просто чесались руки шальной стрелой упокоить эльфа.       Остальная часть Братства была не в меньшем удивлении. Они смотрели на происходящее, страшась того, что в любой момент их тела изрешетят за подобную вольность.       Но командующий быстро пришел в себя, вновь заняв главенствующую позицию и приказал своим людям: – Опустить луки!       – Что? Что они говорят? – ткнул секирой в бок Леголаса Гимли, прося перевести диалог. Недовольный эльф ответил: – Думают, как приготовить гнома.       Гимли фыркнул, прекрасно понимая, что принц смеется над ним.       – Говорите на Всеобщем, – громко проговорил гном, оставаясь все еще враждебно настроенным. Но получил подобный же толчок уже от Арагорна. – Это не очень учтиво!       – Простите нашего друга, – подал голос странник, делая шаг вперед. – Мы идем по делу величайшей важности, о котором знают Владыки Ривенделла. И я надеюсь, весть о нашем приходе достигла вас.       – Конечно, достигла, Арагорн, сын Араторна, – с улыбкой проговорил Халдир, приветственно кивнув мужчине. – Леголас, сын Владыки Трандуила, рады и тебя видеть в нашем лесу.       Эльфы кивнули друг другу, и Халдир продолжил: – Еще несколько часов назад мы получили весть от принцессы, и выдвинулись встретить ваш отряд.       Глаза Братства вновь опустились на Лиэндиль. Никто и не заметил, когда принцесса успела отправить весточку, но командующий раскрыл эту тайну за неё.       – Её послание принесла река…       – Любишь ты раскрывать секреты, Халдир, – недовольно прервала его принцесса, складывая руки на груди. Она, не дожидаясь остальных, повернулась, призывно помахав. – Ну, пошли!       – Подождите, принцесса, – остановил её эльф. – Владыки просили предупредить их о вашем визите, и вместе с тем решить судьбу отряда. Если хотите, вы вольны отправиться во дворец, но остальным придется подождать.       – Нет уж, я тоже останусь тогда, – недовольно буркнула Лиэндиль, возвращаясь на место.       Их подняли на таланы, пока командующий отправил весть во дворец для получения дальнейших инструкций от Владык.       Братство сидело на высоких выступах в ветвях великих маллорнов, смотря на кажущийся бескрайним лес. Но долго скучать им не пришлось. Буквально через час вернулся Халдир с вестью.       – Мы отведем вас в Карос-Галадон, но по нашим обычаям все, за исключением принцессы Лиэндиль и принца Леголаса, должны следовать за нами с закрытыми глазами, – подвел итог командир, показывая на повязки в руках стражей, стоящих за ним.       Подобное возмутило гнома до глубины души.       – Соглашение между нашими народами древнее, и я не потерплю, чтобы меня вели, как скотину, по земле, куда мои предки могли входить свободно! – гордо заявил Гимли, смотря на Халдира. – Раз уж мой друг Арагорн должен пройти вслепую, то и я пройду так же. Но если меня будут тащить силой, это будет последним злодеянием эльфов в моей жизни.       Слова, преисполненные достоинством и уважением, совершенно отличались от того тона, которым гном общался до этого. Благородство духа заставило Халдира удивленно посмотреть на члена Братства прежде, чем дать ответ.       – Твои слова…, – эльф замялся, – Ты будешь идти с открытыми глазами, как и твои друзья. Однако, запомните: путь наш извилист и сложен, и вы не должны открывать его никому из чужеземцев. Если вы согласны – пора в дорогу.       Братство удовлетворенно кивнуло.             Мало кому хотелось доверять свою жизнь в чужие руки, пусть они и обещали безопасность.

***

      Нимродель, довольно широкая река, неспешно текущая в лесной чаще, означала границы Карос-Галадона, самой защищенной части леса. Стражи подвели путников к неглубокому броду, показывая, как бережней всего перебраться на другой берег, не измочив сапоги до колен. Халдир вопросительно посмотрел на Леголаса, ожидая, что тот предложит хрупкой принцессе помощь в переправе, но тот, нахмурившись и не поняв молчаливого намека, пошел в брод сам.       Командующий без лишних слов поднял трепыхающуюся эллет на руки, словно дитя, перенеся через тихий водный поток.       – Я давно не ребенок, могла бы перейти и сама, – скрестив руки на груди, проговорила Лиэндиль, уже стоя на сухой осенней траве. Её слова эльф проигнорировал, уже помогая хоббитам ступить на другой берег.       Халдир не мог смотреть на принцессу иначе, чем на ребенка. Он помнил ее еще в колыбели, на руках матери. Как она совершала первые шаги, как взрослела, как сбегала от учителей на самые дальние границы, чтобы потренироваться с ним, обучаясь ратному делу, которое никогда не должно было понадобиться нежной эллет.       А еще он был в курсе, как и весь Лотлориэн, что Леголас и Лиэндиль должны были заключить союз. Но, по всей видимости, отношения супругов оставались далеки от идеала. Впрочем, это было не его дело.       Для него главными оставались две задачи: отвести Братство к Владыкам и в целости доставить туда же наследницу. Их увеличившийся отряд брел по лесным тропам, извилистым, словно проложенным самой природой. Высокие деревья сплетали свои ветки над головами, создавая таинственный коридор, от которого сердце замирало в трепете.       Это был четвертый день их пути по лесу, когда впереди показался высокий зеленый холм. Свет струился по округе. Он не был дневным и не был мягким сиянием ночи. Золотое свечение исходило от высокой крепостной стены, созданной деревьями.       Это был Карас-Галадон – город Древ и сердце Лотлориэна. Именно там, высоко над землей, стояли белые чертоги Владык.       – Как вам? – с улыбкой проговорил Халдир, обращаясь к хоббитам, что от удивления разинули рты. Вся боль, усталость и страх покинули их тела, наполняя безмятежным покоем и тихой радостью.       – Волшебно, – тихо проговорил Фродо, мечтая навсегда запечатлеть в памяти дивный город эльфов.       – Я чувствую здесь запах сна, который не приносит забвения, и воспоминания, что не отягощают сердце, – тихо пробормотал Леголас, услышанный только лишь гномом.       – Природа, ничего такого, – поразмыслив, фыркнул Гимли. Его не впечатлили красоты Лотлориэна так, как это сделал забытый дом – Кхазад-дум.       Стоило только приблизиться к высоким маллорнам, что как стражи стояли у подножия города, и даже воздух стал теплым и ароматным. Пусть вокруг и царила тишина, не было слышно ни единого звука птицы или зверя, она была наполнена живым присутствием, а не пустотой забвения. И казалось, отовсюду шло незримое внимание множества глаз.       – Здесь я покину вас, – с улыбкой проговорила Лиэндиль. Она посмотрела в сторону одной из лестниц, по сути, являющейся крепкими ветвями, переплетенными между собой. – Халдир проводит, а Владыки уже ждут.       С этими словами дева быстро взбежала вверх, оставляя Братство вглядываться в сомкнувшиеся ветви над головой.       – Идемте, нам сюда, – указал командующий, позволяя путникам пройти вперед.

      

***

      Огромный широкий зал раскинулся на небольшом расстоянии от земли. Его своды поддерживали вековые древа, а свет лился по округе, без единого огня.       Братство оставили ждать на открытой площади, посреди которой стояли два пустующих трона. Многие восторженно рассматривали белые своды и мерцающие яркими искрами светящиеся шары. Их поддерживала магия Галадриэль. И даже Лесной принц с восхищением взирал на эту красоту. Он и предположить не мог, что Лиэндиль жила в месте, подобном этому. Громогласный и мелодичный голос раздался со всех сторон, заставляя путников замереть в изумлении.       К ним спускала величественная пара владык – Келеборн и Галадриэль. Эльф был высок ростом и статен, его волосы серебрились, как первый иней на свету.       Легкие одежды рассыпались по полу, не мешая плавной – летящей – поступи.       – Ваша надежда на тайну тщетна, – провозгласил эльф, ведя жену под руку. – Врагу известно о вашем приходе сюда.       Они сели на резные троны, сотканные мастерами из серебра луны. И проницательным взглядом Келеборн окинул всех присутствующих.       – Я вижу восьмерых, но знаю, что из Ривенделла вышло десятеро, – заключил он, нахмурив брови. – Могу предположить, что Лиэндиль уже покинула вас…       – Все верно, Владыка, – подтвердил Халдир, стоящий за спинами Братства. – Она ушла в свои покои, сказав, что не смеет показаться перед вами без должного уважения.       Эти слова заставили эльфа усмехнуться. В этом была вся его дочь.             Стремглав броситься в поход, не отправив никакой вести – легко; но показаться родителям сразу по приезде – никогда. Но он принимал дочь такой, какая она есть. Иногда принцессе нужно время наедине. Особенно под исцеляющей силой родного леса.       – Но скажите мне, где Гэндальф? – спросил Келеборн, смотря на Леголаса. Присутствие молодого принца не удивило его. После разговора с Трандуилом все стало на свои места. Лиэндиль не могла поступить иначе, как последовать за своей судьбой. – Ибо я желаю говорить с ним.       Взгляды Братства мигом потупились. Что они могли ответить? Боль и скорбь просочилась в светлый мир эльфов, давая ответ за себя.       – Гэндальф Серый не пересекал границ этих земель, – тихо прошелестел голос Владычицы, и даже супруг замолчал, внимая ее речам. Никто не посмел поднять взгляда, хоть и красоты более невероятной они не видели доселе. Светлое лицо отразило скорбь. Ее платье, точно нить шелкопряда, окутывало стан. Длинные рукава скрывали кисти, касаясь пола. – Он упал во мрак…       Голос ее болью пронесся по сводам дворца, и словно по незримому велению тихая музыка, полная печали, разлилась по округе.       – Его поглотили тень и пламя… Балрог из Моргота. Напрасно мы отправились в Морийскую ловушку… – произнес Леголас, подняв взгляд на Галадриэль, чтобы утонуть в мудрости и непоколебимости глаз Владычицы.       – Ни один поступок Гэндальфа не был напрасен, – ответила та, осаждая молодого принца. Не ему знать пути каждого, чтобы сожалеть или считать неверным. – Нам не ведомы его истинные замыслы…       Ее взгляд – бездонные озера, наполненные светом звезд – медленно перетек на стоящего рядом гнома. Тот чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что именно из-за его решения Братство потеряло мага. Не предложи он путь в копи, быть может, все сложилось бы иначе. Тяжелый вздох потонул в мелодичном голосе Владычицы.       – Не позволяй великой пустоте Кхазад-дума заполнить твое сердце, Гимли, сын Глоина, – и слова ее, наполненные чистой надеждой, заставили гнома вновь воспрять духом. – Ибо мир стал полон опасностей, и во всех краях отныне любовь омрачена печалью.       – Что же привело вас в мой дом, если не воля Гэндальфа? – спросил Келеборн, когда жена замолчала.       – Воля Лиэндиль, – тихо прошептал Леголас, надеясь, что его слова не будут услышаны. Владыки понимающе переглянулись. Лишь так их дочь могла увязаться следом за Братством, не гонимая до поры.       – Мы идем на Восток, – ответил Арагорн. – Но куда именно, сказать не можем. Опасность велика, и это знание может стать оружием против нас.       Пока Келеборн общался со странником, обещая кров и покой на время, что они останутся в чертогах Карас-Галадона, Галадриэль заговорила безмолвно, проникая в умы каждого.       И ее голос прозвучал в их головах: – Не бойтесь моих мыслей. Вы принесли с собой великую судьбу, и я желаю понять ваши сердца. Ибо многие из вас носят в себе печаль и сомнения.       Один за другим они попадали под власть её взгляда, и никто не мог сбросить оцепенение.       Галадриэль посмотрела на Фродо: – Я знаю о твоей ноше. Не бойся, ибо не для того, чтобы его отнять, привела тебя судьба в этот дом. Ты пришел сюда, чтобы я могла дать тебе совет и выбор. У нас ещё будет время поговорить наедине…       Её взгляд коснулся стоящего за спиной Сэма: – Верный слуга и хранитель. Твоя любовь к своему хозяину, другу – главная сила. Она прочнее стали и чище самого чистого золота. Не сомневайся в своей роли, ибо самые великие пути начинаются с малых, неуверенных шагов. Твоя верность будет испытана до предела, но она же и спасёт всё.       Тот стоял не в силах шелохнуться. Владычица заглянула в самые сокрытые глубины его сердца, помогая понять и принять свою роль в этом нелегком пути.       Два на удивление робких хоббита смотрели на Галадриэль, раскрыв рты. Её голос звучал в сознании голосами матерей, полный тепла и заботы: – Юные сыны беззаботного народа. Вы покинули дом по велению долга и дружбы, не до конца понимая, куда идёте. Ваша храбрость от этого лишь ценнее. Живость и бодрость духа – не слабость, а дар для всего Братства, чтобы не увязнуть в пучине тоски и обречённости. Вам ещё предстоит свершить великие дела, о которых сложат песни. И вы будете слушать их на пышном застолье…       – Гимли! Сын камня и древних залов. Горечь великой утраты живёт в твоём сердце. Ты пришёл сюда с недоверием, ибо наши народы долгое время живут в раздоре. Но взгляни – здесь нет для тебя ни вражды, ни ловушки. Найди дружбу, которую наши народы позабыли. Твоё сердце, полное верности и отваги, ещё сослужит добрую службу в грядущем…       Когда Галадриэль взглянула на Боромира своими пронзительными глазами, она заставила воина затрепетать перед её величием и тьмой, сокрытой в его собственном сердце.       – Боромир, сын Дэнетора, в твоей душе борются долг и желание. Ты хочешь спасти свой народ, и это желание благородно. Но не дай тьме обмануть тебя. Не позволяй тени Кольца затуманить твой разум. Сила, которую ты жаждешь, не принесёт спасения Гондору, лишь погибель…       Он не смел отвести взгляд, даже тогда, когда они наполнились слезами. Ему виделся родной белокаменный город в огне пожаров и разрухи. Лишь единая капля упала на его лицо.       Леголас, стоящий неподвижно, уже ожидал своей участи. Галадриэль, мать его возможной супруги, посмотрела на него с тревогой и испытанием, которое открыло в нём жажду моря. Но это чувство быстро притупилось, уступая растущему теплу, что шло из глубин его сердца.       – Леголас, сын Владыки Трандуила, твоя добродетель родит любовь твоего народа. И хоть глаза твои видят красоту деревьев, но в душе есть зов Моря. Ты услышишь крик чаек, почувствуешь ветер, несущий солёные волны, но твой исход ещё не предрешён. Грядущая разлука печалит, но иногда в том есть замысел Великого Эру, чтобы мы могли открыть своё сердце нечто иное. Возможно, большее, чем путь к вечному миру…       Эльф склонил голову, благодаря Владычицу за откровение. Оно ещё не улеглось внутри, но, подпитываемое верой в слова старшего эльфа, сидело глубоко. Арагорн замолчал, не понимая смятения в лицах друзей. Он посмотрел на Галадриэль и услышал её глас.       – Арагорн, сын Араторна, – мягко проговорил тот. – Наследник Исильдура… Перед тобой лежит трудный путь. Тень легла на ту дорогу, которую ты должен был пройти с тем, кого вы все потеряли. Но надежда всегда есть. Твоя судьба ещё не решена. Моя внучка ждёт исхода, как и мы все…       И тут её взгляд выцепил ещё одну фигуру. Тонкий стан в светлом одеянии. Дочь пришла в зал приёмов уверенной поступью босых ног. Длинное платье, присущее всем эллет, делало её подобной Айнур, а тёмные волосы неровной волной лежали по плечам.       – Любовь разит сильнее меча…       – Не надо, наннет, – нахмурившись, вслух произнесла принцесса, прерывая владычицу в собственной голове. – Меня не нужно исцелять.       Галадриэль лишь понимающе улыбнулась. Келеборн посмотрел на свою супругу, вновь беря её белую кисть.       – Вы устали и сможете набраться сил под сенью нашего дома, – с улыбкой проговорил эльф, обращаясь к Братству. Величественная пара поднялась с резных кресел, представая во всей красе. – Вас проводят в ваши комнаты. Лиэндиль, а ты…       Он не успел договорить, потому как ребёнок уже бросился в объятия родителей, заставляя остальных поспешно отвести взгляды и удалиться.       – Сколько испытаний тебе пришлось пройти, – с сочувствием и печалью произнесла мать, смотря на родное дитя. – Не сегодня время принимать решения. Лучше расскажи мне о сестре, как она поживает?       И Лиэндиль с удовольствием кивнула, удаляясь следом за родителями.

***

      Хоббиты вышли из своих покоев ближе к вечеру. По правде сказать, покоями назвать это было сложно, хоть по роскоши они и не уступали чертогам дворца в Ривенделле.       Широкие площади, обвитые со всех сторон плющом и ветвями деревьев, создавали уединение, подсвечиваемые магическими шарами. В комнатах было всё необходимое: кровати, несколько стульев с небольшим резным столом и даже одежда, подогнанная под размеры путников, чем-то неуловимо похожая на их собственную, но иная. Чувствовалось, что и здесь приложила свою руку Владычица.       В небольшом удалении, на земле, располагались большие купальни с горячей водой, которая била из-под земли. Члены Братства по очереди омыли собственные тела, ощущая блаженный покой, который дарил водный покров.       Солнце склонилось за горизонт, озаряя светом звёзд прекрасный Карас-Галадон. Хоббиты с удивлением смотрели по сторонам, замечая в разных концах эльфов, что так же смотрели с широких балконов куда-то в небо. Они пели нечто неземное, лёгкое, но пробирающее до глубины души.       – Плач по Гэндальфу, – проговорил Леголас, присоединившись к изумлённым полуросликам.       – Что они поют о нём? – спросил вечно неугомонный Мэри.       – Я не могу ответить, моя боль всё ещё слишком остра, – с грустью проговорил Лесной принц, доставая собственную флейту. Он заиграл в такт пению, заставляя мелодию лететь над миром, тая в необъятной выси небес.       Лиэндиль видела принца, стоя на своём балконе, как и остальных членов Братства, которые вышли послушать эльфийскую песнь. Хоббиты не могли более сдерживать слёз. Мелодия пробирала до глубины души, заставляя солёные дорожки катиться по пухлым щекам.       Ей тоже было больно, но она верила в то, что Гэндальф понимал последствия своего пути и в то, что он не просто так предоставил возможность Братству выбрать иной путь, не связанный с ним.       Она думала о многом. Пока у неё была передышка в родном лесу, но скоро предстоит вновь принять решение: будет ли её путь лежать с Братством дальше или стоит делать что-то на опережение.       Разговор с родителями состоялся в тёплой и дружественной атмосфере. Они расспрашивали её не о тяготах пути, а о том светлом, что происходило с наследницей. Да и сами делились последними полученными новостями.       Там, где-то далеко свирепствовала зима. Студёный январь с жгучими морозными метелями, спящей природой и невесомым покоем до самой весны. А здесь, в Золотом лесу, времена года сменялись совсем незаметно для живущих. Даже дни тянулись, словно застыв на месте.       Именно так, в блаженном покое, и прошли многие столетия для Лиэндиль, что совсем не замечала происходящего за пределами родного дома. Она целенаправленно отсекла себя от остального мира, чтобы не познавать более его тягот и болей. Ей хватило того, что уже выпало.       Принцесса спустилась к Братству, когда флейта Леголаса замолкла. Эльф переводил дыхание, глотая собственные слёзы. Она не видела в этом ничего постыдного, но принц всё равно отвернулся, тут же утираясь. Остальные последовали его примеру, не желая давать эллет возможность хоть немного стать ближе.       Все видели, принцесса не проронила ни единой слезинки за весь их поход. Даже сейчас её глаза были сухими. Они просто не могли знать, сколько лет Лиэндиль только и могла, что проливать хрустальные капли, оставляя на прелой листве мокрый след. Она давно раскаялась в злодеяниях, совершённых в порыве боли и обиды.       – Принцесса, вы поистине достойная наследница вашей матери, и ни капли не уступаете ей в красоте, особенно в подобных нарядах, – проговорил Гимли, разводя руками, как бы говоря, чтобы остальные тоже присмотрелись. И никто не посмел сказать слова против. Наоборот, глаза Братства с восторгом смотрели на изящные наряды, которые принцесса носила в Лориэне. Они были не чета тому страшному дорожному костюму, который зачем-то использовала эллет. Неужели у эльфов не нашлось более подходящего наряда для прекрасной девы?       – Вновь формальности? – с улыбкой рассмеялась Лиэндиль, поклоном отблагодарив гнома.       – Как иначе? – удивлённо воскликнул Гимли. – Это там, на равнине, мы были странниками, которых просто удачно связала дорога, но теперь, когда вы достигли дома… Вы – принцесса, а мы всё ещё остаёмся теми, кто держит путь в неизвестность…       Лиэндиль закусила губу, чтобы не воспротивиться этим словам. Хоть решение ещё и не было принято, это задело деву. Её более не рассматривали для дальнейшего похода.       Хотя эллет обманывала себя напрасно, её никогда не рассматривали в качестве участника. Но она всё равно была здесь, была рядом с ними даже в самые тёмные часы.       Братство считало, что от Лиэндиль, по соображениям безопасности, так же скрыли маршрут. Однако это было в корне неверно. И дева одной из первых знала, какие врата им придётся переступить на дороге к конечной цели.       Разница была лишь в том, что её цели и задачи отличались от тех, которые преследовало Братство. Дева не собиралась вступать в прямой конфликт с тёмными силами, лишь оберегая дорогих сердцу и семье.       – Да, но это не делает меня выше вас, – проговорила принцесса, вернув самообладание. – Дорогие одежды и украшения – это лишь верхнее, внутри я остаюсь всё той же Лиэндиль, что покинула Имладрис невольной попутчицей, увязавшись за вами.       Эти слова заставили многих рассмеяться.       Боромир глаз не мог отвести от эльфийской девы, что расшаркивалась перед гномом, готовая чуть ли не на всё, лишь бы тот снова начал звать её по имени. Это заставляло кровь бурлить в жилах.       Пусть сын наместника Дэнетора и подозревал в чём-то наследницу Лотлориэна, теперь, после разговора с Владыками, все сомнения развеялись.       Он смотрел на Лиэндиль и видел в ней достойную будущую правительницу не только для Золотого леса, но, возможно, и для Гондора. Конечно, об руку с ним. Вот только его желание не было светлым, продиктованным чувством, а расчётливым. Даже сень Карос-Галадона не могла полностью справиться с властью кольца, что росла с каждым днём.       Она же и отгоняла мечущееся сердце Леголаса, который желал смотреть на эллет, но не мог. Это претило чувствам, бушующим внутри него, словно последняя преграда, которая никак не хотела ломаться.       Но Лиэндиль понимала это по-своему. Если принц не хотел знаться с ней, пока находится в неведении о прошлом, что станет с ним, узнав все тайны?       И дева, посидев ещё немного, удалилась, полная печали. Враз стало холодней. Хоббиты невольно поежились, и даже Леголас передёрнул плечами, чувствуя, будто сама жизнь уходит из-под ног с неспешными, исчезающими в ночи шагами наследницы.

***

      – Фродо…, – тихий голос Владычицы застал хоббита в полудрёме. Он резко вскочил со своей кровати, внимательно осмотревшись по сторонам. Рядом спал Сэм, беспечно посапывая в забытьи, раскинувшись на подушках. Мягкий свет лился по округе, не тревожа сонные глаза.       – Фродо…, – голос вновь повторился, на этот раз удаляясь от жилища. И полурослик, не смея противиться, поднялся с кровати, поспешно выходя следом. Словно капель глас Владычицы вёл его вниз, куда-то в глубины леса. Путь его был подсвечен сотнями маленьких огоньков. Они, как светлячки, перелетали с места на место, указывая дорогу.       Спустя десять минут перед молодым хранителем предстала Галадриэль. Её одежды, как и она сама, излучали мерный, нескончаемый свет звёзд. Фродо огляделся по сторонам, замечая, что теперь они находились в месте, неуловимо похожем на сад. Внутри буйной растительности оказалось свободное пространство, посреди которого стоял большой чан из белого мрамора. Галадриэль, молчаливая, как и всегда, прошла вперёд, взяв серебряный кувшин. Она опустила сосуд в небольшой ручей, собирая в него хрустальную воду, чтобы затем пролить в чан.       – Хочешь заглянуть в зеркало? – наконец, спросила Владычица, посмотрев на хоббита.       – А что я там увижу? – с настороженностью произнёс Фродо, топчась на месте. Он не знал, как стоило себя вести в присутствии эльфийки и потому волновался ещё сильнее. Но женщина лишь тепло улыбнулась.       – Даже мудрейший тебе не скажет, – произнесла та, приглашая подойти поближе. – Ибо зеркало показывает многое… Что было, что будет и то, чему ещё не дано свершиться…       И хоббит, очарованный её гласом, коснулся краев мраморного чана, заглядывая в безмятежную поверхность водного зерцала.       Сперва ему показалось, что ничего, кроме звёздного света, и не отражается в мерной глади, но враз всё изменилось. Проявились очертания белокаменного града, прекрасного и далёкого, на вершине которого развевались знамёна. Он вспомнил, именно так описывал свой родной город Боромир, с восторгом рассказывая о былых днях, наполненных счастьем, а не тревогой…       Затем он увидел тёмные палубы кораблей с золотыми парусами, услышал звук волн, почувствовал запах далёкого, никогда им ранее не виданного Моря… Но видение то не продлилось долго. Зерцало вновь померкло, изменяясь.       И Фродо увидел родной Шир. Старого мельника, что строил новую мельницу, в несколько раз больше прежней, вот только на лице его не было радости и восторга, лишь обреченность. Речка, текущая совсем рядом, оказалась заболоченной, покрытой толстым слоем тины и пепла. А вместо привычных хоббичьих нор стояли простые деревянные сараи. Меж ними маршировали люди, с ног до головы облаченные в черные доспехи, неуловимо похожие на те, которые носил Лиэндиль… И башня. Огромная и уродливая, с бойницами, возвышалась над тем, что когда-то было его домом…       Хоббит с трудом удержался от того, чтобы не отвернуться. Ему было больно видеть свой дом таким, но видение уже бежало вперед. И казалось, слабый свет замаячил впереди. Фигура, чем-то неуловимо похожая на Гэндальфа, стояла в белых одеяниях, смотря с теплотой и верой. Но как бы ни вглядывался Фродо, она не имела ничего общего со старым другом…       Враз зеркало померкло. Тьма, казалось, окружила со всех сторон, и вспыхнуло – Око! Окруженное негасимым пламенем, оно смотрело прямо на хоббита, рыская зрачком, и не могло найти. Фродо в страхе отшатнулся. Было ли то видением или чем-то большим, но оно представляло наибольшую угрозу из всего того, что ему удалось увидеть.       Испуганный хоббит смотрел на Владычицу, не в силах вымолвить и слова. Страхи, погребенные внутри покоем Лотлориэна, вновь пробудились в нем с неистовой силой.       –Я знаю, что ты видел, – с прискорбием сообщила Галадриэль, в тот же миг накрыв зеркало плотным покрывалом. – Я и сама думаю о том же…       Эльфийка подошла к Фродо, помогая ему подняться на ноги.       –Это то, что свершится, если вас постигнет неудача, – с глубокой тоской проговорила та, – Братство уже распадается. Оно уже распадается… Он попытается захватить кольцо. Ты знаешь, о ком я говорю… И оно уничтожит их всех. Одного за другим!       И хоббит с тревогой, но верой в непоколебимость и силу эльфов, сорвал кольцо с груди.       –Если попросите, я отдам это кольцо вам…       Фродо не знал, что предлагал светлой Владычице. И та смотрела на кольцо с болью и смятением, которое уже испытывала когда-то давно.       –Ты предлагаешь его сам? – женщина приблизилась.       – Не стану отрицать, что раньше мое сердце страстно желало этого, – и свет звезд, идущий от Галадриэль, стал отдавать мертвенной бледностью. И голос стал страшен в своем величии: – Вместо Темного Властелина у вас была бы королева… Не темная, но прекрасная и ужасная, как рассвет; коварная, как море; и могучая, как сама земная твердь. Все бы любили меня и боялись!       Владычица сделала шаг назад, отвернувшись к мраморной чаше.       –Но то время давно ушло, и я приняла иную судьбу, – уже спокойно проговорила та, более не пугая хоббита.       –Я боюсь, что не справлюсь, – шепотом проговорил хранитель, вновь сжимая в руке проклятую вещь.       –Ты хранитель кольца, Фродо, – ее ладонь ласково легла на вихрастую макушку полурослика: – Нести кольцо власти, значит быть одному.       –У меня есть Нэнья, – она показала на кольцо, исполненное аккуратным узором цветка, – Адамантовое кольцо, одно из трех, что достались эльфам.       –Ну, а это бремя, – она посмотрела на крепко сжатую ладонь парня, – выпало тебе. И если с ним не справишься ты, не справится никто. И слабейший из смертных может изменить ход будущего…       Фродо кивнул словам властительницы.       –Тогда я знаю, что нужно делать. Только боюсь сделать это…       Полурослик тихо ушел в свою комнату, оставив хозяйку Золотого леса в предрассветной тишине.       Галадриэль вновь взглянула на закрытое тканью зеркало, и, подождав немного, открыла его.       Там, на самой глубине водного зеркала, мелькали обрывки воспоминаний и тех событий, что могли произойти, вновь и вновь бередя раны на сердце светлой Владычицы.       –Назови свое имя! – потребовал голос Галадриэль, внутри водной глади.       –Когда прозвучало первое слово, я уже был здесь, – насмешливо сказал темный глас. – За это время я сменил много имен…       И око загорелось красным пламенем, с извращенной любовью смотря на светлую госпожу, которую знал еще в первую эпоху.       –Все прочие не верили в тебя, и только я до сих пор вижу в тебе свет, – проговорил он, впиваясь взором в несбывшуюся королеву.       –Ты бы сотворил тирана! – ответила Галадриэль, роняя хрустальные слезы в сосуд.       –Нет, мы уже сотворили нечто большее, – и голос Темного Властелина прозвучал мягче в предрассветной тиши. – Свет и тьма смешались, чтобы исцелить все. Но чтобы исцелить, нужно уничтожить!…       Око вспыхнуло ярким пламенем, заставляя испуганную Галадриэль отшатнуться от чаши.       Она словно наяву видела себя, стоящую рядом с Сауроном. Рядом была Липтерулея, плод их любви. Но у ног, раскинувшись на многие мили, тела… Тела тех, кому было не суждено жить в том мире, который собирался построить Темный Властелин. Она видела тело Келебриан, Келеборна, Элронда, внуков, хоббитов, гномов и многих других… И это вызывало в ней ужас и отвращение от собственных мыслей.       Галадриэль совершенно не заметила дочь, что мигом накрыла зеркало плотной тканью, как раньше это сделала сама эльфийка.       –Почему ты не приняла его предложение? – тихо спросила Лиэндиль, смотря на мать.       –Потому что я была в ответе не только за себя, но и за все народы, – проговорила женщина с болью. Эльфы любят лишь один раз, угасая, если больше не зачем жить.       –Почему же ты оставила меня? – этот вопрос сорвался с губ девы до того, как она успела поразмыслить, а хочет ли вообще слышать истинный ответ на него.       –Пути наши известны только Эру, – как всегда загадочно ответила Галадриэль, вновь обращая свой взор, наполненный первобытным светом звезд, к дочери. – Иногда любовь приобретает самые разные формы. Даже самые ужасные… Но любовь остается любовью.       –Ты – не просто напоминание о моих чувствах, но знак того, что даже в самой кромешной тьме есть место чему-то светлому, – объяснила эльфийка, беря дочь за руки.       –Отныне и твоим сердцем правит любовь, – с благосклонной улыбкой проговорила Галадриэль, приходя в себя от столкновения с прошлым. – Следуй своей судьбе…       –Но ты же не последовала, – прервала нравоучения старшей Лиэндиль, кивая на промокшее покрывало.       –Да, не последовала… – только и смогла проговорить Владычица, смотря на небеса. Она многое размышляла о тех далеких днях и событиях. Быть может, прими тогда она иное решение, все сложилось бы иначе… Но сейчас уже ничего не исправить.       –Ты приняла решение? – перевела тему Владычица, уводя дочь из-под тени густого сада.       –Да, – с придыханием ответила Лиэндиль, – Я отправлюсь в путь с Братством. Хватит потери одного.       –Ты никогда не была членом Братства, – обманчиво мягко произнесла Галадриэль, объясняя: – Для них ты всегда останешься навязанной ношей, которую им придется нести, если последуешь этому плану. Готова ли ты терпеть ту боль, что принесут их слова и действия, извращенные магией кольца?       И дева обреченно кивнула. Она ни за что не оставит своего возлюбленного одного, прозябая в безвременье Лориэна, когда может помочь.       Они шли медленно, купаясь в собственных думах, словно в бескрайнем Море, более не прерывая молчания.       Галадриэль думала о том, что даже в те времена, когда только создавались эльфийские кольца, Саурон уже продумал все. Одно будет извращать, два – разделять, а три – дадут гармонию. Но даже в тот момент он уже определил, кому будет принадлежать каждое из них. Пусть его планам было не суждено сбыться, это заставляло сердце трепетать. Темный Властелин знал о ее положении, даже когда сама Галадриэль не догадывалась о том.       Он знал и желал это дитя не меньше, чем кольца, что могли дать безграничную силу…       И он никогда не должен более получить её!