･✻･3･✻･

Наруто на миг цепенеет — его голубые глаза выглядят огромными и по-совиному круглыми. Он слегка опускает голову и смотрит исподлобья, выдавливая из горла хриплый свист. Но моментально оживает. Лисьи усы на щеках расползаются в стороны, глаза сужаются, а взгляд теплеет. — Ты чё, Сакура-чан? Как я разведу нас, мы ж с тобой не женаты! — он наигранно усмехается и забрасывает руку за голову, почёсывая затылок. Жалость и чувство вины скручивают Сакуру, как пружину. Теперь ноги не просто немеют, а дрожат. Она видит, как Наруто по привычке пытается заболтать проблему, хотя отлично всё понял. Её не обмануть. Она прекрасно научилась узнавать искры разочарования в его невинных глазах. — Наруто, я серьёзно, — выдыхает она, пытаясь расслабить напряжённые мышцы и отстраняясь. — Я всё обдумала, и это единственный выход. Так будет проще и мне, и… — Сакура давится подступающими слезами и сглатывает, — и детям. — Ты прости, конечно, Сакура-чан… но ты ошалела, что ли, даттебайо? — обаятельная хрипотца в голосе Наруто сменяется хрустом ледяной крошки. Брови сходятся вместе, а губы сжимаются до побеления, словно ему физически сложно выдавливать изо рта такие грубые слова. — А когда вернётся Саске, что я ему скажу? Что ты ему скажешь, подумала? — Да не вернётся он, Наруто! Неужели ты не понимаешь? Ему не нужна семья, не нужна я! Да чёрт со мной, даже на родных детей ему плевать! За пять лет ни единой весточки! Может, он уже и забыл, что такое Коноха! — Я тебе говорил сто раз — он присылает письма! — рявкает Наруто. — Редко, но они есть, так что кончай болтать всякую чушь, — он поднимается на ноги и отворачивается к окну. Руки сжаты в кулаки и плечи сутулятся — будто слова Сакуры физически свалились на него тяжёлым грузом. — Покажи мне, что там... — Я же объяснял, что секретно, — обрывает Наруто и вцепляется пальцами в деревянный подоконник. — Хватит! — шипит Сакура. Она резко подскакивает к нему и грубо разворачивает за плечо, заставляя смотреть на себя. — В чём проблема написать хоть полстрочки для нас? Можно зашифровать, как-то намекнуть, но дать понять, что ему не всё равно! Покажи хоть одно письмо, если хочешь, прикрой всё секретное, но я должна увидеть! — Сакура хватает Наруто за плечи, задирает подбородок и бегает взглядом по его лицу. — Сказал же, не могу. Но он точно думает о вас и скучает. И ты не должна предавать ваши чувства, Сакура-чан. Он вернётся, и ты всё сама увидишь. — Вернётся… Ты знаешь… — Сакура пытается успокоиться и выровнять сбитое дыхание. — А зачем ему возвращаться? Чтобы удостовериться, что я правильно ращу его детей? Что его род не прервётся на нём? — её голос снова ломается и походит на скрип. — А зачем он моим детям — ты об этом подумал? Сарада его почти и не помнит, а Нориаки вообще не видел. Может, им так будет проще — без всех этих клановых заморочек? Они так и не познакомятся с человеком, которому нет до них дела… Не будут даже знать, что их бросили! Я скажу им, что он погиб, вот и всё. — Ты палку-то не перегибай! — взрывается Наруто и отцепляет пальцы Сакуры от своей куртки. — Заработалась, что ли? Возьми выходной или отпуск, даттебайо! Когда у вас родилась Сарада… я Саске таким ни разу не видел, он от счастья светился! Ты вообще ничё не помнишь? — Да помню я, — Сакура машет рукой и опускает взгляд под ноги. — Только кажется, мы его переоценили. Невозможно жить одними воспоминаниями, Наруто, — слезы капают на деревянный пол, склеивают ресницы и щиплют искусанные губы. — Я уже свыклась, что его нет, научилась жить одна, а эти идиотские надежды только всё портят. — Седьмой, готово, — Шикамару поддевает полузакрытую дверь ногой и проходит внутрь. Аккуратные чашечки слегка позвякивают на подносе, когда он поворачивается. Его чёрная бровь изгибается, лоб прорезают тонкие горизонтальные морщинки, а изо рта вылетает усталый понимающий вздох. Сакура вновь корит себя за несдержанность. Пусть в столь ранний час резиденция пуста, но можно ведь было плотно закрыть дверь? — Санкью! — Наруто выдавливает ободряющую улыбку и потирает руки. — Ты попей кофейку, Сакура-чан, успокойся, а то зябко чего-то тут совсем, — он картинно обнимает свои плечи и мотает подбородком в сторону Шикамару. — А перекусить-то не захватил ничего? Тот лишь морщит нос и медленно ставит поднос на стол. Аромат свежесваренного кофе заполняет воздух, бодрит и успокаивает. На пересохшем языке Сакуры даже появляется фантомный привкус горячего горьковатого напитка. Она поднимает голову и моргает быстро, пытаясь успокоить глаза. В таком взвинченном состоянии переговорщик из неё отвратительный — и Хокаге, и его советник спишут все её просьбы на нервный срыв и всерьёз не воспримут. Сакура медленно вдыхает и обходит стол. Осторожно садится на стул для посетителей и берёт белоснежную чашечку обеими руками. Керамика горячая, но не обжигает, наоборот — приятно греет, расслабляет деревянные от напряжения пальцы. Сакура делает глоток и прикрывает глаза. Во рту растекается желанный терпкий вкус, чуть слаще, чем она привыкла. Её мысли мечутся, наползая одна на другую, и не дают зацепиться за суть. Сакура тормозит их через силу, пытается обуздать и сохранить свою решимость. Слова Наруто так и манят в них поверить! Ведь он один из немногих людей, кто видит Саске насквозь и словно умеет читать его мысли. Сакуре подобное никогда не удавалось. Она старалась списывать его холодность на детскую травму, на особенности характера и сложную жизнь, но с каждым разом эти объяснения выглядели всё прозрачнее и уже не могли прикрыть его равнодушие. Хотя, когда родилась Сарада — тут Наруто попал в точку — Сакура видела нежность в глазах Саске. Несколько раз она даже слышала, как он что-то нашёптывал спящей дочери мягким, вкрадчивым голосом, и таяла от умиления. И к ней самой он начал относиться по-другому… вроде бы. Перед Сакурой застывает его расслабленное лицо. Его бархатный взгляд и тонкая улыбка, обращённые именно к ней. Тело вспоминает его прикосновения, не скованные и вымученные, как в начале отношений, а уверенные, от которых замирало сердце и полыхала кожа. Сакура жмурится и мотает головой, стряхивая эту жестокую иллюзию. Могло поведение Саске быть проекцией благодарности за рождение дочери? Или же оно было естественным и искренним? Да и было ли это вообще, или фантазия просто бессовестно играет с ней? Но ведь они жили вместе почти два года после возвращения в деревню, и Сакура почему-то была счастлива! Так почему же сейчас Саске исчез из их жизни полностью? Сакура всегда понимала и признавала его право уходить надолго. Да она даже не могла представить, чтобы такой могучий шиноби, как Учиха Саске, будет неделями жить дома, изредка отлучаясь на миссии по охране границы или подобную ерунду. Но неужели так сложно дать понять, что ему небезразлична созданная им маленькая семья? — Слушай. Я понимаю, что ты разочарован, Наруто. Но мы уже не дети, и это касается только моей семьи, — тихо, но жёстко бросает Сакура. — Я всё решила. Ты ведь не вынудишь меня идти за помощью к Совету? — Я не могу вас развести. И Совет не поможет, — фыркает Наруто, плюхаясь в кресло. Он подтягивает свою чашку ближе, скребя ею по столу и расплёскивая бежевые капли прямо на документы. — У вас элитный клан, и нужно согласие сразу обоих. Были б вы обычными шиноби — вопросов нет, а тут не-а, не в моей власти, — он наигранно разводит руки в стороны и пожимает плечами. — Дожидайся Саске, приходите вдвоём, тогда поговорим. Шикамару кашляет в кулак и подходит ближе, переводя взгляд то на Наруто, то на Сакуру. — Ну вообще… — начинает он. — Вообще, мы не имеем право такие решения принимать, да ведь? — Наруто хлопает ладонью по столу так, что все три чашки подпрыгивают. Теперь липкие коричневые лужицы не только возле Наруто, но и на всём столе. Сакура машинально осматривает свою грудь — к счастью, до неё не долетело. — Ага, не имеем, — Шикамару лениво зевает и суёт руки в карманы. Он достаёт оттуда пачку сигарет и открывает окно, вставая позади стола Хокаге. — Хватить сочинять, — Сакура смотрит на Наруто, вдавливает взглядом в кресло и ищет на его лице признаки паники. — Покажи письмо, тогда я поверю. — Мы уничтожаем их сразу после прочтения, если что, — скороговоркой выпаливает Наруто, раздувая ноздри. — Придётся тебе подождать. — Наруто, я уже устала ждать, — сдаётся Сакура и опускает плечи. — Я просто не могу находиться в этом доме и в этой комнате, понимаешь? Я там схожу с ума… — Ну так переедь тогда, я не знаю… Шикамару кашляет так громко, что и Наруто, и Сакура осекаются и впиваются взглядами в его сгорбленную спину. — Затянулся сильно, — бормочет Нара, стряхивая пепел. — Вы говорите-говорите. — Это не выход, но я подумаю. Мне непросто содержать такой огромный дом, нам троим хватит и средней квартиры… — тянет Сакура, постукивая себя пальцем по губам. Шикамару снова давится дымом, и снова извиняется. — Тебе постучать по спине, может? — раздражённо бросает Наруто, и Сакура снисходительно качает головой. Неужели, даже став Хокаге, её лучший друг остался таким простодушным и наивным? Но теперь её внимание вцепилось в Шикамару куда сильнее. И она обязана будет выловить его отдельно и прижать к стенке. Что за дурацкие намёки он делает? Или это какой-то секретный шифр между Хокаге и помощником? — Сакура-чан, ты не руби с плеча, ну серьёзно, — Наруто отставляет кофе на угол и подаётся вперёд, почти укладываясь животом на свой огромный стол. Он берёт дрожащие ладони Сакуры в свои большие тёплые руки и улыбается искренне. Той самой улыбкой тринадцатилетнего парнишки, который бездумно поклялся вернуть лучшего друга в деревню в ответ на её слёзы и мольбы. — Давай, подумай хорошенько и возвращайся ещё раз кофейку попить. И мы вместе посмеёмся над твоей шуткой, даттебайо, — он жалобно хлопает ресницами и сжимает руки Сакуры, соединяя их вместе. — Ясно, — хмыкает она и нехотя высвобождает свои ладони. Встаёт, поправляет складки на платье и щурится, убирая волосы с глаз. — Я, конечно же приду ещё раз. Шикамару, кофе просто потрясающий, спасибо! — вымученно улыбается, вкладывая в слова немного яда. Она продолжает сверлить взглядом его спину и замечает, как его высокий растрёпанный хвост качнулся от лёгкого кивка. Шикамару лишь мычит что-то в ответ, даже не повернувшись. Задумчиво выдыхает дым, разглядывая безоблачное утреннее небо, но тот висит в оконном проёме, как марево — на улице ни ветерка. От сигаретной вони у Сакуры кружится голова, да и время на исходе. Её рабочий день почти начался. Она поджимает губы и разворачивается, скрипнув каблуками по полу. — До встречи, — рассеянно бросает Сакура и выходит в коридор, хлопнув дверью.

⠄⠂⠁⠁⠂⠄

Шикамару наблюдает, как дым медленно закручивается в причудливые спирали. Тонкая плотная струйка выплывает изо рта, тут же расползается и блекнет, смешиваясь со своими погибшими предшественницами. В воздухе остаётся лишь едкий запах, от которого жжёт глаза. Наруто причмокивает, громко всасывает остатки кофе и кряхтит. Хочется закурить вторую, дождаться, пока он закончит «завтрак», и приступить к работе — план экзаменов до сих пор не готов, а сроки поджимают. Но заплаканное лицо Сакуры и её тусклый взгляд зависают в мыслях, словно воплощение совести, и Шикамару вздыхает, бормоча ругательства себе под нос. — Ты должен рассказать ей, — лениво тянет он, так и не обернувшись. Стук чашки о полированный стол бьёт по ушам. Скрип кресла и шелест бумаги вынуждают повернуть голову. Наруто разворачивается, не вставая с места, и смотрит как на врага — хмуро и недобро. Шикамару вскидывает брови и ждёт. Судя по тяжёлому дыханию Наруто и его дрожащему горлу, сейчас он подробно и в красках будет объяснять Шикамару, как сильно он не прав. — Рассказать, да? — хрипит Наруто. — Думаешь, это так просто? — По крайней мере, это честно, — чеканит Шикамару и поворачивается полностью. — Ты бы смог? Вот просто так взял и сказал бы, даттебайо? — Это изначально было ошибкой. От твоего вранья только хуже… — Да понимаю я всё! — щетинится Наруто. Он вскакивает с кресла и проходит к центру кабинета широкими шагами. — Думаешь, я не переживаю за него? Ну не могу я рассказать правду, она сломается совсем! — А сейчас она просто счастлива, — бормочет Шикамару и достаёт новую сигарету. — Сакура всё равно узнает, и тогда будет ещё тяжелее. В твоей власти объявить его погибшим и удовлетворить её просьбу. Она это переварит и хоть начнёт жить нормально. На неё же смотреть страшно… — Шикамару, не жри мои мозги, даттебайо, — отмахивается Наруто и вцепляется пальцами в волосы. — Мы должны узнать хоть что-то. Ну времени-то прошло всего пять лет! Мало ли, что случилось. Может, застрял где-то, как тогда на войне или… я не знаю… короче, вариантов куча. И вообще, ты завязывай курить в кабинете, задымил мне тут всё, документы провоняют! — он размахивает руками, словно отгоняет мух, и пыхтит. — Дело твоё, — отстранённо уступает Шикамару, стряхивая пепел. Он высовывается из окна и осматривается. Сакуры нет ни во дворе, ни у входа. Бросает резкий взгляд в сторону двери, хотя отлично слышал, как грубо Сакура захлопнула её за собой. Закрыто. Шикамару прикрывает глаза и вдыхает горький дым полной грудью. — Я приказ не нарушу. Но и помогать тебе врать дальше не собираюсь, — снизив голос, объявляет он. — Садись уже, план горит, а мы даже испытания для второго этапа не утвердили. Наруто вскидывает голову, гудит сквозь сжатые зубы и, громко топая, возвращается к рабочему месту.

⠄⠂⠁⠁⠂⠄

Сакура опирается ладонью о стену и стаскивает сандалии с гудящих ног. Сходить в гости и развеяться в пятницу вечером оказалось здравой идеей, и она мысленно благодарит Ино ещё раз. Впервые за долгое время Сакура поддалась уговорам и ослабила контроль, заглушив вечное чувство ответственности. Она дала Гацу шанс — оставила его работать в ночь и помогать дежурному доктору. Видимо, это тоже помогло ей отвлечься и не думать о проблемах в госпитале каждую секунду. Теперь в голове непривычная пустота, хоть и выпила Сакура совсем немного. Возможно, из-за накопившейся нагрузки организм так охотно отозвался на скромную порцию алкоголя. — Да и пусть рисует свои дурацкие картинки, подумаешь! Живые картинки! Домашних животных себе будет рисовать, что ли? — Нориаки задирает нос и дуется. — Зато мы огнём плеваться умеем! Я скоро подрасту, и ты меня научишь, да? — он пихает Сараду локтем в бедро. — Ага, — сдавленно ворчит она. — Научись для начала ходить и не спотыкаться, потом поговорим. К тому же, я сама до конца не научилась, — добавляет уже тише и поджимает губы. — Что? — закипает Нориаки, дергая сестру за рукав и возмущённо краснея. — Я просто хочу поскорее везде успеть, вот и тороплюсь! — Ну вот и спалишь себе брови или волосы, если будешь торопиться, пока я тебя учу, — продолжает язвить Сарада. — Подрасти тебе нужно. Сакура с ухмылкой смотрит на перепалку детей, привалившись плечом к стене. Упрямство, самоуверенность и неумение проигрывать — всё смешалось в причудливый коктейль, впиталось в характеры и против воли напоминает ей о Саске. Она пораженчески вздыхает и отходит от стены. — Уже очень поздно, пора по кроватям, — подсказывает она, уперев руки в бока. — Ну мам! Я почти договорился с этой заучкой! — канючит Нориаки, резко обнимая Сараду и прижимаясь щекой к её животу. — Дай ещё полчаса! Сарада лишь поправляет очки и хмыкает, опустив взгляд на вцепившегося в неё брата. — Я рада за тебя, но нет, — нараспев отвечает Сакура. Она подходит к детям и присаживается. — Лучше сделать это завтра со свежей головой. А сейчас спать. — Пошли, давай, липучка, — Сарада лохматит затылок брата, отчего тот ойкает и уворачивается. Она прихватывает его за футболку на спине и уверенно ведёт перед собой, подталкивая между лопаток. Оборачивается к Сакуре, заговорщицки улыбаясь, и та благодарно кивает в ответ. Сонная тишина заполняет гостиную. Она просачивается в дом через открытое окно вместе со свежим вечерним воздухом. На улице так непривычно тихо, что слышно, как воробьи цокают лапками по козырьку. Сакура усаживается на диван и раздумывает — лечь спать или же почитать какую-нибудь книжку? Выбор непривычный, и она слегка удивляется сама себе. Когда она в последний раз читала что-то отличное от медицинского справочника или карты пациента? Она подходит к небольшой полке для книг, где хранятся в основном учебники по ниндзюцу, которые не влезли в шкаф Сарады или были выселены из её комнаты за ненадобностью. Вчитывается в названия, напечатанные на корешках, и скептически надувает губы. Шансы найти себе вечернее чтиво совсем невелики, и похоже придётся последовать примеру детей и лечь в постель. Воробей за окном цокает непривычно громко, и через миг Сакура понимает — это не стук птичьих коготков по черепице, а звон металла. Скорее скрип цепочки или приглушённый лязг. Рефлексы ниндзя, автоматически срабатывающие при подобных звуках, берут верх, и Сакура настороженно хмурится. Она бросает взгляд на окно, но там видно лишь отражение настенной лампы и смазанные силуэты ночной улицы. Новый металлический звук обостряет чувства во сто крат. Сакура облизывает сухие губы и бесшумно движется к двери. Робкий, будто извиняющийся стук вынуждает замереть. Интуиция шлёт разряды тока в каждый нерв и трезвонит панически — что-то неправильно. Голова начинает кружиться, до ушей доносится новый стук, более настойчивый и громкий. Сакура пытается напрячься и уловить чужую чакру, понимая, что в её состоянии это бессмысленно. Да и сенсорные способности у неё почти нулевые. Она приказывает себе успокоиться. Грубо растирает плечи и отмахивается от захватившей её паранойи. Преступник не будет стучать в дверь, да ещё дважды — что за бред? Вероятно, это кто-то из соседей или гонец из госпиталя. Ведь сколько раз такое уже бывало? Сакура больше не старается быть тихой. Наоборот, нарочито громко идёт ко входу, с каждым шагом вбивая в себя уверенность. Щёлкает замком и рывком открывает дверь. Хмурится ещё сильнее, не веря глазам, когда взгляд упирается в мужскую грудь в чёрном плаще. Поднимает голову и чувствует, что зрение расплывается, а сознание ускользает прочь. Горло сжимается от спазма, живот скручивается. Зубы впиваются в нижнюю губу так сильно, что чувствуется солёный привкус крови. — Тадайма, — низкий прохладный баритон бьёт под дых, а блеск любимых чёрно-сиреневых глаз выворачивает душу наизнанку. Это слишком жестоко… Грубые слова сами вылетают изо рта, раздирая пересохшее горло, и Сакура закрывает дверь. Ноги не держат. Она кое-как делает два шага к стене, упирается ладонями и оседает на пол, царапая краску ногтями. Сдержать слёзы не выходит, и Сакура отчаянно всхлипывает, когда слышит скрип открывающейся двери.