･✻･9･✻･

— М-м-м! Щас обожрусь, как после миссии! — Наруто блаженно щурится и втягивает носом густой пар, тянущийся из ярко-жёлтого картонного стаканчика. — У меня много тут в запасе. Это куриный, но есть и грибы, и острый ещё… будешь? Он тычет им Саске прямо в лицо, но тот брезгливо кривится. Пряный и какой-то химический запах этой лапши впивается в ноздри так резко, что хочется зажать их рукой. — Ой, ой! Рожу-то какую скорчил, даттебайо! — ехидничает Наруто. — Забыл, как я один раз спас вас всех от голода в той пещере с лягушками? Если б не мои запасы, пришлось бы вам их ловить и есть, — он громко всасывает большую порцию лапши, чмокая и помогая себе палочками, но не прекращает широко и бодро расхаживать по кабинету. — Ешь уже быстрее, — вздыхает Саске, потирая переносицу. Он отлично помнит способность Наруто одновременно есть, болтать и бежать. Причём всегда складывалось ощущение, что так у него выходит даже лучше. Но сейчас Саске видит, как жирные капли бульона падают прямо на пол, и ждёт, когда это безобразие закончится, чтобы поговорить нормально. — Да ем я, ем, — Наруто подбирается ближе, пихает Саске локтем в бок и мычит, еле выговаривая слова. — Мне доложили уже, что ты листья свои отнёс на исследования. Чё сказали? — Сказали, будут изучать. И процесс небыстрый. — Это да, мне тоже так передали, — крякает Наруто, задрав голову. Он стучит ладонью по дну стаканчика, выхлёбывая остатки своего сомнительного завтрака. Воображение Саске уже рисует облепленное раменом лицо друга, жмурящегося от удовольствия, и он презрительно хмыкает. Ни женитьба, ни возраст, ни титул Хокаге не смогли добавить Наруто достаточно серьёзности. В этом взрослом мужчине до сих пор сидит тот нескладный шилозадый парнишка из прошлого. И Саске чувствует, что его губы против воли складываются в ухмылку. — Так! — Наруто ставит пустой стаканчик на подоконник, хлопает себя по животу и вытирает рот ладонью. — Вроде и заморил червячка, а вроде… — Хватит, а, — цедит Саске. — Вонь на весь кабинет. Дождись, пока уйду. — Ну, вообще да. Надо, чтобы провалилось чутка, да и дел по горло… Он морщит лоб и смотрит на стопки бумаг на столе. Они, кажется, вот-вот развалятся, стоит на них чихнуть или просто пристально взглянуть. Но Наруто словно видит систему в этом бардаке и хватает верхний листок с самой низкой кучки. Пару секунд изучает, фыркает и кладёт обратно. — Без Шикамару не разобраться ни фига. Манекены доделать не успевают, а экзамен уже скоро. Вроде можно заменить брёвнами, но я ни черта не понял его идею, — стонет Наруто, растягивая губы в тонкую линию. — А он, как назло, с утра отпросился. Дела какие-то дома, — он задумчиво опускает голову и плечи. — А ты думал, что Хокаге это просто вешалка для красивого плаща? — надменно тянет Саске. — Да всё я знал, — бубнит Наруто. — Но что столько документов надо будет читать и подписывать! Да и ладно, разгребёмся с экзаменом, и полегче будет, — хрипло добавляет он, вздёргивая подбородок, и рассеянно смотрит в стену. — Как долго будут исследовать находку? — Саске переводит взгляд с задумчивого друга на высокие панорамные окна. Солнце уже взошло и теперь предательски высвечивает обстановку, словно с издёвкой играя на каждой пылинке. А белобрысую шевелюру лучшего друга лучи и вовсе делают похожей на седину. — Недели две минимум, тут вопросов нет. А скорее всего, дольше. Там же несколько отделов теперь — проверяют по-старому, чакрой, и какими-то приборами навороченными ещё. И вот пока договорятся между собой… Да и другие деревни надо будет оповестить, дело-то серьёзное! Для чего Кагуе такое измерение со странным временем? Саске лишь цыкает в ответ и хмурится. — А ты что, не рад, а? Чё ты такой вздрюченный с самого утра, я не понял? — голос Наруто игриво звенит, а в глазах вспыхивает недобрый огонёк. И Саске морально готовится сдерживать желание ткнуть в них пальцем. Наруто обходит Саске по спирали, но он лишь взглядом следит за этой странной траекторией, не шевельнув ни единой мышцей. — Две недели спокойно побудешь с семьёй, даттебайо, или даже больше, — Наруто подбирается ближе и встаёт напротив. — Ой, Саске… хреново выглядишь, ты знал? Синяки вон под глазами, и красные они у тебя, — он беспокойно заглядывает Саске в лицо с разных сторон. Тот лишь лениво моргает и одним ледяным взглядом пытается оттолкнуть наглеца подальше от себя. Лучше всего в другой конец кабинета. Или в окно. — Не спал всю ночь, а? Мирился с Сакурой-чан? — Наруто играет бровями и морщит нос, а от его скалящейся улыбки хочется закрыть глаза, пока их не выжгло. — Замолкни, — рявкает Саске, скрипнув зубами. — Ой, ладно тебе, — заговорщицки тянет Наруто. — Колись! Точно не спали, ага, вот ты и уставший? — Может, тебе ещё доложить, как? Глаза Наруто округляются, уголки губ ползут вниз. Вся дурашливость и беззаботность будто стекают по ним с лица. — Да похоже никак, — задумчиво заключает он. — Не видно по тебе, что ты, это самое… Но выходной же вроде у Сакуры-чан… Чего случилось-то, Саске? — добавляет тем строгим, сиплым тоном, который редко от него услышишь. И который залезает прямо под кожу и хрустит на зубах, как каменная пыль. — Ничего, — равнодушно чеканит Саске. — Вчера все устали, с Сакурой я толком не говорил. — Ты кому-то другому будешь сочинять, понял? — щетинится Наруто. — А от меня отмахиваться не смей! Вижу я по твоей кислой морде, что ни фига не всё нормально! Сам не скажешь, так спрошу Сакуру-чан! — Не лезь, — шипит Саске, чувствуя, как правый глаз начинает чесаться, а силы воли не хватает, чтобы это остановить. — Да ты пойми, тебя правда долго не было, — с жалостью говорит Наруто, повысив голос. — И это всё так… Сакура-чан всё это время волновалась, она же… Не, мы все помогали ей, ты не подумай! И в гости к друг другу ходим, и с детьми там посидеть, всё такое… — он чешет затылок, лохматит и без того растрёпанные волосы. — Просто, блин, случилось тут одно. Как же объяснить… — Что? — не сдерживается Саске. Его рука вырывается из складок плаща, и он с опозданием понимает, что схватил Наруто за ладонь. Чакра уже трещит в глазных каналах, а лицо Наруто становится ярким и чётким — при желании можно сосчитать все мелкие шрамы на его лбу. — Отпусти и послушай. Вы же мне как семья, я помочь хочу, — хрипит Наруто, уставившись в горящий шаринган. — И глаза свои выруби. Нормально всё у него, ага. Псих-одиночка, — бурчит уже тише, опуская взгляд на свои побелевшие пальцы. — Прости, — выдыхает Саске и разжимает руку. Он мысленно проклинает себя за срыв, но слова Наруто о помощи ощущаются кусочком льда на кровоточащей ране и возвращают способность мыслить ясно. Пока Саске шёл к резиденции, в голове у него звенело от непривычно бурного утра. То, каким упрямым и озорным оказался Нориаки, невольно напомнило Саске о детстве. Хоть он и мало тогда обращал внимание на других детей — в клановом квартале или в академии, но мог сравнить, и сейчас был уверен, что его сын талантливее остальных. Даже осторожная гордость вспыхнула где-то внутри. А вот поведение Сакуры было противоречивым и чужим. И Саске никак не мог просеять этот сумбур. Злость на него и нежность к сыну причудливо сплетались — не разорвать. Он видел этот горящий взгляд зелёных глаз сотни раз в прошлом, но на него Сакура смотрела так твёрдо лишь дважды. И эти моменты хотелось и со стыдом выжечь из памяти, и приколотить намертво, как напоминание. А сегодня этот яростный взгляд зацепился, как крючок, выдёргивая эмоции, которые Саске не мог даже назвать. Одно можно было признать с уверенностью — будь у них время, он и дальше бы стоял посреди поляны и смотрел, как Сакура огрызается, а потом пьёт из его бутылки. Пообещав себе разобраться позже, Саске через силу вернулся в реальность и заставил себя думать о миссии и своём долге шиноби. Это даже получилось, как только он переступил порог кабинета Хокаге. Но Наруто парой фраз швырнул его обратно, и Саске теперь придётся ухватиться за лучшего друга, чтобы не захлебнуться в собственных вязких мыслях. Не в первый раз… — Сакура-чан приходила ко мне. Я же уже рассказывал, — размеренно начинает Наруто. — Наговорила много всякого, я даже не поверил сначала. Потом подумал… — Давай к делу, — нетерпеливо бросает Саске, переступая с ноги на ногу. Наруто громко набирает воздуха, задерживает дыхание, выпячивая грудь и надувая щёки, будто готовится к сражению. Со свистом выдыхает, и слова начинают лететь из его рта как искры из костра. — Короче, ты извини, но с письмами реально мой косяк, — он выставляет ладонь вперёд, затыкая Саске на полуслове. — Она уже сильно беременная была тогда. Ну и зашла чаю попить. Всё про тебя болтала, как ты вернёшься и удивишься. Светилась прям как фонарик. Наруто нежно улыбается, отводит глаза в сторону и замолкает. А в сердце Саске вертятся осколки стекла — даже рука к груди тянется. — Ну вот, — отмирает Наруто и вновь смотрит на друга чистыми голубыми глазами. — А потом начала говорить, что скучает и волнуется за тебя, ну я и подыграл, дурак. Знал же, что им в таком состоянии грустить вредно… — он по-детски трёт нос и шмыгает. Саске неуловимо кивает, давая понять, что готов слушать, несмотря на жгучее желание вытряхнуть из Наруто информацию без промедления. — Сам понимаешь. И так девчонки страдают. Из-за нас, между прочим, — Наруто несдержанно прыскает от собственной шутки, но откашливается и продолжает уже спокойнее. — То поясница вон болит, то тошнит, то ещё какая напасть. Хината на рыбу смотреть не могла полгода! И массаж я по вечерам делал, а то ноги отваливались у неё. Да чё я говорю! Сакура-чан ведь до последнего работала, а потом запретили, месяц дома торчала, конечно, устала, — тараторит Наруто, криво улыбаясь между фразами. — А я же был уверен, что ты живой. Ну и приукрасил слегка, понимаешь? — он с надеждой смотрит на застывшее лицо Саске, пытаясь отдышаться после своей непрерывной болтовни. Саске со скрипом переваривает сказанное и пытается найти логику в словах друга. Конечно, во время путешествия он видел, что Сакура стала неуклюжей и медлительной. И даже предлагал вернуться в деревню, когда живот стал большим, чтобы не изматывать себя. Да и изменения тоже подмечал — Сакура ела больше, спала дольше, но ведь она никогда не жаловалась! Лишь отмахивалась, когда Саске пытался проявить заботу — отдать свою порцию еды или накрыть плащом, чтобы не простудилась. Но она сильная, вероятно, сильнейшая куноичи в мире. И, похоже, те трудности, о которых рассказывает Наруто, в первый раз обошли её стороной. — Нервные они, короче, особенно на последних сроках. Нельзя их пугать, — Наруто тяжело вздыхает. — Ну чё молчишь, глазами хлопаешь? Забыл уже, что ли, как оно бывает? У Сакуры-чан вот ноги отекали, я помню. И на запахи она как-то странно реагировала, один раз чуть тарелку с раменом мне на голову не надела! Кто-то даже говорил — это верный признак, что будет пацан. Саске открывает было рот и тут же закрывает его обратно. Губы склеиваются, а язык становится чужим. И кажется, что от его тяжёлого взгляда в Наруто сейчас появятся дыры. Непонятная злость пузырится где-то в животе, поднимаясь к горлу и перекрывая кислород. Почему Саске должен выслушивать всё это именно от Наруто? И откуда этот болтун вообще знает столько подробностей? — Саске, ты выдохни уже, а то лопнешь, — примирительно бормочет он. Саске изо всех сил держит лицо спокойным и снова кивает, но уже резче. Словно пытается встряхнуть разрозненные мысли внутри головы и выстроить хоть в какой-то порядок. Заодно даёт Наруто негласное указание продолжать. В кои-то веки не хочется залепить его громкий рот, а наоборот — жадно, по крупицам вылавливать правду. — А на днях она пришла, говорила ерунду про развод и всё такое. Ну ты в курсе. Я сказал ей отдохнуть, отвлечься… А она… — Наруто сглатывает с таким трудом, будто в его горло насыпали камней, и выдержка Саске лопается. — Да говори ты! — рычит он, шагнув вперёд и сжимая руку в кулак, чтобы унять дрожь в пальцах. — Ладно! — с вызовом выпаливает Наруто, вцепившись в Саске грозным взглядом из-под опущенных бровей. — Сказала, думает, что не нужна тебе больше. И семья не нужна. Что устала надеяться и ждать, и вообще не верит, что ты вернёшься. А детям думала сказать, что ты погиб… — каждое слово звучит тише, но больно втыкается в мозги и жжётся, вынуждая их закипать. — Она вообще с разводом этим к старейшинам собралась, когда я отказал. Наруто нервно кусает губы и пыхтит. По шее и щекам разводами ползёт краснота, он замолкает и смотрит выжидающе. А Саске пытается уложить в голове его слова, которые безобразно точно откликаются в памяти — пока он не оборвал её, Сакура говорила ровно о том же. Уверенно и подозрительно спокойно. И теперь это не выглядит для Саске лишь брошенной в сердцах колкостью. Но Сакура ведь отлично знает, как дорога ему. По-другому просто не может быть... Осознание парализующим холодом бежит по нервам, пробирается в голову и сухо щёлкает, как ключ в замке. Сама додуматься до обратного Сакура просто не могла. А значит, что-то или кто-то виноват в этом. И Саске хочет прямо сейчас вырвать этой сволочи язык. — Это бред, — злобно шепчет он. — Сакура знает, что я… что мы… — Конечно, знает, даттебайо! — Наруто обрывает его сбивчивую речь, и Саске мысленно благодарит его за это. — Да Сакура-чан любит тебя! Ну это так же ясно, как… — он мычит и щёлкает пальцами, озираясь по сторонам, — вот как-то, что я стал Хокаге! — выбрасывает палец в сторону висящего на спинке кресла белого плаща. — Да я напился в зюзю, когда вы из деревни ушли! Так рад был за Сакуру-чан! — Да… — невпопад бормочет Саске. Круглолицая девочка с розовыми волосами и кривым бантом на голове застала его одного и хочет познакомиться… Красная смущённая Сакура терзает тонкими пальцами края ципао, заикается, но рассказывает о своей мечте и планах… Знакомый голос, прорывающийся сквозь агонию боли, хрупкие, но сильные руки на его талии… Слёзы на бледном от страха лице сверкают в свете луны… Навязчивый стрёкот цикад, крик отчаяния, сладковатый запах волос, холодная каменная скамья… И снова слёзы бегут по грязным щекам, падают на выжженную войной пыльную землю… Всё водоворотом вертится в памяти Саске, смешивается, и больно давит на виски. Слепая любовь Сакуры с ним так давно, что он уже и не помнит себя без этого. После войны она и вовсе сталью проросла в позвоночнике и не дала сломаться. А потом незаметно впиталась в душу и стала её частью — уже и границ не разглядеть. — Чего «да»? — Наруто хлопает себя ладонями по бокам, обрывая поток воспоминаний Саске. — И ты её любишь, — нараспев добавляет, растягивая свои лисьи усы в хитрой усмешке. Он заискивающе заглядывает Саске в глаза, поочерёдно их рассматривает, выгнув бровь. Кости в плече и остатке руки начинает ломить, а мышцы горят. Саске практически слышит свой бешеный пульс, чувствует, как кровь растягивает вены. Он на миг кривит лицо в гримасе боли, но приказывает здоровой руке не двигаться. — Так, я не понял! Чё замолк? Любишь же Сакуру-чан? — глухо цедит Наруто, увидев эту вспышку. Он отшатывается, едва не усевшись на свой стол — даже стопки бумаг опасно качнулись. Тычет пальцем Саске в грудь и попадает в пуговицу, вызывая лёгкий укол между рёбер. — Отвали, добе, — ворчит Саске, надеясь, что кожа на лице пылает просто от духоты, и румянец не выдаст его сейчас. — Не похоже это на Сакуру-чан. Испугала она меня. Она хоть и резкая, но тебе вроде не доставалось никогда. Спросил бы, чё не так. Что она сказала хоть? — Объяснил же, что ничего, — выплёвывает Саске, нервно дёрнув плечами. — Не было времени. — Не было времени, — кривляется Наруто. — Ладно! Выручу тебя ещё раз! — он хлопает в ладоши и наклоняет голову вбок. — Семейная жизнь, Саске, это не так просто. Сакура-чан, конечно, самая крутая и вообще… но ей тоже внимание нужно. Проводить время вместе, с детьми помочь там, в магазин сходить, цветы подарить, даттебайо… Саске брезгливо морщится от последних слов. Менторский тон Узумаки вызывает лишь желание заткнуть уши, развернуться и уйти. Саске оттягивает ворот плаща. Кожа на шее зудит, хочется на свежий воздух — прочистить лёгкие, а заодно остудить голову. — Чего опять куксишься? — обиженно бурчит Наруто. — Да, цветы! Я же не говорю кофе в постель приносить. — А ты приносишь? И цветы даришь? — щёки Саске непроизвольно дёргаются. — Ну… нет, это я для примера же. Хорош язвить, я вообще-то помогаю! — Ты сам-то когда дома был, умник? — ядовито отбивается Саске. Он кивает подбородком в сторону подоконника, заставленного стаканами из-под лапши и покрытого коричневыми кольцами от чашек. — Это вообще другое дело, — рассеянно мямлит Наруто. Саске видит блеск вины в его глазах и на секунду даже жалеет о своей нападке. — Это всё временно. Сейчас экзамен проведём, и я всё успею, даттебайо, — он старательно изображает уверенность, да только взгляд становится тусклее с каждым словом. — Ты ведь всё понимаешь, усуратонкачи, — на выдохе добавляет Саске, усмехаясь и качая головой. — Вали уже к Сакуре-чан, придурок. И миритесь давайте, заколебали, — беззлобно командует Наруто и усаживается в своё кресло. Он наигранно машет кистью, словно подметает воздух, сутулится и утыкается в случайные схваченные со стола бумаги.

⠁⠂⠄⠄⠂⠁

Саске медленно бредёт по коридору резиденции, вслушиваясь в собственные глухие шаги. Как ни противно признавать, но этот идиот, строящий из себя семьянина, ощутимо проехался по его самоуверенности. Во всей той каше из воспоминаний и догадок, которую Наруто без стеснения вывалил, было много странного — болезненно похожего на правду. И, очевидно, без разговора с Сакурой не обойтись. Саске сжимает кулак и звонко цыкает. А ведь у него был отличный шанс всё выяснить прошлым вечером, да только он упустил его, оборвав все попытки Сакуры хоть что-то объяснить. Он рывком толкает дверь и щурится от ударившего в глаза солнца. Смотрит вдаль, раздумывая, как же поступить, но слышит топот детских ног на миг раньше, чем успевает увидеть бегущего к нему Нориаки. — Ну? Закончили? — он упирает руки в бока, нетерпеливо ковыряя землю носком ботинка. — Что? — Саске вскидывает брови и приоткрывает рот. — Поговорил с Седьмым? Я тут тебя уже час жду. Пошли ещё тренироваться, — твёрдо заявляет Нориаки, подходя ближе и задирая голову. Затем хватает Саске за край плаща и тащит в сторону. — Стой, — задумчиво бормочет Саске. — Ты… ты снова ушёл? — он пытается звучать строже, но получается плохо. — Ха! — Нориаки улыбается во весь рот и поднимает вверх указательный палец. — Я ведь написал записку, — тянет по слогам, сияя от самодовольства. — Мама говорила не уходить по-тихому, я всё выполнил. Так что пошли тренироваться! — Да ты гений, — шепчет Саске себе под нос, потирая лоб ладонью. — А то! Я же Учиха! — выпаливает Нориаки, приправляя свою фамилию таким пафосом, что Саске не сдерживает беззвучный смешок. — И я, но мне это не помогло… — добавляет едва слышно, словно говорит сам с собой. — А? Что не помогло? — Нориаки тут же цепляется за вскользь брошенный обрывок фразы, как хищная рыбёшка в наживку. — Ничего, — отмахивается Саске, наконец найдя нужный тембр голоса — уверенный и ровный. — Так Сакура не видела, как ты уходил? — Не-а, — хихикает Нориаки. — Они с Сарадой пошли по магазинам и каким-то делам, подстригаться что ли, я не расслышал. Я не подслушивал, если что! Просто громко говорили, а я недалеко там ходил, — тараторит он, стреляя взглядом то за спину Саске, то разглядывая скрытый волосами риннеган. — И зачем ты маму по имени зовёшь? Думаешь, я забыл что ли? Или ты сам боишься, что забудешь? Саске рвано выдыхает, чувствуя тепло в районе затылка. Нориаки рассуждает прямо и просто, но этим и умудряется просочиться слишком глубоко. Куда даже сам Саске редко заглядывает. — Так Саку… мамы не будет долго? — выдавливает, раскатывая на языке непривычное для себя слово. Оно мягко растекается во рту, вороша в памяти что-то нежное и детское. — Наверно, — жмёт плечами Нориаки. — Пусть делают свои дела, я бы помог, но занят же! А вечером приберусь в комнате, как и обещал. — Хорошо, — сдаётся Саске. — Тогда идём, — он расслабляет плечи, опускает руку и вздрагивает, когда чувствует цепкую хватку тонких детских пальцев на своей ладони.