Часть 41. Ночная прогулка

Была уже глубокая ночь, когда они шли по самой окраине Французского квартала, где не было не особо ярких вывесок, и не было людей. Ну, Елена шла, держа в руках коробочку на вынос и поедая пластиковой вилкой потрясающую джамбалайю, одну из вариаций традиционного для Нового Орлеана блюдо из риса, креветок и овощей, а Клаус шел следом, сунув руки в карманы своей куртки и сверля своим взглядом дыры в ее затылке. Елена ощущала, что еще немного она загорится, подобно факелу! Нет, она обреченно понимала, что от допроса насчет того, что случилось в церкви и что это за браслеты, чьи камни сейчас прямо-таки горели, и которые, как выяснилось, впрямь раскалились от перенапряжения и оставили на ее запястьях ожоги, не исцеляемые даже ее повышенной регенерацией, не отвертеться. Но сначала ей все же нужно было избавиться от переизбытка энергии, разрывающей ее тело изнутри, и утолить зверский голод, мучивший ее как никогда сильно, и начавший стихать только сейчас. Если честно, Елена была удивлена тому, как он был терпелив. Клаус любезно и даже молча заплатил за все то, что она заказала в трех разных ночных ресторанах на разных концах Французского квартала, который они пересекли вдоль и поперек в эту ночь, часами ранее. И сейчас все молчал и молчал, идя следом за ней, как тогда, когда Стефан едва не сбросил ее с моста. Хотя он мог бы уже закинуть ее себе на плечо и вернуть в комплекс. Или наорать на нее. А может быть, и вовсе приказать говорить в конце концов так, как умел только он. Она вздохнула. Елена наконец ощутила то, как лишняя энергия вышла из ее тела и захотела присесть. К счастью, через пару шагов от нее как раз показалась кованная лавочка, которая будто бы только ее и ждала, и на которую она благополучно присела, откинувшись назад и выпустив усталый вздох. Елена сложила руки на животе, все еще держа коробочку с едой и куда более медленно продолжила поглощать пищу, наслаждаясь ей, а не пытаясь закинуть ее в топку, в которую превратился ее желудок, чтобы только перестать ощущать это сосущие чувство. И неохотно посмотрела на гибрида. Он застыл неподалеку, холодно и выжидающе смотря на нее из-под хмуро сведенных бровей, незримо испуская флюиды опасности и напряженности. Клаус явно был на грани потери своего и без того худого терпения. А это могло кончиться плохо. Не только для нее, но и для того несчастного, кто мог бы случайно забрести на эту узкую улочку, далекую от огней центра города. Елена не хотела этого. Сидеть взаперти в комплексе, она не хотела еще меньше, поэтому пришло время поговорить. Она вновь тяжело вздохнула. — Я не знаю, что случилось в церкви, а браслеты… Их я, кажется, получила от какого-то демона, в чей мир, объятый пламенем, я попала, убегая от твоей матери, в обмен на возможность вернутся в мир живых, — без обиняков произнесла Елена, засовывая в рот наколотую на вилку креветку, покрытую каким-то сладким-пряным соусом, и намеренно умалчивая, что браслеты могут стать кинжалами, один из которых мог убить даже его. — Точно сказать не могу, что там было и как, так как плохо помню, а воспоминания если и возвращаются, то медленно и какими-то урывками. Елена подняла в воздух одну из рук, показывая бинт на запястье, который даже не сразу заметила, когда очнулась, и выразительно помахала ей. — Почему медленно ожоги заживают — я тоже не знаю, — добавила она, впрямь не совсем понимая, почему так вышло. — Почему я так себя почувствовала опять же понятия не имею. Это все?.. Клаус еще пару мгновений смотрел на нее, а потом раздраженно фыркнул и, мгновенно пересекая оставшиеся между ними пространство, присел рядом. — Демон, да? Мир, объятый пламенем? Какие-то проклятые браслеты, непонятного назначения, заставившие тебя потерять сознание, а потом съесть еду во всех ближайших ресторанах и намотать несколько кругов по кварталу? — саркастично перечислили он, смерив ее мрачным взглядом через плечо. — Если такое впрямь было, и ты не бредишь, то только ты могла так вляпаться, любовь моя. Ты ведь даже к врачу на обследование сходить не можешь, чтобы тебя не пытались похитить и убить. Елена закатила глаза. — Наверное, это все мое лицо, — язвительно произнесла она и тем самым вызвала у Клауса тихий смех. На какое-то время между ними воцарила сравнительно умиротворенная тишина, уж для них-то точно не свойственная. Елена почти могла сказать, что эта тишина была уютная. Она спокойно доела свою джамбалайю, наконец ощущая насыщение, и рассеянно уставилась в чистое ночное небо, усыпанное яркими звездами, который казались ей какими-то другими, по сравнению с теми, что были на небе Мистик Фоллс. Вроде те же сияющие бриллианты на ночном полотне, но тем не менее другие. «Прямо как я и Клаус. Мы вроде бы все такие же, но в то же время совсем другие. Вот только хорошо это, или плохо, только время покажет», — невольно подумала Елена, которую отчего-то потянуло на философию, а ее взгляд непроизвольно вновь вернулся к гибриду. — Спасибо, — вдруг тихо сказала она, сильнее стиснув пальцы на животе. — За сегодня, то есть. Ты был поразительно терпеливым к моим выходкам, не наседал на меня и даже скупил всю эту чудесную еду, из-за которой я теперь, наверное, неделю есть не захочу. Я это ценю. Правда. Ну, может быть, Елена немного лукавила, но все же по большей части она была искренна. — Но из-за волков ты все еще злишься, — с ухмылкой констатировал Клаус, развернувшись к ней, и, положив руку на спинку лавки, вальяжно откинулся назад. — Если бы я не знал лучше, то подумал бы даже, что это ты избавилась от юного и нетерпеливого Диего, так жаждавшего сегодня со своей компанией залить окрестности болот волчьей кровью. Елена была удивлена тем, что смогла достаточно совладать со своим телом, что ее сердце даже не пропустило удар от слов гибрида, невольно подошедшего очень близко к разгадке о том, куда подевался подручный Марселя. От слов и воспоминаний о том, что сейчас Мэтт мог быть уже где-то там, переродившийся в гибрида, привыкает к тому, что ему теперь нужна кровь, чтобы жить. Или он мог быть мертв, потому что она была слишком глупа, чтобы не проявить больше нежелание и упрямства, и не настояла на том, что нужно поискать другой выход. Не сказала, что может это слишком кардинальное решение с его проблемами с трансформацией, и нужно все же поговорить с ведьмами. Вся еда в ее желудке осела тяжелым камнем. Она с трудом подавила тошноту, стремившуюся поднять к горлу, и, изо всех сил цепляясь за маску спокойствия на лице, смело встретила взгляд Клауса. — Зачем мне его убивать? Я бы лучше сбежала на болота и попыталась им помочь уйти до того, как пришли бы твои гончие, как бы иронично это ни звучало, — с нотками сарказма ответила Елена, про себя думая, что Клаус слишком зациклился на ней и ее связи со стаей на болотах, ведь подобный разговор они вели еще утром. — Ой, то есть, гончие Марселя. Эти вампиры искренне последуют за тобой тогда, когда свинки в небе начнут летать. Впрочем, может и Марселю они не особо верны, раз уже начали бежать из города, сверкая пятками, как должно быть сделал этот Диего. Клаус вновь засмеялся. — Оу, только не говори об этом Марселлусу, который, кажется, думает, что он настолько хороший актер, что смог убедить меня, что он и его зверьки будут мне служить верой и правдой, — весело произнес он. — И что даже в этот миг они не строят козни за моей спиной, чтобы попытаться вновь убить меня. Его лицо в раз посерьезнело, а в глазах вспыхнул застряла смесь боли и смирения с тем, что все его всегда предают, которые затухли так быстро, что она не была уверена, что ей не показалось. — Но пусть они верят в то, что могут это сделать, — со зловещей нотой в голосе произнес он. — Пусть думают, что они могут меня свергнуть или надавить на меня. Так будет веселее смотреть на их лица, когда они поймут, что я все это время был на шаг впереди. — Ты не собирался допускать охоты, да? — спросила Елена, вскинув бровь. — Ты только сделал вид, что дал им разрешение. Не удивлюсь, если Диего, главного зачинщика, ты и убил. Клаус невинно покачал головой. — Нет, этот самоуверенный вампир впрямь пропал и мне очень интересно куда. А вот волки… Они в своем зверином облике быстрее, чем кучка молодых напыщенных детенышей-вампиров, особенно на своей территории. И они впрямь еще могут мне пригодиться, — подтвердил Клаус с ухмылкой на губах. — Ты ведь права, любовь моя. Вампиров я всегда могу заменить, а их — нет. — Как и ведьма, одна из которых теперь живет с нами под одной крышей, — задумчиво пробормотала Елена, в который раз думая, как она и ее друзья могли вообще думать, что они могут убить Клауса, чей разум был изощрен и загадочен, наверное, даже для него самого. — Тебе нужно будет постараться, чтобы с ней подружиться и перетянуть на свою сторону. Он закатил глаза. — Я не собираюсь этого делать, — небрежно сказал Клаус. — Юная Давина полезный актив, и не более того. Елена фыркнула, понимая, что, может быть, слегка переоценила его ум и способность видеть на много шагов вперед. — Марсель спас ее и берег целый год, — снисходительно произнесла она, наклонив голову на бок. — И кому она будет помогать: тому, кто ее вырвал из лап своих же сородичей, которые хотели принести ее в жертву, или тому, с кем живет теперь под одной крышей?.. Клаус неопределенно хмыкнул, а между ними повисла тишина, которая быстро была нарушена им самим же. — Мой дорогой брат благородно хочет спасти тебя из моих лап, любовь моя, — неожиданно сообщил он с едва заметным сарказмом в голосе, и смотря при этом куда-то в сторону. — Надеюсь, ты рада? Елена едва заметно скинула бровь. — Чему? Что меня опять хотят начать тянуть как чертов канат в разные стороны? — горько спросила она, совсем не понимая, зачем он завел эту тему. — Я уже давно не в том состоянии и не в том возрасте, чтобы меня это прельщало, возбуждало, или даже отдаленно интересовало. И вообще, Элайджа более чем ясно дал понять, что семья ему дороже любого его данного слова, так зачем бы ему меня спасать от тебя? К тому же, у меня от таких его спасений только одни проблемы, если быть честно… Ей не понравилась ухмылка, появившаяся на губах гибрида, едва она смолкла. А когда Елена поняла, что они больше не одни на этой улице, то страстно захотела выхватить кинжал и ударить им гибрида если не в сердце, то хотя бы в бедро. Она медленно повернула голову и смирено уставилась на Элайджу, застывшего неподалеку, и спрятанного среди теней. — Видишь, брат? Кажется, ты совсем разочаровал нашу самую дорогую из Петровых, — с наслаждением протянул Клаус, явно заметивший его куда раньше, чем она, и как-то особо смакуя фамилию, которую она решила взять себе, пока живет в этом городе, а может быть, и навсегда. — Кто бы мог подумать, что вообще настанет такой час, а? Ты ведь так старался строить свою репутацию, как человека, держащего свое слово превыше всего. А тут такое. Удар по самому больному, да еще из самых нежных рук той, что носит это лицо и моего ребенка под сердцем. Елена не могла не заметить, как Элайджа поджал губы, или как в его темных глазах, направленных на нее, появилось острое сожаление и извинения. Но она не собиралась брать свои слова назад или съеживаться. Елена сказала то, что сказала и была готова отвечать за эти слова хотя бы потому, что это правда. Более того, она не собиралась участвовать в назревающей конфронтации. Усталость еще не валила ее с ног, но в данный момент, Елена была бы не прочь вернутся в комплекс, принять ванну, и полежать в кровати, зная, что сегодня ее не будет мучить шепот, ибо кинжалы были явно абсолютно сыты. И ей срочно нужно проверить телефон на предмет сообщений или звонков от Тайлера, или Мэтта. Она аккуратно, хотя и несколько неловко из-за растущего живота, встала на ноги, и подошла к урне, чтобы выбросить туда пустую коробку из-под своего перекуса, после чего еще раз посмотрела то на одного, то на другого брата, сейчас сошедшихся в битве воль, если судить по пристальным немигающим взглядам, направленным друг на друга. — Я хочу вернуться домой, — категорично сказала Елена, давая всем видом понять, что с нее хватит. — Сегодня у меня был странный день, я съела, должно быть, тонну еды, прошла мили и мили по этому кварталу, и мне надо отдохнуть. После чего решительно направилась в ту сторону, где должен был быть комплекс, где она сейчас проживала, совершенно не интересуюсь тем, пошли ли эти два упрямца за ней, или нет. Надо ли говорить, что Елена даже до главной улицы не дошла, как услышала, что за ней раздался сначала один набор шагов, а затем и второй, хотя и более приглушенный?..