5. Староста под давлением

Следующие три недели прошли в ошеломляющей куче страниц. Даже Гермиона, которая обычно наслаждалась учебой, обнаружила, что хватается за переносицу по вечерам, чтобы отогнать головную боль, вызванную текстом. Шестой курс был совсем не легким. По крайней мере, это все еще было изучением магии — трепет от того, что она выросла в семье магглов и лишь потом обнаружила, что может создавать настоящую магию, никогда полностью не исчезал — но это больше не было простыми взмахами палочкой. Трансфигурация требовала идеальной концентрации, синхронности и безукоризненно точных движений палочкой. История магии казалась плохой шуткой. Экзамены профессора Бинса все еще основывались на механической зубрежке. Он не предпринимал даже размытых попыток сопоставить магическое прошлое с его настоящим и отказывался обучать любому событию, которое лично он сам находил неприятным. Поэтому Гермиона погрузилась в такое количество чтения, на которое только была способна, ища способы заполнить пробелы и, может быть, понять, как волшебное сообщество реагировало во время прошлой угрозы. Войны. Зелья были большой проблемой сами по себе. Гермиона думала, что будет большим облегчением избавиться от издевательств Снейпа. Слизнорт не был нацелен именно на нее, но к его стилю преподавания оказалось сложнее приспособиться, чем она предполагала. Гермиона могла прекрасно усваивать новые понятия, запоминать необходимую информацию и быть точной в своих заклинаниях. Единственное объяснение тому, почему это давалось с таким трудом, заключалось в том, что эти продвинутые зелья были до ужаса филигранными. Они требовали изящества, которого Гермиона, казалось, была не в состоянии достичь, как сильно бы она ни пыталась. Слизнорт раздавал нечеткие инструкции, а его комментарии заканчивались на: «Хмм, да, это может быть привередливым. Нужна легкая рука, моя дорогая». Или чуть позже: «Ну, так не годится. Оно едва ли перемешано. Вы не должны бояться котла, моя девочка!» Как и все, кому нужен был шанс на приличные оценки, Гермиона проводила каждую свободную минуту, горбясь над книгами и котлом. Она постоянно пилила себя, часами засиживаясь в лаборатории, чтобы потренироваться в определении ингредиентов по запаху. У нее, может, и не было природной ловкости, которой располагали некоторые учащиеся, знающие когда добавить дополнительную пипетку того или листик сего, но, Годрика ради, она запомнит каждый ингредиент в кладовой, если это потребуется. Даже дела старостата ушли на второй план. Несколько проверок библиотеки, общих гостиных и других привычных мест, и она могла проводить большую часть вечера, делая уроки в коридорах. Малфой дулся, когда она не разговаривала с ним, но, хотя их разговоры и были увлекательными время от времени, с этим ничего нельзя было поделать. Ей нужно было сосредоточиться. Гарри и Рон обеспечивали столь необходимую поддержку. Она всегда восхищалась их способностью оставлять в своем расписании место для разнообразной деятельности, хотя и не завидовала их оценкам. Рон нагнал ее по пути на ужин. Он помотал головой в обе стороны перед тем, как пробормотать: — Ты в порядке, Гермиона? Мы едва ли видели тебя после квиддичных отборов. — Да, я в порядке. Он шаркнул ногой. — Я начал думать, что ты избегаешь меня. — У меня просто очень много дел, — ответила Гермиона. — С уроками и дежурствами по ночам. Ты знаешь. — Да, конечно. — Рон звучал неуверенно. — Хотя мы оба старосты, знаешь. Мы с Гарри говорили, что ты как будто бы берешь на себя намного больше, чем все остальные. — Все сейчас хотят поменяться, — сказала Гермиона. — У меня дополнительная смена каждую неделю. — Да, я заметил. Гермиона чувствовала себя неудобно. У нее закрадывалось ощущение, что Рон пытался добиться от нее какого-то признания, но она не понимала, что он имел в виду. Она постаралась скрыть свое беспокойство, игриво отпихивая его плечом так, как она подталкивала мальчиков, когда они начинали прикалываться. Мозг отметил различия перед тем, как она смогла окончательно понять, что происходит. Рон был слегка ниже Малфоя, но пошире и более крепкий. Малфой держался прямо и ходил более грациозно. Рон пах по-другому. Он должен был пахнуть резким ароматом средств для волос с намеком на кедр и сухую траву. Малфой бы тыкнул ее прямо в изгиб талии, в мягкое место, где было одновременно щекотно и больно. Когда он так делал, она издавала звук, похожий на что-то среднее между хихиканьем и визгом, так что он продолжил так делать после первого раза. Бок покалывало от ожидания, но тычка не последовало. Вместо этого Рон придержал ее за плечо, чуть не заставляя ее потерять равновесие. — Тебе не нужно заставлять себя проходить через все это, — говорил он. — Паршивый, заносчивый слизняк. Как будто бы остальные старосты не знают всех вещей, которые он тебе говорит. Они должны сами разбираться с Малфоем, а не ставить его с тобой каждый вечер. Уши Гермионы потеплели. Она была рада, что ее волосы распущены. — В этом нет ничего страшного. Я не против. — Как скажешь, — произнес Рон. Он прочистил свое горло. — Ты бы сказала мне или Гарри, правда? Если бы ты избегала нас? Сердце Гермионы забилось сильнее, что было странно, глупо и раздражающе. — С чего бы я тебя избегала, Рон? — В ее груди образовался тайный комок. Она не знала, хотела ли слышать то, что он собирался сказать дальше. — Ты знаешь. — Застенчивая улыбка расплылась по его лицу. — Лаванда оставалась поболтать с нами несколько раз. Совсем немного, правда. Подумал, может, ты ревнуешь. — Оу, — сказала Гермиона разочарованная. Пузырящееся чувство рассеялось. Она едва ли знала Лаванду. — Нет. Я даже не знала, что вы вместе. — Мы не вместе, — быстро сказал Рон. — Но она приходила на квиддичные матчи. Ты придешь на этих выходных? — Я попытаюсь. Они настигли Гарри, у которого был длинный список вещей для обсуждения. Он был так увлечен этим проклятым учебником по Зельям. Он хотел опробовать заклинания, о которых Гермиона никогда даже не слышала, вещи, написанные волшебником, которого никто из них не знал и не мог доверять. Гермионе не нужно было больше упоминаний Зелий или Слизнорта, чем их уже было. Она все еще пыталась забыть неловкие моменты со званого ужина Клуба Слизней. — Вот бы Дамблдор сказал, что мне нужно сделать, — пожаловался Гарри. — Я пытаюсь попасть в коллекцию Слизнорта, но я не знаю зачем. — Дамблдор иногда просто безумен, — сказал Рон. — Как думаете, это связано с моей матерью? У Слизнорта была фотография с ней в его доме. Он знал мою маму, и он знал Волдеморта. Как думаете, он пытался помочь ей, когда узнал, что Волдеморт их ищет? — Не знаю, — ответил Рон. — Я совсем не знаю этого мужика. Это вы с Гермионой постоянно суете свои носы на его вечеринки. — Ты, кажется, и сам хорошо справляешься, — сказала Гермиона, кидая выразительный взгляд на его заполненную тарелку. Рон ответил ей оскорбленным выражением. — Я вратарь. Мне нужно поддерживать свои силы. Аппетит нагуливается, когда отбиваешь этот квоффл так много раз. — Ты напомнил мне о том, что мы играем со Слизерином на этих выходных, так что нам правда надо поднажать с тренировками. У них теперь новый ловец, раз Малфой ушел, что плохо для нас. Кэрроу на самом деле хороша. — Попытаешься перехватить снитч? — спросил Рон. — Я думаю, это вариант, на который нам стоит расчитывать. Гермиона позволила своему вниманию рассеяться. Она обнаружила, что ее взгляд не первый раз падает через весь Большой зал на мальчика с ледяными, блондинистыми волосами, который сидел почти неподвижно, механически поедая пищу без малейшего намека на удовольствие. Судя по его выражению лица на таком расстоянии, Драко выглядел несчастным. Он ни с кем не разговаривал. На секунду ей подумалось, что, может быть, он тоже смотрит в ее сторону, но она не была уверена. Гарри заметил ее взгляд и зыркнул через зал на стол Слизерина. — Малфой, — выплюнул он. — Я говорю тебе, Гермиона, это из-за него Кэти чуть не умерла. Он что-то замышляет. — Чертов мерзавец. Этот трусливый, мелкий ублюдок всегда что-то замышляет. Я в шоке, что Гермиона еще не прокляла его всеми возможными способами, хотя ей и приходится постоянно видеть эту самодовольную рожу. — Рон отодвинул свою тарелку. — Нам пора. Макгонагалл была очень зла из-за того, что я пропустил прошлое собрание. — Гермиона, — позвал Гарри. — У тебя есть время, чтобы заскочить со мной в библиотеку перед тем, как идти? Мне нужна твоя помощь, чтобы найти кое-что. Гермиона вопросительно нахмурилась, но последовала за ним. — Ты знаешь, что существуют библиотекари, правда, Гарри? — Да, конечно. Я не такой тупой. Нужно было найти спокойное место. — Он оглянулся через плечо. — Я заметил, что вы с Роном вошли вместе. Гермиона приподняла брови. — И? Гарри, видимо, думал, что посылал ей всезнающую улыбку. — Рон упоминал летом, что вы вдвоем, возможно, ну, сближаетесь. Все говорят, что каждый год среди старост есть хотя бы одна пара, и я предположил, что раз вы с Роном проводите много времени вместе. В любом случае. Я хотел спросить, стоит ли мне постараться и исчезать время от времени? Гермиона сморщила нос. — Нет, не нужно. — Ты уверена? Я не хочу усугублять ситуацию. — Ты усугубляешь ситуацию сейчас! — Гермиона покачала головой. — Не переживай о нас с Роном. Мы такие же, как и всегда. — Справедливо, — ответил Гарри. — Малфой не вел себя странно? — Что? — Рон сказал, что другие старосты постоянно сваливают его на тебя. Я подумал, может, ты замечала что-то необычное. — Нет, — сказала Гермиона, слегка взволнованная. — Ничего важного. — Она подумала о коричневом мотыльке, мягком и легком на ее пальцах. Гарри бы это не заинтересовало. — Хорошо. Ну, Дамблдор хотел увидеть меня сегодня. Может, в этот раз я наконец-то получу чертовы ответы. Гермиона сочувственно улыбнулась. — Удачи. На собрании старост Гермиона подумала, что Драко на самом деле выглядел иначе. Иначе во многих отношениях. Он был более смиренным. Он даже подвинул чайник в ее сторону, когда она подошла к нему, чтобы налить себе чашку перед началом собрания. Это было хорошо, не так ли? Их споры изменились за те недели, которые они провели вместе за дежурством. Они больше не переходили так быстро к взаимным оскорблениям, и она уже долгое время не слышала из его рта слова грязнокровка. Они просто… разговаривали. Ситуация иногда накалялась, конечно, но это больше походило на дискуссию, а не борьбу. Когда Гермиона вспоминала о подсчете оскорблений, требовалось больше времени, чтобы досчитать до двадцати. Иногда счет даже не доходил до этого. Не то чтобы у них было много времени на споры в последнее время. Последние две недели или около того, как догадывалась Гермиона, она приветствовала его, но потом проводила все время за чтением. Он выглядел нездорово. Его лицо осунулось, веки были тяжелыми, а под глазами образовались синяки от недостатка сна. Он расположился на привычном диванчике Слизерина на краю, который находился ближе к Гермионе, и оперся рукой о щеку. Рон плюхнулся на диван рядом с ней и разложил свои руки на спинке. Он выпятил подбородок в сторону Малфоя, на что тот лишь с отвращением изогнул губу, но больше не пошевелился. На протяжении всего собрания Рон был решительно настроен держать Гермиону под пристальным надзором. Он закинул ногу на ногу, так что одна его ступня болталась в воздухе рядом с коленом Гермионы и удерживала ее в своем углу дивана. Гермионе пришлось хлопнуть его по лодыжке, заставляя освободить место, чтобы она смогла протянуться и достать свой чай с низкого столика. Когда она это сделала, до нее донесся легкий запах сухой травы. — Было бы очень полезно, если бы мы знали, сколько старост собирается остаться в Хогвартсе на зимние каникулы, — сказала Макгонагалл. Гермиона подняла руку, как и Ханна. К ее удивлению, то же сделал Драко. Она послала ему колкий взгляд. Очевидно, что обычно у Малфоев была бы какая-нибудь масштабная суматоха на каникулах. Драко все еще выглядел мрачно и устало. Больше никто из старост не поднял руки. — Очень хорошо, — сказала Макгонагалл. — Как только у меня будет понимание того, сколько студентов останется, я дам вам знать, как будет выглядеть расписание на каникулах. Вы заслужили шанса отдохнуть и расслабиться, так что между семестрами ваших обязанностей будет меньше. Теперь, я хотела бы обсудить пир по случаю Хэллоуина. Мистер Макмиллан и мисс Аббот, вы были ответственны за декорации? После того, как собрание было окончено, Гермиона нагнала Драко, даже не удосужившись свериться с расписанием. Казалось, что все выбрали себе любимого партнера, и только они вдвоем застряли друг с другом. Она гадала, изменилось бы что-то между ней и Роном, если бы кто-то другой забрал Малфоя. Она ощущала это странное трепещущее, кипящее чувство, пока они шли в сторону Большого зала. Или ей казалось, что ощущала. Возможно, она просто чувствовала остаточные эмоции от того, что долгое время думала, что они будут вместе. Сказать Гарри о том, что они с Роном были просто друзьями, не ощущалось как ложь. Драко шел близко к ней. Он задевал ее руку, и все маленькие волоски на ней вставали дыбом от его прикосновения. Она отстранилась. Ее кожа казалась слишком чувствительной, как будто на ней отпечаталось ощущение кончиков его пальцев, проводящих по ее запястью и руке. Это смущало. Гермиона одернула свой рукав вниз и перевесила сумку с книгами на другое плечо, чтобы та болталась между ними. Как только Гермиона и Драко убедились, что библиотека и другие общественные места были в порядке, они вернулись к лестнице между третьим и четвертым этажом. Гермиона сбросила сумку и достала толстую книгу. Голос Драко ворвался до того, как она успела хотя бы просмотреть первый абзац. — Я думаю, пришло время для того, чтобы я прояснил некоторые твои вычурные идеи о магглах. — Не сейчас, Драко. — Если мы едим еду, выращенную магглами, это на самом деле только доказывает то, что в их природе заложено служить волшебникам… — Я сказала, я не в настроении, — ответила Гермиона. — У меня три доклада и два экзамена на следующей неделе. Я буду учиться. Драко нахмурился. — Ты только и делаешь, что учишься в последнее время. — У меня всегда есть работа. Разве тебе не нужно выполнять никаких заданий? — Ты себе даже представить не можешь, — мрачно пробормотал он. — В начале семестра тебя было не заткнуть, даже если я пытался. Что, всемогущая грязнокровка наконец-то поняла, что больше не выдерживает? — У меня есть более неотложные дела, чем пытаться пробиться сквозь твою упрямую башку. Ты считаешь, что у некоторых людей неправильная кровь. Я поняла. Это не значит, что мне нужно бесконечно разговаривать с тобой об этом. — Гермиона открыла книгу. — Не думал, что ты тот тип девушек, которые будут начищать Уизли его палочку. — Прости? Выражение триумфа промелькнуло на его лице. — Лично я думал, что ты выберешь Поттера. Уизли выглядит, как орангутан. Я не знаю, как ты выносишь то, что он тебя лапает, но, кажется, тебе достаточно уютно. — Заткнись. Я пытаюсь почитать. — Полукровки в Хогвартсе, кажется, думают, что у твоей семьи есть деньги, — продолжал Драко. — Твоим родителям будет стыдно иметь нищего зятя, или они насколько рады тому, что ты нашла каким магическим членом себя заткнуть, что им плевать на то, что тебе придется жить в убожестве? — Все, — отрезала Гермиона. Она встала и сложила свои вещи. — Я не знаю, в чем, черт возьми, твоя проблема. Я пыталась быть благоразумной и терпеливой, но, видит Годрик, я слишком многое спускала тебе с рук. С меня хватит, Малфой. Каждый раз, когда я на секунду задумываюсь о том, что ты можешь быть вполне сносным, тебе нужно прийти и напомнить мне о том, каким жалким, гадким, злобным человеком ты на самом деле являешься. Гермиона понеслась к кабинету профессора Макгонагалл и постучала в дверь. Она открыла ее, как только услышала голос старой ведьмы, и уселась на место, даже не дождавшись приглашения. — Мисс Грейнджер, в чем дело? — Мне нужно, чтобы вы освободили меня от дежурства с Малфоем, — сказала Гермиона, пытаясь сохранять свой голос спокойным. — Я больше не могу этого выносить. Я думала, что почти достучалась до него в какой-то момент, но это уже слишком. Мне нужен перерыв. — Потише, мисс Грейнджер. — Макгонагалл вытащила лист пергамента, подписанный ее элегантным почерком. — Должна признаться, это довольно необычная ситуация. — Рон сказал, что вы разрешили ему не дежурить с Малфоем. — Я не имею в виду конкретно вашу просьбу. На самом деле, я ожидала, что вы придете ко мне намного раньше. Я в курсе природы неприязни между вами и мистером Малфоем, и я могу не вмешиваться, когда старосты меняют мое расписание, но я не такая слепая, как вы думаете. Я знаю, что вы провели с ним больше времени, чем того требовалось. Но, признаюсь, я немного удивлена вашим присутствием здесь. Гермиона сузила глаза. — Я не понимаю. — В последнее время я получала различные сообщения, касаемые мистера Малфоя, которые я была бы склонна подвергнуть сомнениям, если бы они не поступали от большого количества учащихся, — спокойно говорила Макгонагалл. — Оказывается, он взял на себя обязанность удерживать своих товарищей со Слизерина от ополчения против магглорожденных студентов, особенно с первого и второго курса. Он назначил за это наказание Маркусу Флинту. Также он ведет себя более уважительно рядом с другими старостами, чем я могла бы подумать. Я собиралась похвалить вас за то, что, по моим предположениям, было вашим влиянием на него. Гермиона сложила руки на коленях, не зная что сказать. — Он не такой со мной, — ответила она наконец. Макгонагалл сжала губы. — Понимаю. Возможно, вам не повредит небольшая передышка. Я попрошу мисс Клируотер и мистера Макмиллана взять несколько дополнительных смен. Почему бы вам не сделать двухнедельный перерыв, и не сфокусироваться на учебе, и, возможно, проводить больше времени с мистером Поттером и мистером Уизли? Гермиона вздохнула с облегчением. — Спасибо, профессор. Направляясь обратно в башню Гриффиндора, Гермиона думала о том, что получила то, что хотела. Она достаточно долго противостояла Малфою. Любые проблески понимания, которые она думала, что чувствует между ними, были ошибочными, но теперь ей больше не нужно будет иметь с ним дел. Две недели, чтобы наверстать упущенное и избегать его желчи. Только почему она не чувствовала себя более счастливой из-за этого?