6. Шкаф

Это не работало. Ничего из этого не работало. Драко на дюйм продвинул руку вглубь Исчезательного шкафа и зашипел, когда от нее оторвался клочок кожи. Он вскрыл заднюю панель шкафа и теперь переустанавливал многочисленные механизмы в надежде восстановить его. Безуспешно. Высеченные заклинания и охранные чары были изношены до предела, иногда нельзя было разобрать ничего, кроме пары слов, так что ему приходилось часами корпеть над сборниками с заклинаниями. Он работал так быстро, как только мог, но это все равно было мучительно долго. Внутреннее устройство шкафа было совершенно изломано. Некоторые крохотные кусочки внутреннего пространства сразу же соединялись со шкафом, который находился в «Горбин и Бэркес», но другие, казалось, оставались на месте. Проблема заключалась в том, что воздух был невидимым. Не было никакого способа узнать, находится ли дюйм пространства, на который ты смотришь, прямо перед тобой или в милях отсюда, кроме как коснуться его границы и начисто оторвать себе кусок плоти. Он еще даже не приступал к работе над вторым слоем механизмов. Это была первая ночь, когда он отодрал внутреннюю панель, чтобы взглянуть на то, с чем он вообще имел дело. Он начинал семестр, надеясь на то, что что-то глубоко внутри шкафа все еще будет в должном рабочем состоянии. Не тут то было, ситуация оказалась просто дымящейся кучкой гоблинского дерьма. По какой траектории он проводил в воздухе рукой? Палец Драко взорвался полосой боли, которая прострелила его руку, пульсируя в ритм с сердцебиением. Он вскрикнул и поборол желание отдернуть кисть. Трясясь от боли, он подвинул свою руку на несколько сантиметров. Ноготь отодрало, осталось только липкое месиво в ногтевой ложе. Порез был глубоким. Что-то желтоватое виднелось в плоти прямо на кончике пальца. Сухожилие? Драко сильно сглотнул, перебарывая необходимость сблевать. Он был никудышным в исцеляющих заклинаниях. Позже ему придется сходить в лазарет, говоря им о том, что он прищемил руку дверью или что-нибудь подобное. Снова. Но сперва ему нужно было убедиться в том, что он больше не повторит подобную ошибку. Он обозначил точку, в которой задело его палец, на куске пергамента, который служил картой всех прорех в Исчезательном шкафу. Он был испещрен точками, как безлунное ночное небо. Он сверился с картой и попытался зайти под другим углом, зарабатывая порез в перепонке между большим и указательным пальцем. Еще раз, и он зацепил костяшку. Сохранять выдержку, чтобы каждый раз не выдергивать руку, было почти хуже, чем острая боль от самих порезов. Драко хотелось пососать ссадину, как пораненному ребенку. Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что с него достаточно, что он не должен снова возвращать туда свою руку. Даже если бы кто-то нависал над ним, выглядя угрожающим, и заставлял его это делать, в некотором смысле было бы лучше, чем это. Необходимость горбиться перед шкафом в одиночку, собираясь с духом и заставляя себя проходить через еще один круг мучений снова и снова, разъедала его рассудок. Драко позволил себе сделать передышку, если это можно было так назвать, заново проверяя панель с механизмами, до которых он мог дотянуться. Самые крошечные из них были размером с человеческий зрачок, высеченные тонкими деталями с помощью колдовства. Он старался держать свои записи в совершенстве, но нет, здесь пробелов было три, а он отметил два. Он выругался. Было глупо использовать свою ведущую руку, чтобы шарить ею по шкафу. Утонченная работа с заклинаниями, которая требовалась для восстановления настолько маленьких механизмов, была и так достаточно сложна и без увечий. Следующий час был потрачен на то, чтобы увеличить свой обзор, расшифровать заклинание (или то, что от него осталось), свериться со своими записями и перепроверить свои лучшие предположения о том, какие чары были правильными. Затем испытание; он произносил заклинание, чтобы отправить вещи между двумя шкафами, и внимательно наблюдал за видимыми механизмами, ища очаги подозрительного спокойствия и прислушиваясь к любому скрежету неправильно подобранных деталей или звону неудачно произнесенных заклятий. Драко подумал, что шкаф выглядел лучше. Он на это надеялся. Он звучал так, будто все оставшиеся неисправности находились внутри. Починка механизма или прорехи обычно полностью исправляла дефектное место. Был шанс, хотя и ничтожный, что эта крошечная деталь была ответственна за кусок, разорвавший его руку. Ему нужно было покончить с внутренней панелью, и это должно было случиться сегодня. Его попытка завершить свое задание, используя Кэти, жалким образом провалилась. По крайней мере, она была в порядке или будет в конце концов. Разговоры, которые он подслушал, слоняясь вокруг лазарета, убедили его в этом. Он не хотел, чтобы она пострадала. Он думал, что произнес заклинание правильно, что все было под контролем. Еще один провал. Если вскоре он ничего не доложит Пожирателям смерти, они обязательно отыграются на ком-то. Скорее всего, на его матери. Драко снова съежился перед шкафом, пытаясь не заскулить. Он занимался этим уже почти пять часов после того, как закончились уроки. Он пропустил ужин. Все тело ломило, он вспотел, а его раненая рука была липкой от крови. Пространство внутри насмехалось над ним, зияющая пасть была готова поглотить его частичка за частичкой. Он сжал зубы. Он знал, что нужно было избегать большой прорехи в передней части шкафа. Он уже испытывал ее масштабы с помощью яблока после того, как край задел его руку. Ему повезло. Одно неверное движение, и он мог бы лишиться кисти, возможно, истечь кровью в этой затхлой, спрятанной комнате. Ему было неизвестно, где находилось большинство изъянов позади первых нескольких дюймов. Но они сами нашли его. Яростные царапины на пальцах, косые разрезы на тыльной стороне ладони. Оторванный ноготь на большом пальце. Из него вырвался резкий всхлип от мучительной боли, но он схватился за край шкафа другой рукой и заставил себя неуклонно продолжать. Он был меньше чем в двух дюймах от нужной ему защелки. На ум пришло изображение его влажного от крови ногтя, падающего на пол шкафа в «Горбин и Бэркес». Драко ужасно захотелось просто схватиться за защелку и покончить с этим, но он не мог. Приходилось продолжать неспешно двигаться, подготавливаясь к новым вспышкам боли. Еще один порез, аккуратный завиток кожи слез с кутикулы на среднем пальце, и кровь с него испачкала задвижку. Он щелкнул ею. Задняя внутренняя панель откинулась, ударяя его по руке. На ладони почувствовалось влажное жжение. Драко инстинктивно отклонил голову, когда дерево начало наваливаться на него, а потом снова сосредоточился на своей руке. Ему нужно было вытянуть ее обратно через то же место, что уже искромсало ее. Он сжал пальцы вместе как можно крепче и потянул руку назад настолько медленно, насколько смог себя заставить. Как только та в безопасности лежала на его коленях, ему пришлось использовать вторую руку, чтобы заставить себя разомкнуть ее, чтобы можно было оценить ущерб. Рваные раны тянулись по всей ладони и тыльной ее части. Двух ногтей не было, один раскололся. Две костяшки были срезаны до кости. Перепонка на большом пальце разорвана. На его основании со стороны ладони красовался срез, почти такой же аккуратный, как разделка жареной куриной грудки, которую подавали в воскресенье на ужин. Сквозь него можно было рассмотреть мышечное волокно. Кровь щедро лилась, оставляя темные влажные пятна на мантии Драко. Изуродованная рука горела снаружи и пульсировала изнутри, нервы звенели при каждом движении крови по венам. Вид упавшей панели стал последней каплей. Она была испещрена отверстиями в тех местах, где ее разъело исчезательное пространство, превращая твердую панель в разодранное сито, сделанное из старого дерева. В шкафу не было пути. Там была лишь смертельная ловушка, вне зависимости от того, шагнет он внутрь или нет. У Драко перехватило дух. Он убаюкал свою руку на коленях и разразился рыданиями, склоняясь над ней. Его панические всхлипы эхом отражались от каменных стен.