7. Теплица

Спустя десять дней и головокружительное количество школьных заданий Гермиона все еще не могла избавиться от какого-то странного тоскливого чувства. Споры с Гарри и Роном по поводу использования зелья удачи на матче по квиддичу совсем не помогали, как и зарождающиеся отношения Рона с Лавандой Браун. Каждый раз, когда Лаванда произносила «Бон-Бон», Гермиона могла поклясться в том, что несколько клеток ее мозга отмирали. Тем временем Гарри постоянно ошивался около Джинни и ворчал из-за Снейпа. Черт возьми, она соскучилась по Малфою. Она разрешала себе думать об этом, по крайней мере, тайком, даже если бы никогда и не смогла произнести это вслух перед своими друзьями. Он был как стекло — жесткий, резкий и четкий. Гермионе нравилось проводить время со своими мальчиками, но Гарри и Рон отличались. Они шутили и перебивали друг друга либо разговаривали с набитыми ртами. Им требовалась вечность, чтобы что-то понять. Драко был нахальным и надменным, а в лучшие времена просто маленьким придурком, но ей нравилось то, как он концентрировал все свое внимание на ней, увлеченно слушая в поисках малейших слабых мест в ее аргументах, пока она говорила. Он одалживал у нее книги и прочитывал их за день, а потом возвращался, горя желанием найти лазейки в ее трактовке. Он закатывал глаза на ее слова, но достаточно часто упоминал что-нибудь, над чем она не размышляла до этого. Ничего, что она не смогла бы опровергнуть, если у нее был шанс подумать, но в этом и был смысл, не так ли? Большинство людей не заставляли ее думать. И не то чтобы на него было тяжело смотреть. Опять же, она бы не смогла признаться в этом Гарри, или Рону, или любой из тех гриффиндорских девочек, которые лишались чувств от одной мысли о том, что Гарри с ними на одном факультете. Но если Малфой иногда и использовал слишком много геля для волос, то Гарри едва ли мыл свои. Гермиона подозревала, что у него вообще не было расчески. Рон был не намного лучше. Движения Малфоя были резкими, он держался прямо и изящно. Развязность раздражала, но у него был свой стиль. Стиля, конечно, было недостаточно, но, ради всего святого, ей было позволено скучать по чему-то и не пытаться оправдать каждую виноватую эмоцию перед каким-то внутренним судьей. Это просто разочаровывало, вот и все. Ведь были же моменты, когда казалось, что они почти могли поладить, если бы он прекратил постоянно быть такой огромной сволочью. Гермиона находилась снаружи рядом с теплицами, поливала свой рядок ночной цветущей полыни, когда звук шагов позади заставил ее подпрыгнуть. На лице Малфоя было больше краски, чем обычно, скорее всего, из-за ходьбы по холоду. — Я везде тебя искал, — сказал он. — Ты нашел меня. — Ты все еще злишься на меня? — Ты ожидал чего-то другого? Драко шагнул вперед и положил свои руки на стол рядом с ее. — Ты собираешься дать мне поговорить с тобой или я зря искал тебя последние два часа? Гермиона вздохнула. — Только побыстрее. — Макгонагалл сказала вчера, что, вполне возможно, в следующем семестре мой испытательный срок закончится. — Отлично. — Я предполагаю, ты знаешь почему. — Я слышала, что ты стал защитничком убогих грязнокровок в последнее время, — произнесла Гермиона. Драко потупил взгляд, но ей этого было мало. — Я обязательно настрочу благодарственное письмо нашему великодушному чистокровному спасителю. — Я не хочу, чтобы ты это делала. — Тогда чего ты хочешь? Я занята. — Послушай, Грейнджер, насчет той ночи. Я пытался вывести тебя из себя. — Что ж, у тебя получилось, — Гермиона сохраняла свой тон прохладным. Но она украдкой бросила взгляд на лицо Малфоя на случай, если вдруг увидит там что-то, чего не ожидала. — Я не думал, что ты воспримешь это так плохо. После всего, что я говорил до этого, я не думал, что какие-то мои слова правда могут задеть тебя. — Он помедлил. — Я бы не сказал такого о тебе и Уизли, если бы знал, что ты так сильно расстроишься. Я пытался заставить тебя поговорить со мной. Только и всего. — Мы с ним не вместе. — Я знаю. Ты ясно дала это понять. — Я хотела, чтобы мы были, на протяжении какого-то времени. Достаточно долгого времени. И даже если я больше этого не хочу, это все равно не дает тебе права говорить мне что-то о моих личных чувствах. Особенно, если ты собираешься вести себя так, как будто я менее чем способна на человеческие мысли и эмоции. Драко что-то пробормотал. — Что ты сказал? Он вспыхнул. — Я так не думаю, ладно? Я же не чертов идиот, Грейнджер. Я знаю, что ты можешь думать, и ты ясно дала понять, что я ранил твои чувства. Я полдня потратил на то, чтобы найти тебя. Гермиона закатила глаза. — Спустя десять дней. — Я думал, ты вернешься. Потом я подумал, что тебе нужна пара дней, чтобы остыть. Говорю тебе, я не осознавал, что это будет последней каплей. Послушай, я пришел, чтобы сказать, что мне жаль, но если ты не собираешься меня слушать, то у меня еще полно дел. — Тебе жаль? — переспросила Гермиона, ее тон сорвался на пронзительный крик в конце. — Тебе жаль?! Драко нахмурился. — Разве ты не это хотела услышать? Гермиона сделала шаг вперед, треща от злости. Драко невольно отступил. Она продолжала наступать на него, пока его спина не столкнулась с дальней стеной теплицы. — Ты полнейший идиот, ты обозвал меня каждым ругательством в этом мире, а теперь ты говоришь, что тебе жаль? Ты внезапно стал относиться нормально ко всем магглорожденным ученикам в этом месте, кроме меня, а теперь ты выслеживаешь меня, чтобы сказать, черт возьми, что тебе ЖАЛЬ? Любые следы высокомерия исчезли с лица Драко. В основном он выглядел озадаченным. Еще он выглядел нервным, но его рот изогнулся, как будто он старательно сдерживал недоверчивый смешок. — Да, мне жаль! Я отстану от Уизела, если ты хочешь, мне плевать. Что еще тебе от меня надо? — Я заставлю тебя пожалеть, придурок! — Гермиона устремилась к нему. Ее руки вцепились в его рубашку. Она услышала глухой стук, когда его затылок ударился о твердую, стеклянную стену. Его сердце бешено билось. Она чувствовала, как оно колотится о ее руки, лежащие на его груди. Аромат его волос и одежды смешался с сырым, зеленым запахом растений, раскручивающих свои листья в теплом воздухе. Она твердо намеревалась задушить его. Вместо этого, следуя какому-то дикому порыву, она приподнялась на носочки и крепко прижала свои губы к его. В первую секунду это было странно. Это был не особо приятный поцелуй. Она целовала его, скорее, чтобы вызвать отвращение и заставить его оттолкнуть себя, поэтому она вдавила свои губы достаточно сильно, чтобы почувствовать плотность его зубов под кожей. Но потом все стало значительно страннее, потому что до него, казалось, дошло, что вообще происходило, и внезапно он поцеловал ее в ответ. Она чуть не разорвала поцелуй от шока, но он держал ее за нижнюю губу. Потом последовал проблеск тепла, который, возможно, был его языком, и она ослабила давление своих губ, чтобы дать им пространство для воздуха, а когда он вздохнул, то почувствовала его вкус. Он переключился на ее верхнюю губу и нежно ее пососал. Его нижняя губа оказалась меж ее рта. Гермиона прикусила ее, но не сильно, и Драко издал слабое, довольное урчание, вырвавшееся из глубины его горла. Его пальцы нащупали чувствительные места на ее талии, но вместо того, чтобы ущипнуть или тыкнуть, его руки проскользили по изгибам, достаточно мягко, чтобы стало щекотно, но при этом крепко, чтобы она не дернулась. Маленькие, покалывающие ниточки отделились от тех мест, что он держал, прокладывая путь, по которому Гермиона жаждала, чтобы проследовали его руки. И так они и сделали, его ладони скользнули за ее талию и вверх по спине, пальцы очертили контуры лопаток. Одна из рук Драко двинулась к ее затылку и глубоко зарылась в ее волосы. Его поцелуй на мгновение углубился. Потом хватка на волосах усилилась до такой степени, что стало больно, и он отодвинул ее лицо назад, подальше от себя. Несколько секунд они просто пялились друг на друга с широко распахнутыми глазами. Гермиона поборола желание облизнуть свои губы, чтобы понять, могла ли она все еще уловить задержавшийся вкус. — Мне нужно закончить полоть свои растения, — выпалила она. Драко кивнул, трясясь. Он развернулся и начал собирать свои вещи, даже не смотря в ее сторону и не говоря ни слова. Гермиона была слишком ошеломлена, чтобы тоже притворяться, что не видит его. Она наблюдала, не утруждая себя попытками скрыть свой взгляд, как он уходит. Драко не оглянулся. Его спина была прямой и напряженной, но его руки дрожали. Через оконное стекло в теплице она увидела, как он поднимает одну руку, чтобы коснуться своего рта.