Сюрпризы войны

      Оказывается настоящим наказанием для Малфоя было жить в Хогвартсе рядом с Крэббом и Гойлом. Волан-де-Морт отстранил Драко от выполнения других заданий, он больше не доверял ему, поэтому отправил в школу, надеясь, что под новым руководством и преподавательским составом Малфой-младший поменяется.       Директором стал Северус Снейп, профессором по защите от Тёмных искусств — Амикус Кэрроу, профессором магловедения его сестра — Алекто Кэрроу.       Это звучало даже иронично: сейчас настоящей тьмой для школы стали как раз эти две личности. Приказом от Лорда для них было контролировать школу: во-первых, вдруг Поттер появится здесь, во-вторых, исправлять поведение всех «неправильных», тех, кто был против новой политики и не соглашался с их хозяином.       Однажды Малфой заметил, как новый директор пытался спрятать учеников, которых ждала новая порция «внеурочных занятий» с четой Кэрроу. Тогда он впервые после смерти Альбуса Дамблдора решился поговорить с Северусом. Конечно, не стоило верить, что ему всё так просто расскажут, но были даны намёки.       И тогда Драко понял, что единственным правильным ответом было — Снейп двойной агент. В том же диалоге он узнал и то, что Поттер занимался поиском крестражей. Малфой догадался о разделении душ сам. Когда он вернулся в школу, то почти перестал появляться на уроках и много времени проводил в библиотеке — так Драко набрёл на книги про тёмные артефакты. И в одной из них подозрительно знакомым образом было обведено слово «крестраж». Слизеринец сразу узнал: так делала она в своих книгах. Интересно, это было сделано для него или для Поттера с Уизли? Но неужели они бы когда-то зашли в библиотеку без неё.       Тогда он и решил спросить Снейпа про это: «Драко, мне кажется, ты слишком умён, чтобы быть служащим Тёмному Лорду. Ты спокойно мог сам стать новым диктатором», — услышал он тогда от директора. Возможно, это можно было считать за комплимент, но это доказывало, что его находка верна. Снейп даже не попытался опровергнуть его слова.       Каждый день в Хогвартсе проходил одинаково, но Драко не было скучно: в его голове зрел план, как же аккуратно и без подозрений забрать жизнь у насильников его любимой.       В тот день к нему прилетела семейная сова, письмо упало Драко в руки прямо за завтраком.       «Срочно появись в Мэноре. Мама» — очень странно: Нарцисса никогда не хотела, чтобы сын снова вернулся домой. Каждое своё письмо она убеждала его, что в школе безопаснее, а она справится со всем сама.       — Мама? — Драко вышел из камина в библиотеке, благо из кабинета Северуса был прямой камин в поместье. Он нашёл Нарциссу в своей комнате. — Что с тобой? Что-то сделал? — Первым делом он начал осматривать мать в страхе, что Тёмный Лорд вымещал на ней свою злость.       — Драко, — она поймала его руки и притянула к себе. В её голосе было волнение и падение внутренних надежд, — кажется, они поймали его.       Для него сразу было понятно: «они» — Пожиратели, «он» — Гарри Поттер, рухнувшая надежда — что Тот-Кого-Нельзя-Было-Называть не победит в этой войне. Он знал, что им даже нельзя было представлять это в голове. Знал, что Нарцисса Малфой думала об этом. Драко был уверен, что её мнение поменялось после того, как она увидела пытки сына, но ему всегда казалось, было что-то ещё в её голове.       — А я зачем? — спросил Драко.       — Беллатриса хочет, чтобы ты опознал его.       — Неужели тётушка не помнит, как выглядит Мальчик-Который-Выжил? — «Может, это было очередной проверкой Лорда», — пронеслось в голове у Драко.       — С ним что-то не то, пойдём, — Нарцисса вывела его из комнаты, — сам всё поймёшь...       — Он не здесь? — тише спросил он женщину, и речь уже шла не про Поттера.       — Белла не хочет беспокоить его просто так. — Малфой выдохнул.       Они спустились в главный зал, где раньше проходили все торжественные приёмы в Малфой-Мэноре. Сейчас эта комната пропахла гнилью и смертью: здесь проходили собрания Пожирателей смерти с их хозяином, здесь Драко пришлось принять Метку...       — Драко, мой любимый племянник, — её улыбка больше не вызывала никаких приятных чувств, — как хорошо, что ты прибыл так быстро. Проходи, у меня есть дело.       — Беллатриса повернулась к егерям: — Приведите его. Одного!       «Одного?» — неужели Уизел попался вместе с ним?       Из подвала подняли трёх человек, но в комнату привели только Поттера. Кто тогда третий? Кажется, всех остальных друзей шрамоголового и рыжего Драко видел в школе, за исключением Лавгуд и ещё пары девочек с Когтеврана.       — Драко, смотри, — из мыслей его вытащила Нарцисса.       Он огляделся — кажется, в своих мыслях был слишком долго, все смотрели на него так, будто сейчас решался исход последнего сражения.       Малфой подошёл к парню, которого усадили на колени у камина. Приближаясь всё ближе и ближе, он понимал, что это именно он, но его правда сложно узнать. «Жалящее заклинание» — они проходили его в прошлом году, и Драко сразу понял, что скрывало настоящую внешность Гарри Поттера.       — Непохож, — спокойно, сухо, как учил отец в детстве, — не он.       — Драко, посмотри внимательнее, это наш шанс получить окончательное прощение от нашего Лорда для тебя, — первые слова от Люциуса за долгий промежуток времени, но Малфоя-младшего не волновала просьба отца, а тем более прощение Волан-де-Морта.       — Сказал: не он, что непонятного? Хотите — вызывайте хозяина, может, у него со зрением лучше. — Язвить было опасно, но это было в его стиле, поэтому враньё стало убедительнее.       — Нет, тревожить его просто так нельзя. — Казалось, Лестрейндж разочаровалась. — Ведите второго, проверим и его.       Струпьяр вышел в коридор. Он вернулся в комнату, ведя Уизли перед собой. Драко показалось — вот она погибель, потому что с его лицом всё было нормально и каждый в этой комнате мог спокойно узнать его.       — Что это?! — крик тётки был оглушающим. — Откуда это у тебя, глупое животное?!       — Это? — Струпьяр поднял выше вещь, которая так возмутила Лестрейндж. Это был меч. — У той в сумочке нашёл, решил, что станет моей наградой. — Он показал рукой за дверь.       «Это меч Гриффиндора?» — пронеслось в голове у Драко. — «Но почему он так волнует Беллатрису?»       — Твоей наградой?! — Она была похожа на фурию. — Твоя награда — что ты жив и у тебя есть шанс служить великому Лорду всех времён. Этих — в камеру. Третью — ко мне. — Пожирательница нервно ходила по комнате в ожидании.       — Драко, милый мой, давай уйдём, — Нарцисса тихо подошла к сыну и смотрела на него умоляюще. — Люциус! — уже серьёзным тоном приказала она мужу. Драко вывели за ближайшую дверь.       — Что не так, мам? — Он напрягся. — Ты что-то скрываешь? — Увидев лицо матери, он напрягся. Брови сводились к переносице, он прищурено уставился на миссис Малфой. Выражение лица моментально поменялось, когда он услышал…       Её крик.       — Гермиона... — Впервые за время с её «смерти» он произнёс это имя. — Пусти! — Он никогда так не злился на родителей, как сейчас. Ему казалось, что даже Люциус сожалел о сложившейся ситуации. Отец опустил руки, и Драко смог вернуться в зал.       — Грязнокровка! Ах, какая встреча… — Нарцисса знала этот тон сестры: она видела в девочке мышку, с которой начнут играть в догонялки. Игры были недолгими. — А мы так скорбели, да, мой мальчик? — Беллатриса обратилась к Драко.       Он не мог отвести взгляда от Гермионы: она была жива и стояла в нескольких метрах от него. Но она не взглянула в сторону выхода, даже услышав его имя.       — Расскажи мне, откуда это у тебя?       — Люциус! — прошептала Нарцисса. — Уведи его.       Малфой-старший схватил сына. Драко был в шоке, не понимая, почему она жива. Слух покинул его, как и речь. Он не мог разобрать слов родителей, а также того, что говорила Белла.       И снова её крик — более резкий и звонкий, пронзающий до боли. Он остался стоять на месте, давая понять родителям, что никуда не пойдёт.       — Ты не поможешь ей, — Люциус встал перед ним, закрывая собой вид на Гермиону.       Но Драко был уже не с ними: он применил всю силу своих способностей к легилименции, ему казалось — это единственное, чем он может ей помочь.       Он не смог забрать её физическую боль, но он старался забрать всю ментальную, чтобы её сознание не сломалось. Он знал, что такое «Круцио», лучше, чем многие, и уже привык к действию заклинания.       Последние свободные силы своего сознания он потратил, чтобы невербальной магией открыть дверь клетки подвала, в которой сидели Поттер и Уизли.       Им понадобилась минута, чтобы добраться до неё. С ними же оказался Добби, бывший семейный эльф Малфоев. Они сражались с Пожирательницей и егерями, которые не испугались и остались в поместье. Драко волновала только Грейнджер: сейчас было неважно, почему она жива, главное — что жива.       Казалось, Беллатриса загнала их в угол. Но тут он заметил взгляд Добби на себе и украдкой показал вверх. Добби был очень смышлён, как и любой эльф. Секунду спустя Беллатриса отлетела с места — на неё обрушилась люстра, которая была слишком большой, чтобы та осталась без травм после падения. Секунда — и их уже не было в комнате: Добби перенёс куда-то Поттера и его друзей, но в последний момент Лестрейндж закинула в их портал кинжал. Драко надеялся, что он ни в кого не попадёт, точнее — только не в неё, остальные не имели для него значения.