Арка 1. Глава 14. Как тухнет свет и взлетает в воздух пепел

Еся ощущает, как гаснет. И не может это остановить. Еда становится пресной, кошмары вырезают ей спокойные ночи сна с каждым разом всё больше и больше, кипяток, в котором она моется, становится едва тёплой водой. Темы абсолютно всех занятий проскакивают мимо её ушей. Чтодер валит практически все итоговые контрольные, подступившие совсем не вовремя. Еся стремительно падает с обрыва и ей не хватает сил сопротивляться. Даже дураку будет видно, как переодически трясутся ящериные когти при упоминание лагеря. Как Чтодер, входившая в топ шесть учеников по успеваемости, оказывается на пятнадцатом месте. Преподаватели стали чаще давать задания на самостоятельное выполнение во время урока, все чаще оказываясь в этот момент рядом с ней. Разжевывают тему по новой, а Чтодер кивает болванчиком, не удивляясь очередному низкому баллу за тест. Преподаватели смотрят с жалостью, тревогой в глазах, предлагают остаться после уроков и снова объяснить тему, позаниматься дополнительно. Есю от этой жалости воротит так, что приходится убегать из школы настолько быстро, насколько могут её холодные ноги. Рокот, поднимающийся в груди при виде очередного преподавателя, подсказывает - лучше смотаться, объясниться, что это бесполезно и не стоит того. Оправдание, скрывшее животное желание Чтодер перегрызть Полночь глотку, на очередное "Что же нам с тобой делать?" Молится и надееться на свои ловкие руки, готовые в скором времени воткнуть кухонный нож в горло хозяйке. Яойорозу пытается вытянуть её из этого болота, Изуку пытается, Тодороки пытается, Иида действует громче всех, стараясь скрыть горькое сочувствие в голосе. Айзава тянет её за руки, ноги, хвосты с силой, а Еся мечтает отрезать себе все конечности, полностью пропав под гущей забытия. Чтодер становится страшно от мыслей, посещающих её голову, но ничего не может с этим сделать. Мир с каждым часом теряет краски, она с трудом начинает различать дни. Настолько однотипные в её глазах - мозг не может их запомнить, в панике стараясь удержать нервную систему от решения отдать концы. Единственный запомнившийся момент среди двух недель тихого ада, так это попытка уставшего Айзавы утащить её в кабинет психолога. Еся упирается пятками, талдычит что-то про глупость происходящего, ей всё уже нормально и это такой период. Чтодер пугается в тот момент, когда длинные когти полосят по чужому предплечью, пуская по коридору вязкий запах металла. Немногие зрители, а именно Тенья с Шото, согласившиеся провести их, уговариваю Чтодер спокойно пройти к кабинету и что там внутри совсем не страшно. Её друзья замирают в немом шоке, широко раскрыв глаза. Шота дерётся с инстинктивным желанием дёрнуть руку к себе, крепко вцепившись в воротник чужой рубашки. Мысль стереть чужую причуду приходит слишком поздно, уже когда ладонь проходит сквозь голубизну воротника. Еся пропадает сквозь пол, не припоминая этот первый раз стабильного включения причуды за столько дней. Глаза светятся животным страхом, она даже не понимает, чего боится. Боится поднятой руки, наказания? Разрушенного доверия между ней и Айзавой? Страх снова вцепиться в чужую руку? Это происходит за день до практического экзамена. Еся, заперевшись у себя в комнате, рвёт от отчаяния волосы и кричит до звона в ушах, сорванного в кровь голоса. Царапает деревянный пол под собой, почти дырявя доски. Невольно рвёт на себе ткань рубашки, раздирает штаны. Металур, застав её в отвратительном состоянии спустя тридцать минут после побега из Академии - она даже рюкзак оставила в школе -, прощается с Айзавой на линии и пытается помочь. Пытается помогать, как помогал крепкой опорой под ногами. Спасало несколько лет, а теперь всё расползается жуткими трещинами. Торен ломается с каждой командировкой от Комиссии, добивающаяся срыва "Зверя". Чтобы Еся наконец-то перестала прятаться за своей человеческой натурой, сломала кому нибудь на улице ребра и они забрали цепного пса обратно к себе. Она не хочет Академии и Комиссии Героев. Она вообще ничего не хочет. Но почему Еся сейчас стоит перед всеми учителями Академии, потянув в сторону воротник костюма, сдавивший ей все шею. Заостренные уши стараются. По крайней мере, очень старательно пытаются запомнить информацию, гуляющая где-то рядом с Есей, но не в её головушке. — Первыми пойдут, Тодороки, Яойорозу и.. — Айзава тянет долгую паузу, тащит интригу на горбу, но Чтодер уже чувствует этот пронзительный взгляд. — Чтодер. Хочется разреветься. Есю впервые омывает волнами подступающей истерики, заложенным носом. Она старается дышать глубже, прикрыв веки. На ухо гудят одноклассники, глотающие вязкую слюну так громко, что кажись слышно в другом городе. Ей не хочется подводить измотанную Момо, положившая крест на своей подготовке, лишь бы вытаскивать в редкие дни Чтодер на поговорить. Слегка нервного Тодороки, не понимающего, как докинуть до Еси канат помощи. Он сам эмоциональное бревно, не научился ещё хорошо понимать и эмпатировать людям. Чтодер откидывает голову назад, удерживая ломающиеся от усталости брови и сжатые губы держит просто напряженными. Нынешние напарники ждут её у ворот, переглядываясь между собой. Как помочь? Они будущие Герои. Спустя несколько лет они обязаны будут вытаскивать случайных жертв из такого состояния, но сейчас не могут спасти свою подругу. У них самая тяжёлая атмосфера среди команд. Каждый из них о чем-то переживает, новый балласт в виде Еси тянет их вниз. "— Давай, Есенька, дерись. Это ведь единственное, что ты умеешь." — Обращается сама к себе Чтодер, ощущая колющую боль в зубах от раздирающего чувства за ключицами. Они идут медленно, прячась за стенами зданий, между заборов. Яойорозу грызёт себе губы, слушаясь во всем Тодороки, способного трезво мыслить в обстановке "две девушки сейчас схватят истерику из-за друг друга, что мне делать." Чтодер идёт. Заходит за угол, следуя за размытым черным хвостом подруги. Глаза смотрят вперёд, в спину впереди себя, но Еся начинает терять и эту опору. Яойорозу не ускоряет шаг, останавливается часто, прижимаясь к стене забора. Чтодер все равно перестаёт видеть перед собой. Она не видит ничего, слышит как сквозь бочку. Истеричный звуки подкатываются к корню языка. Ноги кричат от фантомной боли и Еся валится на асфальт из-за подогнувшийся ступни. Скребет по бетону, собирая ладонями пыль. Хочет ощутить руками хоть что-то, даже шаршавой дороги будет достаточно. Нервные окончания сходят с ума, кожа не чувствует никаких изменений на ладони. Судороги стреляют в область лодыжек - и хотя Еся знает, что это всего лишь обман тела, она здорова насколько возможно -, Чтодер все равно сжимает шорты, скрипя зубами до содранной эмали. — Я дальше не пойду. — Рвутся лёгкие слова изо рта. Еся медленно перетягивает ноги друг на друга, желая сесть в позу лотоса, но быстро сдаётся, наклонив туловище назад. Затылком бьётся не сильно, ощутимо и это не вселяет трезвости в голову. Мягкая ладонь сжимает ей плечо, нашептывая что-то успокаивающее. Трясутся. Еся щурит глаза, не сопротивляясь таракану в лёгких, перегождающий дыхательные пути. Заслужила задыхаться. Ведь почему от неё должны страдать все, правда? Она впервые чувствует просыпающиеся смирение. Не тот маленький листочек, который перекрывал огромную дыру две недели. Даже если она не сдаст экзамен, её все равно отправят в лагерь, Еся уверена. Даже терпеливый Айзава когда-то взбесится и откажется от неё, скинув проблемы на другого классного руководителя. Незу обязательно отхватит по шапке от Комиссии Героев. Комиссия будет ликовать больше всех, а за ней будет играть хор подпевающих голосов. На что она надеялась, решив схватиться за чужую семью по среди города? На что она надеялась, изо дня в день тренеруясь в немом желании иметь силы сопротивляться Комиссии Героев? На что она надеялась в начале стажировки? Что станет Героем? "Зверь" внутри весело хохочет. Чтодер не слышит ничего совсем короткое время, лишь тихое завывание ветра. А потом тихие шаги тяжёлых ботинок. Специально громко ходит, боится напугать. М-да, наверное выглядит страшно она сейчас - взгляд в небо, рук и звёздой, лицо бледное, опустошенное. Хотя, может заподозрил, что она наживка, а Яойорозу с Тодороки шкерятся где-то рядом, выжидая нужного момента для нападения. А нет, вот сел над ней, отбросив огромную тень на Есю. — Это глупый план или попытка сдаться без боя? — Айзава трёт глаза, морщась от накатывающей головной боли. Сердце жмётся в переживании к этому ребёнку, впервые посмотрев глазами осознанно. Лицо словно здоровее становится, ярче. Глазки бегали по чужим рукам, до точности зная, где сейчас перевязан бинт на руке. Еся хочет извинится. Но рот не открывается, язык не шевелится. Ей даже не жаль, сердце выдернули, душу сожрали, кости перемололи. Если попытается что-то сказать - будет самой отвратительной ложью. Чтодер сейчас никак. Пусть хоть вся Япония вымрет, она даже не заметит. — Чтодер. — Еся даже не замечает, как Айзава оказывается уже далеко от неё, остановившись возле поворота за забор. — Я знаю, что случилось тогда, в битве с Убийцей Героев. — Шота сыпет соль на огромную рану. Она переворачивается на бок, поджимая колени ближе к груди и держит, держится за верхнюю одежду костюма. Глаза жмурит, вытравляя непрошенные слезы, отгоняя громкими криками в голове. — Босатка переживает за тебя, Белуха откуда-то взяла мой номер и обрывает мне телефон каждый день, ведь ты трубки не берёшь. Весь учительской состав не знает, что с тобой делать. Твои одноклассники изо дня в день пытаются помочь, твои друзья тащат тебя вперёд, а ты уперлась и всё идёшь назад. — Сотриголова говорит громко, со свистом. В голосе скачет раздражение. Еся пытается подвинуть ногами, только те окоченели, припаялись в одном положении. А Айзава продолжает и продолжает, потому что он не мог выловить её на нормальный разговор неделями. — Директор принял одно решение - если ты провалишь практическую часть, тебя отчислят во благо твоему психическому состоянию. Чтодер раскрывает закрытые глаза, с трудом втягивая в лёгкие кислород. Горло сжали твёрдой рукой, она не может дышать. Еся задыхается от страха, не может и слова сказать, а Айзава давит, давит и давит на рану, добравшись до еле бьющийся души за рёбрами. По ощущениям, бьёт прямо кулаком по живому, руками желая выдрать этот кусочек из неё с концами. — Твоё будущие будет тогда неизвестно никому, ты сама это знаешь. Так скажи мне. — Голос становится чётче, ведь до этого момента Сотриголова стоял спиной к ней. Чтодер не понимает, каким образом оказывается на спине и приподнимается с помощью локтей. Глядит напуганными глазками на сенсея, словно олененок и дышит сперто. Насыщает голову воздухом за две недели. — Стоит ли твоё будущие страданий по прошлому? Ты прошла столько, чтобы сдаться сейчас? Из-за одного предложения, сказанного человеком, сидящего сейчас в Тартаре? С каких пор Героя интересует мнение Злодея, убивающего его товарищей, обычных граждан и детей? Она давится словами, даже не понимая, что должна сказать на это. — Если я вернусь сюда через пять минут и ты продолжишь лежать здесь, твой путь Героя и учёба в Академии закончится. Выбирай, Чтодер. — Сотриголова потуже хватает ленты на шее и запрыгивает на бетонный забор. Исчезает за считанные мгновения, прячась тенью даже на свету. Еся хватается за голову. Не дерет на себе волосы, но усердно разгоняет горячую кровь по остывшим мозгам. Она идиот по образованию, что они хотят от неё? Чтодер человек, убитый ещё в детстве, а сейчас по свету гуляет её оживший дух. Ломали много и много раз, собирая по кусочкам вновь. Раньше кто-то собирал, насильно. Теперь же? Она не подпускает никого к себе, боясь быть собранной. Боится, что её воскресят. Но это ведь не та психиатрическая клиника. Это её новый дом. Новая жизнь, новое имя, новые друзья и учёба. Новые тренеровки, новые прогулки после занятий и вкусного ужина от брата, так и старающегося вернуться по раньше. Семья Хен, которых она столько раз отправила под землю на три метра от поверхности, что не заслуживает их. Есю можно назвать неблагодарной? Она зовёт себя так уже тридцать секунд, повторяя мантрой. И все равно, возле этой неблагодарной есть столько замечательных людей. Еся их не заслуживает, бегает от них, кричит на них, царапает их, вредит им. — Что мне делать? Мама, папа, что мне делать? — Закрывает лицо руками Еся и зовёт. Она не знает, посему зовёт именно их. Она ничего не знает. И зовёт не семью Хен. Родную маму. Ту, чей голос она с трудом вспоминает, но помнит тёплые руки, добрые слова и весёлые игры на площадках. Чтодер давно забыла её лицо, те глаза, цвет которых ей останется неизвестным, но помнит - ярко-рыжие волосы. Такие яркие, как огонь. Мама сама по себе была огнём, негаснующим светом. Родного папу. Тот, кто возил её на своих плечах, брал на руки и она словно парила в воздухе. Кормил вкусными фруктами в карамели с ярмарки, а потом покупал ещё и мороженое, добрым смехом хохоча с грязной мордашки дочки. От него ей достались ярко выразительные глаза. Хвост. Чешуя. Он не стыдился своей сущности, не один же он такой, хотя к рептилиям всегда относились хуже из-за внешнего вида. Еся больше не сможет почувствовать их тёплых рук на спине, зато чувствует другие. Она, наверное, совсем с ума сошла, но она чувствует шаршавую ладони Торена на спине. Крепкую и когтистую ладонь Босатки на плече, слегка прохладную от Белухи где-то на голове. Ветер гуляет по её волосам и Чтодер чувствует лёгкое, практически невесомое прикосновение двух людей, которым она обязана по гроб жизни, ни разу не отблагодарив их за это. А где-то там, за этими крепкими спинами, стоит состав Комиссии Героев, от гнева кусающая себе локти. Чистые рефлексы замечают резкое движение по отношению к её телу. Пальцы на заученом движении вытягивают шест из-за пояса, одним движением заточив его конец в острое лезвие. Ленты Сотриголовы разрезать тяжело, не поддаются. Мышцы сами направляют движение, без участия глупого мозга, захваченного сейчас совершенно не важным делом и паникой. Шест ударом прижимает ленты к асфальту, крепкой хваткой держась за металл пальцами. Мышцы думают о том, как спасти её из отвратительной ситуации, а глаза только сейчас видят перед собой, в метрах трех, Сотриголову. Когда она успела встать на подогнутых ногах? Дрожит, как осиновый лист, но стоит. Сука, она стоит и думает, как выбраться из под взора сенсея. — Будешь драться за свое будущее? — Буднично интересуется Айзава, одной рукой натягивая очки на глаза и начинает тянуть ленты на себя. Чтодер держит крепче, крепче, чем сама знала, что так умеет. Это её последняя надежда. Надежда, которая чувствуется ни как перерождение, осознанием чего-то нового. Она ощущается как развеяный по ветру прах прошлой жизни, попавший в лёгкие, не желая отпускать бывшую хозяйку. Еся хочет дышать и пусть ей промоют лёгкие с мылом. Она все так же по горло забита прошлым, протекающим по венам огненной массой. Только ради себя, ради тех лет борьбы, Чтодер хочет идти вперед.