Арка 1. Глава 15. Старо по-новому

Когда Чтодер с трудом уложили на больничную койку в медпункте Исцеляющей девочки, ей пришлось держать руки. Острющие когти со зверским желанием рвались разорвать своей хозяйке лицо. Две чешуйки не избежали участи и были грубо, с кусками мяса, сорванны, залив белые простыни большим количеством крови. Айзава дёрнулся, покрепче сжимая тонкие кисти рук, понятия не имея, откуда в тонкой ученицы столько сил, чтобы её приходилось с трудом удерживать двумя руками, прижав локтями ещё и живот. — Тодороки, держи ей руки! — Сотриголова искренне понадеялся на быструю реакцию ученика - и не зря, Шото очень быстро схватил девичьи руки -, пока сам схватил чужую челюсть и без разбору сунул между передних зубов два пальца. Чудо, что глаза вовремя заметили прокусанный клыком язык и даже со всей его реакцией, рот Есе заливало кровью, изначально стекая не в то горло. Чтодер дышала - если вообще это делала - рвано, практически с жуткими воплями истерики, с закрытыми глазами метаясь туда-сюда по койке. Изредка, когда Еся открывала глаза, сквозь фонтан слез Айзава не видел ни капли осознанности. Лишь поглощающий с потрохами животный страх как перед смертью, узкая радужка, которую он сначала даже не нашёл, столь быстро она металась по белку. В беспамятстве Еся крепче сжимала зубы, раня нежную кожу на огрубевших подушечках пальцев, но для Айзавы это была совсем низкая цена, чем платить психологическим состоянием Яойорозу и Тодороки, ещё не готовык откусанному языку своей подруги, да и сама Чтодер не готова. Он не готов к этому, сколько бы не навидался за всю свою карьеру профессионального Героя, в частности подпольного, а там-то чего только нет. — Наклоните её, она сейчас в крови начнёт захлебываться! — Исцеляющая девочка нашла нужное лекарство буквально за несколько мгновений, стараясь выбрать самое быстро действующее успокоительное. Только у них с Есей никогда не идёт ничего по плану, кровь льющаяся из открытой раны на лице и изо рта разукрасила собой даже пол. Айзава просунул одну руку под чужую спину, резко поднимая Есю в сидячее положение, усевшись коленями на подушку, чтобы Чтодер не начала падать назад. Рукой, открывавшая чужой рот, прижал плечи девочки к себе как можно ближе, второй рукой резко схватив копну волос, сжал и наклонил вниз. Кровь, исчезающая в глотке, протекла между зубов и полилась на белые простыни, создавая отвратительно, тошнотворную картину. Еся забилась сильнее, взвыв громко, протяжно. Дергалась из стороны в сторону так, что Тодороки пришлось прижать своими ногами чужие конечности, пока хвосты, обхватив его правое бедро, сжали плоть под костюмом так - кровоток перестал поступать по ноге, стянуло кожу словно её сейчас разорвёт. Шото, по приказу Чие, одну руку переместил на предплечье Чтодер, удерживая его так стабильно, как мог. Игла уперлась в тонкую кожу, предвещая одновременно начало ада и конец пытки. Еся закричала. Чувствуя до ужаса знакомое ощущение, когда перед глазами мелькали те самые капельницы с большим количеством витаминов для ускорения отращивания ноги, Чтодер металась в разные стороны и даже открыв глаза, ничего не видела. Размытые пятна, обрывки фраз вводили тело в настолько экстренное состоянии, что она с трудом, но почувствовала причуду. Её надежда, её спасение. Сотриголова потянул девичье тело на себя, стараясь отцепить чужой хвост от ноги Тодороки таким резким изменением положения. Рискнул положить её на спину вслед за собой, активировав причуду за секунды до того, как бедро ученика оторвало от давления, оказанным голубым, переливающимся в небесном цвете, хвостом. Айзава не знает, какое средство Исцеляющая девочка схватила первым, но счастлив тому, какой результат оно даёт. Сердце перестаёт давить стальными тисками со всех сторон, и он впервые слышит в ушах грохот пульса. Еся обмякает практически моментально. Голова начинает наклоняться и Сотриголова быстро вертит её ртом вниз. Кровь льёт и льёт, хоть не так много как раньше. Обошлось прокусанным языком, тихой истерикой Момо, забившаяся где-то в углу в слезах, зажимая себе рот, скорее всего, пережатыми нервами и мышцами Тодороки, возможно, его седым затылком на фоне чёрных прядей. Шузенджи дарит лёгкий поцелуй Чтодер, помогая открытым рана быстрее зарасти. Сорванная чешуя уже покрывалась лёгкой корочкой, слегка зеленоватого оттенка. С языком же пришлось помочь. Исцеляющая девочка прижимала к прокусанной плоти кусочек бинта, за чем с надломленными бровями наблюдал Шота, разминая онемевшую конечность. — Вот и всё. — С неким облегчением произнесла, когда уложив Чтодер на бок отсыпаться после приступа неконтролируемой истерики, дала Яойорозу чашечку ароматного чая, с парой капельками успокоительного средства, а Шоте помогла вернуть в чувство ногу. Парень с каким-то удивлением - словно впервые видит это нечто - чесал ногу, переводя со своего стула взгляд на мирно спящую Есю. Если исключить опухшие от слез глаза, бледную кожу, волосы, похоже, пережившие удар током, и красные кисти рук. — Когда Еся проснётся, это может.. повториться? — Вглядываясь в чашку чая, Яойорозу была уставшей от слез, вызванных испугом, разморенная и успокоившаясь от лекарств. Но что-то выдавало голосе спрятавшееся где-то между рёбер, переживание. Затаившиеся тараканы вины за оставленную в такой важный момент, подругу. — Нервная система пережила самую сильную отдачу, теперь навряд-ли такое снова повторится. — Чие перевела невероятно уставший взгляд на Чтодер, словно ей самой было тяжело смотреть на подростка. — Только ей все равно нужна будет ваша помощь. — Яойорозу и Шота в секунду вытянулись, как натянутые струны и со всей уверенностью в глазах, загоревшаяся в них, закивали головами, переглядываясь между собой. Еся не переживёт это снова одна. Не сможет. Откусит себе язык, сломает пальцы, хвостами передавит внутренние органы, захлебнется в крови - ничего из этого не оставит её в живых. Она зарежет сама себя, пытаясь вырвать из груди тот огонь, горящий в ней. Чтодер может справится с ранами, полученными чужими руками, может справится со смертью кого-то, сможет справится с тем, с чем они не могут - Чтодер закаленная, выстоившая то, что они бояться представить, но не может совладать лишь с одной слабостью. Эмоциями. Эмоциями, которые заставляют её обернуться иголками, отпугивая всех вокруг себя, боясь даже небольшого прикосновения. Она лежит к ним спиной, слышит каждое слово, впивающееся в душу так - не забыть их больше никогда. Есе кажется, что она заслужила таких людей вокруг себя. Сжимает ткань у груди, закусывая до боли нижнюю губу, в попытках сдержать предательские слезы, копившиеся на протяжении девяти с лишним лет. Нельзя быть настолько добрым к человеку, доставившему им так много проблем - они просто шутят, прикидываются, что переживают за неё. Не могут они Есю так лелеять со всех сторон. Это бред, это галюцинации, появившиеся из-за долгой истерики. И она хочет, чтобы они поскорее ушли и продолжили ждать, пока она проснётся. Душу словно отогревают. Тянут руки к острым шипам, отрывая их с концами, ломают куски льда, давно покрывшие её лёгкие и горло, спрятав добрую, любящую натуру за чем-то холодным и неприступным. Она уже устала плакать. Устала сдаваться в чужие руки, оставив всю ответственность за себя на других. Как семья Хен тащила её из рук Комиссии Героев с таким усердием, что Еся, оказавшись в прошлом, в тот момент, как увидела свет, кучу машин и толпу людей, кинулась именно к ним. Снова и снова, потому что о другом варианте событий и речи быть не может. Все равно бы пошла в эту Академию, потому что это лучшее будущее, которое могут ей дать сейчас, пока ей в затылок дышит Призедент. Ей пытаются дать всё, что могут, её окружают настолько хорошие люди, готовые общаться с ней не череп силу, не через нужду. Просто хотят, им просто нравится Еся. Та саркастичная Еся, с черным и иногда слишком тяжёлыми шутками. С интересным ходом мыслей, готовая помочь на контрольной, хотя сначала покажет язык, а потом кинет в затылок бумажку с ответами. Та Еся Чтодер, ради которой Металур упарывается на работе как в последний раз каждый день, стараясь быстрее разобрать тот завал, скидываемый Комиссией, ведь ему хочется поскорее домой, к сестре, готовящая яблочную запеканку. По рецепту госпожи Марью. Божечки, какими же глазами она смотрела на Есю, когда та, сев за стол, начала внимательно наблюдать за тем, как женщина готовит будущий десерт на всю семью. Как господин Ротер радовался, когда она начала сама выходить на улицу. Добежать до ближайшего магазина или сходить прогуляться по улице, забежав в кондитерский бутик за пироженными, которые позже оставит у каждого члена семьи в комнате, в соответствии с их вкусами. Чтодер извинится перед семьёй Хен. Обязательно извиниться - обязана своей совестью и их доброте, оказанной тогда. Плевать, если они продолжат её шугаться, плевать, она просто скажет слова, которые они заслужили слышать от неё. Извинится ещё раз перед Айзавой, получивший от неё достаточно ран. Попросит научить держать её когти, спросить, как их поакуратнее поточить, чтобы они перестали царапать всех прохожих. У Торен попросит прощения, за все, все, все. Истерика, самая сильная за последние несколько лет, вытащила из неё все самое человеческое. Внутри стало полегче, опустошенно приятно. Как разобрать конструктор и из тех же деталек собрать абсалютно другой предмет. Другой смысл, другого человека, хоть и с тем же оттенком, с теми же кусочками. Еся открывает глаза, когда чувствует абсолютную уверенность. Первый и единственный раз она сопровождала её при побеге. Уверенность, даровавшая ей стойкие ноги и желание жить, настолько отчаянное, что она неслась по белым коридорам как в последний раз. Хотя это мог быть последний раз, но голые стопы оказались быстрые пугающих мыслей и страшного будущего, обещавший ей побег. Поджог всего подземного комплекса, соженные монстры - звали их "врачами" - и быть может, пару детей, выжившие после Истреблений. Чтодер не могла позаботится о тех, кто остался в своих камерах, сама с трудом выбравшись из тяжёлых оков. Еся рада тому, что выбралась. И за жизнь тех невинных детей, сгоревших заживо, она будет бороться. Не важно с кем - будь то Комиссия Героев, Злодеи, несправедливость мира. Она выстроила огромные стены вокруг себя, почему же ей, сука, теперь на них не забраться? Она поднимается с больничной койки, трезвыми глазами замечая перед собой появившуюся Исцеляющую девочку. Старушка явно желает уложить её обратно, боясь за очередной выкрутас. Чие отпустила её несколько раз - когда она получила рану от Шигараки, когда она свалилась в школьном туалете в обморок, когда позволила вымотанному и истощенному голоданием ребёнку ходить по Академии. — Что болит? — Спрашивает пожилая женщина, даже не ожидая правдивого ответа, мысленно готовясь звонить Сотриголове, чтобы поймать несного ребёнка. — А? Наверное, только голова. — Еся трёт себе лоб тыльной стороной ладони, выглядя совсем как-то вымотанно. Голос, правда, ещё как поживее, да и глазки сверкают как тихие лучики солнца посреди туч. Исцеляющая девочка удивлённо поднимает брови, ладонь прикладывает к чужому лбу. Слегка горячий, температура немного поднялась. — Есь, ты себя как чувствуешь? — Яойорозу подсаживается рядом и смотрит так, словно пытается найти хоть малейший намёк на боль подруги. Не та, которая появляется от прокусанного языка - боль, спрятанную за железными швам сердца и разорванной души. Чтодер смотрит в эти тёплые, опять материнские глаза и не задаётся больше вопросом, чем она заслужила Яойорозу. Больше не сегодня. — Домой хочу, спать. — Чтодер залпом глотает протянутую пилюлю от Чие, медленно вставая с матраса. — Вы итак тут долго сидели из-за меня, пойдём? — Еся тянет лапку к Яойорозу, расправляя ладонь. Момо снова почти заливается слезами, но удерживает их, быстро вытирая. Хватает её за пальцы крепко, ладонь сжимает, словно боится, что она выскользнет. Чтодер поворачивается в сторону Тодороки, молча наблюдавшего за этой картиной с чуть блестящими глазами и нет, вовсе не от надоедливой влаги, копившаяся в уголках глаз - по этом чуть сверкающим радужкам, можно практически понять все его чувства, даже на лице ничего нет. Сейчас он просто рад. Еся пропускает Шото с Яойорозу в двери первая и перед тем, как покинуть кабинет Исцеляющей девочки, воровато оборачивается. — Спасибо вам! — И кланяется во второй раз в жизни, ровно пол сорок пять градусов, как учила её семья Хен. Улыбается глазами, быстро убежав из кабинета, краем ушка услышав такой, по маминому добрый, вздох. Еся догоняет остановившихся друзей, быстро спускаясь по лестнице вниз. Другой корпус Академии едва ей знаком, но правило одно - иди по лестнице на первый этаж, а там и выход. Тишина приятная, чуть охлаждающая горячую голову, возвращает им всем ясность ума. Чтодер замечает краем глаза, оказавшись у выхода из здания, в лифте две каталаи и мальца перепуганного Всемогущего. Замерев, смотрит, как лифт уезжает. — Это были Бакуго и Изуку? — Интересуется Тодороки, так и не успев рассмотреть то, что увидела Еся. Яойорозу лишь тяжело охает, прикрыв рот рукой, догадываясь, какие травмы получили их одноклассники в битве против Всесильного. — Бедолаги. — Еся совсем невольно тянет весёлую морду на лицо, жмуря глаза от приятного солнечного света на улице. — Еся! — Вскрикивает Момо, даже не в осуждении - просто удивлена настолько резким переверотом настроения. Чтодер и сама знает, какой контраст создаёт тяжёлая истерика и апатия на протяжении двух недель с яркой, саркастичной улыбкой на губах. Просто, ей хорошо сейчас и она будет черпать это хорошее настроение так долго, пока сможет. Неизбежное все равно случится и быть может, это снова повторится. — Что? — Невинно интересуется Еся, склонив голову на бок. Идёт, конечно, спиной вперёд по отношению к тропинке, заведя руки за спину. Прямо так светится, аки солнышко. Яойорозу не находит слов ответить, качая головой в упреке, хотя видно, как она рада. Шото не находит слов сказать им что-то, наслаждаясь мирной тишиной сейчас, хотя в ушах все ещё стоит сильнейшее эхо девичьих криков. Не стоит, ей, наверное, рассказывать про чуть не оторванное бедро. Останется тайной между тем, кто был тогда в кабинете. И впервые Еся, за долгое время, в класс заходит с более хорошим настроением, под ручку с Яойорозу. Звонок громко трезвонит над ухом, а в классе все равно стоит какафония неугомонных детей - в особенности заваливших практическую часть экзамена. Они вовремя заворачивают к стенке кабинета, увернувшись от гневного взгляда Айзавы в затылок. Их усаживают на места, подростки в ожидании оглашения своего ада на летние каникулы. Прежде, чем Сотриголова заговорит, Чтодер принимает одно единственное решение, которое, возможно, спасёт её от трясущихся рук и жутких воспоминаний - закрывает себе уши. Плотно прижимает ладони к чешуйчатому уху, жмёт локти поближе к себе и смотрит в парту. Сейчас, будучи практически отрезанной от внешнего мира, вместо голосов одноклассников, она слышит приятный гуд в голове. Мысли, словно испугавшись её саму, спрятались в самые укромное места. Еся лишь спустя минуту поднимает глаза, вспоминая давно появившийся талант читать по губам и разбирает все до момента упоминания лагеря. Сенсей видит такое наглое - как он посчитал для другого ученика - поведение, лишь незаметно кивает головой, прикрывая глаза. Чтодер сидит так весь классный час, плевать имея полное право пропустить мимо ушей всю информацию о лагере. Как нибудь потом узнает, с минимальной вероятностью словить приступ. Почти под звонок и раздают листы со списком, что рекомендуется взять для летнего учебного лагеря. Она героически игнорирует это список до самого дома, свернув его уж чуть ли не самолётиком в кармане. Не может сдержать лёгкой дрожи в руках, закидывая в чемодан вещи. Еся не может сдержать таракана, так и шепчущего ей в ухо, что кошмар повторится. Это лишь прикрытие, ведь тот "лагерь" тоже назвали летним лагерем для детей и вместо обещанных две недели, он длился полгода, а может быть и больше - Еся не знала, как идёт там время и сколько прошло. Сутки, двое, месяц или год? Она прячет в потайном кармане собственный шест. Складывает его до самого маленького размера, прячет чуть выглядывающую выпуклость за одеждой. Ради её спокойствия, покинувшее руки на момент закрытия замка - она с трудом застегивает молнию, пальцы слетают с металла. То, от чего она так бежала, снова идёт к ней и она даже не сопротивляется этому. Не бежит из дома, не прячется среди домов на другом конце города, мирно ждёт, пока её сожрут. Лёгкие жмёт в страшной хватке, горло снова сопротивляется воздуху, пытающийся пробиться по нему и Еся принимает решение отступить, выпить снотворного - понадеявшись, что оно будет действовать - и ляжет спать. А потом случается "Геройский инцедент." Неизвестность, подступившая так резко, давит на голову до пульсации и раздробленной черепной коробки. Там они тоже не знали, куда поедут, хотя изначально им обещали другое место. Еся снова оказывается в кабинете Исцеляющей девочки с ваткой, пропитанная сильно пахнующим лекарством, тёмными пятнами перед глазами - разве что ещё раз головой об раковину не ударилась. Вовремя же её Тодороки поймал, а то словила лицом угол двери, упав на дрожащих ногах. Паника снова и снова подкатывает к горлу, один день сменяется другим и Чтодер с трудом удерживает саму себя на плаву. Опять безвкусная еда, уплывающие сквозь пальцы мысли и искреннее, вырывающееся от всего отравленного сердца "не хочу." Но не зря же у неё такие настырные, упирающиеся как бараны, друзья, несущие её до дня X практически на себе.