Арка 1. Глава 16. Приветствую тебя, Тренеровочный лагерь

Еся серьёзно думала открыть дверь машины и на ходу выскочить из неё, рванув под колеса других автомобилей, чудом избегая судьбы быть насмерть сбитой. Лучше так, чем сейчас хвататься за остатки здравого рассудка, с замирающим сердцем отмеряя, сколько осталось до Академии. План с треском провалился - не зря же у Торена причуда контроля металлов? Ручка не двигалась даже на миллиметр, а замок на ней казался застывшим бетоном. Чтодер сцепила зубы, стараясь сдержать яд, копившийся на языке. Чтобы вывести из себя, чтобы причуда дала слабину. Металур натянут как стена и как бы люди не говорили о нем, как о несгибающемся, Еся знала - лучше бить сейчас. Терпела. Держала ладони на коленках, стараясь не сжать их и разорвать ткань брюк к чертям. Терпела, потому что не хотела выкинуть слова, сказанные сегодня в ночь. Тяжело ей давшиеся, с непреодолимым трудом вылетая с языка. Еся не хочет выкидывать свой труд в мусорку, даже если мозг привык так делать на протяжении многих лет. — Торен. — Тихо зовёт она, ощущая немеющие в страхе губы. Душа за рёбрами отзывается больно, с воем и криками, сама не зная, чему сопротивляясь. Брат сонно моргает, оставляя чемодан сестры у порога, сложив перед этим в него пачку хорошего снотворного. Знает о кошмарах и о том, как будет тяжело спать. — Прости. — Металур не сдерживает подскочивших в удивлении бровей и широко раскрытых глаз, замирая в одной позе. Что-то виснет между ними в воздухе. — Прости, пожалуйста, прости, что доставляю тебе столько проблем. Что раздробила твою семью, мешаю тебе жить, привела за собой Комиссию Героев, которая тебе дышать не даёт. — Чтодер смотрит в пол и боится, натурально боится поднять глаз на брата. Лёгкие болят от резких вздохов, пытаясь заглотить как можно дольше воздуха и в итоге жжется от кислорода, словно от огня. Глаза мылятся от надоевших ей слез, которые мочат глаза, но не текут по щекам. Радоваться ли тому, что в ней осталась та частичка человеческого, позволяющая ей от души наревется или злится из-за этого странного, отвратительного чувства в голове? — Я не смогла стать тебе хорошей сестрой, пожалуйста, прости. — Еся закрывает глаза ладонями, совсем шёпотом произносит последние слова, отрывисто и со свистом, ощущая дрожащие колени, подрагивающие ладони. Как холодеют стопы и вот вот она рухнет. Её отрезает от внешнего мира. Звон в ушах, хрип в горле и противное, жгучее чувство приближается к сердцу. Совсем немного и она умрёт от этого огня внутри, пытающийся сожрать её лёгкие. Пробирающийся в желудок, в кишки и выворачивает их наружу. Дёргает за нервы, посылая острую боль в ноги и плевать, что её там давно быть не может. Еся застряла в собственных стенах, выстроенных за столько лет, оставшись наедине там со всем, что и прятала за ними от других. И ведь не знает, что с ними делать. Как ладить с любовью к семье и близким, как отдать свое доверие кому-то и рассказать самые, самые страшные тайны, маринующиеся в мыслях ужасно долго. — Еся. — В ушах слышится последний стук сердца, а потом все замирает. Время останавливается и лишь один Торен может противостоять ему, в этом замершем мгновение раздвигая её руки от лица, заглянув от чего-то добрыми глазами - хоть они давно и выгорели - ей в узкие зрачки. — Я тебе все прощу, все. — Прижимает он к своему плечу горячее лицо, поглаживая по спине. Еся ему верит. Верит уже четвёртый год - прощает он её четвёртый год. Ведь не поднимается у него гнева на измученного ребёнка, давно потерявшего веру найти человека, которому откроется. Металур не просит правды - он просит честности. С самим собой, с Есей и просит, чтобы она тоже была честна с собой. Даже если давно внутри все зарасло лозами тайны, лжи к себе и чужим. Еся бы хотела ещё попросить приехать семью Хен. Извинится перед ними, да только сил на слова больше не хватило. Стояла, задыхалась в чужое плечо и думала, за что ей достались люди, готовые простить ей все и даже больше. Но сейчас она бы искренне хотела убежать. Двигать ногами так быстро, как только сможет, сбегая с парковки Академии. Сбегая от внимательных взглядов Яойорозу и Тодороки - решившие проводить её до автобуса, блять -, переглянувшись между собой, заметив Героя, вытаскивающего из багажника чемодан сестры. Вручает в лапы пластиковую ручку и хлопает по спине, молча веля двигаться вперёд. Чтодер качает головой, отзывая друзей от её "сопровождения" и они, отделенные в несколько метров, идут впереди них. С каждым шагом тело поддаётся тяжелее, кажется, каждая мышца наливается свинцом. А потом мозг находит тысячу и один способ сбежать. Ударить Металура по левой ноге, чуть выше колена, где до сих пор отзывается травма двух летней давности, проскочить между толпой детей, жутко напоминающих тех, которые были с ней в подобных автобусах - у них разве что окон не было -, спрятаться с помощью причуды, с готовностью отзывающаяся на зов хозяйки. Ведь именно в таком состоянии причуда отзывается всегда - состоянии полного стресса и готовности к смерти, опасности. Состояние, которое те монстры назвали "Предсмертие". Подняться адреналину для побега не даёт брат - настырно пихает её в лопатки, прямо к дверям автобуса, а сам подходит к Сотриголове, склонившись, говорит так тихо, как умеет, не обращая внимания на сотню заинтересованных глаз от детей, не ожидавшие увидеть Металура посреди белого дня. Топ Одиннадцать, так-то! Еся останавливается на последней ступеньки и резко, повернувшись назад, опускает чуть приподнятую ногу на ступеньку позади себя. Она не видит ничего перед собой - темные пятна фейерверком закрывают ей мир, Чтодер с трудом разглядывает Айзаву, перегодившего ей путь к отступлению. — Сядешь рядом со мной. — Ей не остаётся выбора, кроме как сесть рядом с сенсеем и сука, какой же дрожью её бьёт. Тогда она тоже сидела рядом с Доктором, сопровождавший её до "лагеря". Именно она, гордость одного из главных врачей всего проекта, заслужила возможность сидеть с ним, общаться с ним и вести какие-то дискуссии. Доктор считал её лучшей. Он интересовался её мнением, подстраивал лучшие тренеровки, - которые были настоящим адом -, любил смотреть на Есю, когда она проходила Истребление. Ближе к десяти годам, она поняла, что стала его фавориткой. Доктор держал на неё самые большие надежды, давал лучшее из лучших. После лагеря он злился. Злился сильно. Громко. Доктор впервые в жизни кричал, потому что они испортили ему лучшую куклу. Еся не была человеком в его глазах - гончей, куклой, эксперементом, которую он очень сильно любил и ценил. И все же он радовался, когда приехавшая с лагеря Еся стала легче входить в состояние Предсмертия, быстрее подчинялась приказам, но тем не менее, Доктор недовольно щелкал языком, когда понимал одну простую вещь - где-то среди нескончаемой боли Чтодер потеряла себя. Еся не помнит уже многого о Докторе. Забыла, пока бежала в огне к выходу из подземного комплекса. Мозг хотел сохранить остатки личности, хоть какой-то кусочек психики и решил, что лучший вариант будет вычеркнуть лицо этого человека. Но именно сейчас, в тот момент начала звука движения колёс автобуса, Еся вспоминает его лицо. Наверное, встреть она его в обычной жизни, не имея с ним никаких отношений, Чтодер посчитала его вполне опрятным на вид человеком. Она помнила, что на верхней губе у Доктора был шрам, была отрезана небольшая часть правого уха и всегда чистая кожа, даже синяков под глазами не было. Он выглядел для обычного прохожего как простой мужчина с приятной внешностью - для неё он был палачом. Палачом, который сначала лелеял свою жертву, а уже потом рубил по шее. Чтодер дышит через раз, отрывисто, через рот и начинает насильно задыхаться. Она не может вдохнуть носом, брать кислород медленнее и глубже. Еся знает - ей сейчас в затылок смотрит Яойорозу, готовая уже сорваться с места, видя, как исчезает чужая макушка. Она склоняется, схватившись острыми когтями за одежду. Еся правда старается отвлечься. Сделать вид, что её не затягивает в болото - прислушаться к разговорам одноклассников, дерующихся за шоколадку, а все равно. Она слышит инструктаж, который им проводили. Они обязаны слушаться врачей, исполнять их приказы, не перечить и выполнять все, даже больше. Ей страшно поднимать голову. Еся увидит те-же пейзажи, ту же дорогу, тех же монстров в автобусе и детей, закованных в цепи. Это снова повторится. Ведь она не сбегала из комплекса, не боролась за свою жизнь - вся эта вторая жизнь лишь иллюзия или причуда какого-нибудь ребёнка. Быть может, очередной эксперимент Доктора на проверку её верности. Она опять тонет. Опять гаснет, только теперь этот процесс не длится в две недели. В час перед остановкой, которая, возможно, даст ей выбор - бежать или идти навстречу собственной смерти. Бежать подальше, куда угодно, лишь бы подальше от городов и Героев, которые поймают её и сдадут Призеденту - никто тогда её спасти не сможет. Или вернуться туда, откуда она с таким рвением бежала? Ведь их отстреливали. Как животных. Спустя полгода мучений приказали бежать. Нестись прочь от человека, с причудой точности и орлиного зрения - это было издевательство, пытка, но они не имели голоса и права перечить. Еся старалась не дышать, контролировать собственное сердцебиение, боясь, что монстр, сидящий за винтовкой, найдёт её по стуку сердца. Она прокусывала язык, сдерживая бульканье в горле, при виде падающей девочки, получившая пулю прямо в затылок. Металл вылетел из глазницы, забрызгав Чтодер лицо. Девочка бежала вместе с ней буквально в десяти сантиметрах - рукой подать и вот, её уже можно оттолкнуть от пули, услышь Еся её раньше. На Истреблении они все забывали, что когда-то видели друг друга и, возможно, сочувствовали друг другу, но здесь, в момент стрельбы по ним, они словно сплотились. Еся заметила одну пару и застала раздирающую картину - мальчик, который защищал свою сестру собственным телом, надеясь, что пара секунд даст ей шанс выжить. Сестра пала следующей. В следующее же мгновение. Они навалились друг на друга, с замершими навечно сердцами, стеклянными глазами, но казалось, словно они обнялись, - мальчик раскрыл руки прямо перед тем самым моментом, как рухнуть, желая закрыть своим тонким телом сестру. Похожие глаза, точно такие же носы, один и тот же шрам на глазах, а ещё тёплый, тёплый взгляд друг к другу. Привязанность их сгубила. Саму Чтодер не спасло чудо, нет. Тренеровки, которые устраивал Доктор - ранее казавшиеся ей бесполезные - дали результат, которым позже будет монстр гордится. Она услышала всё. Топот детей, звук ветра, треск коры за пять метров. Еся слышала чужое сердцебиение, она слышала, как снайпер перезаряжал оружие, дав им две секунды на подумать и снова начал вышибалы. И в эту волну она получила ни единой пули. Она слышала свист за несколько мгновений, знала, в какую сторону тела он ей прилетит и как лучше будет сместиться с траектории. Из семидесяти детей осталось двадцать пять, но ещё трое умерли, пересеча весь лес. А детей, ехавших в этот лагерь, было сто. Некоторые не дожили или им не дали дожить. Сейчас Чтодер жаль этих детей - жаль до разорванной души, болезненным воспоминаниям. Тогда же - ей было плевать на всех. Есю хвалил снайпер, улыбнувшись рядом острых клыков, позже, похвалили монстры, мучавшие её все эти месяцы. Чтодер казалось, что это было четыре месяца - оказалось, больше полугода. Осень сменилась весной. И не медля, Доктор провел третье в её жизни Истребление. Еся вышла победителем в битве с ребёнком, причудой которого являлось контроль крови, за две с половиной минуты. Вырвала ему сердце, хвостами разбив череп на двое. Быстро, чётко, чтобы не мучался побыстрее закончить. Слышит громкие хлопки и поднимает голову к балкону в тёмном помещении. Доктор громко, не скрывая радости, тянет губы в довольной гримасе - жуткой, кровожадной. Еся повторяет за ним. Чтодер знает, что взяла слишком много от Доктора. Не сколько стала ближе к нему процессами мышления - отвратительными привычками. Она пару раз видела, как на мужчину кричит охрана, когда он подходил к ней - с намордником, в цепях и в смирительной рубашке, чего, блять, бояться - слишком быстро, забавляясь на её рычание скозь сжатые зубы и вместо строгих ответов, Доктор отвечал тягучими словами, язвительными и очень колющами гордость. "— Чего вам, с перевесом автомата, бояться? Ручного зверька? Не переживайте, спать вы можете ещё спокойно. — Доктор снимает с неё цепи. Еся не двигается, как послушный пес в наморднике ждёт чего угодно. Приказа, команды, обычная проверка. — Хотя знаете.. — Доктор встаёт ей за спину и мнет напряженные плечи. Склоняется к чешуйчатому ухо, шепчет горячим и морозным дыханием ей в голову, отдавая приказ, о котором Еся долго, очень долго. — Зверь, убить." — Охрана не имела права сопротивляться врачам, особенно главной шишке в проекте, а потому встала столбом, когда на них налетела Зверь, в сию же секунду разрывая горло. Доктор смеялся, поглаживая Зверя по спине и в тот же момент Чтодер Еся поняла - бежать. Пора бежать. Иначе потеряет все и себя. И если тогда она устроила пожар, как справится тут? Как справится с прижатой к её груди ладонью Айзавы, пытающийся достучаться до неё сквозь гущу воспоминаний? Говорит дышать медленнее, глубже. Давит ей на грудную клетку, не позволяя так резко заглатывать воздух. Выводит из лабиринта страха и незаживших шрамов за ручку, как маленького ребёнка, умеющего потерять в трех соснах. Чтодер суют под нос бутылку с водой и маленькую таблетку - успокоительное, снотворное? Плевать. Еся глотает залпом, зная, что мысли не уйдут быстро, как бы она этого не хотела. Только сейчас Чтодер слышит. Слышит грохот чужих сердец, играющих как разнобойный аркестр. Еся не слышала этого концерта со своего побега и с радостью бы не вспоминала о нем столько же. Когда адреналин начинает плескаться в крови, вытянувшиеся мышцы, запомнившие лишь самые эффективные движения для удара, слух, готовый ловить любое приближение к себе, зрение становится острее ножа и тело готова к удару. Любому. Даже самому смертельному. Предсмертие - это когда её тело сможет сражаться с половиной отрубленой головы, без жизненно важных органов, ещё несколько минут. Чтодер ставится жутко. За своих одноклассников, друзей, сенсея и даже водителя - если тело сочтет хоть что-то в из поведении опасным, она сорвётся. Тело не повинуясь командам мозга, рванет к шее подростка, приблизившегося к ней слишком резко. В Есю этот инстинкт заложили. Пришили намертво. И сколько бы она пыталась, так и осталась животным со звериными повадками. Слабеющие с каждой минутой конечности Чтодер замечает не сразу. Лишь спустя какое-то время, поняв, что и мысли, и воспоминания наконец-то утекают сквозь её пальцы. Больше нет чётких картинок, сильно болящих ног и сводящих в судороге, пальцев. Совсем лёгкая дрема, которая спустя пары часов спадёт. Организм выведет препарат с удивительной скоростью, привыкнув работать фильтром и насосом. И Айзава как-то облегченно выдыхает, когда подняв на руки Чтодер, не замечает признаков бодрости. — С одним котёнком что-то случилось? — Пикси-Боб склонилась над телом девочки, с какой-то тихой жалостью рассматривая вымотанную на вид - хоть и спящую - Есю. Голос, до этого слышимый до самой Америки, стал тише, стараясь не разбудить спящего ребёнка. Даже рот ладошкой прикрыла. — Наверное, стоит оставить её в автобусе? Можешь поехать с ней, если у девочки какие-то проблемы. — Предложила Мендали, потянув к машине мальчика, в упертую продолжающего смотреть на бессознательную Чтодер. — Если она проснётся, в машине будет легче её успокоить. И стоит побыстрее оказаться на месте, чем быть в пути. — Сотриголова махнул рукой, отзывая водителя автобуса и повернул голову к большому внедорожнику, который его класс чудом не заметил. Хотя, может и заметили, только слишком поздно. — Мы можем чем-то помочь маленькому котёнку? — Пикси-Боб постучала пальцем по рулю, все оборачиваясь через плечо на задние сиденья. Коту, которого Айзава добрым жестом попросил сесть на переднее сиденье, недовольно надувал губы, наверное, искренне не понимая такого сюсюканья с будущим Героем. Сотриголова тоже мог не мелочиться с Есей. Пока она не сможет бороться с собственными страхами и Незу не сможет обеспечить ей независимость от Комиссии Героев, мост к будущему оборвется. Любому оптимальному и более менее хорошему будущему, в котором Еся не будет в розыске у полиции. Потому что самому Шоте не хватает сил представить, что спасает ребёнка от пути, который светится ей уже много лет. От пути стать Злодеем. Героев, чьи причуды способны бороться против Неприкосновенности, невероятно мало. А тех, кто сможет выдержать невероятно быстрые атаки и реакцию хищника, загнанного в угол, ещё меньше. Айзава хочет спросить - что движет Есей на протяжении всего этого времени, но трезвый ум твердит ему молчать. Именно сейчас, когда они вьезжают на территорию лагеря, останавливаясь недалеко от здания, когда он укладывает Чтодер на кровать, перед этим поставив на тумбочку стакан с водой, Сотриголова закрывает за собой дверь и понимает - время, в которое любое неправильное слово может стать отованной чикой от гранаты, ему нужно вытащить Есю из болота, в котором она пытается утопиться. Именно в эту неделю, в эти дни попытаться достучаться до затравленного страхом разума, донести одну единственную мысль, которая, быть может, спасёт её на всю оставшуюся жизнь. Здесь не Комиссия Героев и не тот пережитый Чтодер ад. Незу доносит эту мысль, Торен понимает эту мысль, Айзава ставит перед собой цель доказать эту мысль, а Еся распахивает глаза и смотрит в стену перед собой. И она ставит перед собой цель - сбежать, хоть на мгновение сбежать из этого лагеря. Проверить, показались ли ей просто эти деревья и поляна знакомыми. Пусть зрение подведёт её, замыленное страхом и не четкой картинкой, пока она сквозь ресницы осматривала лес, окруживший их. Еся надеется, что в этот лагерь ни одна капля крови не попадёт на неё.