Арка 1. Глава 17. Цикл, повторившийся вновь

Еся умела быть тихой. Не по своей воле, но она научилась ходить бесшумно, имея на ногах длинные и твёрдые когти, которые по идеи должны были оповещать всю столовую о её приближении. Такого не было. Одноклассники наслаждались долгожданным ужином, заработанный с таким трудом, пока Чтодер сверкало из-за двери голубыми зрачками. Она слышала каждый их разговор чётче, чем когда-либо, ощущала их сердцебиение у себя в горле и знала - они настолько расслабленны, что убить их не составит труда. Это одно из правил, вбившее им в голову ещё до тренеровочного лагеря. Всегда, независимо от ситуации, быть готовым к ножу в спину. Монстры специально не давали им расслабится, мышцы, казавшиеся, расслабившиеся лишь на миг, были готовы в следующую же секунду обратится сталью. Она боялась этого чувства. Шатаясь, оттолкнулась от стены ладонью, чуть наклонившись в сторону, поперла как упертый баран обратно в комнату, стараясь дышать чуть громче, чем совсем без звука. Ведь выскочившая из-за угла Рэгдолл - которую Еся услышала ещё за три метра - схватилась за сердце от испуга. Женщина даже по голове ей настучать не успела, неловко оборачиваясь из стороны в сторону - ведь Чтодер, не дожидаясь и нескольких слов, исчезла у неё прямо под носом. Героине ничего не остаётся, кроме как пожать плечами, взяв поудобнее ящик с фруктами в руки и идти на кухню. А Еся скрипит зубами, пытаясь сдержать порыв выдернуть из шеи женщины сонную артерию. Причуды поиска самые проблемные, опасные и с ними трудно быть в бегах. Ведь сначала убиваешь не самого сильного - того, кто вычеслит твоё местоположение за минуту. Это законы, засевшие в её голове как гвозди и не сколько не пытаясь - застряли намертво. Чтодер накрывается плотным одеялом, желая уже оглохнуть от такого количества звуков. И без того гудящие виски орут в две глотки, как им тяжело. Сдавливает больно, слишком резко и бьют ещё разок, для уверенности. Организм успел отвыкнуть от многого. Чувствительный слух - лишь одна из сотен проблем, идущие за ней с той больницы. Тело Еси не могло привыкнуть к настоящему отдыху целый год, а сейчас пальцы сами разминают застоявшиеся мышцы, отвыкшие от Предсмертия, резких перепадов обстановки и вот она уже готова биться насмерть хоть с десятью Ному. В глазах пульсирует, больной левый огран зрения мечется под веком, как в панике, не понимая, куда деться от жгучей боли. Еся искренне не хочет вспоминать, откуда у неё появилась чешуя на нижнем веке. Мозг с радостью заблокировал воспоминания о том дне. Правда страх, гребущий в истерике все что видел, рвал замок к этому ящику Пандоры. Цепь скрипела, тянулась в разные стороны и держалась, кажись, из последних сил. Чтодер надеется, что барьер, созданный её психикой, продержится до тех пора, пока она не окажется в нескольких километрах от лагеря. Ради безопасности друзей. Ради Айзавы. Ради Диких-кошек. Ради себя. На предложение Яойорозу, выглянувшей из-за двери в её комнату, сходить в общие купальни, Еся отказывается, тая последнюю крупицу надежды на это оправдание "ради". Она говорит о том, как устала с дороги и ополоснется завтра с утра, зная - Момо ей поверит. Поверит в эту ложь, скрытую зевотой и уставшим голосом, а ещё расслабленной на вид, позой. Подруга обещает проведать Есю перед сном, немного поговорить, ведь за сегодня у них не было и свободного часа для разговора. И Чтодер ждёт до тех пор, пока голоса в комнатах подростков не стихнут до сопения, спальни для преподавателей останутся в небольшой дымке разговора и обсуждений планов на завтрашние тренеровки. Она слышала - кто-то не спал в женской спальне и знала, кто не спит. Хоть бы Яойорозу её снова простила. Хоть бы опять закрыла глаза на очередной триггерный поступок, перестала лить слезы из-за Еси. Наверное, было бы лучше, не появляйся она ни в чей жизни. Померла в комплексе, да и бог с ним, людям на счастье. Но, быть может, Чтодер совсем немного надеялась, что её остановят сейчас. Когда она бесшумно передвигалась по деревянному полу, будучи уверена в присутствии закопанных туннелей под ней, хотела, чтобы одернули. Прижали к груди и спросили, куда она направилась, - и Еся, не сдержав остатки последних сил на молчание, разревелась на все здание, захлебываясь слезами в попытках рассказать о тех ужасах давних лет. Хвататься за чужую спину, сбито, сбито и обрывиста рассказывая о тех монстрах с её жизни. Этот истеричный рассказ мог бы помочь вытащить её из рук Комиссии Героев. У директора и Металура могло быть больше оснований для обвинений Призедента в незаконных эксперементах над детьми, возможности буквально отсудить Чтодер, даровав Судье ту свободу, которая приходила к ней в самых тёплых снах. Ведь о любых успехах и провалах Комиссии докладывали. Торен каждый месяц писал отчёт о том, чем Чтодер занималась целых тридцать дней, где была, с кем чаще общалась, каким образом питалась, продолжала ли тренеровки. Даже на выезд в другую префектуру требовал разрешения, а покидать страну она не имела права и случится чудо, если получит его после наступления совершеннолетия. Комиссия Героев знала о ней всё, имела на Есю самые сильные рычаги давления и имела чёткое представление о том, как проходили опыты в психиатрической больнице. Да, Чтодер Есю и Призрачного Судью можно было бы спасти одним способом - не важно как, главное выпытать из неё все грехи Комиссии. Спасли бы её жизнь, личность, карьеру Героя и позволили дышать полной грудью. Жаль, проблема только одна - Еся боится все, что пыталась сохранить, когда бежала в огне из одного кошмара в другой, потерять. Потерять себя в бесконечных коридорах рассказов о минувших годах жизни, насильно потревоженные. Стоит только тронуть эти гноящиеся раны и вся грязь кинется потоком сквозь тело, разорвав Чтодер на несколько частей. Свежий, прохладный ночной воздух открыл второе дыхание и уверенность. По венам текло знакомое обжигающее чувство, от которого она медленно отвыкла. Стопы обрели новую опору, готовые шагать и бежать сквозь весь лес, запомнившийся ей на всю жизнь. Кора дерева под чешуей пальцев кажется родной, давно забытой. Как вернуться домой после долгого перерыва - странная тоска льётся на неё не хуже самых сильных ливней в летние месяцы. Есть ощущение, словно на твёрдой поверхности остались те следы когтей, оставленные в злополучную ночь. Мышцы приятно урчат на разгоняющуюся хозяйку. Подстраиваются под быстрый бег, и ведь старое не забудешь, не потеряешь, и не пропьешь. Всё тело разом становится дружным - тогда тоже она двигалась в синхрон со своими конечностями, доверив им свою жизнь. Еся бежала по тем же местам. Воспоминания встали перед глазами и вправду, сравнивая на ходу расположение деревьев, их состояние, вид, Чтодер сжимала ладони, раздирая кожу от наполняющей её ненависти. Сомнений нет - тот же лес, та же трава и путь. Всегда есть вероятность, что она ошиблась, но не тут. В попытках спасти собственную шкуру, Зверь на всю жизнь запомнила, за каким деревьем лучше прошмыгнуть в сторону, не попадя под пулю. В ушах пробил грохот пули. Всего-то мираж, галюцинация, приходящая с жутко бьющимся сердцем. Ложь запуганного мозга, пытающегося скинуть бесконечно прибавляющуюся панику хоть куда-нибудь, облегчив дыхание забитым лёгким. Голова кипела, почти как чайник на плите, нагревалась и гудела не хуже трактора. Больно, со свистом прилетали звуки топота босых ног по полу. — Айзава-сенсей!.. — Глотала Яойорозу воздух, держась за футболку в районе груди. Глаза бегают совсем как зайцы в страхе, по чужому лицу. — Еся пропала. Мы везде посмотрели, её нигде нет..! — Момо задыхается. Стоящая позади Урарака гладит подругу по спине, что-то нашептывая, в то время как голос девушки срывается почти на истеричный крик. Чтодер закрывает уши, ускоряя бег. — Пропала? — Король Влад встаёт из-за небольшого столика, проверяя время на настенных часах. — Влад, проверь своих детей! — Сотриголова в спешке хватает из сумки рацию, пытаясь попутно связаться с Дикими-кошками. — Яойорозу, где ты в последний раз её видела? — Айзава садится на корточки, аккуратно сжав плечи девушки в попытке успокоить подступающую истерику. Момо бормочет почти под нос, запинается и все повторяет, как проклятие. Не досмотрела. Не помогла. Не спасла. Шота смотрит на Кровавого Короля как на последнюю надежду. Сотриголова, при всем желании, не может разорваться на две части, в попытках сказать сонной Миндали, почему он связывается с ней почти в двенадцать ночи и успокоить Яойорозу. – Мы её найдём, далеко Чтодер убежать не могла. — Айзава гладит по плечу ученицу, сгорая внутри от ебаного чувства вины, давно ставшим частью его жизни. — Урарака, отведи Яойорозу к вам в спальни и не наводите панику. — Он знает - стоит только выйти из комнаты, так их окружит пару проснувшихся парней, а потом подключаться и девушки, утешая подругу. И додумается же кто-то обязательно рвануть за ними, вот как чует. Все члены Диких-Диких кошек ждут его на крыльце, готовя машину к отъезду. Айзава старается не обращать внимания на пару глаз, впившихся в спину. Знает - стоят его дети и ждут ответов на сотни вопросов. — Рэгдолл, ты видишь её? — Шота разминает плечи, поудобнее укладывая ленту захвата себе на шею. Женщина кивает, хмурясь, сильно щурясь. — Да, но какие-то помехи, я переходически теряю её местоположение. — Томоко сильно сильно дёргает головой. Видимо, ей кажется, что это проблема в причуде. Айзава стискивает зубы, разрываясь между сожалением и уверенностью в своих действиях, сделанных перед отъездом. — Еся обязательно попытается сбежать. — Факт. В голосе стальная уверенность. Металур дышит будто бы тише на пару актав, говорит совсем шёпотом. — И вероятность того, что она в истерике может напасть на вас очень высока, но, прошу, Сотриголова, поверьте мне - в том состоянии, в котором вы можете её встретить, вам не победить. — Бьёт под дых своим спокойным голосом Торен. У Айзавы жмёт внутри от такой неуверенности в том, что он не сможет успокоить собственную ученицу. — Я могу дать вам ограничители причуды, если возьмёте их, то стоит надеть сразу, как попадёте в лагерь. — Это предложение колит кончики пальцев. Шота сводит брови. Чувство, подбирающееся к горлу, так и кричит "Нет!" — Вы так не верите в нашу защиту и безопасность? — Ладони на груди сжимают предплечья. Шота сам не заметил, как начал скалиться на это отвратительное предложение. Закрыть Чтодер в ограничителях, которые надевают на самых буйных Злодеев. Нацепить ошейник и тянуть поводок? Уж спасибо, он откажется - все же кошатник, а не собачник. К когтям привык. — Верю. — Торен прикрывает глаза и прикладывает ладонь к шее, где за тканью Геройского костюма спрятан шрам. У Сотриголовы всё ледянеет внутри. — Я не смог успокоить сестру в истерике и чуть не.. — Хен глотает последние слова, будто одумавшись. Айзаве достаточно тех, которые вырвались за пределы рта, чтобы кинуть быстрый взгляд в окно автобуса, завидев там рыжие волосы. — Ради вашей же безопасности и безопасности других детей - нацепите на неё ограничители. Так, хотя бы, будет удобнее её схватить и успокоить. С Неприкосновенностью Еся будет опаснее половины Злодеев, которых вы когда либо ловили. Он отказался. Отказался ради своей совести, рвущая ему волосы на голове от одной мысли о тяжелом металле на ноге Чтодер. Шота не смог бы нацепить на ребёнка ограничители для Злодеев. И сжимая ручку двери от машины, мужчина понимает - будь у него шанс взять эти наручи, Айзава не взял. Это поможет всем им. Главная угроза не в том, что Чтодер сбежит за пределы леса, сердце сжимается от фантазий о том, как она может себе навредить. После практического экзамена Еся могла разодрать себе все лицо, повредить вены на руках или откусить язык. Она угроза сама себе, а не кому-то. Чтодер бежит, потому что боится. Боится своего прошлого, настоящего и будущего, не зная, с кем можно разделить ужас прожитых дней. Вредит, ведь не знает, как по другому показать свою слабость, за которую её раньше чуть не разделывали на операционном столе. Сотриголова морщится от слов Незу, как нельзя кстати вспоминающиеся именно сейчас. И ведь директор говорит правду. Без капельниц, наркоза и операций там точно не обошлось. — Сотриголова, как только окажемся близко к Чтодер, Тигр пойдёт вместе с тобой в лес. Кошечка двигается не по дороге, а где-то в гуще леса. — Рэгдолл с какой-то иронией вздыхает. — Откуда она, правда, так хорошо лес знает.. — Шепчет женщина тихо тихо. Желудок перекручивает от догадок. Айзава молится, чтобы они оказались лишь догадками. Чтодер знает их местоположение, то, что они едут за ней. Еся смещает путь передвижения. Бежавшая раньше параллельно дороге, она теперь мчится по диагонали, отрываясь от них с немыслимой скоростью. Мужчина никогда не видел на тренеровках или в драках такую большую выносливость ног. Врала? Или сейчас она бежит с какой-то целью, готовая отдать все свои лёгкие, лишь бы достичь цели? Сотриголова не знает. Он не знает о своём ребенке практически ничего, впервые видя настоящее нутро хитрой, бывает язвительной и острой как нож, Чтодер. Перепрыгивая кору дерева, Шота рвётся вперёд, по наводке Миндали меняет курс движения. Айзава пытается соответствовать темпу бега ученицы - и уже спустя несколько минут у него кричат ноги. Таким, как ему - с не боевыми причудами, - нужно тренеровать тело до кипятка вместо крови. Закаленные мышцы все равно тянет, дёргает в разные стороны. Есю он не догоняет. Айзава лишь видит, чудом улавливая среди кустов, несколько рыжих прядей. Слишком далеко и так близко. Руку протяни и вот появляется это ощущение тёплой хрупкой спины, нарастившая за практику у Героя жилистые, сухие мышцы. Хвосты, размахивающие в такт ногам. Сотриголова понимает, от чего Чтодер бежит так быстро. Крепкий торс держит верхнюю часть с большим наклоном - обычный человек, при таком беге, давно свалился от перевеса. Делает шаг больше, шире, практически скачет по земле. Сотриголова не может перестроиться, двигаться так, как привычно - по небу. Любая потерянная секунда может стать решающей - ученица бежит глубоко в лес, по маршруту, в котором скоро будет огромная расщелина в земле и протекающая в ней река. Шота обязан успеть быстрее, чем Чтодер попытается перепрыгнуть с одной стороны на другую. Свалится насмерть, разбив голову о скалы и тело унесёт по воде. Перепрыгнет, продолжая мчаться сломя голову, а Сотриголове нужно будет минимум тридцать секунд на обход реки, не говоря уже о Тигре, не поспевающий за их скоростью, даже с прекрасной подготовкой. Айзава видит, где заканчивается лес. Он крошит от злости зубы, не успевая протянуть ленту, не успевает схватить ученицу за пояс и оттянуть от проклятого каньона. Ему остаётся надеяться на Тигра, поспешившего бежать в обход сразу, а не гнаться за напуганным зверьком. — Чтодер! — Кричит, кажется, на весь лес. Еся ожидаемо не дотягивается до края. Её это ни капельки не пугает. Чтодер когтями хватается за острые камни, режущие нежную кожу ладоней и забирается по отвесной стене не хуже, чем настоящая ящерица. Она уже слышала Сотриголову, чей голос вбился прямо в ноги - именно от этого протяжного, испуганного голоса, стопы дрогнули и Еся не допрыгнула. Хотя знала, что умела, уверенность в прыжке выкачали одним словом. Забитая в угол душа хочет ответить на зов. Тело не позволяет. Чтодер не удивляется возникшему перед лицом Герою. Появление Тигра было расчитанно десяток секунд назад, стоило топоту ног направиться в её сторону. Сильные руки проходят сквозь неё, а Еся перепрыгивает высокого мужчину и уже с активированной причудой бежит среди деревьев. Сотриголова допустил единственную ошибку, вовремя не стерев её Неприкосновенность. Почему? Потому что ими всеми сейчас владеет страх. Чтодер знает, что Тигр не сумеет навредить ей, но все равно рвёт чужую кожу на шее, сорвав практически кусок плоти. Запах металла скручивает живот, жжет мозг и Еся смотрит на свои ладони, видя в них жуткую дрожь, пальцы неестественно сводит в судорогах. Она жмурится, закусывает до боли нижнюю губу, тоже покрытую чешуей и ориентируется лишь по памяти. От каньона до того самого места совсем недалеко. Когда Неприкосновенность отключится, Есю найдут быстро. Она не знает, не понимает и не думает о том, какие последствия встретит от этой прогулки. Быть может, Чтодер сама быстро успокоиться, без сопротивления сдавшись в чужие руки или побежит дальше, в город, а из города ещё и ещё дальше, прячась от всех. От прохожих, от друзей, от Героев и от Комиссии. Еся ничего не успела решить, когда останавливается. Разглядывает чёткий след от пули в коре дерева, встаёт между двумя дубами, ногой тревожа сухую почву. Опускается на корточки и сделав самый глубокий вдох за весь вечер, начинает рыть. Кулакам бьёт по твёрдо поверхности, убирает большие куски земли, когтями роет яму. Со сжатыми губами, дрожащим сердцем, продолжает копать, переходически меняя место раскопок. Еся боится найти то подтверждение, ради которого и бежала сюда, начиная захлебываться от собственной беспомощности. Её трясёт от мысли, что она найдёт останки той девочки, которую застрелили на её в глаз. Пуля в затылок - тело прокатилось ещё немного, прежде чем остановиться под двумя деревьями, сплетенными ветвями. Арка, созданная для них природой. Проход в другой мир без страданий, без боли и страха. Чтодер слышит знакомый голос сенсея, голоса Миндали и зов Тигра, пугающий даже спящих птиц, когда находит. Уже полутреснувшие, потрепанные землёй и годами времени, проведённых в грязи - но все же кости ключиц, ребра, изрядно поломанные. Совсем маленькие кости или хрящи растаскали звери с насекомыми. Позвоночник, продавивший собой несколько других костей. Череп в руке кажется совсем хрупким, с дырой прямо в затылке. Еся аккуратно гладит кость на голове, раньше служившая телу каркасом для длинных пушистых лисьих ушек. Позвонки, не свойственные другим, маленькие, прямо из крестеца - для благородного рыжего хвоста. И ведь шерстка на хвостике у девочки была точь в точь, как у Еси волосы. Огненный, гордый цвет пламени, в закатные вечера отдающие алым. Ребра трещат. От мерзкого облегчения, затаившегося как червь и громкого, безудержного смеха. Лучше смех, похожий на лай бешеной собаки. Не слезы. Хохочет, держась за живот, слыша сквозь звуки собственного отчаяния тихие шаги Сотриголовы. Губы ломаются от протяжной улыбки. Плотоядной, невероятно довольной и совсем мальца дрожащей. Чтодер не брезгует закрыть лицо руками, скрывая капельки слез, появившиеся от невозможности нормально вдохнуть. Запах грязи и крови пьянит не хуже препаратов с той больницы. — Они не убрали.. Они даже трупы не убрали!.. — Еся заваливается на спину, с жадностью сжирая наивкуснейший десерт злорадства над чужим испугом - Айзава так и замер, сломав под собой ветку, увидев за телом ученицы настоящий, ебаный, человеческий скелет. Сотриголова смотрит широко раскрытыми глазами, сжав кулаки до победеления, но боясь шевельнуться. Он Герой с огромным стажем, повидав за карьеру немыслимо много страшных и отвратительных вещей, а все равно млеет, как мальченка, при виде скелета. Не потому что испугался. Потому что этот скелет нашла его ученица, в тренеровочном лагере, в котором ещё есть его дети. Доброе предложение Комиссии Героев поехать именно в это место. Чтодер катается на спине, держась за живот и продолжает отвратительно громко смеяться. Еся бьёт хвостами по земле, в перевозбужденном состоянии не имея над ними контроля, как собака в счастье бьёт хвостиком по полу. — Хотите шутку? — Шота отмирает, хотя обращается Еся вовсе не к нему - к Тигру, застывшего как столб на месте. Шутки от Чтодер всегла с черным юмором, кстати. — Вы сейчас стоите на останках двух детей. — И гогочет, сев на холодную поверхность, пытаясь сдержать резкие хихиканья, смешанные уже с иканием. Когти невольно царапают лицо и дёргают чешую, но ей это совершенно не важно. Указательные пальцы прикладывает к вискам, остальными коготками прячет половину нижнего лица, сверкая безумно яркими глазами. — Айзава-сенсей, вы только представьте - это Комиссия Героев сделала ради меня! — Еся одним движением поднимается с места и разводит руки в сторону. Она указывает раскрытыми ладонями на все разом - на трупы детей, сгнивших в этой земле, на собственные шрамы, на место выбранного лагеря. — Чтобы я сорвалась, поубивала вас тут к хуям и меня заперли на цепи, как раньше! — Чтодер звучит невероятно звонко, радостно, щуря глаза в полуулыбке. Шоте становится тошно. Ненависть к Комиссии была раньше небольшой искрой в воздухе. Теперь это настоящий пожар. — Может мне правда вас здесь всех поубивать? Призедент же так старалась ради меня! — Еся спрашивает лениво, тянет гласные, и вытягивает руки по швам, наклонив голову к плечу. Небесная синева, ставшая настоящим безудушным штормом, незнакома Айзаве. Он не знает, чей ребёнок стоит перед ним. Сотриголова видел лишь зашуганную девчонку, прятавшая за своими иголками доброе сердце и смущающаяся, если пыталась извинится перед кем-то. Ему знакомы тягучие, быстрые, чуть чуть настороженные движения - не резкое изменение положения рук, не эти губы, скалящие острые клыки и язык, водящий по зубам, словно перед вкусным пиром. Чтодер интересовалась его мнение. Ждала хоть какой-то реакции, ответа на свой вопрос, в моменте показавшись даже ей риторическим. Ведь ей не будет сейчас больно, занеси она когти над чужой шеей. Еся умеет убивать быстро, безболезненно - так умрёт Яойорозу и Тодороки, быть может Изуку с Очакой и Иида. Остальные же получат ладонь под ребра, в последние секунды жизни ощущая, как их сердце сжимают и раздавливают. — Чтодер, успокойся. Вернись в лагерь и мы спокойно поговорим. — Айзава приближается медленно, морщась от резкого фырканья с ехидством в придачу, больно режущее уши. — О чем, Айзава-сенсей? — Приподнимает ладони Еся, качая головой. — О том, что ты в это время должна спать. — Чёрная копна волос поднимается, глаза горят ярко ярко алым, а Чтодер это только забавляет. В глазах ребёнка горит что-то яркое и ядовитое, отравленное годами и маринующееся в организме. — А, так кости вас совершенно не смущают! — Сотриголова хочет пришить себя на месте, чтобы не сдаться под злым взглядом и не отступить назад. Еся как волк - чует слабость, дави твёрдыми шагами. Ведь отступить на шаг назад равно проявить нужную ей трусость, дав шанс впиться клыками в шею. — Может, вы тоже заодно с Комиссией Героев, а, Айзава-сенсей? Монстры, наверное, на основе вашей причуды делали ошейники для нас? — Еся веселится от скорченного в настороженности лица. — И посмотрите, как все сходится! — Чтодер резко оборачивается себе за спину, хрустнув шеей. Поняла по движению глаз Сотриголовы попытки сенсея отговорить Тигра от движения в её сторону. Еся щериться в сторону Героя. — Вы встали в роль моего сенсея, наверное, передаёте все мои грехи Комиссии Героев и.. — Нет. — Шота оказывается к Чтодер невероятно близко - чудо, что напуганный ребёнок подпустил его к себе. Ведь именно в этот момент, маленькая ниточка доверия, протянувшаяся между ними у ворот в Академию, сцепила Есе руки, надёжно замотав когти. — Здесь нет Комиссии Героев и я никогда бы не посмел им приближаться к моим детям. — Но мы все равно стоим на костях их приказов. Смешно, неправда ли?