Арка 1. Глава 17.1. Право выбирать

Айзава замечает, как глаза ребёнка, направленные на его лицо, слишком резко теряют фокус и осознанность. Эти несколько мгновений изменений узких радужек задолго предупреждают его о летящих - прямо в глотку - острых когтях. Сотриголова много лет развивал свою реакцию на резкие движения по отношению к нему или другим, сразу подмечая, какой подтон исходит от рывка. И даже спустя столько практики, Шоте в нос бьётся лёгкий запах металла, а место на шее неприятно пульсирует. Примерно такая же траектория рук оставила Металуру шрам - тонкий, поперек шеи, ровной полосой. Если у Торена рана - глубокий отпечаток, едва не рубанувший ему все жизненно важные вены и артерии, то у Айзавы - небольшая царапка с кровью. Сотриголова с каждой секундой замедленного время проникается страхом Металура. Раньше, что-то в нем отвратительно скребло. В горле сидели злые слова - почему он, Герой, брат и семья Чтодер не может помочь ей? Зачем Торен лишь маринует, иногда туша, но не избавляется от причин возникновения пожара? Металур пытался протянуть руку помощи. Вместо благодарности или слез в плечо с надрывными вслихпами словил джекпот - чуть не лишился жизни. Интернет и вся медиа сфера гудела в тот момент. Куда мог пропасть топ Пятнадцать тогда? Кто-то говорил о отпуске без огласки, какие-то сливеры в соцсетях показывали размытые кадры - в плохом качестве фотографии того, как Металур, излишне часто поглаживая шею, садился в машину и уезжал из частной клиники. Возвращения Героя на свое законное место радовало фанатов, а однажды показавшийся из-за воротника костюма протяжный и ещё свежий шрам на шее взорвал всех во второй раз. Эта травма была слабостью для Торена - люди упорно продолжали на неё давить. Журналисты выжимали из провокационных вопросов последние соки, в страшном предвкушении ожидая, пока самый морально-сильный для толпы Герой падёт под этими кругами ада. Сейчас лишь изредка, почти как мифом, поднимается давняя тема - как же Металур получил тот шрам, почти оборвавший все его мечты, стремления и труды? Ведь разница между последней битвой с серьёзным Злодеем и появлением шрама прошло полторы недели. Обычные гражданские, не получив ответ, стали шутить, что шрам он схлопотал, ослабив бдительность в каком-то переулке. Торен не ослабил бдительность. Он попытался открыть свое сердце девочке, думая, что в ответ на доверие она тоже откроется ему. Еся вскрыла вены - вот роскошный максимум, который Металур заслужил. Сотриголова отскакивает назад, лентами захвата пытаясь схватить Чтодер за лодыжку и хвосты, игнорируя жуткое жжение глаз. Капли сейчас в правом кармане, так далеко и близко к ладоням. Айзава не сможет дотянуться до этих капель - цена, стоящая за отведение взгляда с Еси на небо, в попытках быстро закапать спасительную влагу, высока. Шота не может позволить себе отплатить эту цену. — Тигр, назад! — Отдаёт Сотриголова команду, не думая. Рвение Героя понятно - всбесившегося ребёнка надо быстрее словить в руки и стараться укачать, как младенца при истерике. Только Еся не младенец - она абсалютно бездушное существо сейчас, не понимающее, где оно, но сочтящая их врагами. Чтодер нельзя укачать, ведь оказавшись в захвате крепких рук, она целиться в основание кистей и в сгиб локтя, разьебывая вены в мясо. Ослабшие от жуткой боли руки звучат для Еси триумфом. Внезапно опускает и переносит центр тяжести, прижавшись спиной к широкой груди и коленями становится ближе к земле - сделала, ожидав второй попытки Тигра схватить её немеющими конечностями. Обманка. Шаркает ногами, повернувшись на пятках и впивается когтями в мышцы на плече, резко поднявшись на уровень глаз Тигра ногами - снова сбегая от ленты захвата. Смотрит меньше секунды на чужое лицо, перекошенного от боли, Еся широко раскрывает рот и вгрызается сильной челюстью в промежуток между шее и плечом - хуярит зубами к наружной яремной вене. Наверное, именно в этот промежуток от одной до другой секунды в Есе что-то ломается. С треском плотины, удерживающая потоп столько лет. На Чтодер снова накатываются все возможные чувства. Кровь на языке будоражит голову и возвращает ей небольшую трезвость ума. Еся не может бороться. С её проблемами никто не может бороться. И она ненавидит чувство вины, ломающее ей кости своей тяжестью. Вина за жизни тех детей, вина за слезы семьи Хен, вина за кровь Айзавы, вина за слезы Яойорозу. Зачем пытаться стать кем-то другим, если корень всех её проблем постоянно дышит в затылок и роет ей могилу? Сколько не ври самой себе, но Еся лучше всех знает свое недолюбие к Героям, вскрывшиеся снова, после стажировки. Есть хорошие люди, стоящие на посту Героя ради безопасности других, готовые жизнь положить ради незнакомого человека - Чтодер так не умеет. Она может стараться стереть несправедливость из общества Японии и не выйдет. Где она и где люди, на которых, ей откровенно говоря, поебать. Есть твари, не имеющие заботы по поводу жизни других, рвущие зад ради популярности и денег. Комиссии Героев важна лишь причуда - не личность человека. Даже самую отвратительную мразь посадят на место Героя лишь из-за причуды. Закроют глаза на все грехи, скроют все лишние факты, и пока фанаты ссутся кипятком от Героя, люди, знающие настоящего человека на подиуме, будут разочаровываться в обществе. Корень всех проблем не загоны Еси, не травмы Еси, не её триггеры - это все исчезло, если бы исчезла Комиссии Героев. Призедент как нож в ране, пытающаяся затянуться даже с посторонним предметом внутри. Разрывает едва едва затянувшиеся сухожилия, пускает по новой алую жидкость и сыпет солью, со всей страстью втирая кристалики в мясо. Чтодер устала бороться с этими тварями. Устала бояться их и все равно следовать их правилам. Она в Академию пошла по приказу Комиссии, она в лагерь поехала по приказу Комиссии, она искала трупы по несказанному приказу Призедента. У Еси не будет нового дома, если в нем есть Комиссия Героев. Чтодер готова сжечь новый дом, если это убьёт Комиссию Героев. Если не станет Еси Чтодер, если не станет Призрачного Судьи - плевать, плевать, плевать! Не её жизнь. Еся не выбирала становится Героем - она хочет жизни. Мечтает о спокойной жизни, завидует белой завистью беззаботным детям на улицах. Она ребёнок адреналина, вкуса крови на языке и запах смерти вьелся в кожу - Еся хочет просто жить. Жизнь ей не даёт женщина, не имеющая жалости, какую бы роль не играла на публике. Её лишили жизни не только монстры в белых халатах, ведь эти белые халаты курировала именно она. Чтодер таит тихую правду к самой себе - она не хочет ничего из того, что получает от Комиссии. Еся рада, что подружилась с Яойорозу, безумно рада знакомству с Босаткой и другими хорошими людьми, правда отмечает это как небольшую победу. Нюанс - ничего из этого не было её выбором изначально. Подружилась с Яойорозу из-за насильного учения в Академии, стажировалась у Босатки потому что ей создали иллюзию выбора. Протягивает нить доверия к Айзаве лишь из-за незнания Комиссии о появляющимся между ними небольшой связи - попытки заботы, учится быть правдивой и аккуратной. Ей никогда не давали выбора - она ела то, что разрешала Комиссия, тренеровалась по регламенту Комиссии, училась под требованием Комиссии. Еся на поводке у Призедента, как псина - без поводка она рухнет давно сгнившим трупом и больше не встанет, пока ей не скажут команду. Делала ли она хоть какие-то выборы в своей жизни? Осознанные, настоящие, не с мыслью о Комиссии, так и не будучи озвученной у неё даже в голове. Мозг прятал этот факт от самого себя. А сейчас Еся вырыла его. Кусает со всех сторон, рвёт как тушку животного и жрёт до тошноты. Давится, но ест, ест с осознанием, с болью в ребрах от резкого удара Айзавы-сенсея по рёбрам, прибившего Чтодер в ствол дерева. Она гасит в себе желание запустить руку под чужие ребра, прямо к сердцу, вырвав его - желание не её. Еся сейчас хочет домой и спать убитым сном, на утро сделав себе вкусные бутерброды с колбасой. Обычные бутерброды, которые не насытят её до обеда и она через час опять полезет в холодильник, в перерывах между рисованием и просмотром какого-то фильма. Повтыкать как обычный подросток в телефон, задремать на один часик и продолжить заниматься ничем и всем сразу. Поиграть в видеоигру на ноутбуке, смотреть какие-то туториалы по правильному рисованию человеческого тела. Возможно, сбегать в ближайший детский магазин, найти стеллаж с конструктором LEGO и прикупить новый набор. У Еси никогда не будет такого в любой обычный день. Она никогда не будет учиться в обычной школе, проживая серые будни, которых ей так не хватает. Никогда. Ей навязали все. Страх за других, потому что Еся эгоистичная сука, переживающая в первую очередь за себя, всегда переживала за себя и ценила только себя, от чего-то резко став интересоваться состоянием других на стажировки у Босатки. Чтодер даже Доктор говорил, в редких моментах спокойствия, какие могли быть у них вдвоём в самом отвратительно месте мира. "— Цени себя и только себя, Зверь. — Доктор специально давит ей в висок, сильно, больно и так вклинивает эти слова в её разум, что Еся не знает - это очередная манипуляция или искренние слова такой мрази, как врач? — И то, что сидит тут, Еся." Столько времени прошло, что Чтодер уже не помнит - были в этих словах хоть капелька правды, зато помнит какие-то строгие глаза, словно ей это говорил отец. Давал наставление на будущую жизнь. А может, это затравленная психика пытается найти хоть что-то хорошее в своём мучителе. Стокгольмский синдром? Видимо, он самый! Или Чтодер растреяла последние остатки здравого рассудка. Она во все верит. Тело сдаётся. Она слышит шёпот Сотриголовы на ухо, словно колыбельную. Есе без разницы. Чтодер тащат в машину, везут в лагерь, в попытках вытащить её из полубессознательного бреда. Везут в будущее, пока Еся уже не боится смотреть назад. Она видит монстров, окружающих её. Раньше они пугали, доводили до ужаса, теперь же она видит новую тварь за их тенями. Этот монстр был самой главной проблемой Еси. Причина её боли и слез, паники и беспокойных снов. Монстр, у которого много рук, ног и лиц. Разные рты и уши. Есть одна большая голова - её то и надо вырвать, чтобы ад наконец-то закончился. Теперь у Еси не надежда - хрупкая вещь, сломавшаяся от первого же прикосновения Комиссии. У Еси Чтодер цель - вцепится этой мадам Призедент в лицо, разорвать и открыть грудную клетку. Бить по костями, оторвать сердце с его законного места, пробить ребром Призедента её же лёгкие. Женщина даже не успела закричать от боли, умерла на первом же ударе по груди. Это не то, ради чего она рвалась из пожара. Не то, чему её учил Торен. Не наставления Айзавы-сенсея и Босатки-сенсея. С такой целью Еся обязательно сломается - треснет, как стеклышко и разлетится по всем сторонам. Потеряет себя. Потеряет себя в ненависти и гневе к тварям, притворяющимися людьми - как однажды не потеряла себя в подчинении Доктору. Но это путь, который начинает выбирать она сама. Осужденный обществом и приёмной семьёй, друзьями. Все дорогие Есе люди пытались отвернуться её голову от оборачивания назад. Поддталкивали к мыслям, что прошлое не стоит её будущего. Без прошлого, у Чтодер не будет будущего, какого она захочет. Прошлое забудется, если Еся рванет вперёд. Она больше не хочет забыть то, место, в котором жила половину своей жизни. Это её опора - ржавый, шатающийся в разные стороны, пол, готовый опрокинуться на бок вместе с ней. Самый отвратительный выбор, предстающей перед Есей и выбирает из всех именно его - избавиться от Комиссии Героев. Даже если это будет стоить её личности, жизни и то, ради чего она старалась много лет. Чтодер никогда не принимала твердых решений. Всегда в выборе у неё была трещина - нажать туда и она переведёт стрелки интереса на другое предложение, забыв о первом. Плевать теперь о благородных целях пытаться бороться с несправедливостью - это станет её новой маской. Как маска зверя, как маска Еси Чтодер. Есю не колышет судьба омерзительных людей, давящие своим количеством на слабые и беспомощные добрые души, коих на их планете совсем мало. С первыми лучами солнца на глазах в слегка твёрдой кровати, она знает, что её волнует лишь голос Торена, уставшие глаза Айзавы, тёплые объятия Яойорозу и твердая рука Босатки на плече. Еся, как настоящий Герой, положит жизнь на убийство всей системы Комиссии.