Арка 1. Глава 18. Девиант

В комнате были приоткрыты шторы, окно распахнуто, а с улицы обрывками доносились редкие крики и разговоры. Под эту тихую и приятную атмосферу Есе хотелось свернуться калачиком на кровати, разрезать собственное брюхо и поскорее умереть от кровотечения. Мысли, посветившие её пару часов назад, выводили на сорванное и тяжёлое дыхание, резкие движения в попытках встать с кровати. Моральный компас неумолимо ломался. С каждым заданным к себе вопросом, Еся терялась в лабиринтах мозга. Её шатало от одного принципа к другому - как корабль в жуткий шторм. И все, все, сука, доводы приходили к одной единственной твари - Комиссии Героев. Язык с трудом шевелился, слюна, стекающая по горлу, сильно кислила от любого действия внутри рта. Она дышала полной грудью, никакого пепла в лёгких не осталось - Еся не знала и никогда не училась дышать так, как это делают обычные люди. Теперь легкость в грудной клетке, о которой она мечтала так долго, давила и ломала сильнее, чем забитый до мозга страх. Идти без чужого приказа вперёд, когда не знаешь, как без команды двигать ногами - желание и ужас в одном лице. Хотелось обратно забраться в ошейник и делайте, что хотите, только говорите мне, что делать - Чтодер смотрит на собственные когти и думает, насколько больно будет пронзить ими висок, лишь бы вытащить из головы чужие правила и устои. Законы, придуманные Комиссией, исчезнут только вместе с ней, с самой системой и упоминанием о том, какая раньше существовала организация для контроля общественной безопасности Героев. Не важно как, главное - когда монстры с масками людей умрут в самой страшной смерти. Еся знает - Героем она может подтолкнуть общество и других Героев на пересмотр правил. Злодеем - не пытаться лизать пятки обществу и Героям, в попытках найти их поддержку, и начать рубить членов Комиссии Героев. Всех до единого. Здесь нет заранее правильного ответа, как в примере по математике. В каждом выборе случается пятьдесят на пятьдесят - выигрыш или проигрыш. Быть может, Злодея быстрее словят, нежели он сумеет приблизиться к Призеденту, но много ли Героев смогут остановить человека, ребёнка, убитого системой Комиссии? Кто сможет без жалости смотреть на девочку, охваченную местью и ненавистью? Герои знают, из-за чего голубые глаза будут сиять безграничным гневом, и все равно поймают подростка по приказу Комиссии в колонию для несовершеннолетних, где ребёнок уже сам перерубит себе горло осколком поломанной стены. А могут специально подкинуть кусок стекла, ну так, процесс ускорить. Надо же как-то выводить надоедливые пятна на чисто белой блузке? Еся ненавидит ту искру в глазах, появляющаяся при взгляде на осколок стекла. Она не была наивным ребёнком - знала, что сбежав из комплекса не придет чудо. За рёбрами билась детская надежда о спасении за серыми стенами и комнатами с мягкими стенами. Чтодер мчалась между незнакомых переулков, слыша крики самой высшей охраны, чудом не лишившись головы от пролетевшего мимо куска стены, вырванного охранником. Она впервые, спустя окончание "лагеря", увидела солнечный свет, других людей - без халатов или цепей на ногах. Проскакивала между машин, не понимая, куда вообще бежит. Новая жизнь - звучало лишь вкусно, оказалось дерьмом. Еся правда очень старается найти больше разницы новой жизни со старой. Оправдание в голове звучат жалко. Не смотря на новую семью, новых людей и друзей, учёбы в Академии, Чтодер все равно в том же месте. Просто все скрыто под красивой оберткой, а так - никакой разницы и нет. Ничего не поменялось. Она была в цепях, в них сейчас и будет потом, если не примет ничего толкового за это лагерь. Как же что-то сделать против организации, превосходящая в правах даже обычного призедента страны? До этого Чтодер кусала в страхе локти, боясь каждого не верного шага. Комиссия с радостью высасывала из неё остатки воли, пытаясь запихнуть тонкую шею в удавку. Она каждый день говорила себе, что борется изо дня в день с Призедентом - Еся верила в свой выбор в новой жизни. Выбор исчез и появился в той же земле, в которой она раскопала останки девочки. Глу-па-я ил-лю-зи-я. Выбора не было. Чтодер поверила в свою иллюзию сильнее лишь из-за одного случая, питаясь из давно высушенного источника каплями надежды - вера в возможность противостоять Призеденту. Глупость. Не больше детских игр в песочнице. Теперь не важно, кто она. Комиссия Героев пытается убить её, как убивали в психиатрической больнице? Хорошо, Еся разорвёт им горло в ответ. Кровь самых ненавистных ей людей приносила бабочек в животе. Монстров надо убивать - твари заслужили это. Еся медленно спускается по небольшой лестнице на пороге, взглядом сбегая по пустому участку земли около здания лагеря. Ориентируется по слуху, между деревьев разглядывая своих одноклассников с параллельным классом. Глаза болезненно сужаются при виде уставшей Яойорозу. С большими синяками и отеками на лице от слез. Подруга, наверное, на стены лезла в истерике. Опять довела до слез. Чтодер оказывается на небольшой скале, спрятавшись между ветвей и листьев. Спина Айзавы-сенсея напряжённая, кажется надломленной с какого-то угла, но не менее твёрдой и стальной от этого. Он разглядывает что-то в телефоне, попутно отдавая советы собственным ученикам. — Чтодер, почему ты встала? — Сотриголова стреляет узкими глазами, заранее окрасившиеся красным. Довела доверие к себе на минимум, опять. Еся чешет затылок, медленно моргая и подходит к сенсею ближе, оглядываясь с высоты на тренеровочную площадку. — К тренеровкам ты не присоединишься, в лагере будешь сидеть до его окончания и помогать Диким-кошкам по обычным делам. — Ставит перед фактом. Еся даже не сопротивляется такому приказу, лишь отрешенно кивая. Сотриголова молчит, Чтодер молчит - давно разбитая идиллия спокойной жизни. Айзава не требует рассказывать сейчас, не требует объяснения и не ставит так такового наказания - ждёт, пока Еся решится сама. А она сама не знает, что вообще сможет рассказать. Чувствительный слух улавливает кряхтение детей, звуки усталости и в воздухе стоит лёгкий запах пыли, лесной зелени и чего-то горького. — Комиссия запретила мне покидать лагерь раньше срока отъезда? — Интересуется в лоб Еся, не замечая, как оказалась на земле, присев на твёрдые камни. Прижимает холодные ноги к груди, прикрывая от усталости глаза. Голова болит от всего. — Да. Коротко, чётко и без эмоций, хотя Чтодер слышит, как грохочет в ярости к Комиссии чужое сердце. Определённый ритм отбивает, в попытках сдержать панику, заботу и гнев в одном месте. Еся принимает - и невольно записывает карандашиком ещё одну причину разодрать Призеденту лицо, чтобы мать родная не признала. За перепуганного сенсея Чтодер будет жрать человеческое мясо сырым, лишь бы монстры никогда не очнулись. — Айзава-сенсей. — Тихо зовёт Еся, наблюдая за суетой внизу как-то сквозь всех. Мысли расплываются, бегут в разные стороны. Чтодер концентрирует внимание на джинном чёрном хвосте Яойорозу, отдавший в грудь чем-то тёплым и родным. Больно даже думать о подруге, но она смотрит на Момо и прикусывает язык. — Я знаю, что доставила вам много проблем, бед и заставила вас сильно пугаться - за ваше терпение ко мне я уже не могу просить, но, пожалуйста, можете пообещать сделать одну просьбу? — Еся сжимает губы в тонкую линию и поднимает голову к Шоте, замершего в тяжёлом ожидании. Сердце начинает рвать на части, больно, очень больно. Невыносимо. — Я скоро сделаю одну глупость. Сама ещё не знаю какую, но сделаю. — Небесные глаза плачут, хотя слезы не катятся по щекам, и Айзаве плохо от этого взгляда, полного доверия, которое он не смог оправдать. — Когда я сделаю эту глупость, дадите мне подзатыльник и вправите мозги? — Чтодер тянет тихую улыбку на лицо, такую тяжело сделанную - Сотриголова не знает, куда деть себя. Доверия почти нет. Нитка стерлась и распустилась, почти порвавшись, а они все равно держаться за неё, будто самые дорогие друг другу люди. Еся пустила с чужой кожи слишком много крови, Айзава потерял возможность помочь ребёнку ещё во время экзамена и они, наверное, лишь оттягивают начало конца, вслух не произнося, так, тихо тихо прячут в своей груди очевидную правду. Не Герой Еся. Шота на всю жизнь запомнит тихий и бесвязный шёпот ребёнка в машине к лагерю. Чтодер, уложенная ему на тело со связанными конечностями, начала подергиваться, стала задерживать дыхание - или просто не могла вдохнуть. Говорила совсем без звука, немного шевеля губами. "— Ненавижу, я вас ненавижу!.. Это все не моё.. " — Говорил ему ребёнок пятнадцати лет, пять минут назад чуть не загрызший про-Героя насмерть. Айзава получил разбитый нос, подвернул себе ногу и лёгкое сотрясение головы, напоминающее о себе каждые три минуты. Тигра замотали. Зашили. Руки повредило не так сильно, как показалось на первый взгляд, а отсутствие куска плоти на соединении плеча и шеи давали знать. Ладони у Айзавы не тряслись, пока он зашивал рану - у него тряслось нутро. Есю, лежавшую совсем рядом на другой кровати - на его кровати -, Влад вытирал от крови на руках, тяжело дыша. Король был хорошим человеком, в меру строгим и надежным товарищем, умеющий говорить в слух то, на что не решался Айзава сам. Не нормальная для Героя. Шота почему-то был готов ударить Влада, взбесившись, как дикий зверь, учуявший на своей территории кого-то лишнего. А потом он подумал. Сотриголова думал долго, на холодную голову с лёгким поглаживанием Миндалин по спине. Заставить сформировавшуюся личность стать кем, чьей работы и смысла она до конца не понимает, не восхищается и не хочет быть такой, как другие - нельзя. Еся не станет Героем по одному лишь учению Академии и стажировки у Босатки. Героем выбирают быть - Чтодер не выбирала. Её судьбу выбрали за неё, заставляют идти по одному шаблону - ломают. Сотриголова хочет вломиться в кабинет к Незу, прямо оттуда рвануть к Призеденту и схватить ту за шкирку, с требованием отпустить ребенка. — Остановлю, дам подзатыльник и вправлю мозги. — Шота не может сдержать потеющих ладоней при виде сгробленных плеч, тихого плача Еси внутри самой себя, который невольно рвется сквозь голубые глаза - зеркала её не состоявшейся души, упорно пытающуюся подогнуть под себя кто может. Чтодер кивает, рассматривая друзей в поту тренеровки, а Айзаве как кастрюлей по голове бьёт одна мысль. Не Герой. Еся может быть доброй к близким, может быть внимательной и заботливой, ответственной по её возрасту - но никак не Герой. Босатка говорил - Есе нравится похвала и одобрение, не сама поимка Злодеев. Босатка анализировал все поведение своей стажерки. Хорошая внимательность к деталям - страх получить наказание и крики. Быстро реагирование на экстренную ситуацию - возможность получить одобрение со стороны Босатки. Единственный раз, когда Еся действовала чётко по приказу - инцидент с Убийцей Героев, ставший для них отправной точкой. Айзава уверен - с того момента началось то, к чему они пришли сейчас. Возможно, это пошло им на пользу или усугубила до крайности хрупкую уверенность. Без Убийцы Героев Сотриголова не знал был, насколько сильно судьба Героя тяжелая для Еси. Пятно помог ему. Теперь их первостепенные задачи не только вытащить Чтодер из рук Комиссии - помочь выбраться из общества Героев, так ею не любимое. Ведь Еся не росла в обществе обычных людей, окруженная постоянным упоминанием Героев. То, что для них было всегда привычным - совершенно неизвестное для Чтодер по сей день. Она выросла в мире, отличающимся от их и впустить внутрь себя чужое мировоззрение - неподъемная ноша. Им нужно спасти ребёнка от них самих. Шоте снова жмет сердце от тёплых глаз, которыми Еся внимательно наблюдает за Яойорозу со спины. Длится десять, пятнадцать и двадцать минут, прежде чем Момо повернётся, чтобы достать что-то из рядом стоящего фургона и боковым зрением заметит замершую в одном положении Чтодер. Выронит из рук бутылку с водой, напугав рядом стоящего Сато и пытается сдержать слезы. Губы дрожат, ладони сжимаются на груди. Начинает прожигать сенсея таким умоляющим в эгоистка - Айзава кивает в согласии, прикрывая горящие в сухости глаза. Яойорозу не сводит взгляда, когда бежит через обход на возвышенность к ним. Мчится мимо одноклассников, удивляя своим поведением, а потом сам смотрят туда, куда несется Момо. Кто-то кричит Есе "доброе утро!", кто-то машет рукой, но очень вяло, словно не зная, как обращаться со своей одноклассницей. Весь лагерь замирает на миг, пока Яойорозу пытается быстрее своих возможностей добежать к подруге. Они не научились говорить с человеком, чуть не убившего про-Героя. Чтодер делает неуверенный шаг и почти падает на спину от дополнительного веса на своём теле. Последние тросы рассудка рвутся, с трудом удерживая Есю в здравом рассудке от горячих слез на плече, сбитого в истерике шепота, и попытки обхватить Чтодер всю и сразу. Она сама хочет плакать, да слезы все вытекли и должен же хоть кто-то в их дуэте быть незареванным? Яойорозу, кажется, сильнее ревёт от поглаживаний по спине и тихого шепота Еси. Тогда, после феставаля, Чтодер успокаивалась именно от этих добрых слов, мягких ладоней на лопатках. Она гасит в ненависть к слезам Яойорозу из-за себя. Не до этого. Память в какой-то миг перестаёт запоминать происходящее. Еся вот только только обняла Момо за плечи, стараясь сфокусировать взгляд подруги на себе, заверев всеми обещаниями, что сейчас с ней все чуть более хорошо, а не как вчера. Она знает - Яойорозу не поверит ни одному слову, но, затолкнув недоверие глубокого в себя, промолчит, вытаскивая из груди ещё один кусочек веры. Чтодер глотает расскаленный нож ненависти, потому что в очередной раз она подводит тех, кому пообещала доверять. Момо не дали много времени на разговоры с ней. Подруга прожигала сенсея умоляющими и, вместе с этим, отчаянными глазами - все трое были бы рады, будь у подруг чуть больше времени на выплакивание слез в плечи, да сильной хватки на ребрах. Время закончилось ещё когда-то там, а они тут, на тренеровочной площадке для будущих Героев, держащих на своих плечах слишком много. Еся не вписывалась в эту картину, даже если пыталась красками намалевать свой образ между друзьями. Ближе к закату дети начинают настоящую командную работу. Обычная готовка ужина на толпу подростков, действующих, как единый организм - Чтодер не вписывается. Она совершенно не подходит большой и дружной команде ребят, старающиеся из последних сил приготовить друг для друга что-то вкусное, чтобы нарадовать вымотанный организм. Есе становится горько где-то в горле от отвратительного чувства беспомощности - она хочет быть с ними, помогать Яойорозу с на резкой овощей или Урараке с мясом. Если бы не собственный голос в голове, Еся с радостью бы села с ними за стол. Она сломает эту приятную атмосферу лишь своим появлением среди друзей - некоторые косятся на неё с подозрением, опаской. Еся понимает - это именно то осуждение, которого она боялась в начале года. Чтодер пытается свалить быстро, совсем незаметно, вот уже потянувшись к ручке двери, как внутри органы встают дыбом. — Еся, подожди! Ты куда? — Яойорозу привлекает внимание одноклассников с такой скоростью, с какой Чтодер не передвигается в состоянии причуды. Айзава тоже воровато оборачивается, строгим взглядом стараясь присобачить ученицу на место подле себя. Еся не оборачивается на зов, сильнее вцепляется в холодную ручку. — Мы только все приготовили, ты не поела. — Материнский упрёк проскакивает между слов и Чтодер хочется впервые заткнуть свою подругу. Лишь бы не слышать этот голос, лишь бы не сгорать заживо от боли и криков совести, старающиеся довести её до крайности. — Не стоит. Я не хочу вам мешать. — Она слышит удивлённые возгласы и толкает дверь посильнее. Колени дрожат - ноги слабые, в любой миг могут уронить Есю на пол. Одноклассники тихо переглядываются, не зная, как же найти тропу к Чтодер, а она не знает, почему вообще говорит. Зачем пытается сжечь мосты к людям, не сделавшие ей ничего плохого. Возможно, в черепной коробке бьётся мысль о том, что она пожалеет об этом решении. Пожалеет, что сожжет и перегородит к себе последние пути, в страхе ранить. Ведь та же Мина не успеет ей ничего сделать, ведь тренеровки Академии ей ещё не дали той реакции, какую имеет Чтодер. Минету не составит труда убить обычной ложкой, Денки вспороть артерии или сломать Ииде ноги. Тоору она найдёт по звуку сердцебиения, Джиро выдаст себя попытками оглушить причудой. Еся убеждает себя, что это ради их безопасности она начинает раздражаться от любых звуков, сорвавшихся с чужих губ. Ведь так легче пережить осуждение, проскальзывающие в глубине глаз и дерганные движения, когда она приближается. — Я в любом случае как-то не сильно вписываюсь в вашу компанию. — Правильно. Толкни их подальше от себя, чтобы не было так больно говорить, захлебываясь в собственных мыслях. — Да и карри я не ем. — Жмёт плечами, слегка повернувшись к одноклассникам, мило им улыбнувшись и спрятавшись за дверью в полной тишине. Медленно идёт по коридору, прислушиваясь к чужой реакции, пытаясь изо всех сил перестать сжимать ладони до проколотой кожи. Лицо перекосило от неистовой ненависти к себе. — Так нельзя! — Иида на посту старосты считал, что любые проблемы его товарищей - равно его проблемы. Он вскочил со стула, обращаясь ко всем. — Мы сейчас пойдём к Чтодер и попросим присоединиться. Она наша подруга и не должна чувствовать себя лишней! — Практически все были согласны с ним. Кто-то метался в сомнениях, но был готов пойти со всеми и заверить одноклассницу в том, какой она важный для них человек. И, очевидно, это парад была готова организовать Яойорозу, в поддержке Тодороки и Теньи. Потому что все они понимают насколько сильно отдалили своим поведением одноклассницу. Еся ведь наверняка слышала разговор Минеты и Оджиро. Слышала, как Маширао ударил рукой по затылку другу за оскорбительные и очень правдивые слова. "Я боюсь к ней приближаться. Она сумасшедшая какая-то!" — Минору посеял в них ту задумчивость и вопрос - доверяют ли они Чтодер? Могут ли спать с ней в одной комнате без угрозы больше не проснуться, а в строчке причины смерти напишут - загрызли насмерть во сне. Кода ведь, как бы не старался, все равно шарахался от неё, панически избегая направленного взгляда голубых глаз. Аояма прятался за спиной Ииды, если замечал по близости Есю. Тоору невольно начинала говорить тише, будто бы боясь привлечь слишком много внимания одноклассницы. Именно они, все двадцать подростков, сидели на крыльце в ожидании сенсея и хоть каких-то новостей? Какие им нужно было сделать выводы, заметив Сотриголову на руках с Чтодер, вдоль и поперёк обмазанной в крови, лицо, которое они в темноте едва смогли различить из-за количества багровый жидкости? Айзава-сенсей с разбитым носом, Тигр-сенсей, обмотанный мумией бинтами и перепуганные женщины, тащившие на своих плечах старого друга. Им не объяснили абсалютно ничего, лишь гаркнули идти спать и Король Влад, специально давящий им на спины в сторону спален, упорно молчал. Они сами сделали выводы и не могли с ними смириться. Для них ведь совсем дико - кинувшаяся на двух сенсеев ученица, сбежавшая из лагеря, была их одноклассницей на факультете Героев в Академии для Героев. В лучшей школы Японии оказалась такая ошибка. Девиант. Самый агрессивный Бакуго, желавший стать Героем лучше Всемогущего, не казался сильно выходящим за пределы их шаблонов. — Вы не куда не пойдёте. — Шота медленно поднялся с места, рукой останавливая своих детей. Айзава видел те тревоги, спрятанные в глубине глаз. — Я понимаю, что вы хотите помочь. Я знаю, что вам страшно и вы не понимаете, что делать. Вы боитесь. — Для некоторых слова казались ударом ножом. Тодороки опустил голову, сжимая ладони на коленях в мыслях, мечущихся в вариантах, как поддержать Чтодер. Изуку сдерживал горькие слезы беспомощности, Иида топил в себе жгучую ответственность и вину за отсутствие возможности отплатить за то спасение на стажировке. И Яойорозу Момо, готовая сама кинуться в истерику и непонимание. — Ситуация, случившаяся вчера, была для всех потрясением и, в первую очередь, вам стоит думать, нужно ли вашей однокласснице та поддержка, которую вы сможете дать. Любое ваше слово может стать триггером. Вы можете подвергнуть опасности не только Чтодер, но и себя. Чтодер нужно время, как и вам, на размышление. Все, что вы можете сейчас сделать - не осуждать её за эти действия. Сотриголова взял под руку Момо, направившись в полной тишине ко входу в здание. Молчание - знак о том, что дети задумались. Шелест листьев и звук пролетающих мимо птиц были идеальными собеседниками. — Зачем вы меня с собой взяли, Айзава-сенсей? — Тихим голосом спросила Момо, замерев на входе в столовую. Мужчина не дал ответа на вопрос, быстро качнув головой в сторону большого стола. Яойорозу глупо моргала, стараясь разобрать смысл таких действий, пока не заметила белый поднос с едой. Совсем простой - рис, курица, лёгкий салат. Именно то, что чаще всего ела Еся в Академии. Момо осторожно, как бы с опаской, взяла в руки поднос, широко раскрытыми глазами смотря на шарящегося в шкафах Айзаву-сенсея. Заметила, как мужчина быстро спрятал закрученный бинт в карман костюма и отмерла, когда получила лёгкий кивок головой. — Если будут проблемы - сразу зови. Чтодер всё ещё не стабильна. — Сотриголова погладил ладонью хрупкую спину и спрятал руки в карманы, развернувшись к ученице спиной. — Почему я? Почему не вы.? — Момо прикрыла глаза, сдерживая хриплые звуки из горла. Кончики пальцев немели от такого.. Да от всего. — Чтодер доверяет тебе - ты ей. — Говорил очевидную вещь Айзава, сильно горбя спину. — Мне нужно пытаться вытащить Чтодер из лагеря и вас заодно. — Сотриголова взглянул на Яойорозу невероятно уставшим и уже бессильным взглядом, который он спрятал за прядями волос. Они разошлись быстро. Без вопрос, почему они должны покинуть лагерь, что случилось вчера. С единственным предложением - вертевшиеся на языках обоих - не сказанного в слух. Стоит ли им сейчас так спокойно разговаривать, а не рваться к Есе, проверяя, не вскрыла ли она себе в приступе вены? Неосознанно, в страхе, но такого организм не прощает. Об этом в первую очередь подумала Яойорозу, раздвинув двери в комнату. В комнате было светло, не плотные шторы были разорваны в клочья. Опрокинутый стул, стоявший, наверное, рядом с кроватью и разбитый пластик чемодана. Поднос медленно опустился на рядом стоящую тумбу и Момо стала упорно думать, где Еся может быть. За кучей разбросанной одежды девушка, совсем краем глаза, заметила переливание металла. Холодный, твердый и не сгибаемый шест. С заостренным концом. Яойорозу не могла кричать - потеряла от потока паники голос, зато бежала быстрее, чем утром на тренеровке, в туалет. Нутро подсказывало отвратительную правду, ноги вели её именно к деревянной двери и ладони сами распахнули преграду. Что-то треснуло - вот прям насовсем, без шанса восстановить. Мозг, наверное, думал так быстро в последний раз во время практического экзамена. Старая картина - новые краски. Еся, осевшая на полу, прикрывала одной ладонью рот, разжимая губы лишь для выпуска потоков крови, затапливающий ей рот. Вторая рука держала какую-то небольшую вещь - едва приглядевшись, Момо признала в этом кусок плоти. Кусочек языка. Зря они оставили Чтодер одну. Оказавшись в одиночестве, она уже готова рвать на себе кожу, кусать собственный язык и вырывать клыки. Яойорозу никак не успевает за это темпом, с каким Еся разрушает себя. Момо пытается понять подругу, только затянуть затянувшуюся нить дружбы - получает опустошенную девочку после стажировки, грохнувшуюся в обморок от панической атаки. С таким трудом вытаскивает и держит Есю на плаву, становясь для неё спасательным кругом - подруга протыкает единственное спасение когтями. Возможно - специально. Или случайно. Но разве важен этот факт, по какой причине Чтодер упорно сопротивляется помощи, если Момо сама не может найти главную проблему, лежащую у неё перед носом? Важен ли эта мелочь, когда Яойорозу пытается поднять подругу с места и её просьбы открыть рот разбиваются о стену молчания? Момо пытается найти силы закричать, позвать Айзаву-сенсея, но голос гаснет от внимательных голубых глаз, прожигающих её насквозь. Еся не смотрела на неё так никогда - бессознательно, изучающе. Словно животное, хищник, смотрит на маленькую добычу и даёт ей время на подумать. Свободная футболка становится петлей - Яойорозу пытается отодвинуть воротник от шеи, оголяя небольшой участок кожи и замирает, ощутив отвратительное чувство голода на голом участке. Как однажды смотрел на неё тигр в зоопарке, отчего то принявший её за добычу сквозь толстое стекло. Момо неосознанно, почти на автомате, прячет кусок плеча обратно и понимает свою ошибку. Яойорозу видит в глазах подруги панику. Настоящий страх и слезы, которых Момо сама боится, но губы Чтодер растягиваются в страшной усмешке - она показала хищнику, что боится. И Яойорозу знает, насколько быстрее Еся умеет двигаться, а сейчас видит скованные движение, настоящее предупреждение и шанс рвануть в сторону, услышав где-то рядом с предплечьем стук зубов. Чтодер перекатывается по полу, слегка пристав на согнутых ногах. — Еся! — Голос прорезается громко, глушит их обоих. Яойорозу понимает, что бесит одикоревшую подругу ещё сильнее по поджатым ушам и узким глазам, направленных на неё. Момо видит медленно стекающие по щекам слезы и пятится назад, услышав глубокое, горловое рычание. Кусок языка из ладонь подруги выпадет невероятно громко - знак. Яойорозу пытается уйти с траектории Чтодер, прижавшись к раковинам, но не успевает ничего сделать. Спина больно бьётся об кафель и Момо выкашливает из лёгким последний кислород, панически хватаясь за такие грубые сейчас ладони на шее. Еся не давит когтями, не протыкает кожу - душит, как обычный человек. Яойорозу пытается что-то выкрикнуть - не хватает воздуха, а в рот капают горячие слезы подруги. Момо тратит последние силы, чтобы сфокусировать взгляд на чужом лице и не сдерживает собственных солёных капель из глаз. Наверное, глупо замечать такие детали в такой момент - Еся смотрит на неё узкой - уже привычной - радужкой, в которой Момо видит осознанность. Видит, как двигаются губы подруги и как ползёт чешуя по тонким ладоням под кофту. Тело над ней трясет в ужасной судороге или попытке сопротивляться самой себе. Прости, прости, пожалуйста, прости. — Кровь из чужого рта течёт на лицо, в глаза и Яойорозу понимает, что едва находится в сознании. Момо не понимает до конца - больно ли ей или страшно, но знает только одно. Есю надо спасать. С каким-то недовольным воплем и не человеческим криком Чтодер оттаскивают знакомые белые ленты, а боковым зрением Яойорозу чудом видит Миндали, понимающая её на руки. Сотриголова что-то громко, злостно и недовольно кричит Есе, прижав тело ученицы к полу и даже его сил не хватает, чтобы полностью уложить Чтодер в истерике. Он пережимает предплечьем горло ребёнка и пытается справится с собственной паникой. Зачем он верил в Чтодер, зачем, вот нахуя. Момо не отводит мутного взгляда от бьющийся в припадке Чтодер и не знает, кто внутри неё плачет от такой картины бессилия. Жаль ли Яойорозу Момо свою подругу, пытавшаяся задушить её со слезами на глазах или Герой Креативность в ней хочет рвануть к этому зверю, обнять, даже если получит за это ногтем в глаз, главное - разделить с Есей эту боль.