Глава 16

В понимании Абаддона появление Эстер на пороге квартиры, когда-то принадлежавшей всем Фрилингам, было подобно лучу света, рассекающего Марианскую впадину. Демон был насторожен, поскольку Рон ему не понравился, и не только из-за слов Кэтрин, но ещё и из-за деталей в его внешности и поведении. Ненадёжный человек – да, это самое точное определение. В отличие от того же добряка Натана, который был хорошим, разве что немного воли недоставало, Рон производил впечатление проходимца, готового и родную мать продать, если завтра вдруг окажется, что такой товар высоко котируется на рынке. – Ох, тут явно не хватает женской руки, – фраза была нехарактерна для Эстер, но Абаддон быстро понял, о чём идёт речь: квартира производила весьма унылое впечатление. На пороге их встретила пирамидка туфель и кроссовок, держащихся на одном честном слове, кое-какие потёртые и заляпанные настолько, что грязь уже стала частью подошвы. На вешалке не хватало крючка, и Эстер, недолго думая, попросту свернула ветровку, опустив ту на обувную полку, поскольку остальные вешалки были заняты футболками и куртками самого Рона, повешенными кое-как. Родной стихией Абаддона был хаос, не зря же он адское создание, но контраст с Кэтрин, которая проходилась пипидастром даже по старинным люстрам отеля, был разительный. Озираясь, словно дикий зверь, Абаддон вошёл внутрь, оглядывая зал с обшарпанным диваном, чьи неровности выскочивших пружин смягчались благодаря небрежно накинутому пледу с уже порядком выцветшими оленями. На многих поверхностях виднелась пыль, её власть не распространялась разве что на стол, где виднелась пирамидка коробок из-под полуфабрикатов и начисто вылизанных контейнеров из-под еды навынос, да на раковину, где, дожидаясь заветного часа, мокла посуда. Не приходилось даже сомневаться в том, что Рон и не подумал немного прибраться к приезду гостей, разве что в воздухе витал аромат дешёвого одеколона, которым наверняка пытались замаскировать часть волшебных ароматов, составляющих это бобылье логово. Дверь в спальню, которую отец Эстер раньше делил с Кэтрин, была приоткрыта, и отсюда виднелась замызганная до серого цвета простыня. – А вот здесь жили мы с Беном, – похоже, Эстер пыталась как-то изменить первое впечатление, однако же открытая комната показалась ещё более унылой: две кровати, одна чуть побольше, другая поменьше, а между ними – ширма, сделанная из простыни, по стежкам узнавалась работа Кэтрин, поскольку едва ли Рона волновало, что его дети разного пола вообще делят одну жилплощадь. На той, что принадлежала юной Фрилинг, стояла пропылённая плюшевая лисичка, тогда как на стороне Бена висел плакат «Звёздного пути». – Вот здесь и расположимся, ты поменьше будешь, занимай мою бывшую кровать, а мне придётся на этой спать, – Эстер наклонилась, втягивая носом воздух, затем пронзительно чихнула. – Да, бельё поменять всё-таки не помешает. – Хорошо бы поменять квартиру, – негромко проговорил Абаддон, и сам не ожидавший от себя подобных слов, но правда – и здесь обитает человек? По ощущениям это всё равно что времянка, как один из тех схронов в лесу, которые демон закрепил за собой, разве что прийти на пару дней – а затем снова отправиться по делам. – О, смотри, это мы, – прошествовав обратно в коридор, Эстер сняла одну из рамок с полки, и, стерев с той большим пальцем пыль, подала Абаддону, – Я здесь совсем маленькая, мы как раз в парке аттракционов. – Эта сахарная вата больше тебя, – вдруг улыбнулся демон, разглядывая девочку, сидевшую на руках у матери, которая методично расправлялась со сладким облачком. – Я тогда орала как умалишённая, чтобы мама разрешила, ведь это было сладко и вредно, и добилась своего, – Эстер вернула фотографию на место, глаза её скользнули по другим свидетельствам семейной жизни, канувшей в небытие, однако же девушка выдавила из себя улыбку, – Ну что ж, ты пока переодевайся, а я поищу в закромах свежее бельё, мама его раньше в вакуумные пакеты запечатывала, я уверена, там что-нибудь найдётся. – Мне везде хорошо, ты знаешь, – эта отговорка имела целью избежать лишних хлопот, однако юную Фрилинг было не остановить. Сняв покрывала, она вышла на небольшой балкончик, похлопала их и вернулась обратно, пока Абаддон решил разведать, в каких условиях живёт непосредственно Рон. Вероятно, эта кровать не заправлялась месяцами, на столике виднелся горящий неоном будильник, пустой стакан, оставшийся без воды, хлор на котором прочертил несколько годовых колец, знаменующих медленное испарение, да стопка журналов, потрёпанных, но глянцевых. Не совладав с любопытством, Абаддон отогнул один из краёв и увидел рекламу дорогущего автомобиля – ни о каком глубокомысленном чтиве речь не шла, так Рон перед сном мечтал о той жизни, которой пытался добиться своими всевозможными финансовыми авантюрами. Странно, но демону от этого было... Грустно? Что же такое происходит в последнее время, даже сам понять не может, неужели... Он замер посередине комнаты, как часовщик, вдруг заметивший сбой привычного ритма, и пришёл к весьма неутешительным выводам. С этим надлежало что-то сделать, и срочно, в самое что ни на есть в ближайшее время, и надеяться, что жизнь вернётся на круги своя. Наверное, давно было пора, но он всё медлил и медлил, пока оно не стало... Вот таким вот. – Ты где там застрял? – Эстер уже успела постелить новое бельё, демону даже показалось, что в комнате стало несколько светлее, но дело было в том, что снаружи зажглась неоновая вывеска, отблески которой падали прямо в окно детской, лишь слегка прикрываемое легкомысленной занавеской в мелкий цветочек. – Я вот он, – прилежно доложил ей Абаддон, на что девушка, уже приготовившая обоим сменную одежду, упёрла руки в бока: – Опять на разведку ходил? Всё безопасно? – Безопасно, только запущено, – проговорил он, а затем, поморщившись, добавил, – Мы тут надолго? – Переночуем сегодня, завтра я покажу тебе город, а на следующее утро поедем, обещаю. Я очень устала с дороги, – честно призналась ему Эстер, – Одно дело помельтешить по Мидвичу с автоинструктором, и совсем другое – наше приключение. – Я понимаю. И мне очень жаль, что я не могу подменять тебя, – не всё из сказанного девушкой было правдой, юной Фрилинг хотелось подольше остаться в месте, где проходило её детство, но Абаддон не хотел собирался её. В конце концов, она не обязана мчать куда бы то ни было, стирая ноги до костей, и без того делает ему огромное одолжение, поскольку сосуд достаточно беспомощен, чтобы пускаться в такую авантюру в одиночестве. И вот опять... Опять неуместное чувство в груди, будто разливающееся тепло. Совсем как... Да, очень похоже на тот момент, когда Эстер его повалила в попытке отнять бусину... Да сколько ж можно?! – Переодевайся давай, скоро папа вернётся, –юная Фрилинг без объявления войны принялась стягивать с себя футболку, и Абаддон, жива отвернувшийся и забормотавший что-то о манерах юных дев, тоже сменил одежду: – А что, ты передумала в душ идти? – Не передумала, но там бы кабинку немного помыть, – тон её был лёгким, однако, учитывая общее состояние квартиры, демон практически на все сто был уверен, что «немного» – явное преуменьшение катастрофы. Юная Фрилинг оказалась, права, Рон действительно очень быстро явился обратно, держа наперевес воистину огромных размеров ведёрко с куриными крылышками, как и обещал, а вместе с ними ещё и две дешёвые упаковки напитков по шесть штук – пиво для себя и Dr. Pepper для детей. – Эй, народ, поедим? Из холодильника взял, самое то! Можно сказать, что как в старые добрые, – локтем отодвинув со столика перед телевизором горку непонятных бумаг вперемешку с рекламными буклетами и остатками предыдущих трапез, Рон водрузил свою ношу туда, а затем, к полнейшему шоку Абаддона, наклонился и вдруг потрепал демона по щеке, – Ты, конечно, не мой Бенни, но когда-то он тоже был таким славным малышом. – Ещё раз так сделаешь, и я тебе пальцы откушу, – грозно сощурился демон, однако же смог вовремя подавить этот разрушительный импульс, к тому же, Рон всё равно не понял предупреждения, снова осклабившись: – Ух, грозная сущность! Ты и проклятия накладывать умеешь? – Лучше всего Абаддон пакостит по мелочи, – Эстер уже разместилась на диване с определённой ловкостью, похоже, зная, где именно дают сбой пружины, и пододвинулась, освобождая место и другу, – Когда я была маленькой, мы собирались вечерами за телевизором, и ели что-нибудь из доставки, совсем как сейчас. – Нашу любимую пиццерию закрыли, но крылышки всё так же хороши, – сняв картонную крышечку, Рон пододвинул ведро к детям, выдав им по банке газировки, а сам щёлкнул пивом. – А мне можно пиво? – не упустила случая проверить границы Эстер, на что Рон, уже сделавший глоток, помотал головой из стороны в сторону: – Вот уж нет уж, даже понюхать не дам. Только когда подрастёшь. – Я не подрасту, но я бессмертный демон, мне дозволительно это попробовать? – протянул руку Абаддон, но хозяин квартиры лишь заливисто фыркнул: – Хорошая попытка, парень, но мой ответ прежний – нет. – Ни разу не видела тебя в подпитии, – с интересом покосилась на Абаддона Эстер, но тот, уже взявший крылышко, отвёл взгляд: – Ничего интересного. Обычно я вспоминаю дела давно минувших столетий. – Напомни ещё раз, где вы его взяли? – с интересом проговорил Рон, отвлекаясь от пульта, дабы включить что-нибудь фоном, а заодно и выключить свет, обеспечив освещение непосредственно от телевизора. – Его ещё дядя Натан нашёл в лесу, Абаддон уже больше трёхсот лет жил возле отеля, – прилежно напомнила Эстер, хотя по её тону было понятно, что она уже не раз и не два рассказывала об этом отцу в сообщениях. Да, он мог и не поверить, но всё-таки Абаддон больше склонялся к мысли, что тот попросту... слушал невнимательно. А он вообще читал эти самые сообщения?.. – Ага, понятно, – Рон лущил крылышки с завидной скоростью, так что путникам нужно было подсуетиться, чтобы не остаться голодными, – А теперь, значит, совершаете паломничество или вроде того? – Эстер помогает мне вернуться домой, – на этот раз ответил уже сам демон, чувствуя, как неумолимое количество сахара ложится на жирность и солёность крылышек, и всё это несётся со скоростью локомотива в его кровоток и дальше, насыщая тело совершенно неуместной ближе к ночи энергией. На что её, спрашивается, тратить в это время суток в чужом городе? Кошек по помойкам гонять? Дома бы так и сделал, а здесь ему надлежит следить за Эстер – обещал ведь Кэтрин. – А домой – это куда? – с этими наивными вопросами Рон мимолётно начинал напоминать Бена, и сравнение явно было не в пользу последнего, так что демон, отмахнувшись от этой мысли, всё же ответил: – Как куда? В Преисподнюю. – Действительно, как это я сам не догадался, – если хозяин квартиры и полагал, что его дурачат, он, по крайней мере, никак это не обозначил, а лишь щёлкнул ещё одной банкой пива, – А у тебя как, Эстер? Встречаешься с кем-нибудь? – Это очень странный вопрос от человека, из-за которого Кэтрин бросила школу, – настороженно произнёс Абаддон. – Ну ты парень и даёшь, – возмущение отца семейства казалось скорее наигранным, – Хотя да, понимаю, Кэти за столько лет мозги угодно бы промыла… Ты только глянь, – с видом фермера, презентующего призовую корову, Рон встал, обводя широким жестом Эстер, – Какая красота у меня получилась! Если бы мы не встречались, то что? – Для этой категории небытия у людей слишком мало понятий, чтобы я мог объяснить простым языком, – решил не педалировать тему Абаддон, снова погружаясь в сладкие объятия напитка. Еда была просто невероятно убойная, и если Рон запросто прикончил все шесть банок, им автоматически полагалось допить газировку. Похоже, здесь действовало железное правило: либо доедай, либо голодай, и Эстер продолжала негласно ему следовать. Чуть позже Абаддон решил проверить эту гипотезу, и когда отец и дочь ушли из зала, приоткрыл холодильник, ныне невидимый им с диванного ракурса. На полках красовалась одинокая, на две трети наполненная бутылка молока, три яйца, заветренная упаковка кое-как прикрытого плёнкой бекона и нечто в фольге, потенциально опасное, если его развернуть. Похоже, о завтраке можно было только мечтать, хотя, возможно, где-то притаились фруктовые колечки, но особо сильно демон на это не рассчитывал. – Да нормально там всё, ты же не будешь в душевой кабине лежать, – послышался голос Рона, и Абаддон не спеша отправился на место происшествия, которого, увы, не случилось: Эстер не собиралась предъявлять отцу слишком больших требований относительно ванной комнаты, так что выпросила средства для уборки, чтобы обеспечить им с Абаддоном какой-никакой, но душ. Видимо, виноват был Dr. Pepper, ведь настроение у девушки было необычайно приподнятое. – Когда мы жили тут с Беном, – она временно отодвинула ширму в сторону и теперь сидела на бывшем месте брата, расчёсывая чуть мокрые после душа волосы, – Я сочиняла страшилки о том, что под кроватью живёт монстр, а затем подкрадывалась к нему в самый неподходящий момент. Он так визжал, а потом мама меня в угол ставила. Классика. – Понятия не имею, как в таком маленьком пространстве вообще можно кого-нибудь напугать, – Абаддон и не подумал о том, что буквально подписывает себе смертный договор. Взгляд Эстер в следующую же секунду стал хищническим, а пальцы скрючились, словно звериные когти: – А я тебе покажу. Вот представь, ты лежишь, ни о чём не подозреваешь, уже на грани между сном и реальностью. А я крадусь по полу – габариты мне тогда это позволяли, а затем, когда ты меньше всего ждёшь, вот так вот выскакиваю! – она действительно совершила рывок, прижимая «жертву» к матрасу, но, поскольку не собиралась кричать или как-то иначе пугать его, вместо этого пробежалась пальцами по рёбрам, щекоча. Юная Фрилинг ожидала чего угодно, в частности, излюбленного диагноза, мол, она как мать или даже хуже, однако же Абаддон замер, глядя на неё во все глаза. – Чего ты? – полагавшая, что вызовет у него смех, недоумённо отстранилась девушка, – Весело же! – Ты изменила... Паттерн поведения, – он нахмурился, садясь на кровати, и было заметно, что друг детства обескуражен. – Какой паттерн поведения? Что пощекотала тебя? Ну так я и не собиралась тебя пугать. – Эстер, – по ощущениям, он не то что с трудом подбирал слова, но даже сами буквы в этих словах, – Я… прекрасно понимаю, что у тебя возраст... экспериментов, и ты правда хорошо меня знаешь, но ты должна быть в курсе, что я попросту не могу дать тебе того, чего ты хочешь, поскольку это тело... требует очень долгой… калибровки, и на успех рассчитывать не приходится. – Что? – совершенно опешившая, с огромным трудом выдавила из себя девушка, уже понимая, что задела какую-то струну, о которой ранее не имела ни малейшего понятия. – Когда джиразины... проходятся вот так пальцами по рёбрам друг друга, это... Приглашение. Знак того, что собираешься быть нежным, а не причинить боль. – Да ты... – на этот раз слов не находила уже юная Фрилинг, – Ты же столько пробыл с людьми, как ты вообще мог о таком подумать? – Ты ни разу не применяла ко мне такой жест, к тому же, я с огромным трудом считываю твой гормональный фон, в нём нет скачков, я… Я не свожу всё к набору биологических признаков, однако же твой отец спрашивал насчёт того, есть ли у тебя кто-нибудь, и как знать, вроде бы вы... Иногда снимаете напряжение... А я лишь говорю, что не очень подхожу... – Вообще-то, и я сейчас должна возмутиться, а выглядит так, будто это я сделала что-то предосудительное!.. Или погоди, – она ловко словила демона за шкирку, втягивая носом воздух, – Ты там что, одну банку пива отца вытащил? Иначе я не понимаю, как опытный демон мог перепутать... – Ко мне этот жест никогда не применяли! Эстер выпустила футболку как по сигналу, но не предприняла попытки пересечься глазами. Попросту отошла, садясь на противоположную кровать: – Погоди. Насколько я знаю, в своём мире ты женат. – Не всем бракам предшествует ухаживание, – тон его был бесцветным, повисла ещё одна мучительная пауза, но затем Абаддон всё же добавил, – Прости, что напугал и понял неправильно. – Да нестрашно, со всеми бывает, – пусть в душе Эстер и царил некоторый сумбур, однако же усталость давала знать о себе, и лучше было именно что спать, а не пытаться распутать клубок демонических брачных игр, что она и сделала. А вот для Абаддона ночь как обычно была тем самым холстом, и только сегодня над ним довлела мрачная решимость. Уже свыше трёхсот лет он был этому делу инквизитором и садовником, будучи не в силах созидать, разрушал, чтобы обеспечить регенерацию и какую-никакую, но целостность. Сочетание генов говорило о том, что если бы это тело пошло в рост, получился бы весьма высокий и крепкий юноша, но для Абаддона, запертого внутри, это бы означало катастрофу. Созидают одни, разрушают – другие. Он был из разрушителей. Единственное, чего не коснулось его разрушение во имя стазиса, так это душа мальчишки, сплетённая с его душой, совсем как двухцветный клубок. Пересечения даровали новый опыт, например, Абаддон пользовался его любопытством, его любовью к играм, чтобы познавать мир, так не похожий на то, что он видел в Аду. Но теперь это тело... Точнее, его владелец как будто бы стал больше мешать. Они прожили бок о бок достаточно, чтобы любые эмоциональные реакции за гранью самых что ни на есть обычных были купированы, Абаддон тщательно следил за этим, но сегодняшняя щекотка стала последней каплей. Что-то шло не так, и демон, словно единственный матрос на маленькой подводной лодке, теперь лихорадочно проверял все системы до единой, пытаясь понять, что пошло не так. Но всё... Всё было хорошо. Просто безупречно. Выходит, дело вовсе не в теле, а как раз в этой самой душе. Отлично, значит, настало время. Абаддон не хотел этого делать, оттягивал год за годом, но прекрасно понимал, что даже в случае их разделения жить этому мальцу негде, ведь тот мир, который он знал, сгинул больше трёхсот лет назад. Не осталось никого, кто бы его знал, а в новом мире сын священника будет чужаком, в лучшем случае – обузой на руках Фрилингов, в худшем – совершенно один. Плюс, столь долгое пребывание в связке с демоном наверняка повредило многие системы, стоит Абаддону выйти – и, возможно, вся эта биологическая машина с купированными химическими процессами не проживёт и недели, поскольку просто не будет знать, что делать с тканями, которые рванут в рост и начнут образовывать целые пучки раковых клеток. Вот так вот, что называется, вроде бы и не убил, а вроде бы и к обычной жизни теперь не вернёт. Так что то, что сейчас сделает Абаддон, будет верхом гуманизма – насколько это вообще возможно для демона. Да, именно так он и уговаривал себя, прикрывая веки и визуализируя образы. Представил свою душу в виде волка, а душу мальчонки – как убегающего прочь кролика. Пространство было изучено досконально, до последнего миллиметра, и прятаться там было попросту негде. Это будет гораздо более милосердно, нежели всё, что происходило с этим телом за столетия, когда по вине Абаддона, а когда и по вине других людей. Всего-то и осталось, что схватить зубами и поглотить, вот так, не разжёвывая, попросту подавить окончательно, но перед этим обозначить, что помнишь. Это будет его акт уважения, в конце концов, кто же знал, что Абаддон задержится в этом самом несчастном сосуде на столько лет? – Я не забуду тебя, Киф, – просочилось между частокола волчьих зубов, и в следующую же секунду кролик, пытавшийся сбежать прочь, оказался в сильных челюстях. Всего лишь глухое «хруп», а за ним поглощение, максимально быстро, максимально безболезненно, как будто бы и вовсе его не мучил. Сделано. Больше не будет никаких недомолвок, никаких всплесков непонимания, и он спокойно вернётся в... «Ты же в курсе, что съеденное становится частью тебя?» – прозвучала в голове так ясно, что Абаддон шустро открыл глаза, полагая, что это отозвалась одна из передач, которые в ночи смотрел развалившийся на диване Рон. «Ты знаешь, что это я» – пусть голос и постепенно стихал, но Абаддон прекрасно знал его, именно этим голосом говорил его сосуд до того, пока демон не захватил верховенство, – «И ты зря это провернул. Я уже давно не виню тебя, я знаю, зачем и для чего ты делал то, что делал вплоть до текущего момента, но вот здесь ты просчитался. Дело было вовсе не во мне, точнее, частично во мне, но в основном ты был виноват сам, и если ты этого не понял, то мне смешно, ведь я гораздо младше тебя, а уже сообразил, что происходит». На груди заныла метка, выжженная крестом, Абаддон скрючился, снова визуализируя волка, но увидел лишь что, что волк бьётся в такой же агонии, пока белизна в его животе и не собирается умирать, впитывается в каждую клетку, перемешивает их личности. Так вот почему более древние демоны предпочитали довести тела до исступления и убить, но никогда не поглощали душу сами – запоздало долетело до него, а затем, казалось, все нервные окончания завопили разом, но это было не столь ужасно, в отличие от страшной правды, доходившей до Абаддона с каждой секундой. – Что с тобой? – это была рука Эстер, опущенная на его плечо, но обжигающая словно калёное железо. Деваться было некуда, он мог лишь скулить, уже не грозный волк, а бестолковый щенок, который просчитался и сделал ситуацию гораздо, гораздо хуже. Всё, что оставалось, это полыхать глазами да смотреть на юную Фрилинг, будучи не в силах произнести страшную правду: сейчас ему требовался экзорцист от самого себя, и ни одна сила в мире не могла ему этого дать. Абаддон сделал то, от чего бы его подняло на смех всё адское сообщество, от верхушки до самых низов – в попытке поглотить душу он слился с нею, и теперь беспомощно повис между мирами, одновременно барахтаясь и между демоническими препонами, и между человеческими чувствами. Эстер никуда не уходила, нужно было что-то сказать, и наконец он придумал: – У меня... Метка болит. Тело... вспомнило обряд. – Хочешь льда принесу? – её забота буквально резала заживо, и Абаддон крепко зажмурился, помотав головой: – Скоро пройдёт. Ложись спать, ты итак целый день за рулём просидела. Плюс, у нас на завтра очень много планов. – И правда, – она улыбнулась, хоть и слегка встревоженно, а потом наконец вернулась на кровать, – Тоже постарайся поспать. Спокойной ночи. «Киф» – он звал свою вторую составляющую изнутри, беспомощно, словно отшельник, кличущий в пещере призраков, прекрасно знающий, что они где-то там, но игнорируют его из-за многочисленных прошлых ошибок, – «Киф, что ты сделал? Что я сделал?». Он не мог говорить или не хотел? Возможно, они уже слились достаточно, чтобы в итоге мальчонка переродился в эдакое подобие внутреннего голоса, но даже если так, сейчас этот самый внутренний голос не собирался объяснять ему новый расклад. А может, стоит выспаться, и на завтра всё пройдёт? Вроде бы и тело больше не агонизирует, всё же хорошо... Хорошо же, да? Покинув комнату, Абаддон дошёл до кухни и, отодвинув кран в сторону от немытой посуды, открыл вентиль, но не найдя чистого стакана, приложился к ледяной струе губами, с упоением наполняя желудок, сжимающийся от ужаса перед неизвестностью, которая распахнулась из-за его собственной опрометчивости.