Глава 17

То, что Рон не столь заботливый родитель, как Кэтрин, было очевидно для Абаддона точно так же, как и то, что ночь – это не день, так что он не особо рассчитывал на завтрак. Эстер подсуетилась сама, демон чётко различал её наведение суеты на кухне и едва слышное ворчание от отодвигаемой посуды. Ноги по ощущениям были ватные, метка на груди всё ещё болела, но в целом... В целом ничего необычного. Наверное, просто неудобный матрас. Демон потянулся и, несколько негодуя на себя за то, что всё-таки заснул, выдвинулся в сторону какой-никакой, но активности в квартире. У порога пахло одеколоном Рона, тот, наверное, ушёл на работу, или чем он там занимался, и, если честно, демона это не особо интересовало. – Доброе утро, – Эстер наблюдала за текстурой яичных желтков, поджидая нужную степень готовности, – Как спалось? – Нормально, – он насторожился, ожидая, что юная Фрилинг припомнит ему вчерашние разборки, но этого не произошло, так что вернул вопрос, – А тебе? – Учитывая, что Бен постоянно писался в постель, мне чудился один конкретный запах, но в итоге я всё же отрубилась, – девушка подняла сковороду и вооружилась лопаткой, дабы выложить блюдо на тарелки, но, как оказалось, эта задачка была не из простых. Эстер повернула сковороду перпендикулярно плите, и оказалось, что яичница никуда не собирается – намертво пристала к ободранному тефлоновому покрытию. – Шедеврально, – только и мог что произнести Абаддон, и Эстер, убрав сковороду на подставку, лишь руками всплеснула: – Ну и ладно. Тут поблизости есть закусочная. Пойдём, раньше выйдем – больше всего успеем. Абаддон был только рад покинуть логово Рона, однако же несколько сжался, увидев тот гастрономический памятник, в котором им нужно было поесть: время завтраков было в самом разгаре. Помимо толпы людей в помещении, увешанном фотографиями города в далёких пятидесятых, пахло яичницей, жареным беконом и кофе. – Я буду тост с двумя яйцами и беконом, а ты? – наконец-то заняв столик и подав ему меню, спросила Эстер. – Я бы панкейки взял, – оглядев цены и решив, что они не слишком-то и шикуют, принял решение демон. Официантка знала своё дело хорошо, однако же Эстер изо всех сил пришлось держаться, поскольку миниатюрность Абаддона автоматически пробуждала материнский инстинкт у таких вот женщин немного за тридцать. – Маленький, налью тебе стакан молока за счёт заведения, – без обиняков заявила та, что, судя по бейджику, звалась Фло, и вскоре действительно принесла их заказ, – Кушай хорошо, и вырастешь большим и сильным. – Благодарю мэм, – сквозь зубы выдавил из себя Абаддон, а затем, взглянув на стакан, перевёл взгляд на Эстер, – Чего тебе? Сфоткать хочешь? – Да мне просто нравятся моменты, когда тебя подкармливают. Можно сказать, что это довольно выгодно. – Замечательно, хоть какой-то плюс посреди моря минусов, – буркнул он, принимаясь за еду. Юная Фрилинг тоже захрустела тостом, мимолётно вспоминая о вчерашнем. Сказать ему что-нибудь в знак поддержки? Нет, наверное, раз не поднимает тему, значит, это самая тема себя исчерпала. И всё-таки как он мог подумать... Ну как? Совершенно непонятно. Вероятно, дело в волнениях и в самой дороге. В конце концов, после костяного роя и культистов у Абаддона наверняка упала самооценка, и возможно, что он хотел получить хоть что-нибудь... Приятное? Вот уж воистину загадка, сколько он плевался и плюётся с человеческой цивилизации, наверняка же должен был скривиться, но почему-то не скривился. Слишком много мыслей, лучше поскорее отправиться на прогулку. – Огромное преимущество Бингемтона в том, что здесь все мои любимые места в пешей доступности, и за день мы обойдём их все, – торжественно провозгласила Эстер, придерживая дверь кафе, дабы снова выпустить их на свежий воздух, – Начнём с парка. Я на том фото дома как раз в нём и была, как и обещала, покажу тебе любимую карусель. – Мы же не будем кататься? – приподнял бровь Абаддон, на что карие глаза тут же сложились в умильную конфигурацию, и он лишь протяжно вздохнул, – Уже больше меня, а ещё дитя дитём. – Ну, радость-то никуда не девается, к тому же, если я подрасту ещё больше, будет садиться ещё более неловко, – развела руками она, и демону ничего не оставалось, кроме как согласиться. Та самая карусель оказалась в отдельном павильоне парка Росс, уже это вызывало уважение, но когда Абаддон наконец подошёл к этому самому любимому объекту детства юной Фрилинг, он понял, в чём тут дело: каждая лошадь не была простой штамповкой предыдущей, они отличались не только по окрасу, но даже по выражениям морд. – О, мой любимый свободен, – указав на коня, по виду только что отбивавшегося от попыток его объездить, Эстер поймала фигурку за шею, – Садись напротив, глянь, она в золотых яблоках, очень похожа на Леди. – Я тебя тут подожду... Эй! – Абаддон не особо любил, когда его зачёрпывали с земли, словно какого-нибудь кота, но рыпаться уже было поздно, Эстер устроила его со всеми удобствами: – Не ворчи и держись покрепче. По сравнению с живыми лошадьми это было полнейшее бутафорией, хотя демон и понимал, что, наверное, такой аттракцион сделали для тех несчастных детей, которые в силу переезда в каменные джунгли не могли контактировать с настоящими скакунами, и, поскольку слезать уже было поздно, постарался сохранить какое-никакое, но достоинство на лице до тех пор, пока карусель не остановилась. – А теперь сладкая вата, ритуал должен быть соблюден в полном объёме, – решила Эстер, дождавшись его внизу, и поманила к ближайшему киоску, – Ты какую будешь? – А какие есть? – он уставился на прейскурант, сосредоточено хмурясь. – Мне клубничную, а он ещё думает, – Эстер с упоением ждала свою порцию и в итоге получила на руки неоново-розовое облако просто невероятных размеров, – Абаддон, не тормози. – Я изволю заказать мятную, – приподнявшись на носочки, дабы дотянуться до прилавка, передал заказ демон, и продавец, очистивший барабан специальной палочкой, насыпал туда пахнущие холодком кристаллы. – Ого, я и не знала, что тут есть мятная, мне всегда клубничную брали, – в глазах Эстер появился хищный огонёк, и демон прекрасно знал, что это значит только одно: отъём ресурсов. Чудо, что дала ему первому попробовать, а затем отщипнула пучок с самой верхушки, тут же подняв добычу повыше, дабы друг детства не мог отнять обратно. – Алчущая тварь! – полыхнул глазами демон, но поздно: Эстер уже облизывала пальцы. – А неплохо, мне очень нравится этот холодок... Ну, не обижайся, на, попробуй мою, – розовое облако оказалось возле носа Абаддона ровно для того, чтобы он, собравшийся откусить откуда-нибудь с краю, мягко получил сахарной ватой прямо по лицу. – Попался! – девушка развеселилась, пока в её сторону неслись непонятные бормотания на латыни, – С Беном всегда работало, оказалось, что и с тобой тоже! – Да я тебя… – Сначала вату из ноздрей убери, потом поговорим. – Бесстыжая ведьма, – только и мог что пробурчать демон, действительно чистя лицо, пока Эстер выудила из кармана телефон: – Мама звонит... Мам, привет! Глянь, где мы! – О, вы в парке и с ватой, – взгляд Кэтрин по ту сторону экрана потеплел, но затем она нахмурилась, – А где Рон? – Он с работы не отпросился, сказал, начальник не дал отгул, – не стала скрывать Эстер, на что её мать возвела очи горе: – Вот когда не надо, он такой прилежный гражданин, работает не покладая рук! – Мам, не начинай, – помрачнела Эстер, и старшая Фрилинг включила заднюю: – Всё-всё, больше не буду. Показываешь Абаддону любимые места? – Да, а ещё сахарной ватой подкармливаю. – Вы точно знаете, на что он попался, – заметив на волосах друга несколько розовых волокон, девушка показала того в камеру, вызвав хихиканье подошедшего Бена: – Держись, брат, она всегда так делает. – Я бы предпочёл, чтобы меня предупредили раньше, – дуться было бессмысленно, так что Абаддон принялся за собственное лакомство, на всякий случай отодвинувшись от подруги. – Дальше куда? – когда Эстер закончила общаться с роднёй, уточнил демон. В тоне его не было обречённости, и юная Фрилинг действительно это оценила. К тому же погода весьма располагала: ни облачка на небе, лето в самом разгаре. Сахарную вату они уже доели, на аттракционах кроме карусели Эстер кататься не тянуло, должно быть, тот самый детский импульс из прошлого иссяк. – Дальше попить его фонтанчика, – девушка следом за матерью ловко скрывала их небольшое количество денег, впрочем, Абаддон нисколько не возражал, потому что от вчерашней убойной дозы газировки ему до сих пор было не очень-то и хорошо, – А потом покажу тебе смотровую площадку. Там получится классный кадр на память. – Тебе на память? – уточнил демон, и она замешкалась, повернувшись к другу. Чуть нахмурилась, а затем кивнула: – Да, мне на память. Тебе ведь в Аду наверняка не нужны фотоальбомы с людьми, того и гляди, свои на смех поднимут. – Я не забуду, и это главное, мне для этого не нужны цветастые листочки глянцевой бумаги, – заметил он, и вдруг почувствовал очередной импульс от тела. Она может обидеться. Что? Она может обидеться?.. Эстер не обиделась, лишь кивнула, но тревожное чувство, ударившее демона в область груди, рассасываться отказалось. Этого ещё не хватало! Про себя Абаддон окликнул Кифа, но тот, как последняя сволочь, не отзывался. Ну конечно, теперь начинаются пресловутые игры в кошки-мышки, чего ещё желать? По пути на смотровую площадку они чуток запыхались, но это стоило того: оттуда открывался вид на красивейшую излучину реки, блиставшую синевой вслед за небом. – Как она называется? – поинтересовался Абаддон, и Эстер, набрав в грудь побольше воздуха для торжественности момента, произнесла: – Саскуэханна. Когда я была совсем мелкой и у меня зубы менялись, мы с Беном спорили, кто произнесёт быстрее и не прошипит. – Звучит как проклятье с последствиями на пару тысячелетий, – проговорил демон, и девушка рассмеялась, собирая в хвост растрепавшиеся от ветра волосы: – А что, мне нравится, классное бы вышло проклятье. Становись, давай сфоткаемся. – Мне твоя грива в рот лезет, – когда девушка наклонилась возле него, дабы попасть в кадр, негодующе смахнул её волосы демон, но та будто нарочно распределила пряди таким образом, чтобы друг выглядывал из них, и, как и полагается, щёлкнула в самый неподходящий момент: – Идеально! – Кто бы сомневался, – наверное, полагалось возмущаться гораздо, гораздо больше, но... Ему почему-то не хотелось, – Так чего ты там, в кино же хотела? Дневные сеансы дешевле вечерних. – Да, я очень надеюсь, что тот кинотеатр ещё работает. Как я и говорила, родители водили нас туда, когда появлялись лишние деньги. Это очень маленькое и атмосферное место, обожала там бывать. И знаешь, звук не оглушающий. В общем, с тем кинотеатром, что в Мидвиче, не сравнить… Ты там был? – Ночью я пробираюсь куда угодно, – не без гордости произнес Абаддон, однако против чего у него не было оружия, так это... – В смысле «возрастной ценз»? – он упёр руки в бока, стоя напротив кассы, однако же билетёр был непреклонен: – Увы, молодой человек, никаких слэшеров из девяностых. – Но я хочу на слэшер из девяностых! – Абаддон бросил полный яростного желания взгляд на старинный постер, где ослепительная красотка убегала от целого полка оборотней. – Сколько ему? – билетёр перевёл взгляд на Эстер. – Девять. – Многие века! – огрызнулся Абаддон, хотя и знал, что эта битва проиграна в самом начале. – Творческий парень, далеко пойдёт, – оценив по достоинству восклицания, сотрудник кинотеатра чуть высунулся из окошка, показывая на постер в глубине помещения, – Могу предложить «Робин Гуда». – Робин Гуд так Робин Гуд, – не стала спорить Эстер, отправляясь за обещанным попкорном. – Я, могущественный демон, стирающий в пыль армии, вынужден сидеть на глупом старом мультике с лисами в главных ролях! – А мне он нравился в своё время, – вдруг произнесла Эстер, и Абаддон осёкся, – Помнишь игрушку в моей комнате? Я уже тогда была рыженькая, и выпросила её как раз после просмотра «Робин Гуда». – Виноват, – и сам испугавшись от этого слова, демон затих, а затем заметил, что девушка ёрзает, – Что такое? – Шкет сзади ногами болтает, – поделилась она, и алые буркала тут же повернулись на виновника беспорядка: – Если ты ещё раз пнёшь это кресло, клянусь сделать так, что твои конечности отсохнут и отвалятся прямо у тебя на глазах, ты понял? Вредничающее чадо затихло как по сигналу, а Абаддон, довольный хотя бы такой маленькой победой, уже почувствовал себя гораздо лучше, несмотря на предложенную кассиром кинокартину. Уговаривая себя, что это исключительно любопытства ради, а не из-за сюжета, демон пристально следил за перипетиями на экране, однако его буквально перекособочило от сцены, когда леди Мэриэн в шутку поцеловала маленького Скиппи, изображавшего Робин Гуда. Со своим негодованием Абаддон, однако же, досидел до конца сеанса и вывалил то ровно в тот момент, когда они уже вышли из кинотеатра: – Знаешь, что меня поражает в вас, людях? Вы мало того что изображаете животных, ходящих на задних ногах и использующих инструментами, так ещё и полагаете, что они следом за вами должны целоваться! – Чего ты взъелся на ровном месте? – искренне удивилась Эстер, но этот локомотив было уже не остановить: – Ты же видела их морды, правильно? Эти губы так не выпятить, так что какой смысл в подобном жесте? Скорее всего, они бы лизали друг друга в носы или типа того, или чистили бы шерсть, но это точно не были бы поцелуи! – Дай угадаю, – повернулась к нему девушка, – Джиразины не целуются? Он лишь угрюмо кивнул, возможно, несколько удивлённый столь скорой догадкой: – Наша анатомия под такое не заточена. Максимум, что мы можем сделать из такого положения – так это стукнуться зубами. Мало приятного. Впрочем, даже если люди касаются губами, я всё равно не могу понять, что это за удовольствие такое. Одно дело, если бы вы делились пищей, но ведь это же совершенно непонятный обмен слюной. – Мне кажется, что это довольно приятно, несмотря на весь твой скепсис, – она потёрла локоть свободной рукой, и Абаддон почувствовал глухое раздражение. Как такого можно было хотеть? Чего в этом такого? Несусветная глупость, а ведь они же ещё вроде как-то языки используют... Нет, лучше вообще об этом не думать, ощущение такое... Такое мерзкое! – А где это мы? – увидев, что город остался позади, завертел головой демон, и Эстер показала ему старую железную дорогу, заросшую пучками травы: – Тут раньше поезда ходили, а потом всё стало вот таким вот заброшенным. Папа приводил нас сюда с Беном и придерживал, чтобы мы могли походить по рельсам. Мама всегда кричала, что мы, того и глядишь, ноги подвернём, и Бен действительно подвернул. – Его лодыжка, – догадался Абаддон, на что Эстер, фыркнув, запрыгнула на рельс: – Он всегда был неловким, это его проблема. А я тут без труда пройду. – Я не сомневаюсь, но всё-таки позволь мне, – абсолютно не успевая соображать, что он делает, демон протянул ей руку. Повисла небольшая пауза, и Эстер фыркнула: – Волнуешься, что ли? – Пытаюсь быть галантным, – он сам не понимал, как эти фразы складываются, слетают с его губ, но воротить их обратно не хватило бы никакой магии, – Да и если ты опять повредишь ногу, мы снова застрянем на неопределённый срок. – Что ж, так звучит гораздо лучше, – чуть помешкав, Эстер действительно подала ему руку, и ненадолго повисла пауза, прерываемая лишь едва слышным отсюда шумом большого города. Солнце заходило где-то за деревьями, и приятный полумрак становился всё гуще. – Ты знаешь… – он помедлил всего мгновение, чувствуя, что вегетативная нервная система готовится, словно спринтер на старте, а затем решив, что всё же это того стоит, выпалил, – Вчера мне… Несмотря на недоразумение было… Словом, было приятно твоё внимание. Пусть и ошибочное! В общем… преисполнись, если хочешь, ибо это правда. Эстер приостановилась, мягко сжав его руку. Абаддон не смог уговорить себя поднять на неё глаза, прямо будто шейные позвонки отказали, и о, какое облегчение, что юная Фрилинг тоже этого не сделала! Мало того, решила сменить тему, умница! Ну то есть как сменить… – Вообще удивительно, что ты ни разу не рассказывал мне об ухаживаниях твоего… Вида. Щекотка. Я никогда бы не подумала. – Знак добрых намерений, да, к тому же, нужно так делать, ведь мы обычно подходим со спины, – сердце его унялось, ведь теоретизировать было гораздо легче, нежели чувствовать. – Со спины? Зачем? – Иначе цапнет в горло или живот. Вы, люди, вообще странные в этом плане, и редко себя бережёте. – Так это что же получается, – Эстер слезла с рельсов, отпуская и его руку, – Демоны не занимаются сексом лицом к лицу? – Я вроде так и сказал. – Так а зачем ей атаковать? – Если… – даже пытка крестом в исполнении священника была легче! – Что-то пойдёт не так. – Например? – не отставала юная Фрилинг. – Многие джиразины покрыты не только шерстью, но и чешуёй, и панцирями. В порыве… Можно сделать больно. Так понятнее? – Эм… – тут уже замешкалась Эстер, – А как же мнение о демонах как о сладострастных развратниках? – Есть и такие, но других видов. Те, что больше похожи на людей… Нет. Даже не думай спрашивать меня о моём браке! – Но мне интересно! – Это неуместно – и всё. – Прости, – пошла на попятный она, и Абаддон ощутил укол совести: – Это… Сложная тема. Примерно как для тебя развод родителей. – Поняла, – Эстер развернулась, возвращаясь в город. Чуть подумала и произнесла, – Знаешь что, Аб? – А? – он немного растерялся от такого сокращения, равно как и от кульбита бестолкового кровяного насоса, который отреагировал на следующую фразу юной Фрилинг гораздо интенсивнее, чем бы хотелось. – Чтоб ты знал: ты бываешь занудным, однако, как по мне, ты достоин всех щекоток вашего демонического мира. – Спасибо, – пусть и с трудом, но смог отозваться Абаддон, – Правда. И… И за эту прогулку тоже. – И тебе, – железная дорога осталась позади, Эстер уткнулась в телефон, бормоча что-то о заказе еды навынос, поскольку готовить в обители Рона было совершенно невозможно, а демон в теле девятилетнего мальчишки ощущал лишь тепло её руки в собственной ладони, которое так никуда и не делось вопреки прохладе вечера.