Глава 23

Разбудил Эстер щебет птиц – верный признак того, что торжество водной стихии подошло к концу, и снаружи распогодилось. Лишь изредка уши девушки выхватывали звуки падения капель с тента, тогда как земля уже наверняка подсыхала. Рядом сопел Абаддон, и юная Фрилинг постаралась встать как можно тише, разжав согревавшие его со вчера объятия. Вот так, медленно, чтобы не разбудить... – Chalcis, mane quaeso, – едва слышно пробормотал он, болезненно морщась. («Халкида, останься, прошу») Эстер замерла, не зная, уходить ей после такого или нет, но в итоге всё же встала. Количество вопросов в голове прибавилось. Она же правильно расслышала? Это не военный приказ, не отрывок заклинания, это… просьба. И не к ней, а... Вообще-то Эстер могла молчать. Она правда старалась: молчала и когда они нашли достаточно сухих веток для того, чтобы разжечь костёр, и когда развели этот самый костёр, и когда куски довольно ловко разделанного Абаддоном кролика прижарились, установленные на его авторский шалашик из веток. Однако когда они начали есть, девушка уже не выдержала: – Аб, а кто такая Халкида? Реакция демона была неповторима: Абаддон так опешил, что кусок мяса, и без того довольно горячий, выпал у него из рук, благо на сложенные по-турецки ноги, оставив отпечаток на штанине. Демон поймал его уже начавшими отрастать когтями, цыкнул на свежее пятно, а затем с явственным трудом поднял глаза на Эстер: – Где ты услышала это имя? – Когда я уходила утром, ты прошептал на латыни: «Халкида, останься, прошу». – Чушь какая. Тебе показалось. – Нет, не показалось. Ты очень чётко это проговорил, – прекрасно зная, что если надавить достаточно, друг пойдёт на попятный, попросту продолжила развивать мысль Эстер, разжёвывая свою порцию, – Словом, очень вкусно получилось, и не скажешь, что из специй только соль и дикий чеснок. – Я рад, но ты определённо ослышалась, – в этот самый момент стоило бы уже отступить, но куда там, за вчера Эстер не хватило общения, а теперь немного немало прозвучало некое имя из прошлого Абаддона, да ещё и просил не уходить – пазл складывался! – Это твоя жена? Её зовут Халкида? – Да чтоб тебя Бездна пожрала, Эстер Фрилинг! – не выдержал он, отшвырнув прочь опустевшую от куска мяса палку, – Чего ты пристала? Ни разу женатых демонов не видела?! – Так Халкида – её имя? – Да! Её! – джиразин вскочил с земли, сверкая полными ярости глазами, хотя изнутри корчился от боли. И было от чего, это же надо, что-то там бормотал под утро, да как он вообще мог подумать, что его так нежно и бережно обнимала Халкида? Самым милостивым жестом от этой стервы было небрежно приподнять хвост во время сношения, не более того, она никогда не спала с ним в обнимку, предпочитая уходить сразу же после исполненного супружеского долга. Как вообще... Как вообще? – Ну и прекрасно, теперь я знаю, как её зовут, – Эстер собиралась молча продолжить завтрак, однако тут уже не мог остановиться Абаддон: – Пока ты копаешься в моей душе, хотя никто тебя об этом не просил, наш маршрут простаивает. Я вчера успел и охотиться, и проверить, как идти дальше. Начинаются холмы с буреломами, я-то пролезу, а вот тебе точно придётся нелегко. Но когда тебе этим заниматься, правда? Ты лучше будешь слушать, чьи имена я произношу, а с утра выносить мне мозг! – То есть я, по-твоему, ничего не делаю для нашего похода? – Эстер и правда сильно удивилась, поскольку за прошлый день, хоть и одна, она ни капли не сдвинулась с намеченного маршрута, напротив, шла именно по компасу, и ни разу не влипла в неприятности. А он её сейчас что, навыками навигации попрекает? Считает, что она без карты и компаса вообще ни на что не способна? – На том участке маршрута, где я уходил охотиться, особых навыков и не требуется, – Абаддон уже попросту не мог закрыть рот, всё говорил и говорил, хотя внутри нарастала боль, кто, кто, а юная Фрилинг не заслуживала такой отповеди, – А вот дальше, поверь мне, будет очень увлекательно. Туристическая тропа заканчивается, и надо либо давать огромный крюк, либо проламываться через бурелом, как я и сказал. – Ну хорошо. Если ты считаешь меня бестолковым ребёнком, я принимаю вызов, – окончательно взбодрившись, рассердившись и потеряв аппетит, Эстер запинала тлеющие угли костра, для верности даже затоптав их, а затем, двинувшись к палатке, принялась быстро собираться. – Я не считаю тебя... – только теперь поняв, что он натворил, принялся было подходить к извинениям Абаддон, но поздно. – Нет-нет, я всё чётко поняла, великий джиразин попенял на навыки какой-то городской девчонки, – она так решительно закрыла рюкзак, что послышался визг пластика «молнии», – Типа в городе я могу сообразить, куда ехать и где ночевать, а тут – здравствуйте, даже палатку и то не с первого раза поставила. Ничего-ничего, посмотрю на этот твой бурелом и найду дорогу получше… Не надо мне помогать, вчера сама поставила – сегодня сама соберу! В конце концов, обратно же мне одной всё это переть, кто знает, всегда ли я смогу ночевать в мотелях, быть может, твоё заклинание, меняющее цифру, работает только до тех пор, пока ты со мной. – Эстер, – его голос уже был едва различим, и да, девушка больше не слышала этих оправданий, кипя от бешенства. Они же друзья! Да мало ли как звали эту чёртову жену, неужели же нельзя доверить эту тайну другу? Это самый простой вопрос, чего он так взметнулся? И ведь не просто взметнулся, а ещё... Высказался. Сверившись с компасом и затянув ремешок на поясе, пусть и чувствуя, что лямки опять вгрызлись в плечи, девушка решительно зашагала вперёд. Мышцы ответили агонией, вчера она прошла достаточно много, однако же девушка проигнорировала сигналы тела. Отчасти Абаддон прав, в ней уже начала испаряться эта детская рисковость, а ведь в одиннадцать лет казалось, что весь мир у её ног. Но так и было! Какой другой ребёнок выжил бы в отеле, кишащем призраками и монстрами? Всегда выходила сухой из воды, пусть даже потом её ругала Кэтрин. И сейчас – бурелом? Какая чушь! – Ну, раз там не облагорожено, значит, где-то есть и путь через холмы, согласно карте, здесь полно заброшенных шахт, – Эстер обошла преграду полукругом, словно идущая по следу гончая, и тут торжествующе воскликнула, – Ага! Вот! Увидев, на что она указывает, Абаддон, едва поспевавший за столь решительным маршем, похолодел. Это действительно была шахта, даже несмотря на то, что с утра истаяла не вся роса, изнутри тянуло сыростью и тошнотворной сладкой нотой, от которой першило в горле – ни дать ни взять, там что-то издохло, да так и осталось мумифицироваться без свидетелей. Когда-то здесь висела заградительная лента, но так истрепалась, что полоски побурели. Вероятно, здесь добывали железную руду, нечто похожее было на территории близ Undervale, и Эстер в конце концов приспособила то местечко для своих целей, так что неудивительно, что она не боялась и этой дыры в земле. – Она наверняка сквозная, – лизнув палец, Эстер подставил тот навстречу веющему поветрию, хотя уже было понятно, что упрямство не позволит ей отступить и перед тупиком, – Вот и всё, я нашла, двигаем туда. – Здесь опасно, – поняв, что он натворил, попробовал отговорить её Абаддон, но вместо рукава подруги пальцы его схватили пустоту. – Да не дрейфь ты, мы столько приключений в моём детстве пережили, подумаешь, какая-то ободранная шахта, всего-то и нужно что протопать из пункта А в пункт Б, дабы не лезть в бурелом, про который ты мне так настоятельно трындел всю дорогу! – она разозлилась окончательно, возможно, ожидая похвалы, зашла уже достаточно глубоко и стремительно развернулась. До ушей Абаддона долетело эхо, прогулявшееся по коридорам с упреждающим звоном, и он принялся отчаянно жестикулировать: – Прошу тебя, говори тише. – Теперь тебе меня и заткнуть надо?! – девушка уже практически кричала, но именно теперь в этом искусственном чреве земли раздался треск балки, нависавшей прямо между ними. Раньше, чем Абаддон успел среагировать, Эстер оттолкнула его назад, и её силуэт исчез под обвалом, набирающим обороты. – О, нет! Нет-нет-нет! – просто чудом увернувшись от летящих валунов, Абаддон вцепился в растущую гору, копая её руками, словно бешеный пёс, – Эстер, отзовись, Эстер! Сверху пикировала земляная крошка, и отбросить её было легко, как и куски прогнившей древесины, составлявшей свод шахты, но остальное... – Аб? Ты в порядке? – раздалось из-за крошечной щели между камней, и навстречу ему протянулись пальцы девушки. – Ох, слава Бездне! – коснуться они могли лишь кончиками пальцев, но даже от этого простого жеста демон испытал просто невероятное облегчение, – Ты не пострадала? Осмотри себя, нигде не болит? Тебя не ударило? Голова цела? Руки, ноги? – Всё хорошо, хорошо, – ссора тут же была забыта, голос её стал нежным и успокаивающим, – Я цела, честно. Только у меня тут... Тупик впереди. – Проклятье, – Абаддон сделал шаг назад, осматривая всю эту массу, по которой ещё не остановилась сыпаться глиняная крошка. – Да ладно, Аб, – судя по звуку, она заходила по своей тюрьме, осматриваясь, – Я уверена, что если вот здесь... Мне кажется, это несущий камень... Да, погоди, я плечом подналягу... – Эстер, – голос его зазвучал решительно, – Сейчас ты сделаешь вот что: отойдёшь как можно дальше от обвала и прижмёшься к стене. Не сидя. Стоя. Максимально далеко. И выстави вперёд рюкзак на всякий случай. Поняла меня? – Ты что там собрался делать? – в единственной расщелине, позволявшей общаться, мелькнул испуганный карий глаз, – Ты же не собираешься... – Просто сделай, как я прошу. Хотя бы один раз в жизни. Другого выхода нет. – Нет, погоди, я всё-таки попробую тут сдвинуть… – Ничего ты там не сдвинешь, и ты прекрасно об этом знаешь, – он глубоко вздохнул, зажмуриваясь и снова открывая глаза, а после полез в карман, высыпая на ладонь целых пять трюфелей Бездны вместо одного. Однажды он съел два. Эффект был ужасным. Но теперь... Нет, никаких других вариантов не предвидится. Ему нужны все руки и вся мощь, чтобы и разгрести, и удержать от окончательного обвала эту несчастную осыпающуюся шахту. – Эстер, у меня к тебе будет ещё одна просьба, – снова заговорил он, – Когда я начну раскапывать всю эту конструкцию, зажмурься. – Зачем? Я же уже не раз видела, как ты... – Эстер. Так надо, – не имея ни малейшего понятия о том, какие повреждения может получить этот сосуд, Абаддон помедлил, а затем, услышав наконец долгожданное шарканье в исполнении девушки, вздохнул и с видом смертника опрокинул себя трюфели. Кажется, он видел это в одном из тех документальных фильмов, которые иногда умасливал смотреть остальных Фрилингов Бен, там было что-то о выживании в открытом космосе, мол, если вдруг гипотетически оказался без скафандра, нужно резко выдохнуть весь воздух и свернуться как можно плотнее, тогда выиграешь несколько секунд перед верной смертью. Несчастный сосуд сделал то же самое, возможно, вспомнил времена, когда нежился головастиком в утробе матери, и наружу с боем прорвалось то, что сидело в нём со времён, когда территория Мидвича ещё называлась Новой Англией. Прошла всего секунда – и валуны полетели прочь, разрываемые такой силой, которую мог обеспечить разве что заряд тротила. Эстер держалась, правда держалась, делала так, как он сказал, но вслед за Пандорой, полезшей в ящик, или женой Синей Бороды, которая не совладала с любопытством, всё же открыла глаза, чтобы лицезреть это. Оно было огромным, упиралось хребтом в потолок шахты, с кучей конечностей, занятых разгребанием завала, мальчик внутри него скатался, словно этакое сердечко всей конструкции, позади которой виднелся призрачный шлейф пламени. А ещё оно было в бешенстве, поскольку сейчас оболочка повреждалась, тлело от синего огня, но оно пошло на этот риск, однако же ревело от боли, раззявив исходящую паром пасть – просто невероятную конструкцию, что-то среднее между жвалами насекомого и частоколом зубов аллигатора. А потом оно… исчезло, и вниз медленно опустилось тлеющее тело мальчика. Эстер, уже свободная, успела подбежать в последнюю минуту, поймав его голову: – Аб! Пожалуйста, не умирай! – Да живой я, – сквозь сомкнутые челюсти проговорил демон, следом выдувая розовую пену слюны, – Только я... сейчас отруб... Держаться дольше не было никакой возможности, повреждения сосуда были критические, требовалось время, чтобы восстановиться. Можно было сколько угодно негодовать на себя, но нельзя было получить всё и сразу: и вытащить Эстер, и остаться вместе с нею в тот же самый момент. Вечно так, что-то обязательно нужно выбирать. Клетки сосуда вопили от нечеловеческой агонии, и Абаддон привычно засуетился, восстанавливая раздробленные кости и разорванные мышцы, сшивая вены и артерии, собирая месиво внутренних органов во что-то функционирующее – по исходному образцу, прекрасно зная, как что выглядит и где должно стоять, а когда закончил, погрузился в сон, более похожий на кому. Ему снилась башня Безмолвия – место, в котором он обрёл славу и обрёк себя на золотую клетку, которой раньше не удостаивался ни один джиразин Преисподней.