Глава 24

Процент повреждения был настолько большим, что любые внешние раздражители поступали с запозданием, и то не все. Сквозь сон Абаддону чудилось, что его тащит на плече Натан, в нос бил аромат дешманского одеколона, который, однако же, по мнению Натана превращал его в обаятельного мачо, а не в человека, испытывавшего финансовые трудности. Надо бы сказать ему, чтобы поменял уже эту бобровую струю на... Стоп. Натан мало того, что давно умер, но и остался далеко позади, и они больше никогда не увидятся. Но если это не Натан, то кто? Или эти несчастные мальчишечьи мозги подхватили воспаление, как было в одну из зим, и у него снова горячечный бред? Поднять веки было тяжелее, чем распахнуть забитые гвоздями ставни, однако же Абаддон справился, и, сощурившись от мягкого света из окна, посмотрел на потолок, обитый деревянной вагонкой. На стене красовался перекидной календарь с пейзажами леса. Так. Это не палатка. А он не в спальнике, а... в кровати? Ещё грудь стягивает, кажется, повязка. Небось опять кровоточил ожог. – Всё в порядке, лежи, я здесь, – это была Эстер, её рука скользнула по его лбу, – Ты как? – Будто в блендере побывал, – честно ответил Абаддон, а затем уточнил, – А мы где? – На станции рейнджеров, обвал в шахте, как оказалось, был достаточно громким, чтобы привлечь их внимание. – А, вот оно как, ясно, – джиразин чинно кивнул, и заметив, что девушка привстала, дабы осмотреть его, попросил, – Сделай милость, наклонись ко мне. – Что такое? – действительно исполнила просьбу Эстер, и не подозревая, что в следующую же секунду её схватят за грудки, а Абаддон, накопивший для такого подвига достаточно сил, заорёт: – Да ты хоть знаешь, как ты меня напугала, дурья твоя башка?! Если ты хоть ещё один проклятый раз так застрянешь из-за своего упрямства – я ни за что в жизни не буду тебя выковыривать! Уже больше меня, а у самой ветер в голове! Попёрлась туда, хоть бы разок мозги включила, мало ли что я несу, я постоянно что-то несу, так умей фильтровать! Я думал, что ты там к праотцам отправилась, мне последний раз было так страшно... Мне вообще ни разу не было так страшно, ты понимаешь?!.. Чего ты вылупилась? Эстер не моргала, не сопротивлялась, однако же по её лицу вдруг принялся разливаться нежнейший девичий румянец, и демон, выпустив её футболку, откинулся обратно на подушку, чувствуя, что эдакий подвиг воли сдался ему с трудом: потревоженные рёбра хрустели, не согласные с такой резкой активностью. Дурацкий сосуд с его абсолютно дурацкими нуждами. – Короче, больше так не делай, – коротко буркнул он, приподнимаясь на локте. Эстер сидела в позе ученицы, положив руки на колени, и глядела прямо перед собой, всё ещё красная, как помидор, и умудрилась покраснеть ещё больше, когда дверь открылась, и на пороге их убежища показался некий новый человек: – О! Твой кузен очнулся? Как же ты нас напугал, парень, удивительно, что ты вообще ещё живой. – Это ты меня донёс, – втянув носом воздух, произнёс Абаддон, и шатен в форме рейнджера кивнул, сверкая идеальными белыми зубами: – Отличная память. Я Гэбриел, но все зовут меня рейнджер Гэб. Сестрёнка твоя прямо как львица, даже врача к тебе не пустила, я только и смог, что аптечку ей выдать. – Ой, да я... – Эстер всё ещё была до странного разрумянившаяся, и Абаддон, переведя глаза с неё на рейнджера, сделал единственный закономерный вывод. Ну конечно. Это же элементарно. Животный магнетизм, все дела. Дама в беде, стоит над полутрупом мальчонки, и тут появляется вот этот красавчик, пусть и пахнущий одеколоном по скидке. Замечательно, только этого не хватало. Но теперь-то уж точно нельзя валяться! – Спасибо за помощь, нам пора, – свесив ноги с кровати, Абаддон спрыгнул на пол и, поколупав бинты ногтями, завертел головой, – Где я могу это снять? Не больно уже. – Аб, не заставляй меня укладывать тебя назад, – тут же отреагировала Эстер, но в ответ в неё упёрся тяжёлый взгляд: – Рискни. Это был один порыв, она была наклонилась над ним, но тут замерла и снова села на стул. Замечательно. Она настолько его презирает, в частности, и за это тоже, что теперь и притрагиваться не хочет? Ну конечно, небось уже вообразила себя в объятиях этого мускулистого и высокого, мать его, рейнджера Гэба, зачем ей какой-то заморыш? А ещё... Тогда, в шахте, Эстер открыла глаза. Абаддон просил её не открывать, но она ослушалась. Теперь всё понятно. Каждый раз она будет видеть перед собой хтоническую морду, а не его человеческий облик. – Папа, наши гости в порядке? – со стороны двери донёсся детский голосок, и Абаддон, взметнув вверх брови, обернулся. – Всё в порядке, Кори, иди сюда, детка, – Гэб склонился, похлопывая себя по колену, и пятилетний ребёнок довольно бросился к нему навстречу, а затем чуть застенчиво спрятался за папой, глядя на новых знакомых. Все мысли Абаддона относительно того, что Эстер, пока он был в глубокой отключке, крутила бурный роман с красавчиком-рейнджером в стиле дешёвых книг в мягкой обложке, что джиразин порой находил у Кэтрин, тут же испарились без следа. – Папа сказал, что вы в обвале пострадали. Шахты не самое лучшее место для детей, – негромко произнесло существо с задорными хвостиками, глядя на Абаддона со смесью страха и уважения. – Вот тут я полностью с тобой согласен, – поддержал девочку демон, при этом неодобрительно зыркая на Эстер, и тут увидел, что та опустила глаза, а ладони её конвульсивно сжались. – Кори, детка, пойдём со мной, принесём гостям их одежду, она наверняка уже высохла, – зачерпнув дочь на плечо, Гэб незамедлительно вышел вон, оставив их одних. – Я тупанула, – наконец произнесла Эстер, – И ты прав, что наорал на меня. – Я тоже хорош, ты ведь не со зла, если что-то спрашиваешь, то не желаешь меня задеть, тебе просто интересно, – он подошёл поближе, но не решился предложить объятия, полагая, что после такой операции снова придётся вправлять ключицу и лопатки на места, предназначенные природой, а потому сложил исторический значок «козы», совсем как в детстве Эстер, – Демон и ведьма задумали шалость? Она вздрогнула. Улыбнулась, а затем, повторив жест, коснулась его мизинца и указательного пальца своими, а затем изобразила рожки: – Задумали шалость… Мы давно так не делали. – Как мне видится, зря, нельзя забывать важные ритуалы, – Абаддон дружелюбно хмыкнул, а затем снова посерьёзнел, – Прости, что отрубился. – Не за что извиняться, я правда перепугалась, что ты можешь... Ну это... Ты понял. – Если тебя это утешит, – на лице друга заиграла улыбка, – Даже если этот сосуд не сможет подняться и не сможет реагировать на внешние раздражители, я всё равно буду внутри. И рано или поздно его починю. Мне тупо... надоест лежать и ничего не делать. Однажды я так зимовал, проснулся от того, что меня раскопал оголодавший волк. Никогда не забуду его глаза. Но с тех пор, – протянув руку к стулу и решив, что повязку лучше всё-таки не снимать, джиразин кое-как натянул на себя футболку, ёрзая с непривычки, – Я понял, что лучше сохранять двигательную активность, нежели попросту ждать, пока меня найдут сородичи. Да и… с людьми так знакомиться легче. – Я рада, что однажды встретила тебя, – тепло проговорила Эстер, а затем громко откашлялась, слишком поспешно вставая со стула, – Что ж, если ты хорошо себя чувствуешь, полагаю, нам уже пора... Если и не отправиться в путь, то хотя бы поесть с остальными рейнджерами, нас обещали угостить. Здесь очень сносно готовят. – Хочешь сказать, что я провалялся дольше пары часов?.. – в голосе Абаддона слышалась практически мольба, но тут уж ничего не поделать, факт есть факт. – Вообще-то ты валялся целый день, – не зная, как смягчить удар, всё же произнесла Эстер, и услышала тяжеленный вздох Атланта, уставшего держать мир на своих плечах: – Этот мешок как с костями слишком нежный, сколько бы я его ни тренировал. – Держите, бесстрашные путешественники, – Гэб вошёл внутрь, внося их походную одежду, постиранную и высохшую, – Я надеюсь, вы больше не будете лазать в шахты или в любые другие опасные места Межозёрья? – Одного раза, чтобы запомнить, более чем достаточно, – уверила его Эстер, – И… Спасибо огромное. – Конечно, конечно, не стоит волноваться, я прекрасно понимаю вашу... Специфическую ситуацию, – коротко кивнул рейнджер, и в глазах Абаддона, переведённых на Эстер, запечатлелся закономерный вопрос. – Какая ещё «специфическая ситуация»? – шепнул демон, едва их добродетель снова отошёл, дабы они могли переодеться, на что Эстер лишь руками развела: – Он увидел крест на твоей груди, и я сказала, что мы убежали из секты. – А, – Абаддон внезапно развеселился, даже улыбкой сверкнул, – А это ты ловко придумала. – Я надеюсь, ему будет достаточно такого объяснения, – усмехнулась юная Фрилинг, и тут увидела, что друг необычайно задумчив, – Я сказала что-то не то? – А у тебя... От произошедшего не осталось ожогов? – со всей серьёзностью спросил джиразин, и тут уже девушка действительно удивилась: – Ожогов? От чего? – Я вывернул столько своей истинной сущности, сколько мог, и несмотря на то, что я контролировал огонь, что-то могло переметнуться на тебя, но, как я вижу, одежда в порядке, и руки, и лицо... – А, – она кривовато улыбнулась, поскольку не хотела поднимать тему нарушенного запрета, – Да не… Я как-то и не заметила, что жарко было. – Как странно, – Абаддон снова попросил её наклониться и бережно дотронулся до лица, поворачивая вправо, влево, – Вот это я молодец. Но у тебя всё равно румянец какой-то, ты себя хорошо чувствуешь? – Хорошо, конечно! Просто рада, что ты в порядке, – она живо отстранилась, и, неловко указав в сторону выхода, поманила друга следом за собой, – Ты тоже давай доупаковывайся, пора поесть. По идее, так твои раны будут заживать быстрее. – Куда нас, во имя Бездны, занесло? – Абаддон ожидал чего угодно, но только не оживлённого комплекса домиков, между которых сновали как минимум три типа людей: непосредственно рейнджеры, студенты с горящими глазами и совершенно непонятная категория уже довольно-таки зрелых мужей в футболках с принтами в виде птиц и разных их составляющих, начиная от перьев и заканчивая яйцами. – Добро пожаловать на орнитологическую станцию Межозёрья, – дружелюбно улыбнулся ему Гэб, – Здесь мы следим за популяцией и осёдлых, и перелётных птиц, а также производим кольцевание. Сейчас пока жарковато, но вечером в сети попадутся ещё птички, так что мы вам с кузиной покажем, как всё происходит. Она наотрез отказалась смотреть без тебя, сказала, что хочет сохранить живость восприятия. – Зря не пошла, – почему-то мысль о том, что Эстер дежурила возле его постели, показалась Абаддону унизительной, – Что со мной могло произойти? – Ты бы меня тоже не бросил, – резонно проговорила она, и демону только и оставалось, что пожать плечами, мол, твоё дело. Свежий воздух поступил в лёгкие, и следом свело желудок. Ну разумеется, биологическая машина восстановилась, и теперь требовала топлива, ведь пожаренный на костре кролик уже давненько канул в небытие. Издалека тянуло мясом, рот сосуда живо наполнился слюной, и тут уже возникла Эстер: – О, нет, можешь забыть о барбекю. Ты едва-едва восстановился, предел твоих мечтаний – куриный бульон. – Только попробуй лишить меня мяса, – грозно полыхнул глазами демон, и она весело улыбнулась. Проклятая чертовка, нарочно подначивает! – Налетай, народ, – общий стол был установлен под тентом, и человек, судя по всему, ответственный за мясо, как раз водрузил в центр увесистую тарелку с томлёной на углях грудинкой и рёбрышками, – Давайте только культурно, всё-таки у нас гости. И Трэвис, я тебя очень прошу, пожалуйста, без твоей любимой истории о слётке орлана, который запутался в наших тенётах год назад. – Но это прекрасная история! – растрёпанный индивид с ярко наметившейся лысиной даже руками всплеснул, – Мы такие чинно-благородно всё натянули, ждём добычу, и тут БАХ, он влетает, запутывается, прямо как шар среди кеглей, ох как другие птицы разорались, то ещё было зрелище! – …а я тебе говорю, что это был показатель жира «два», а не «три». Когда ты уже будешь меня слушать? – тем временем получал одного из молодых седовласый профессор – Абаддон наконец-то определил эту категорию людей, такие же, как Блэквуд, только Кассиус был больше кабинетным теоретиком. А эти – практики, преданные своему делу как ничему другому. – Папа, а можно я покажу нашим гостям свою коробочку? – тихонько попросила Кори, было умостившаяся рядом с отцом, который сел неподалёку от Эстер. – Давай ты сначала поешь, милая. – Да я быстро, туда и обратно сбегаю, – взмолилась дочь, и тот, смилостивившись, кивнул: – Ну хорошо, только скорее, я пока выберу тебе кусочек поаппетитнее. Следом за грудинкой появилась пышущая жаром кукуруза, а также четыре кувшина с традиционным для этих мест сладким чаем. Ели орнитологи и причастные к их профессии очень быстро, успевая ещё и обсуждать работу. Ухо Абаддона выхватило обсуждение миграции некоей голубой славки, количества птенцов в гнёздах, а также более приземлённую тему – обсуждение планов на четвёртое июля, которые всё же были актуальны вне зависимости от профессии и занятости. – А вы, ребята, куда путь держите? – решил спросить один из студентов, отложив только что обгрызенный початок. – В Сент-Луис, – вежливо отозвалась Эстер, – К подруге. – О, так это мы подвезём, – отозвался с противоположного конца стола чуток небритый, но дружелюбный субъект, – Я как раз к дочке с внуком собирался, заодно и вас подброшу. Сегодня вечер отработаю, закончу да поеду. Ничего, что ночью? – Вообще без проблем, будем очень признательны, – оживилась юная Фрилинг, – Если вас не затруднит – тем более. – Да какой затруднит, – отмахнулся он, – Напротив, я буду рад помочь, а то вам, ребятки, похоже, несладко пришлось. – Барри, ну нельзя же так в лоб! – грозно нахмурился Гэбриел, и Абаддон в очередной раз задался вопросом, что же им такого наплела Эстер. – А что же нам, молчать, что ли? – всплеснул руками нежданный добродетель, – У парня крест во всю грудь, это же надо, такое зверство в XXI веке! Эффект был неожиданный, троица студентов тут же повернулась в сторону джиразина с истинным уважением в глазах. – Это же жутко больно, наверное, было, – с придыханием спросил один из них, и демон, приосанившись и почувствовав себя победителем хотя бы на одно короткое мгновение, молчаливо кивнул. – Я принесла, принесла, не доедайте кукурузу! – наконец явилась Кори, ловко пролезая на своё место. В руках у неё была явно самодельная коробочка, по бокам которой виднелись держатели, – Пап, подвинь тарелку, пожалуйста... Смотрите! – Ого, какая достойная коллекция, – увидев мягкий поролон, в который были с ювелирной точностью утоплены разнообразные перья, да ещё и подписанные на латыни, действительно оценила коробку Эстер. Девочка зарделась, а затем, подцепив два крючка, сняла верхний слой, показывая ещё и небольшую коллекцию яиц. – Самое время преисполниться, это она не всем показывает, – подмигнул Гэб, и Эстер хихикнула, а затем погладила девочку по голове: – Да это же самый настоящий музейный экспонат. Уж на что я больше тебя, а тоже бы не отказалась от такой коробки. Совершенно довольная происходящим, Кори с удовольствием указала пальчиком на яйцо в яркую крапинку: – А это папино самое любимое! Это… Мела… Мелан… – «Melanerpes erythrocephalus», – мягко помог дочери рейнджер. Абаддон, тоже заинтересовавшийся коллекцией, наклонился посмотреть на образцы и вдруг хмыкнул: – Надо же, как поэтично, «пожиратель черноты с багровой головой». Оно хищное? – Увы, это дятел, но, признаться, я восхищён, что ты владеешь латынью, ещё никто из посетителей станции на моей памяти не переводил это название дословно, – заметил Гэбриел, однако джиразин, всё ещё несколько дувшийся на него по причине мужской красоты, лишь плечом повёл, мол, ну есть и есть, нечего из этого факта что-то раздувать. – Всё, всё, хватит тарелки облизывать, за работу! – распорядился один из старших профессоров, и студенты, пусть и ворча, но помогши убрать со стола, действительно отправились по своим делам. – Вы же останетесь посмотреть, как птичек кольцуют? – проникшись к Эстер нежностью, повисла на её руке Кори. – Конечно, милая, мы не каждый день бываем на орнитологической станции, и если мы никому не помешаем, то с удовольствием посмотрим, – пообещала ей юная Фрилинг, а затем оглянулась на Абаддона, – Правда, Аб? – Раз такое дело, и правда грех пропустить, – поддержал идею он, и дочка Гэбриела, взвизгнув, умчалась вместе со своей коробкой в неизвестном направлении. – Как ты? – снова подойдя поближе, поинтересовалась юная Фрилинг. – Поел, так что скоро мне полегчает окончательно… А ты неплохо управляешься с мелкими. – Да какие проблемы, я же с тобой росла. – Ха-ха, очень смешно, – закатил глаза он, а затем, заметив волнующуюся на ветру лёгкую конструкцию, поднял голову повыше, – Это и есть сети, в которые попадают птицы? – Гэбриел сказал, что так и есть, – Эстер, решив воспользоваться случаем, вооружилась телефоном, фотографируя лёгкую, словно газовый платок, но при этом достаточно крепкую конструкцию. – Мне теперь жуть как интересно, что ты ещё наплела насчёт того, кто мы. – Сказала, что нас спасли из секты, и теперь мы переехали по программе защиты свидетелей. Временно я твой опекун, а у тебя, естественно, травма. – Ну вы гляньте, все лавры ей, – джиразин усмехнулся, но затем, вспомнив тот румянец, что возник от его собственного ора, замешкался. Она не испугалась, она... Это было что-то принципиально другое, новое. Почему?.. – А, молодёжь, пойдёмте, у нас там первая добыча! – к ним уже снова спешил Гэб, и пришлось поторапливаться, поскольку держать птицу в сетке тоже не дело. – Певчий дрозд, уже окольцованный, самка, – Габриэл одним ловким движением выпутал птицу, а потом показал гостям обе её лапки: на одной красовалось металлическое кольцо, а на другой – голубое и белое, – Благодаря цветным кольцам можно определить год рождения и научную программу, в которой участвует птица. Например, это пернатая девчонка родом из Миссури, сейчас ей три года, наверняка прилетела сюда, чтобы свить гнёздышко и вывести птенцов. Сейчас проведём замеры, запишем в журнал да отпустим. – Вон там неокольцованный кардинал! – Кори была тут как тут, маня гостей за собой, и так и оказалось: один из профессоров выпутал из сети птицу, более похожую на всполох пламени: – Верно, малышка. А самец или самка? – Мальчик! Он красный! – довольно закивала дочка Гэбриела, тогда как Эстер с Абаддоном наблюдали, как металлическое колечко замыкается на хрупкой птичьей лапе. Один щелчок – и установка была завершена. Закончив с замерами и взвешиванием, орнитолог с улыбкой раскрыл ладонь – и стремительное живое существо взмыло в небо, возможно, так и не поняв, что за процедуру с ним провели. – Как классно, – юная Фрилинг смотрела в небо, ощущая невольный трепет. – Народ, все сюда! У меня целых две жёлтых древесных славки! – раздалось с противоположного конца сетей, и Эстер, обернувшись на Абаддона, улыбнулась: – Идём? – Куда же мы без жёлтых древесных славок, – ухмыльнулся он, впрочем, поспевая за подругой. Барри сдержал обещание, и после целого вечера кольцевания, равно как и кучи отосланных фотографий для Бена, который наконец-то написал, что Кэтрин сменила гнев на милость, пора было отправляться в путь до Сент-Луиса. Духота сменилась лёгкой прохладой вечера, так что собираться в дорогу было одно удовольствие. – Пока-пока, заглядывайте к нам ещё! – махала рукой Кори, поддерживаемая отцом, – Мы с вами и других птичек отыщем! – Пока, солнышко! – тоже попрощалась с ней Эстер, а затем переглянулась с Гэбом, – Мы очень, очень вам признательны. – Я рейнджер, и помогать людям и животным – моя работа, – без тени бахвальства отозвался сказал он, а затем протянул руку Абаддону, – Береги себя, парень. – Спасибо, и удачи с птицами, – наконец-то сменив гнев на милость, ответил на его рукопожатие Абаддон, и они загрузились в новую машину – какую по счёту? Да разве же это важно. Их водитель оказался не особо разговорчивым, может быть, устал от работы. К удивлению и Абаддона, и Эстер, деньки на орнитологической станции оказались гораздо более насыщенными, чем они представляли: и профессора, и студенты, и рейнджеры перебегали между сетей лёгкой рысцой, а ещё ведь нужно было быстро кольцевать и выпускать птиц, не создавая тем дополнительного стресса. Вот уж правда, никогда бы не подумали, а вроде бы на первый взгляд простая работа. За окном мелькали поля и фермы, пару раз Эстер тыкала пальцем в окно, засекая силуэты вздремнувших коров. В зарослях травы мелькали светлячки да доносился лягушачий хор близ водоёмов, однако же, когда машина с грунтовых дорог вырулила на трассу, стали заметны огни большого города. – А вот и Сент-Луис, славное вы местечко выбрали, – прокомментировал Барри, – Надеюсь, не сильно заскучали в нашей глуши? – Напротив, это было очень познавательно и во многом неожиданно, – успокоила его юная Фрилинг, а сама обернулась на Абаддона: тот придерживал костяной ветряк, оживившийся из-за того, что они, похоже, проезжали следующую точку их маршрута. Впрочем, на лице демона грусти не было, скорее, он просто был задумчивым и чуть уставшим. – Так где ваша подруга-то живёт? – снова уточнил орнилолог, но Эстер попросила притормозить на окраине: – Вы и так нам очень помогли, мы лучше мотель поищем, да и её не предупреждали, что приедем. – Уверены? – переспросил новый знакомый, но, увидев, что те твёрдо намерены прокладывают свой путь дальше, открыл багажник, помогая им с рюкзаками, – Ну что ж, тогда удачи вам и всего доброго. – Эстер, – глазам Абаддона предстали ряды складских помещений, – А можно ли считать удачным совпадением то, что я как раз знаю заклинание, открывающее замки? Девушка вздрогнула, глядя на него во все глаза: – Что? – Давай, как в старые добрые, я же знаю, ты по ним скучаешь, – демон прошёл дальше, успевая ещё и смотреть, есть ли поблизости камеры, – Просто заночуем, рано утром уйдём, закроем как было. Всё в порядке, небольшое приключение. – Пойдём уже мотель искать, – вздохнула юная Фрилинг, но тут пальцы сомкнулись на её ветровке: – Эстер. Неприятности случаются, но не давай им себя сломить. Вернись ко мне. Одна маленькая шалость, которая не причинит никому вреда. Пойдём. – Ладно, – она мягко улыбнулась, – Пошли. Пусть будет по-твоему. – Ну ты только посмотри, какой я удачливый, – Абаддон редко демонстрировал эмоции, но тут даже ахнул, – Что это всё такое? – Хах, мне кажется, здесь хранят инвентарь для фотосъёмок, только взгляни на все эти цветастые кубики, – бережно закрыв за собой дверь и повертевшись на месте, Эстер усмехнулась, – Прямо-таки страна чудес. – Как думаешь, а если мы чуток внесём в этот хаос порядка, на нас сильно рассердятся? – нарочно приопустив веки, переспросил демон, и тут на лице девушки наконец заиграла улыбка, согревшая его сердце: – Я желаю замок, не больше, не меньше. – Не смею перечить, Ваше Высочество, – галантно поклонился джиразин, и вскоре путники, сбросив рюкзаки, действительно принялись сооружать подобие крепостной стены, а в центре, сдвинув самые большие кубы, соорудили достойное обоих лежбище, на которое водрузили спальные мешки. – Так уж и быть, – подоткнув под голову свёрнутую валиком футболку и глядя наверх, в переплетение балок потолка, проговорил Абаддон, – Ты можешь задать мне три вопроса. Я обещаю не выходить из себя, что бы ты там ни спросила. Задавай. – И ты ответишь на каждый? – Разумеется, только это был первый, – довольно потянулся он, и Эстер, хмыкнув, но не решившись оспаривать этот постулат, чуть подумала и произнесла: – У вас с Халкидой... Не было детей, верно? – У нас с Халкидой и не могло их быть, мы с ней разные, джиразины отличаются от других демонов. Следующий вопрос. – В таком случае, я хочу знать, что отличает джиразинов от других демонов. – Отличный выбор, – он чуть заметно улыбнулся, переведя на неё глаза, – Изначально было три материи, из которых Бог сотворил три разные формы жизни. Был свет, из которого он сделал ангелов и архангелов. Позже тот свет, что был осквернён, стал основой для демонов, в том числе и таких, как моя жена. Также был огонь, тот самый бездымный огонь, мы зовём его самум – из него были сотворены первые джиразины, которые передавали его всё дальше и дальше, пока нас не стало множество. И была грязь, глина, земля – назови как хочешь, – из неё сделали первых людей. Свет не может зачать от огня, как и огонь от света, но есть нюанс: известны случаи рождения полукровок от людей и демонов, хотя это и является позором и скверной даже для наших племён. Это не самый удачный вариант развития событий, ведь такие люди, или я даже не знаю, как назвать этих существ, как правило, рождаются страшными уродцами, но такое действительно бывало. – Выходит, свет, огонь и грязь? – Ты уже выходишь за рамки трёх вопросов, Белка. – Я просто подытоживаю, не будь таким занудным, – она повертелась в коконе своего спального мешка, устраиваясь поудобнее, а затем тихо добавила, – Я никогда не забуду, на что ты пошёл, дабы спасти меня, и постараюсь отплатить тебе тем же. – Я сделал это не для того, чтобы ты когда-то отплатила мне тем же, а... – джиразин замешкался, только теперь поняв, что на чашу весов было поставлено его благополучие, его целостность, и всё ради того, чтобы спасти одну-единственную человеческую душу – но притом такую, ближе которой у него не было во всём белом свете. –… для того, чтобы ты продолжила жить, – наконец произнёс он, оборачиваясь, однако Эстер уже успела заснуть, и немудрено: время уже близилось к трём часам ночи.