Глава 36

На утро перед палаткой дежурила целая делегация из плюралей – Эстер засекла их краем глаза, но и не подумала вставать, лишь покрепче обняв Абаддона жестом истинной собственницы. – Можно я хотя бы повернусь? – смущённо пробурчал он, так что юная Фрилинг, действительно разжав объятия, укомплектовалась в позе большой и маленькой ложечки, блаженно вздыхая. В походных условиях это происходило естественно, Эстер буквально бессознательно нашаривала чужой спальный мешок, а потом гордо водружала поверх него руку и ногу, так что демону приходилось лишь пищать от негодования, но чаще всего он не вырывался, попросту смиряясь с судьбой. В свете текущих событий девушка полагала, что и вовсе заслужила эту привилегию, разве что Аб бурчит, мол, ему не очень удобно, но это понятно, он всегда бурчит. Так казалось, что Абаддон в большей безопасности, чего только стоила вчерашняя выходка плюралей. Пускай толкутся у выхода, пока Её Величество наконец решит выйти. Быть может, при ком-то из людей юная Фрилинг бы и смутилась этой своеобразной близости, но Ясир странным образом казался практически родным, и сейчас его было не видать. А нет, видать, лёгок на помине. – Всё проспите, эта шайка знает, как вам попасть на место силы, – проговорил Ясир, не смогши совладать с кошачьим инстинктом топтания ткани и приспособив под это сложенные в углу ветровки. – Подождут, я ещё сплю, – проворчала Эстер, однако Абаддон уже проснулся: – Но я-то нет. – Так уж и быть, ты иди, – приподняв руку, выпустила его девушка, а сама зарылась в чужой спальник носом в надежде урвать ещё пять минуточек сна, в конце концов, вчера она тут разнос устроила, неужели не имеет права? Но куда там, уже буравят глазами. – Ладно, – приподнявшись и пригладив волосы, с неохотой пробормотала юная Фрилинг, вылезая наружу и тем самым спугивая проклятых туманных тварей, доведших её вчера до белого каления, – Чего вам? При свете дня суетливые комки и правда в какой-то степени напоминали зверьков вроде енотов, вечерний флёр таинственности, равно как грязевая маскировка, остались в прошлом, и теперь плюрали представляли собой именно то, что и сказал Ясир – молодых и неопытных духов-хранителей, не до конца понимающих, какую роль они выполняют на этой земле. Маленький островок прослеживался довольно чётко, несмотря на плоскость, и плюрали побежали к берегу, перепрыгивая друг через друга, путники – за ними. Комки тумана сгрудились у самого берега, образуя пирамидку, и тут вода сначала зарябила, а потом чинно разошлась, явив пусть и несколько мокрую, но довольно чёткую песочную дорожку. Плюраль покрупнее вступил на неё и подпрыгнул, вращаясь на месте, мол, пойдёмте. – Без разговоров, – Эстер протянула другу руку, прекрасно зная, что демон боится, и почувствовала небывалое облегчение от того, что её поддержка была принята беспрекословно. Их роли редко менялись, но теперь, будучи его защитницей, юная Фрилинг действительно наслаждалась этим неожиданным амплуа. Примерно на середине дороги костяной ветряк ожил, и Абаддон вытащил артефакт из кармана. Островок, на который показали координаты, был совсем крохотным, разве что палатку поставить, однако же, судя по всему, был сосредоточением этого места силы. Плюрали не возражали, даже дорожку никуда не дели, пока девушка чинно записывала новые числа, а когда ветряк отработал своё, и часть его костей брякнулась на песок, клубящийся шарик практически застенчиво оставил перед ними небольшой речной камень с дырочкой, аккурат подходящий под верёвку. Подлизывались плюрали как могли, действительно поняв, какая опасность грозила им вчера, но Эстер нарочно игнорировала их, вернувшись в лагерь и готовя завтрак на троих – Ясир никуда не ушёл, требуя харч за вчерашнее тушение пламени. Да, девушка его проигнорировала, попросту утащила Абаддона, словно свою добычу, в палатку, но, если честно, совершенно из-за этого не переживала. Теперь в её венах тёк самум, придавая смелости и странного спокойствия. Неизвестно, насколько это могло затянуться, но пока девушка ощущала себя на десять из десяти. – Новый Орлеан? – узнав о новых координатах, переспросила во время видеозвонка Кэтрин, но, к удивлению дочери, лишь облегчённо вздохнула, – Хорошо, что город. А то вы что-то зачастили лазать по всяким дебрям. Быть может, там управитесь быстрее. – Добраться ещё надо будет, мы в глубине заповедника, – пояснила Эстер, – Но я полагаю, с попуткой никаких проблем не выйдет, всё же это не глушь, как сюда пробирались. Хелена-Уэст-Хелена и вовсе порт, точно отыщется подходящий вариант для автостопа. – Очень жаль, что у вас всё затягивается, скоро четвёртое июля, я рассчитывала, что ты вернёшься домой, и мы будем жарить барбекю, – тихонько призналась мать, улыбнувшись даже с некоторой робостью, – Вы уж там... Отметьте как следует, ладно? Хотя бы ненадолго можно остановиться в этом кружении с поиском координат? Если нужно, переведу вам деньги на мотель и на вкусненькое. – Я как-то уже приспособилась с палаткой, – сверкнула улыбкой Эстер, показывая очередное своё блюдо – вариацию с макаронами и кусочками вяленого мяса, – Быть может, выглядит непрезентабельно, но парни говорят, что вкусно. – «Парни»? – насторожилась Кэтрин, и в экран влезла любопытная мордочка Ясира: – Будем знакомы, Вы мать этого прелестного создания? Понимаю теперь, в кого Эстер такая красавица. – Говорящий кот! – в экран тут же втиснулся Бен, за ним – Натан, потом Аннабель, ну и пошло-поехало, полноценное знакомство огромной, пусть и несколько маханутой семьи. – Какие ко мне ещё вопросы? – уже отмывая котелок от еды у берега, спросила Эстер, увидев одного из плюралей, который вертелся неподалёку от неё в зарослях рогоза. Девушка действительно полагала, что после сбора энергии с места силы те скроются и больше не дадут о себе знать, но этому, казалось, было нужно что-то ещё. Наружу из клубящегося тела высунулась лапка с конвульсивно сжатым кулачком, и на песке образовалась поблёскивающая синим металлическая бусина. – Вы нам уже всё дали, не нужно, – проговорила Эстер, но плюраль лишь подпихнул сверкающее нечто поближе. – Учтите, если это снова ваши шутки... – грозно проговорила девушка, на что клубящийся силуэт тут же порхнул обратно в воду, однако его дар остался полёживать на месте. Подобравшись поближе, девушка подняла предмет и даже ахнула: – Аб, ты погляди только, что они нам принесли! Это же... Это же из тимаскуса. Я хотела такой на восемнадцатилетие у мамы попросить, как они узнали? Это... Точно мне. Но почему? – Радуются, что ты их не изничтожила, – усмехнулся Абаддон, похлопывая всё ещё сидящую у берега девушку по плечу, – В любом случае, я бы взял. Вещица-то не проклятая. И кстати... – приняв ту из рук Эстер, джиразин в обличье мальчишки задумался, проходясь пальцами по плоской гранке, оптимальной для гравировки, – Я бы вполне мог разместить здесь свой сигил. Раз уж мы едем в город, я просто не могу оставить тебя в режиме пылающего феникса. А так хотя бы не будет ощущение, что ты моя собственность. Надела – и всё под контролем. Сняла – и вот тебе огненная фурия. – Откуда такая уверенность, что я буду его носить? – Сама сказала, что хотела браслет из тимаскуса, или ты его на стену повесить планировала? – Туше, – боднув его головой в плечо, Эстер снова повертела бусину на свету, – Хорошо, что у нас остался паракорд, захваченный для Бланчард Спрингс, где-то я видела хороший туториал, как сплести себе браслет из него. Эта бусина по диаметру как раз подойдёт. – Значит, решено… Эй, Ясир, подойди сюда, – окликнул друга Абаддон, и некоторое время они обсуждали нанесение крошечного сигила на бусину, отыскивая подходящее заклинание для этого дизайнерского хода. Эстер тем временем была занята сборкой палатки, поскольку Новый Орлеан не ждал, им пора было сниматься с места, чтобы заночевать не на болотах, а в каком-нибудь из мотелей. Вероятно, учитывая пеший переход, они будут добираться туда не меньше двух дней. – Придумали вроде, – когда палатка была уже собрана, нагнал её Абаддон, – Отыщи участок по суше, и сядем. – То есть ты не просто нанесёшь этот сигил, а потом отдашь мне? – Эстер, которая уже успела изучить туториал, довольно легко сплела основу для браслета, и теперь взяла бусину, чтобы нанизать то на паракорд. Вышло очень даже хорошо, последние штрихи – и будет настоящий магический артефакт, – Вроде бы ты так делал со многими вещами в отеле, от велосипеда до йогурта. – Действительно делал, – он кивнул с мимолётной улыбкой, – Но здесь совершенно другое. Это всё равно что встать под чужие знамёна, неодушевлённые вещи ничего подобного не чувствуют. А вот ты вполне можешь, правда, я точно не знаю, что это будет, но, возможно, осколок моего прошлого. – А, ну это совсем не страшно, что я, не привыкла, что ли? – юная Фрилинг весело усмехнулась, действительно садясь на выбранное место и держа браслет на вытянутых руках, – Вот, можешь наносить. – Если готова, то начинаем, – увидев примостившегося неподалеку Ясира, намывающего лапу, Абаддон сосредоточился, а затем произнес: – Vexillum, te sindoni impone! («Знамя, возложи себя на это полотно!») Полосатая поверхность тимаскуса засияла, а затем на ней, словно выжигаемый лазером, начал медленно проявляться фирменный символ короля Кобр. Оставалась ещё буквально пара завитушек, и только теперь Эстер поняла, что её нещадно выкидывает из привычной реальности. Пейзажи болота, сидящий рядом Абаддон, крики птиц и насекомых сменились на роскошную залу, потолок, который терялся в неописуемой вышине, торжественные нефы со сложной резьбой, а также множество существ, отличных от джиразинов, – адская знать! Самый настоящий приём! Она снова была в теле Абаддона, и их желания совпадали: вертеть головой, рассматривая то, что они видели впервые в жизни. Манящие запахи жареного мяса, чужих тел, благовоний, звуки разговоров на латыни, самый настоящий пир посреди чумы, поскольку сам Абаддон всё ещё чувствовал призрачный запах крови, оставшийся где-то в промежутках его когтей. Осада башни Безмолвия была закончена, и теперь элита пировала, тогда как солдатам наверняка выдадут более чем скудный паёк, если повезёт – объедки с этого собрания. Сбоку кто-то подошёл, маленькая плотная демоница, Эстер она напомнила гаттерию, драпированную тканями в попытках скрыть то ли фигуру, то ли многочисленные морщины, однако голос у неё был обольстительный: – Тот самый таинственный герой, переломивший ход военных событий! О, очень, очень рада видеть! Моё имя Меллифона, я одна из наложниц господина Асмодея, и я просто обязана познакомить Вас со своей дочерью! Ох, простите, вероятно, Вы меня не поняли... – Я прекрасно Вас понимаю и искренне рад познакомиться, – Абаддон ответил на латыни, как Эстер уже знала, языке господ, и старая демоница дёрнулась, а затем изобразила неловкое подобие улыбки: – Удивительно, для джиразина Вы весьма хорошо образованы, я практически не слышу акцента. Тем более идёмте, Халкида будет рада Вас видеть! Халкида. Жена Абаддона. Эстер попробовала было отпереться, но не получилось, обещали же лишь промельк воспоминаний, всё должно было уже закончиться, хотя, наверное, увидит её – и снова отправится обратно в реальный мир. Так? Всё именно так и должно быть! – Вот моё драгоценное дитя, разве же она не прекрасна? – пропела Меллифона, мягко, но при этом крепко удерживая рослого джиразина за локоть, пока тот впервые встретился глазами с существом, на чьём чешуйчатом теле, казалось, пляшут голубые огни. Демоническая знать тоже не слишком была заинтересована в носке одежды, максимум немного прикрывались тонко выделанной кожей, и Халкида не была исключением, хотя делала это грамотно. По телосложению она более всего напоминала раптора, морда гораздо более изящная, нежели у матери, вытянутая, с хохолком декоративных чешуек на затылке, тоже переливающимися на кончиках, словно оперение зимородка. Взгляд Абаддона проскользил по изящному телу, остановился на слегка скруглённых бёдрах и цепи разных костяных бусин, которые, нисколько не смущаясь, сбегали цепочкой прямо по промежности, в дальнейшем пересекаясь с хвостом и образуя на нём узоры, похожие на паучьи тенёты. Эстер могла сопротивляться сколько угодно, но пока она была в этом воспоминании, восприятие тоже было общим, и она ощутила глухой, тёплый толчок крови внизу живота, чужое нарастающее желание. Мир перестал существовать, праздник был неважен, Абаддон забыл о справедливости, забыл о своей принадлежности, он видел только это изящное тело, движущееся навстречу, старался не смотреть так откровенно, но смотрел, и о, Халкида прекрасно об этом знала. Их представили друг другу, Абаддон даже звучал неловко, как мог взывал к разуму, но разум не подчинялся ему. Эта женщина была много опытнее, дочь Асмодея, Халкида знала игры страсти как никто. – Когда отец сказал мне о конце осады, я так и думала, что речь идёт о действительно мощном и сильном воине, потому что кто бы иначе смог провернуть такое? – она была близко, слишком близко, источая запах подгнивающих яблок, но для Абаддона это было самой настоящей амброзией, это были её гормоны, сочащиеся через поры костяных бусин. Не спрашивая разрешения, Халкида вытянула вперёд указательный палец и прошлась по мягкой части его шеи, одним изящным движением притягивая к себе за подбородок, чтобы разглядеть, – Прошу простить моё любопытство, я не так часто вижу джиразинов. Отец рассказывал, что ранее такие, как вы, прислуживали нам за столом, служили живой мебелью, но теперь, когда мы научились делать для этого специальных бегемотов, традиция себя, к сожалению, исчерпала. – Если хотите, я согласен побыть Вашей мебелью, – это было неловкое предложение, от которого Эстер скрючило в самой настоящей агонии – невиданное унижение, как он вообще может на такое согласиться? – однако же дама была довольна: – О, я буду польщена, если Вас не сильно затруднит, я уверена, что расположусь с со всем удобством. Она унижала его, и унижала, но он шёл за ней, словно телёнок на верёвочке, млел от ощущения на спине, когда Халкида усаживалась, словно нарочно ёрзая, голова вообще отказывалась функционировать, внизу живота был завязан тугой узел, и приходилось сосредотачиваться на контроле. Каждая мышца в его теле, полнокровная, взрослая – вопила от агонии, просила воплотить в жизнь любой из доступных сценариев, это было дичайшее животное желание, с которым юная Фрилинг никогда прежде не была знакома, даже её собственное тело не порождало таких могучих импульсов, несмотря на то, что уже вошло в подходящий возраст. Она никогда бы не подумала, чтобы он может... Точнее, в теории она это понимала, всё же Абаддон был женат на этой самой стерве, которая теперь наслаждалась своей властью, мягко поджав под себя одну ногу и попивая неведомый Эстер тягучий алкоголь с горьковатым запахом, но, видимо, понимала недостаточно. Чем должна была завершиться эта пытка? Нет, чем угодно, только не... Пир разошёлся на славу, и Халкида потянула его за один из рогов, словно свою собственность, Абаддон полагал, что они выйдут на балкон, дабы посозерцать виды столицы, но ошибся. Демоница вела его сквозь полотна тонко выделанных кож, которых было достаточно, чтобы задрапировать весь дворец, и в один прекрасный момент те распахнулись, впуская их в тускло освещённую спальню с огромной кроватью. – Я не могу, – практически беспомощно произнёс джиразин, однако же ловушка уже захлопнулась, и Халкида, шагнув навстречу, провела раздвоенным языком по его ключице. – Но ты же хочешь, правильно? Давай, покажи мне, как любит ваше племя. Я наслышана, что это довольно жёстко, вы же сзади предпочитаете, да? – чешуйчатое тело нагло прижалось боком, маня за собой, – Так уж и быть, я даже разрешу тебе контролировать мои руки, как принято у вас. «Не ходи», – словно мантру твердила Эстер, хотя и понимала, что это бесполезно, – «Не поддавайся, она играет с тобой, она не любит тебя, не поддавайся! Не смей!» – Только не говори мне, – взобравшись на кровать, Халкида призывно изогнулась, отодвигая в сторону хвост, – Что ты робеешь только потому, что я у тебя первая. Он взревел, словно сорвавшийся с привязи бык, когти одним рывком сорвали нить бусин, и те рассыпались по простыням и полу, подпрыгивая с глухим позвякиванием. В голове стало совершенно пусто, не было ни прошлого, ни будущего, многочисленные руки блокировали чужое тело, комкали простыни, дрожа, оставляли царапины на переливчатых чешуях, одна глотка перерыкивала другую, люди бы сочли это насилием, но с точки зрения джиразинов это была воистину подростковая неловкость, тошнотворное марево, в котором, словно птица в силке, бился триумф «Она хотела меня, меня, меня!», до тех пор, пока краткий миг наслаждения не пронзил его тело, и… Демоница отстранилась прочь с ленцой и холодной резкостью, так делает человек, только что отогнавший спаниеля, воспылавшего страстью к хозяйскому колену. Ювелирным жестом убрала счёсанную в порыве страсти чешуйку с щеки, и, высунув язык, попробовала воздух на вкус. Абаддон стоял напротив кровати, словно провинившийся юнец, всё ещё тяжело дыша. – Ты же понимаешь, мой милый дикарь, – голос Халкиды звучал с хрипотцой, но совершенно уверенно, – Что теперь, после всего, что было, я попросту не могу отпустить тебя обратно к твоим товарищам, дабы ты рассказал им о нашем маленьком приключении? Реальность срослась в его мозгу всего за пару мгновений, тупая радость лопнула, словно струна, и во рту появился кислый привкус ни с чем не сравнимого стыда и унижения. Он с его статусом не докажет ни одной демонической душе, что невиновен, а значит, шаг за порог равносилен смертному приговору. Петля на шее затянулась, он не был ей партнёром – но частью сделки, которую Халкида провернула со всем доступным ей коварством. – Сядь, – разрешила она, отодвинув хвост с краешка кровати, – Мы всё уладим. В конце концов, тебе обещаны ключи от Бездны, и мне весьма по душе идея быть замужем за героем войны. А что касается твоих животных замашек, то будь уверен, – не ласковые пальцы, но когти зачерпнули его подбородок, и Абаддон видел, насколько холодны эти зелёные глаза рептилии, не испытавшей и половины изображённого во вздохах удовольствия, – Я вытравлю их из тебя. Воспоминание рвануло прочь, и Эстер, почувствовав напряжение в шее, поняла, что голова её откинута к небу, на котором, не помышляя ни о чём запретном, тихо бежали перистые облачка. Она снова была в своём теле, в своей реальности, но при этом воспоминания Абаддона всё ещё мелькали то тут, то там, то экстаз, то агония – девушка была пропитана им, и ощущения были просто ужасные. – Что ты видела? – спросил он, и Эстер, отстранившись, замахала в воздухе руками: – Я это... Искупаюсь. – Прямо сейчас? – Я вся дымом провоняла ещё со вчера, но ночью в воду лезть уже было поздно, – она решительным шагом прошла по направлению к Миссисипи, сдёргивая с себя верхнюю одежду. Плевать, что вода не прогрелась, можно было и с головой нырнуть, и вообще остаться там, на этом грязном илистом дне, плюралей она уже перепугала, так что просто пусть дадут ей утонуть. А ведь ещё и думала, что застуканные в её одиннадцать мать с любовником это самое травмирующее – о, как же она ошибалась! Это было слишком дико, слишком откровенно, но что ещё хуже – как поговорить с ним об этом? – Эстер, вылезай оттуда, ещё простудишься, – Абаддон стоял на берегу, прикрыв глаза ладонью и протягивая ей полотенце, – В мотеле помоешься, потерпи ещё немного. Он ещё и глаза прикрывает? Пропасть между ними никогда не была настолько ощутимой. Да, Эстер знала, что о Абаддон был женат, но только теперь ощутила, что за этим стояли не просто слова. И вот его она обнимала ночью, словно плюшевую игрушку, забывая, что в этом теле могут ютиться желания такой неистребимой мощи... Даже если он не может, он когда-то... Эстер было без малого восемнадцать, но она ещё никогда прежде не ощущала себя такой маленькой и до глупого… неопытной. Сама эта сцена буквально выжигала её изнутри, девушка полагала, что дело в ужасной несправедливости, в хитром просчёте, заставившем её друга заключить этот невыгодный брак, но причина была гораздо глубже. Как можно так сильно хотеть эту стерву, соглашаться на её условия, решительно не разворачиваясь прочь, хотя всё указывало на ловушку? Он же такой умный, так почему же он так радовался этому... Этой мерзости? – На дерево повесь, сейчас выйду, – юная Фрилинг снова окунулась, уже сожалея, что не может остаться в Миссисипи на веки вечные, но в итоге и правда пришлось вылезать, поскольку тело протестовало против такого шока – всех видов шока, испытанных за пять или десять прошедших минут. – Что ты увидела? – когда футболка и джинсы снова оказались на своих местах, предпринял новую попытку дознаться Абаддон, и тут, кажется, до него дошло, – О, нет… Халкида? – Неважно, – одним рывком взгромоздив на плечи и рюкзак, и свёрнутую палатку, Эстер показала в сторону, где кипарисы расступались, образуя какую-никакую, но тропку, – Нам пора. Ясир? – Я домой, – кошак исчез в мгновение ока, не собираясь лезть в их разборки. И до тех пор, пока вдалеке не замелькали первые признаки цивилизации, путники шли совершенно молча, делая вид, что сосредоточены на мелькающих однообразных пейзажах старицы Миссисипи.