Глава 37

Хелена-Уэст-Хелена оказалась к ним милостива – не успела Эстер бросить тот самый тоскливый плач по попутке в приложении, как на него отозвались. Крохотная лимонно-жёлтая машинка припарковалась ровно там, где остановились путники, и навстречу вышла женщина лет шестидесяти от роду с мягкой улыбкой и задорными химическими кудряшками, в платье в мелкий цветочек. Звали её миссис Бёрдли, и она направлялась в Виксберг, к целой оправе своих внуков, на день рождения одного из которых требовалось привести её фирменный пирог с орехом пекан, а также кучу мелких подарков, которыми был занят и багажник, и значительная часть заднего сидения. Поскольку пироги ехали на переднем со всеми удобствами, Эстер и Абаддону пришлось втискиваться сзади, устроив рюкзак между ногами, и именно в тот момент, когда казалось, что всё схвачено, миссис Бёрди намётанным глазом осмотрела Абаддона и произнесла: – О, малыш, тебе понадобится детское кресло. Хорошо, что у меня оно как раз с собой! Абаддон и пикнуть не успел, как его уже и усадили, и надёжно пристегнули к этому самому убыточному аппарату, не слушая ни одного оправдания. Обычно джиразин очень радовался, что глаз у людей не был настолько намётанным рост его сосуда, но если он сталкивался с кем-то настолько профессиональным, тут уж, как ни крути, приходилось терпеть. – Да, знаю, они в этом возрасте все мнят себя большими, но ведь так тебя и оштрафовать недолго! – совершенно искренне произнесла миссис Бёрди в адрес Эстер, надевая очки-лисички и послеповато щурясь, дабы свернуть на дорогу, – Я не осуждаю, судя по всему, вы через многое прошли, но всё же купи детское кресло. Так ведь и тебе, и братишке безопаснее будет. – Спасибо, спасибо большое, – юная Фрилинг закивала с таким рвением, что вскоре от них отстали, и, заметив конвульсивно сжатый кулак Абаддона, которому поневоле приходилось молча переваривать эту лекцию, решилась мягко накрыть его пальцы собственной ладонью. Джиразин вздрогнул, отворачиваясь от промелькивающих пейзажей, а затем несмело повернул руку, расправляя пальцы, но прикосновение не продолжилось: убедившись, что с ним всё в порядке, Эстер убрала собственную руку, кашлянув и тоже уставившись в окно, насколько это позволяли разномастные наборы LEGO и два плюшевых зверька в хрустящей целлофановой упаковке. А посмотреть было на что: солнце светило высоко, и под ним раскидывались бескрайние плоские поля, блестящие от проростков риса. Самые настоящие зеркала, в которых отражались облака, порой приходилось даже моргать, потому что свет слепил. Кипарисов, которых было так много в старице Миссисипи, здесь было не так много, ясное дело, выкорчеваны специально для лучшего ведения сельского хозяйства, но те, что оставались на местах, были поистине огромными, ни дать ни взять, молчаливые стражи этих земель. Ближе к округу Нанчез дорога начала вилять, земля порыжела, появились обрывы, на которых бесстрашно громоздились закорузлые сосны. Тут-то и пригодилась маленькая машинка миссис Бёрди – она просто идеально вписывалась в небольшие мостки над мелководными речками, расчертившими эту землю вдоль и поперёк. Вдали виднелись старые обветшалые плантации, Эстер даже подумалось, что неплохо было бы снимать там фильмы ужасов, из тех, где группа друзей попадает в глубинку, а потом среди ночи за ними охотится маньяк с вилами или вроде того. Хоть какая-то позитивная мысль после всего что… В животе опять неприятно кольнуло, воспоминания циркулировали по ней нещадно, и Эстер, крепко зажмурившись, очень сильно попросила мозг больше не выдавать эти кадры. И между тем стоило лишь замешкаться, отойти от впечатлений, и казалось, что это её руки лежат на глянцевой чешуе спины Халкиды, и это её бёдра... Нет, лучше просто прекратить. Интересно, Абаддон догадался? Даже если нет, молчал он в высшей степени деликатно, было даже несколько жаль его, но тут Эстер по непонятной причине чувствовала себя обманутой: сказал же, что всего лишь промелькнёт, но не настолько же подробно! Как было это трактовать? Так и трактовала – одно из лучших переживаний в жизни, несмотря на резкий облом. И от этого становилось ещё хуже. От Ясира такое было бы вполне переносимо, бабник он бабник есть, но из Абаддона даже сведения о жене было не выжать. Так что наверняка Халкида была права – она была у него первой, и, судя по всему, последней. Но если дело было около десяти тысяч лет назад, то почему же она, Эстер сейчас лезет на стену? Какое ей вообще дело? Они распрощались с миссис Бёрди на въезде в пригород, чтобы подыскать себе мотель – из-за того, что переход из старицы до Хелены-Уэст-Хелены и здешние петляющие дороги выдались хлопотными, уже вечерело. – Нормально, – увидев вывеску, на которой значилось Royal Palm Motel, махнула рукой Эстер, будто в упор не замечая, что некоторые буквы уже давно перестали гореть, а сама пальма на вывеске казалась пыльной, – Поедим и туда, по крайней мере, там на номера точно нет очереди. – А ещё здесь рядом закусочная, – Абаддон указал чуть в сторону, и девушка, солидарно кивнув, направилась прямо туда, поправив рюкзак на плече уже более чем привычным жестом. И вот они снова вместе, где сытно и недорого. Чуть липкие виниловые сиденья в красно-белую клетку, столики, которые протираются, скорее всего, одной и той же тряпкой, гудение ламп, картины с болотными пейзажами и неизменными росчерками белых цапель между деревьев, а ещё огроменный кувшин ледяной воды с лимоном, который они, умаявшись, изничтожили за один присест словно две дорвавшиеся до колодца лошади. Никаких туристических изысков, Эстер буквально ткнула пальцем в середину меню, и вскоре им уже принесли по порции пубоя с жареным креветками, соусом ремулад и хрустящим салатом. Юная Фрилинг заглотила свою порцию с большим аппетитом, несмотря на то, что фритюрное масло, на котором жарили ракообразных, уже не помешало бы поменять. Нестрашно, они не утончённые особы, сойдёт и так, главное, что сытно. Вскоре оба уже слышали, как под кроссовками хрустит гравийная дорожка, ведущая к мотелю. При свете дня розовый, словно дешёвая жевательная резинка, мотель, возможно, был довольно симпатичным издалека, но не вблизи. Цена, впрочем, была вполне скромная, у номера с двумя кроватями их сиротливо дожидался пластиковый столик и два скрипучих кресла на случай, если будет желание выползти сюда после дневной жары. Древний оконный кондиционер не радовал, и что-то подсказывало Эстер, что ругаться насчёт этой техники с хозяином себе дороже. При включении аппарат зарычал больным псом, выплюнув струйку тёплой воды, как будто жаловался на собственную жизнь, но поскольку от него пошла какая-никакая, но прохлада, по крайней мере, гонявшая прокуренный воздух, девушка и демон решили не возникать. – Мне иногда кажется, что их из ежей делают, – откинув с кровати колючее покрывало, призналась Эстер, осторожно складывая то в несколько слоёв и пристраивая у ног, – Я в душ. Потом ты. – Эстер, – поспешно произнёс Абаддон, – Быть может, мы могли бы... – Я иду в душ, Аб, – безапелляционно заявила юная Фрилинг, действительно запираясь на ржавый шпингалет. Вскоре изнутри донёсся звук включённого душа, не очень ровный, поскольку не радовал напор, но в итоге плескание доложило о том, что девушка приноровилось к этим условиям – всяко лучше, чем окунаться в илистые воды Миссисипи. – Я, конечно, не Эстер, но ты можешь поговорить со мной, – на подоконник, аккурат под неоновый отблеск от вывески, выполз Ясир, от чего Абаддон усмехнулся: – Что-то ты поздно. Мы уже всё съели. Или не любишь креветки? – Я же не слепой, могу отличить, когда можно закатиться, а когда дело дрянь. Сейчас – дрянь. Как ты думаешь, что она увидела? – Не знаю, но думаю, Халкиду, и меня с нею, – Абаддон сомневался, что их слышно сквозь шум душевой лейки, но однако же подошёл к окну, укладывая на подоконник локти, а на локти – и собственную голову, – Я же не знал, что всё так обернётся. – У меня были примерно такие же мысли, когда ты изложил мне тот сумасшедший план по одиночному штурму башни Безмолвия через их вентилляционные ходы. – Но сработало же, – улыбнулся ему Абаддон, однако взгляд двуцветных глаз был серьёзен. Ясир помолчал, а затем, посмотрев куда-то вперёд, произнёс: – Я искренне старался радоваться за тебя, правда. Ликовал вместе со всеми, когда ты, живой и здоровый, вышел наружу, опустив для нас подвесной мост. Пусть я считал тебя безумцем, но ты стал именно тем, у кого действительно получилось. – Знай, что я не хотел лучшей жизни только для себя. Я хотел её для всех, показать, что мы, джиразины, способны… – начал было Абаддон, но пигментированная лапа поднялась вверх, призывая к молчанию: – Я знаю. Правда знаю. Такого, как ты, попросту могло ослепить высшее общество, ведь ты только читал о нём в этих своих книгах господ. Повторюсь, я не виню тебя, но все эти годы я... Скучал по тебе. Помнишь, как мы на одной из стоянок возле Игольчатых Пиков умыкнули бурдюк вина, но пить из него было невозможно, мы обливались, так что пришлось использовать твой шлем для того, чтобы безбожно напиться, а на утро получить нагоняй от джиннов? – Ещё как помню, у меня спина неделю не сгибалась от побоев, – рассмеялся Абаддон, тоже глядя вдаль, – И мне кажется, не было ни одного населённого пункта, где бы по твою душу не приходил хотя бы один рассерженный отец, который бы тщательно опрашивал всех причастных и непричастных, нет ли среди нас одного неугомонного бабника, который в состоянии даже пролезть в окно, если ему захотелось навестить ту или иную красотку. – О да, возможно, семя моё рассеяно по всем уголкам Преисподней, – старый товарищ дружелюбно рассмеялся, а затем вздрогнул, – Брат, мне не хочется быть гонцом с дурными вестями, но вполне может быть, что наша маленькая пробежка не осталась незамеченной. Расстояние было не самое маленькое, и мне кажется, что твою сигнатуру и сигнатуру Эстер учуяли. – Кто-то из власть имущих? – переспросил Абаддон, на что точёная голова осторожно кивнула: – Я очень надеюсь, что до прибытия в мир живых они не дойдут, но кто знает, всё-таки ты у нас та ещё притча во языцех. – Ещё джиннов нам для полного удовольствия и не хватало, – Абаддон вздохнул, потирая лоб, но заметив, что Ясир собирается уходить, поскольку шум в душе сошёл на нет, быстро проговорил, – Хочу, чтобы ты знал: я тоже скучал по тебе. Мне претила эта жизнь с подковёрными интригами, намёкливыми улыбочками и сплетнями. Это всё было не моё. – И сейчас ты хочешь вернуться, – заметил сиамец, потягиваясь. – А что ты мне предлагаешь? Я должен. В моих руках ключи от Бездны. – Однако ничто не указывает на скорый Апокалипсис, – заметил сиамец, и уже собираясь выйти вон, оглянулся через плечо, – Журавля в небе ты уже получал, Аб... Ты знаешь его цену. Быть может, пора рассмотреть варианты синицы в руках? – Я очень надеюсь, что тебе хватает ума не намекать на то, о чём я думаю, – нахмурился Абаддон, однако же кошака на этом моменте уже и след простыл, а Эстер вышла наружу, протирая мокрые волосы: – Твоё полотенце, лови. – Ну эй! – королю Кобр не больно-то и нравилось, когда на него накидывали ворсистое полотно, с ростом сосуда превращавшее его в приведение на минималках, однако же девушка не собиралась церемониться: – Давай, только не утопни. Я немного пройдусь, здесь связь никакая. Это выглядело подозрительно, но в свете текущих событий Абаддон мудро рассудил, что лучше ей побыть в одиночестве хотя бы ненадолго, и уже заходя в ванную, попросил: – Осторожнее там, ладно? – Я теперь файерболлы метаю, это людям нужно быть осторожнее со мной, – насмешливо произнесла она, и вскоре действительно вышла, на всякий случай закрыв за собой дверь. Первым делом – звонок матери. Показать мотель, показать себя, скептически отнестись к увещеваниям, мол, она похудела, рассказать, кто их подвёз, прилично ли подвёзший себя вёл, во сколько они встанут завтра, поели они, нет ли в номере тараканов и так далее, и тому подобное – полная справка для заботливой матери, хотя иногда Эстер казалось, что Кэтрин попросту сомневается в её вменяемости. Впрочем, можно было понять: если сын без пяти минут женат на призрачной актрисе, пожалуй, можно усилить наблюдение за дочерью, надеясь, что хоть из кого-то вырастет адекватный член общества. Снова оставшись в тишине, прерываемой лишь стрекотанием насекомых да хрустом гравия под кроссовками, Эстер хотела было вернуться в мотель, но прекрасно понимала, что если зайдёт туда, то её прорвёт, и явно не с пользой для их с Абаддоном отношений. Что она сможет ему высказать? «Ты виноват, что я увидела твоё воспоминание»? Так он по сути и не виноват, он же тоже знал, что через десять тысяч с лишним лет кто-то за ним подсмотрит? Нужен был третий, рассудительный. А в такое время Эстер знала только одного достаточно сговорчивого человека: Хизер. Чисто теоретически можно было бы поговорить с Беном, он душа добрая, но он же сразу начнёт про свои отношения, так что это себе дороже, и потом, если Кэтрин попытает его достаточно, выдаст всё как на духу, и ситуация станет удавкой, которая затянется сразу на двух шеях. Итого: гораздо лучше доверить такое подруге, а не родне. Телефон заурчал, набирай очередной номер, и оказалось, Хизер не спала, судя по отблеску в её очках, она изучала очередные научные статьи – неизвестно, что на этот раз, возможно, дополнительно интенсив по астрономии, с неё станется. Лучше не спрашивать, а то это лекция на полчаса. – О, привет, – Хизер поначалу улыбнулась, а потом встревоженно огляделась настолько, насколько ей позволяла картинка по ту сторону экрана, – У тебя всё в порядке, надеюсь? – Да, всё хорошо, мы заселились в отель, я вышла маме позвонить, ну и заодно тебе набрать. – Если про Ясира хотела спросить, то он в полном порядке, они с отцом какие-то там арки обсуждают вовсю, – Хизер усмехнулась, поднесла было телефон к стене, но Эстер ничего не услышала, так что подруга, махнув ладонью, снова приникла к экрану, – Так что случилось? Мне кажется, ты как-то поздновато. – Я… – Эстер помедлила, а затем решилась, – Видела кое-что. То, что не должна была. Из прошлого Абаддона. – Как он убивал? Пытал? – брови афроамериканки взлетели вверх, и Эстер насилу выдавила из себя слово «хуже». – А... Прямо вот это вот... Прямо с женщиной, – Хизер ненадолго откинулась на стуле, потирая переносицу под очками, а затем вздохнула, – Не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Я могу как-то... помочь? – Сама не знаю, – честно призналась юная Фрилинг, непроизвольно начиная ходить туда-сюда, – В этом нет ничьей вины, он всего лишь наносил сигил на браслет, сказал, что я могу увидеть любое из его воспоминаний, и я увидела… это. Я не то чтобы травмирована... Нет, всё-таки, наверное, травмирована, я привыкла к совершенно другому телу и тому, что я вижу, и, к своему собственному стыду, мне не хватает ресурсов, чтобы адекватно отнестись к... Подобному ощущению. Это было… мощно. С другой стороны, понятно, всё же он больше меня, и анатомически мы не схожи... Ладно, я, наверное, всё же положу трубку. – Нет-нет, стой! – замахала руками Хизер, – Я ведь слушаю, ты подумай сама, что не так, иногда полезно просто выговориться. – «Что не так»? – приподняла брови Эстер, на секунду остановив своё кружение по свободному месту на парковке, – Да всё так, это же было больше десяти тысяч лет назад, ну мало ли, воспоминания чёткие осталось, всё же они не люди. Меня вообще не должно это колыхать. Я просто... Запуталась в ощущениях, да и всё. Завтра, если хорошенько высплюсь, всё пройдёт. Так? Хизер промолчала, и тут Эстер, не ожидая даже от самой себя, взорвалась смыслами: – Я подозревала, что его жена была стервой, но чтобы такой – мне это и в голову не приходило! Она буквально заманила его в спальню, воспользовалась неопытностью, а затем предъявила ультиматум, мол, шаг вправо, шаг влево – и тебе голову снесут за это самое действие. Так что женись на мне. – Бедный Абаддон, – совершенно искренне произнесла Хизер, – Это же было ещё хуже, чем упасть в ледяную воду. – Оно самое, – Эстер снова заходила из стороны в сторону, – И притом это его желание... Я так привыкла к тому, что он всё контролирует, а тут он вообще ничего не контролировал, прямо бешенство какое-то, в башке совершенно пусто. Вот как он мог попасться, скажи на милость? Там же с самого начала было очевидно: огромная разница в статусах, а она хищница, никакой искренности! – Эсти, – Хизер помедлила, а затем всё же решилась, – Мне кажется, что между вами уже давно что-то происходит. Извини, если лезу не в своё дело, но ещё в Кахокии было заметно, что всё... Стало непросто. – Да когда было просто, я человек, он демон, так и дружим. – Прямо сейчас ты ревнуешь его к его жене. Это заявление было настолько резким, что юная Фрилинг два не выронила из рук телефон: – Я? Ревную? С чего бы? Он же её не любил. – Вот сама правильно сказала. Не потому, что они были как-то особенно близки, а потому что он её не любил. Но страсть сбивает тебя с толку. – Это ты на курс психологии походила, или что? –хотела было сделать хитрый финт Эстер, но её подруга в данный момент оказалась крепким орешком: – Эсти, я правда желаю тебе добра и счастья, ты самый замечательный человек из всех, кого я знаю, и достойна лучшего. Я не могу заставить отказаться тебя от чувств, но если всё действительно так, как я думаю, то... Ты же понимаешь, следующий город, какой-то после него, какой-то ещё – и Абаддон вернётся домой. – Но ради этого всё и задумано, разве нет? Мы шесть лет готовились именно к этой вылазке – вот она и происходит, не всегда успешно, но мы стараемся. – Всё так, – незамедлительно кивнула Хизер, – но вы... Больше не выглядите как друзья. – А как кто, скажи на милость? – криво усмехнулась юная Фрилинг. – Я не знаю, не знаю, это слишком сложно, если смотреть со стороны, а не на суть, – пошла на попятный афроамериканка, – Но если я права... – Да в чём? Скажи уже прямо! – Эстер казалось, что она обращается вглубь собственного сознания, благо Хизер не подкачала: – Ты его любишь? Сердце пропустило удар, лёгкие ненадолго отказались качать воздух, юная Фрилинг снова замерла на месте, смотря в экран так, будто впервые в жизни держала в руках смартфон. Надо было изящно отбрехаться, поднять на смех, задеть так, как умела только она, сделав вид, что вообще всё неважно, и не было никакого разговора, не было никаких метаний, никакой боли от воспоминаний – ничего, надеть латы, а с утра попросту продолжать путь, но она... Не смогла. И это молчание сказало Хизер всё, что были не в состоянии озвучить слова. – Что бы ни случилось, береги себя, хорошо? И ты знаешь, что можешь позвонить мне в любое время, – спустя некоторое время произнесла Хизер, и, поскольку от Эстер возражений не последовало, положила трубку, оставив ту в гнетущей тишине осознания, которое должно была быть чудовищной, но на деле... На деле оно заставляло сердце колотиться как бешеное. – Спишь? – увидев свернувшийся на кровати калачик, прикрытый одеялом, спросила юная Фрилинг, закрыв дверь в номер, и темноволосая голова тут же оторвалась от подушки: – Нет, ещё нет. Позвонила матери? – Да, тебе привет передавали, – Эстер методично упаковалась в ночную рубашку, ложась на собственную кровать, которая негодующе скрипнула, – Засыпай скорее, нам ещё где-то четыре часа до Нового Орлеана, очень надеюсь добраться хотя бы завтра к обеду. – Да, хорошо, только скажи, – голос его уже доносился из-за покрывала, – Нам... Нужно поговорить? Я не буду настаивать, если ты не хочешь, просто ответь – нужно или нет. – Нет, не нужно, – со вздохом приняв волевое решение, отозвалась Эстер, – Было и было, просто забудем об этом. Я знаю, что в этом нет ничьей вины, и мне этого достаточно. – Тогда... – он помедлил, а затем всё же произнёс, – Доброй ночи? – Доброй, Аб, – тоже зарывшись в одеяло, она вытянула ноги на ещё не нагретую сторону, и, закрывая глаза, нащупала в себе отчётливо горящий самум. Подруга. Ведьма. Удобный инструмент. Носительница его огня. Это всё неправда, неправда, они провели достаточно много времени вместе, чтобы попросту попутать... Попросту попутать. Слишком много времени вместе. Это ошибка, такого попросту не может быть ни с его, ни с её стороны! И всё же... И всё же.