Глава 38

Самый весёлый город Америки, Новый Орлеан, был готов встретить путников с распростёртыми объятьями, укутав их в запах жареной рыбы и специй, но… Путники с самого утра были не в настроении. Дело было не в мотеле и даже не в кондиционере, который ближе к часу ночи принялся реветь, как угодивший в смоляную яму мастодонт, а в том, что Эстер вообще спала из рук вон плохо – спасибо разговору с Хизер, тогда как Абаддон проснулся под утро в холодном поту и, еле различимо кляня Кифа на чём Ад стоит, принялся собираться. Основу конфликта они заложили вместе, завтракая хот-догами на заправке. Всего один вопрос, и другой вопрос. – Чего ты вскочил как ошпаренный? – поинтересовалась Эстер, хотя чутьё и подсказывало ей не трогать демона. Подсказывало правильно, поскольку Абаддон в долгу не остался: – А ты расскажешь мне, что было в твоём видении из моего прошлого? Юная Фрилинг залилась негодующим румянцем: – Ни за что! На этом диалог был окончен, а с ловлей попуток и вовсе сошёл на нет, ибо поди объясни, что именно вы обсуждаете со шкетом в замкнутом пространстве машины. И вот наконец Новый Орлеан. Жизнерадостный Юг, потрясающая кухня, смешение культур, в иное время Эстер бы уже бежала искать место, где можно перекусить без особого ущерба для кошелька, но в этот раз упёрлась намертво, повелев искать ту самую точку места силы, дабы вернуться на это место, если оно людное, ближе к сумеркам. Уж на что Абаддон был инертен к голоду, а даже его желудок сжался в немой просьбе, ибо отовсюду пахло едой. Но ветряк так ветряк. Упёрся бы, но это были вопросы Эстер – всё, что касалось быта – так что джиразин попросту шагал по улочкам следом за ней и для отвлечения снова костерил Кифа, благо это можно было делать и про себя, будучи уверенным, что слова долетят до адресата. Наглый шкет не солгал относительно того, что та фантазия относительно совместного дома с Эстер были лишь верхушкой айсберга. Киф воспользовался глубоким сном другого обитателя сосуда, швырнув ему в мозг гранату с видением широченной постели, тягучими, словно карамель, поцелуями и с кое-кем в бесстыдном полупрозрачном пеньюаре. Всего минуту посозерцав это изящное тело, небрежно раскинувшееся по шёлку простыней, Абаддон немедленно скомандовал сосуду проснуться. Увещевания в адрес Кифа воспитательного эффекта не имели, тот самодовольно заявил, что за эти триста лет демон не больно-то и возражал, когда они по ночам подглядывали в окна за людьми и их когда успешными, а когда и безуспешными попытками зачатия. Аргумент был убийственный, но, как ни крути, Эстер рассказать об этом тоже было нельзя. Однако думать, что Эстер сдастся, было крайне самоуверенно. – Тебе снилась Халкида? – она шла на пробой, как средневековый таран, Абаддон обыкновенно уважал это качество девушки, но сейчас это было немного слишком. – Нет, это был сон Кифа, не мой. Особи вроде Халкиды его не привлекают. – А, – она хмыкнула, лишь на секунду остановившись у поворота, наверное, надеялась получить сведения о веточке, но тот молчал, – А он разве не маленький для такого? – Неизменным осталось только тело. Душа росла, и у души свои желания. – И тебе было так сложно рассказать мне, что это был влажный сон? Или ты до сих пор считаешь меня ребёнком? – косилась юная Фрилинг весьма угрюмо, однако же на щеках её играл румянец. – Я лишь пытаюсь быть тактичным. Не все переживания меня или моего сосуда… уместны для озвучивания. – Не мне тебя учить, но было бы здорово обдумать этот вопрос до того момента, когда, как оказалось, я имею частичный доступ к твоим воспоминаниям через самум. – Я не пойму, на что ты сердишься, – тоже начал раздражаться Абаддон, – Хочешь, сейчас хлопну в ладоши и прикажу моим не самым удачным решениям прошлого отмениться? – Я сержусь на этот клятый ветряк, – девушка протянула руку, прося артефакт себе, – Дай подниму его повыше, распрямлю, может уже эта духовная импотенция уже шевельнётся. – Пошлость тебе не к лицу. – Сама решу, что мне к лицу! – рявкнула она, но вынужденно затихла, ибо они покидали подворотню, и для случайного слушателя эти реплики наверняка показались бы подозрительными. Почему нельзя было снова указать на сущую глухомань? Уже бы поругались в своё удовольствие. О, нет, надо было приволочь их в город! Обычно ветряк был в руках Абаддона, и Эстер, распрямляя кости, невольно залюбовалась на искрящуюся бусинку, ту самую, полезши за которой, она сломала в детстве ногу. Ох, были времена, так ждала этого путешествия, а теперь… А теперь чужая рука одним решительным жестом выхватила артефакт прочь. – Вор!! – не своим голосом завопил Абаддон, тогда как Эстер, не среагировав на новые обстоятельства, только и могла что тупо проводить взглядом доходягу в невнятном тряпье, который мчался на всех парах прочь, унося и их путеводитель по миру магии и карте США. – Стой! – наконец разморозившись, бросилась следом Эстер, и тут произошло то, чего не ждали ни она, ни Абаддон. Перед самой дорогой – успей негодяй рвануть туда, на мигающий красный, и его точно было бы не догнать – из-за поворота показалась трость из красноватого дерева, об которую вор успешно споткнулся, проехавшись на животе по тротуару и глухо зашипев от боли. – Не суйся! – Абаддон вцепился в руку девушки со всей доступной решительностью, поскольку не знал, кто остановил их злопыхателя. Следом за тростью показался и её владелец: высокий креол в потрёпанном цветастом костюме со стилизацией ткани под чешую аллигатора. На солнце блеснули металлические серьги в левом ухе. Он двигался полулениво, и, не без брезгливости пнув вора в плечо, дабы тот перевернулся на спину, проговорил: – Mais non, mon vieux, pas dans ma cour. (фр. «Нет, старина, не на моём дворе»). Удивительно, но вор замер, пока трость, ставшая причиной его падения, отодвинула рукав заношенного худи, заметив следы от инъекций. – У-у, дружочек, ты у нас играешь в опасные игры, у Смерти карты краплёные, – ничуть не нервничая, продолжил говорить незнакомец таким тоном, будто обсуждал погоду, – То, что ты украл, лишь безделица, ни на дозу, ни на сэндвич не хватит. Хватит дурить, верни что не твоё. – Да пошёл ты, сраный вудуист! – только теперь решившись возражать, прорычал наркоман, но трость была быстрее, ощутимо приземлившись на запястье вора. Ветряк вылетел прочь, и наркоман, поняв, что пререкаться себе дороже, поспешно сгруппировался и шустро исчез за поворотом, прижимая к груди пострадавшую конечность, на которой уже наметился багрянец гематомы. – Что тут у нас?.. О-о, чудная вещица, – креол поднял ветряк с асфальта, вертя его, а затем обернулся к подоспевшим Эстер и Абаддону, улыбаясь, – Touristes… un peu trop loin de Bourbon Street, non? (фр. «Туристы… немного далековато от Бурбон-стрит, не так ли?) – Туристы. Отдайте, пожалуйста, – вообще-то Эстер могла бы вести себя повежливее, даже улыбнуться в ответ, но сейчас она остро чувствовала вину за упущенный ветряк, так что социальный такт откладывался на неопределённое время. – Конечно, конечно, – артефакт тут же был передан владельцам, и тут, к удивлению юной Фрилинг, вмешался Абаддон: – Большое спасибо, что остановили того вора, мы бы за ним не угнались. – Никаких проблем, в следующий раз он будет думать, прежде чем что-либо украсть, хотя, боюсь, вот здесь, – желтоватый от никотина палец постучал в себя по виску, – Уже ничего толкового у этого парня не осталось. Вы не сочтёте за наглость, если я поинтересуюсь, куда вы направляетесь со столь занятной вещицей? Видите ли, я немного смыслю в подобном, поскольку, как выразился тот отброс общества, я «сраный вудуист». Ах, да, я не представился. Меня зовут Антарес. – Мы правда признательны, но лучше пойдём, – Эстер была сама не своя, однако же Абаддон, вопреки её ожиданиям, не сдвинулся с места: – Вы знаете, что это за предмет? – Я полагаю, что это хитроумный компас, и вы по нему идёте, – прищур карих глаз стал гораздо более внимательным, – Поначалу подумал, что детишки развлекаются, но теперь понимаю, что вы, похоже, в курсе, как работает эта вещица. Отдаёте ей команды, а она, словно пёс, ищет для вас то, что нужно. Сокровища?.. Хотя нет, будь это сокровища, вы бы не шли через весь город на своих двоих, я прав? – Давайте обойдёмся без холодного чтения экстрасенсов, – всё ещё была насторожена Эстер, Абаддон не сразу сообразил, что облик Антареса, пусть внешне нисколько не похожего на её отца, но по манере речи напомнил ей о Роне, – Если вы смыслите в магии, докажите. – Легко, – креол сделал шаг в сторону от поворота, и глазам путников предстала лавка, чья вывеска была испещрена символами вуду, лавка, чья вывеска была испущена символами вуду, а из витрин выглядывали многочисленные мешочки и баночки с содержимым, полученным от животных и растений, – Я работаю вот здесь. Достаточно для вудуиста? Кстати, правильнее называть меня бокор. – Торговать пластиковыми подделками для туристов ещё не признак настоящей магии, – юная Фрилинг была поистине неумолима, однако же Антарес только усмехнулся, пожав плечами: – Более чем понимаю. Это бизнес, ничего личного, и 99% моих клиентов приходят именно за тем, чтобы их одурачили. Но существует 1%, который наполняет мою душу смыслом, и вы вот с этой прелестной вещицей – как раз тот самый процент. Заходите, будьте моими гостями, я угощу вас кофе. Урчание ваших животов за милю слышно, раз уж судьба или случай свели нас, то почему бы не посмотреть, что из этого выйдет? – Мы не пойдём, – упёрлась Эстер, однако же вступился Абаддон: – Нет, мы пойдём. – С чего это? – проговорила она сквозь зубы, на что джиразин поднял ветряк, чьи кости едва заметно подрагивали. – Да быть не может, – ещё раз посмотрев на лавку, даже на первый взгляд наполненную пусть и хорошо замаскированными, но китайскими подделками, цокнула языком юная Фрилинг, но тут уже приводить аргументы было бесполезно – их артефакт знал своё дело на ура и прежде ни разу не подводил. Даже если сигнал был слабым, вероятность того, что они нашли новую точку силы, была велика. Изнутри пахло горькими травами, и Антарес, нисколько не смущаясь, показал им на занавеску из цветастых бусин: – Заходите, там я принимаю гостей. Весь этот мусор – не для вас. Я пока кофе сварю. – Если он хочет втюхать нам что-то дорогое, то он точно ошибается, денег у нас с тобой на эксклюзив вудуистской мысли кот наплакал, даже если я следом станцую приватный танец, – не без опаски, но сев на укрытое вышитым покрывалом кресло, проговорила Эстер. – Мы сегодня поменялись ролями или что? Обычно ты радостно бросаешься навстречу тому, кто хочет нам помочь, – резонно заметил Абаддон, но в ответ получил лишь оскал: – Я тебе не собака, чтобы радостно бросаться! – Ладно, – он тоже расположился на аналогичном сидении, сложив руки в замок, и тут уже подоспел Антарес, ставя напротив них по чашке свежезаваренного кофе: – Погодите, принесу сахар и сливки… Вот, совершенно другое дело. Так и что за дело привело две юные души в Новый Орлеан? – Ветряк, – Эстер не торопилась взять чашку кофе, так и смотрела на дымок, гуляющий по чёрной маслянистой поверхности, тогда как Абаддон выложил их главный козырь на стол, ещё совсем недавно мчащийся прочь в руках местного наркомана: – Если данные ветряка указывают на эту лавку, значит, это место силы, которое нам и нужно. А раз это Ваше обиталище, вероятно, Вы знаете местного духа-хранителя. – Духа-хранителя? – сам креол уже откинулся на третьем кресле, делая первый глоток из щербатой кружки, на которой виднелся нарисованный вручную череп оленя с голубыми цветами, высовывающимися из пустых глазниц, – Тогда, по идее, это я. – Дух-хранитель – и человек? – ненадолго вынырнув из мрака головы, в котором, впрочем, она пребывала не так часто, с подозрением покосилась на него Эстер, однако же Антарес лишь плечами пожал: – В нашей культуре есть духи лоа, мы задабриваем их, чтобы получить некие блага, тогда как мамбо и бокоры – люди, которые погружают руки в их мир, творя тем самым магию. Как я уже и говорил, я – бокор. Вероятно, я вам и нужен. И всё же удивительное утро, у меня с восхода солнца было какое-то благостное предчувствие. – Отвратительный день! – вдруг раздалось откуда-то с чёрного входа, и на пороге возникла ещё одно действующее лицо, которое заставило путников удивиться, ведь от местного колорита они ждали чего угодно, но явно не женщины в строгом деловом костюме с болтающимся на шее бейджем, которая, сделав пару шагов в глубину лавки, остановилась, потрясённо разглядывая их в ответ, – А... У тебя клиенты? – Всё хорошо, милая, присаживайся, сделаю тебе кофейку, – Антарес поспешно встал, пододвигая ещё одно место для сидения к столику, – Это моя жена Элоиза, Элоиза, это... Мои гости ещё не представились. – В таком случае ремарка, – остановив своего рослого супруга за плечо, женщина, чьи чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост, а очки воинственно поблёскивали, выдавая недюжинный ум, без обиняков потыкала Антареса указательным пальцем в плечо, – Если этот вот будет предлагать вам за костяную штучку на столе двадцатку – ни за что не соглашайтесь. И на двадцать пять не соглашайтесь, я его насквозь вижу, и поверьте мне, он трепло. Это было настолько неожиданно, что Эстер в коем веке действительно вернулась в реальный миры, глядя на сочетание несочетаемого. При этом пламенном монологе Антарес выглядел настолько безмятежно, будто ему говорили высочайшие комплименты, и лишь кивал с мягкой улыбкой. – Вот теперь иди делать кофе, я пончики принесла, – Элоиза плюхнула на стол крафтовый пакет, от которого отчётливо пахло цветами апельсина, – Тарелки ты куда опять девал, душа метущаяся? У тебя гости, а ты их расположил как беженцев. – Всё там, в ящике, – Антарес уже отошёл к кухонному уголку, возясь с туркой, пока его жена, ворча, действительно достала цветастую тарелку, выложив на ту квадратные пончики, густо посыпанные сахарной пудрой: – Угощайтесь. И прошу меня простить: если я пробуду на каблуках хотя бы ещё минуту, у меня суставы к чертям вылетят. – Конечно-конечно, не стесняйтесь, – Эстер мимолётно посмотрела на то, как их новая знакомая сдёргивает туфли, ставя их в сторону и блаженно опуская ноги в тёмных колготках на ворсистый ковёр. – Я Элоиза. Элоиза Дюран, – навстречу им была протянута рука без намёка на какой-либо маникюр. – Эстер Фрилинг, а это Абаддон, – пожала ей руку девушка, чуть отодвигая ветряк для того, чтобы было удобнее брать пончики. Когда же жена Антареса пододвинулась ближе, стала заметна надпись на её бейджике: «Annual Symposium on Avian Pathology & Developmental Anomalies» с эмблемой в виде птичьего зародыша в яйце по центру. – Как всё прошло? – под урчание турки спросил Антарес, на что его жена, чуть откинувшись назад, растёрла лоб рукой: – Гистологических срезов им мало. Попробовали бы сами посреди болота отбить у цапли пусть и мёртвого, но птенца. Гнездовая агрессия? Не, не слышали. Цапель они тоже не видели, не в курсе, что тем под силу раскроить человеку череп, особенно если птица защищает потомство. И ещё кивают с таким умным видом, мол, я ни дать ни взять капитан Очевидность, когда упоминаю о том, что Манчак до сих пор используют как помойку, сливая туда то одно, то другое. – Всё в порядке, дорогая, я верю в тебя и в твои силы, предлагаю всё же подумать и взять пару практикантов, чтобы помогали с образцами, – довольно мягко произнёс Антарес вынося жене чашку кофе, на что та устало кивнула: – Да, когда-нибудь моему сказочному упрямству придёт конец… Простите, я тут ворвалась со своими птичьими вопросами, а вы наверняка обсуждали что-то более интересное. – Что Вы, мы всего лишь гости, – окончательно пришедшая в себя Эстер неловко улыбнулась, – К тому же мы были на одной орнитологической станции, смотрели, как кольцуют птиц в Межозёрье. – Наслышана, но сама никогда не была, – в отличие от тягучего говора Антареса, произношение Элоизы было чётким, практически оксфордским, так что можно было заподозрить, что она не американка, а англичанка, переехавшая сюда по зову сердца, – Полагаю, когда мой предприимчивый муж срубит достаточно денег с наивных туристов, мы, возможно, возьмём отпуск и съездим туда на пару дней, а, Антарес? – Да, и когда моя жена сможет расстаться со своими драгоценными цаплями хотя бы на неделю, – также мягко улыбнулся он, поняв, что у дам свой разговор, а у него с Абаддоном – свой. Джиразин как раз рассказывал о бусинах, и тут Элоиза, отвлёкшись и от пончиков, и от кофе, понаблюдала за Абаддоном всего-ничего, а затем, повернувшись к Эстер, спросила: – У молодого человека карликовость? Я не очень разбираюсь, но немного похоже на синдром Ларона, хотя телосложение у него нормальное. Это заявление произвело эффект неразорвавшейся бомбы, Абаддон перевёл на орнитолога округлившиеся глаза: – Вы... Первая. Первая за много лет, кто не сказал, что я ребёнок. Как Вы догадались? – Я тератолог, изучаю аномалии развития птиц, можно сказать, у меня глаз намётан, хотя других людей это обычно не радует, – криво усмехнулась Элоиза, снова отпивая кофе, – Да и поведение не соответствует. Вы с Антаресом беседуете на равных, нет никаких типично детских реакций, умеренная жестикуляция... Представляю, насколько тяжело Вам приходится, да ещё и ездить в детском кресле, хотя Вы взрослый человек. – Вау, – не готовый к такому, Абаддон даже впился в собственные колени, однако же в его голосе чувствовалось подлинное облегчение, – Спасибо... Правда спасибо. Мне очень приятно, что хоть кто-то смотрит дальше этого мешка с костями. Эстер ощутила закономерный импульс взять джиразина за руку, доказав, что Элоиза не первая видит в нём нечто большее, но быстро подавила в себе это желание, повернувшись к Антаресу: – Мы не хотим задерживать Вас надолго, всё же Ваша жена пришла, у Вас наверняка дела. Так что, если можно, разрешите нам собрать немного энергии – и мы выдвинемся дальше. – Немного энергии? Здесь? – брови креола взлетели наверх, а затем он с улыбкой заскрёб мелкие кудряшки на затылке, – Сами же всё увидели, в основном тут облагороженные безделицы из Китая. Если уж и идти за энергией – то в Манчак. Дорогая, раз ты освободилась, не против, если у нас сегодня будут гости? – Это то, что нужно, а то я буду ещё целые сутки бормотать о том, что этим седым профанам, видите ли, мало гистологических срезов, – честно призналась Элоиза и, оценив габариты гостей, кивнула, – В лодку влезете, путь неблизкий, но зато никаких людей поблизости, самое то для всяких магических пассов. – И огромная джамбалайя на ужин в подарок, – улыбнулся Антарес, комкая опустевший пакет с пончиками, – К чёрту эту торговлю, всех денег мира не заработаешь, поедемте домой, самое время отдохнуть... Вы принимаете наше предложение? – Отсутствие людей и еда звучит как мечта, надеюсь, вы не скормите нас аллигаторам, – отшутилась Эстер, на что крупные зубы креола сверкнули в улыбке: – Если я так сделаю, Элоиза душу из меня вытрясет, что я стал одним из тех, кто прибавляет этим болотам нестандартной работы, так что можете быть спокойны. Только чур никаких себяшек с геометками, мы не хотим, чтобы наше с женой логово стало достоянием для толп туристов. – Любой, кто поставит ногу на понтон без моего разрешения, познакомится с моей винтовкой, – мрачно произнесла Элоиза, вставая и поправляя юбку, – Я только за вином загляну, а то так и буду бушевать целый вечер. – Да-да, мы будем ждать тебя у причала, – быстро всполоснув кружки, Антарес действительно повесил на дверь табличку «Закрыто», и они вместе с гостями вышли через чёрный ход, – Кто бы мог подумать,что лоа приготовят мне такую диковинную встречу. – Мы точно не стесним вас? – на всякий случай уточнила Эстер, на что креол лишь руками замахал: – Никаких треволнений. Я в предвкушении подлинной магии, хотя и не гарантирую, что всё получится быстро. – В каком смысле? – нахмурился Абаддон. – Видите ли, болота Манчак... – Антарес задумался, а затем пожал плечами, – Это место с характером. Нет смысла распинаться, вы сами всё увидите.