Глава 43

Утро в свете событий ночи было необычайно молчаливым: что Ленни, что путники делали вид, будто ничего такого не произошло, и, живенько позавтракав в практически нерушимой тишине, вскоре выдвинулись в путь. – В Биг-Бенд довести вас не могу, – наконец решил перейти к деловым вопросам Ленни, чувствуя, что тишина уже стала звенящей, а потому одним движением попросил Эстер достать карту, и едва девушка сделала это, указал пальцем на точку маршрута, – поэтому высажу вас в Алпайне. Это крупнейший город в округе, там вы найдёте всё необходимое. Боюсь, вам понадобится ещё одна попутка, до входной станции в Биг-Бенд, Першимо-Каньона, не меньше двадцати пяти миль. – Спасибо, Ленни, ты в любом случае очень нас выручил, мы бы явно добирались гораздо больше одного дня, если бы не ты, – совершенно искренне произнесла Эстер, и водитель кивнул, а затем от Абаддона раздалось тихое: «Смотрите». – Куда? – с готовностью сунулась в окно девушка, но, оказывается, джиразин привлекал их внимание в другом направлении: – На меня. Посмотреть действительно было на что: Цефей соизволил вздремнуть, положив голову демону на колено. – Срочно преисполняйся, теперь можешь хвастаться на каждом шагу, – окончательно оживился Ленни, хмыкая, – Возможно, ты тихо сидел, и он почувствовал себя в безопасности. – Я боюсь его гладить, – было видно, что и джиразин, и его сосуд борются с этим желанием, на что дальнобойщик кивнул: – И правильно. Пускай себе тихонечко лежит. По ощущениям, не успели они выехать из «Последнего шанса» – и вот тебе уже и Алпайн, город без небоскрёбов, словно возникший из ничего, как если бы пучки вездесущей юкки попросту превратились в дома. – Эстер, погоди, дам тебе свой номер, мало ли, ещё где-нибудь маршрутами пересечёмся, – когда девушка вышла, приостановил её Ленни, записывая номер на листочке, – И если тебе понадобится доехать до дома тоже... Я имею в виду, когда вы... – Я поняла, спасибо, – она изо всех сил попыталась улыбнуться, но в глазах была явственная грусть, так что дальнобойщик раскрыл объятия, приобнимая юную Фрилинг: – Остаюсь на связи, Белка. Если даже меня не будет в том регионе, где вы в следующий раз окажетесь, постараюсь подыскать для вас попутку с кем-нибудь из моих друзей. Всё же не самые лёгкие для ловли транспорта места, правда? – Правда, и ещё раз большое тебе спасибо, – ответив на его объятия, Эстер опустилась на корточки, и, поскольку Цефей не давал себя гладить, легонько тюкнула пса в кончик носа указательным пальцем, – Всего тебе доброго, парнишка. – Снова прощаюсь, – Абаддон протянул дальнобойщику руку, и тот пожал её: – Счастливого пути, пусть обойдётся без проблем. А даже если с проблемами, пусть у вас получится это преодолеть. – Проверяем, – вычислив подходящую скамейку, Эстер без обиняков разложила их припасы, – Так, консервов совсем мало, и, пожалуй, пару пакетиков сушёного мяса прикупить не помешает. Можно взять тортильи и арахисовое масло. Есть особые пожелания? – Не забудьте взять воды. Если вы идёте в Биг-Бенд, вам понадобится минимум галлон на человека в сутки, – раздалось откуда-то сбоку, и путники подняли глаза, узрев явственного рейнджера в форме, на кармане которой значилась метка ковбоя на дикой лошади – фирменного знака города. – Как раз собирались брать, спасибо, – вежливо звала Эстер, и в коем веке Абаддону не застила глаза вспышка ревности, мало того, он с любопытством созерцал новое лицо, – Мы действительно собираемся в Биг-Бенд, быть может, сможете нас подбросить? – В таком случае закупайтесь и поедем, мы здесь за этим же, – вежливо отозвался сотрудник национального парка, и девушке с джиразином пришлось подсуетиться, но это стоило того, ведь иначе, как предупреждал Ленни, их бы ждало восемь или десять часов пешком по иссушенной солнцем равнине. – Куда? – сверившись с координатами по карте, весьма удивился их попутчик, – Не знаю, что вы там забыли, но место... не из популярных. Вам нужно в сухое русло реки у подножия Эмори Пик, потом, как побываете там, непременно поднимитесь повыше, там прохладно, много деревьев, самое то для фотографирования и отдыха. – Спасибо большое, – на этот раз благодарность принадлежала Абаддону, он даже опередил Эстер, чем несколько удивил девушку, но это не была попытка заткнуть разговорчивого человека. – Не забудьте хорошую карту! – уже выходя следом за ними из машины, махнул рукой рейнджер, – И чудесного вам восстановления сил в Биг-Бенд! Их встретила красно-коричневая земля, усеянная тёмными вулканическими камнями. В июле здесь было жарковато, а потому туристов особо не водилось, хотя кемпинговое место вроде того, что было рядом с Бланчард Спрингс, угадывалось безошибочно. – Скажи мне, что ты, как сын пустыни, умеешь находить воду, а то у меня от этих запасов грыжа вылезет, – Эстер только что закончила необходимые упражнения возле колонки и теперь умывалась остатками воды, не набранными в канистру. – Обижаешь, конечно же умею, – в это самое время Абаддон смотрел в небо, приставив ладонь козырьком к бровям, – Посмотри, какой хищник. Над ними и правда парил ястреб, периодически замирая, занимаясь своими делами, никоим образом не касавшимися обычных людей. Стоило отойти от входных ворот в национальный парк на всего-ничего, и пустыня Чиуауа распахнула перед ними свои жаркие объятия. Вокруг царило обилие кактусов: лепёшки опунции, бочкообразные эхинокактусы и даже пару раз столбовидные сагуаро, гордо возносящиеся вверх посреди каменистой почвы. Мескитовые деревья, встреченные по дороге, теперь можно было лицезреть воочию, их кривые перекрученные стволы словно бросали вызов любой засухи мира, а там, где рейнджеры пытались отодвинуть негодный кустарник с дороги, за следами топора уже виднелась упрямая щётка многочисленного растительного потомства, которое с лёгкостью занимало место родительского растения. – Бен вчера сказал мне, что эта штука невероятно живучая, даже химией травить не выходит, завезли в Африку, чтобы остановить пустыню, с чем мескитовые деревья прекрасно справились, но вот сдвинуть их оттуда теперь практически невозможно, – заметила Эстер, проходясь пальцами по наметившимся созревающим стручкам. – Мне нравится их упрямство, люблю виды, которые так решительно сопротивляются человеку, – хмыкнул Абаддлн, замечая, что они отходят от главной тропы, заходя всё дальше в национальный парк. Последние человеческие разговоры, доносившиеся из кемпинга, стихали, воцарилась жара, но что девушке, что джиразину она была нипочём – по их венам тёк самум, и можно было останавливаться на привал исключительно потому, что рюкзаки нацедили спину, а не потому, что стало слишком жарко. Из-под ног периодически прыскали ящерицы, пару раз Эстер видела колибри, занятых поисками последних цветов июля. – Здесь есть кролики, – наткнувшись на кучку помёта, заметил Абаддон, – Мне будет дозволено поймать? – Здесь ты грязь точно не найдёшь, так что, если не попадёшься на глаза рейнджеров, буду рада разделить твою добычу, – усмехнулась Эстер, и не успел джиразин начать ворчать, как её внимание приковалось к низенькому кусту, – Ух ты, какие пушистые. И пахнут приятно. – А, значит, мне не одному показалось, совсем как один из тех освежителей воздуха, что используют Кэтрин в совсем плохих номерах, – джиразин принюхался следом за ней, подходя к находке. Приземистое растение было усыпано пушистыми семенами, которые напоминали крошечные шапочки одуванчика, и лишь в глубине виднелись остатки жёлтых цветов. Это был креозотовый куст, и его смолистый запах, похожий на запах чистоты, стал сигналом для того, чтобы сделать небольшой привал. – Как же тут классно, – Эстер блаженно вытянула ноги, нисколько не заботясь о том, что сидит прямо на голой земле, и подняла голову наверх, щурясь от солнца. – Тебе точно нормально? – заботливо переспросил Абаддон, на что она кивнула: – Раньше такую жару с трудом переносила, но тут прямо... Как дома. В широком смысле этого слова. Тебе здесь тоже уютно? – Да, вспоминаю деньки молодости, – проговорил он, тоже устраиваясь рядом, на что Эстер, скосив голову, фыркнула: – «Молодости». Сказал так, будто он старый. – Я бы сказал, что мы замираем на человеческих тридцати и остаёмся неизменными, если только не делимся огнём, как, скажем, делают наши женщины… Тебе не писала Хизер? – Нет, – проверив телефон, снова обернулась к нему Эстер, – Волнуешься за Ясира? – Повышаю ставки. Сейчас мне кажется, что он пробрался в какой-нибудь гарем и забыл обо всём на свете. Вернётся через неделю, потолстевший и довольный, и будет спать сутками, а потом рассказывать, какие великие подвиги совершил за время своего отсутствия. – Вечный Казанова, – усмехнулась юная Фрилинг, качая головой, – Хоть бы весточку какую о себе оставил. Кстати, раз уж мы об этом заговорили: вы друзья, но почему он так ни разу не проведал тебя в окрестностях отеля? – Видишь ли, – потёр подбородок Абаддон, – Тебе снилась сцена моей инициации, так? Когда я, по сути, отказался от традиций моего племени и стал хранителем ключей от Бездны. Она кивнула, молча прося продолжать, и джиразин заговорил снова: – Ну и вот. Это всё равно что... Настроиться на другую частоту радиоволны. Я резко исчез со всех радаров, стал совершенно другим. Пробираться в замки, рисковать своей жизнью – совершенно бессмысленно, и я даже рад, что Ясир этого не сделал. Когда же я сбежал на Землю, вынужденно застряв в этом теле... иголка в сене, если не хуже. Я тоже не сразу учуял и узнал его, дело не в теле, а в том, что огонь своих я тоже перестал чувствовать. На самом деле, просто чудо, что мы с Ясиром снова встретились. – Это ужасно. Тебя буквально лишили прошлого, – ладонь девушки накрыла его, и Абаддон, развернув руку, с нежностью переплёл их пальцы: – Всё так. Но если бы этого не случилось, я бы не встретил тебя. Может, и к лучшему для тебя, нам... – Не говори так, – её губы нашли его, и на пару минут оба потеряли счёт времени. – Идём дальше, – наконец приняла волевое решение Эстер, вскакивая и снова накидывая на плечи рюкзак, – Уже не терпится повстречаться с очередным духом-хранителем. Моя бы воля – схватилась бы даже с твоей женой, в стиле Скотта Пилигрима. И пусть я по сравнению с ней всё равно что Найз на фоне этой… Как её… – Эстер, – он одним решительным жестом взял девушку за руку, – Никогда не сравнивай себя с Халкидой, слышишь? Ты настолько же естественна, насколько она – фальшива. Я ни за что не поставлю вас в одну категорию. Мой брак с ней был ошибкой. И я это признаю, и мне горько от этого. И мне очень, очень жаль, что тогда на её месте не было тебя – ведь тогда это были бы счастливейшие годы в моей жизни. – Ты сейчас договоришься до поры, что я разобью палатку прямо тут, а затем затискаю тебя до полусмерти, – мягко пробурчала юная Фрилинг, но было понятно, что слова попали в самое сердце. – Кстати, я говорил тебе, что если подбирать аналогию, то твоё имя на джиразинском звучит очень похоже на слово, обозначающее что-то благоухающее? – Аб, я серьёзно, – девушка остановилась, изо всех сил держа лицо, – Ты себе смертный приговор подписываешь своими комплиментами. – Да я всё, всё, – он сверкнул улыбкой, чувствуя себя необычайно лёгким. Поначалу показалось, что дело в наступающем вечере, но похолодало и посвежело вовсе не от этого: пейзаж стал насыщеннее, они подходили к горам, под ногами стал попадаться песчаник, а на склонах – местные сосны. Они вышли к высокогорному лугу у подножия Эмори Пик, и Эстер остановилась: – Если честно, скоро уже совсем стемнеет, и я не хочу забираться повыше, чтобы потом, сходя с ума, пытаться вдолбить эти несчастные колышки в горную породу. – Ты права, слишком изысканная экзекуция даже для демонов, – Абаддон огляделся, показывая чуть в сторону, – Вон там вроде бы не так много растительности. – У тех можжевельников? – Эстер проследила за его взглядом, а затем обвела указательным пальцем пятачок, покрытый рыжей хвойный подстилкой, – Вот тут будет в самый раз. Там не чуешь никого из животных? – Кроме тех маленьких диких свиней, что мы слышали час назад, никого, – он повёл носом, словно охотничий пёс, затем кивнул снова, – Хорошее место. Эстер была с ним согласна: воздух был чистым, с гор веяло прохладой, а от сосен тянуло смолой. Скалистые пики, которые им завтра суждено было чуток обойти в поисках того самого участка, указанного ветряком, были окрашены лучами заката, в золотистый с примесью розового, который наверняка вскоре должен был стать красным. Возня с палаткой была уже делом привычным, они расстелились очень быстро и развели костёр, благо, в отличие от условий в старице Миссисипи, растопку не пришлось долго искать, сушняка было в достатке, разве что Эстер дополнительно окопала их источник тепла, дабы случайно не стать причиной пожара. – Как-то не по-джиразински, – флегматично проговорил Абаддон, заметив, что девушка пользуется зажигалкой, – Ты ведь теперь и сама можешь воспламенять предметы. – Мне страшно воспламенять предметы здесь, слишком уж вокруг много сухих участков, – нервно усмехнулась она, – Но могу и подтвердить, что действительно умею, – юная Фрилинг мягко протянула демону руку, и в ладони расцвёл крохотный бутон её собственного огня, – Вот так. – Если тому жеребцу рода человеческого перепало столкнуться с таким цветком, то о, он получил по заслугам, – мрачно кивнул Абаддон, на что девушка сверкнула улыбкой: – Я не собиралась прожечь Чеда до костей, чтобы меня потом по судам затаскали, так что я повелела огню вытянулся, и это было что-то вроде... Как ударить раскалённой проволокой. Предупредительный. Впрочем, если бы он не послушался, я бы и с цветком его познакомила. – И так ему и надо, – Абаддон, уже занявшийся помощью приготовления завтрака, помог ей распаковать рюкзак, я только теперь заметил на дне небольшой вытянутый футляр, – А это что? – Где? – Эстер сунулась следом, но тут, к удивлению джиразина, потянула рюкзак на себя, – Это ничего. – Эстер Фрилинг, у нас до сих пор секреты друг от друга? – с подозрением переспросил он, на что девушка замахала руками: – Говорю же, ничего! Абаддон промолчал, буравя её глазами, и девушка всё же сдалась: – Это подарок. Для тебя, на память. Доволен? – Подарок для меня? – он удивился, вскинув брови, на что Эстер скрестила руки на груди: – Да, раз уж дурацкие человеческие фотографии ты не хочешь, я приготовила для тебя одну вещицу… Даже не проси показать заранее, сюрприз должен оставаться сюрпризом, и если полезешь туда без моего ведома, я тебя взгрею, так и знай. – Справедливо, ни в коем разе не оспариваю твоё решение, и, если позволишь, мне очень приятно, – мягко произнёс джиразин, извлекая из упаковки две тортильи и вертя их в свете костра, словно плоские модели луны, – Мы вот это будем? – Раз уже достал, то да, вот это, – взгромоздив на поставку походный котелок, девушка ловка соорудила что-то вроде жаркого, и тортильи пошли в ход: их можно было макать в это произведение искусства, а то и пользоваться, словно своеобразными ложками, во всяком случае, было очень вкусно. – Всё как ты просила, – Абаддон указал наверх, на первые прорезавшиеся звёзды Млечного пути, и девушка подняла голову следом: – Идеально. Двигайся ко мне, с моего ракурса лучше. – Да чем он вообще отли… – начал было джиразин, но живо понял, что попросту ещё не приучился распознавать язык человеческой нежности. Во взгляде Эстер был тёплый укор и… желание? Стоило Абаддону подвинуться, и звёзды, которые, разумеется, были лишь предлогом, отодвинулись на второй план. И тут она, словно бы невзначай, поцеловала его в шею, прижимаясь: – Здесь можно вообразить, что во всём мире совершенно не осталось никаких людей. Только мы с тобой. – Да, и тут тихо, мне нравится это место, – Абаддон разнежился, однако горячее дыхание в затылок недвусмысленно намекало, что требуется иное участие. Когда их губы снова слились в поцелуе, Эстер даже нежно выдохнула, на грани постанывания, словно выдавала награду. Робко? Хорошо. Более страстно? Да, вперёд. Его клонили прямо на эту пружинящую хвойную подстилку возле костра, Эстер буквально облекла джиразина в своё тело, мягко придавила, отвлеклась лишь на один вопрос: – Удобно? – Идеально, – только и мог что пробормотать Абаддон, у которого аж горло пересохло от этого нереального ракурса. Руки девушки пробрались под его футболку, скользя по рёбрам, лаская, тогда как поцелуи сопровождались страстным пыхтением молодого сильного зверя, жаждущего жизни. Для джиразинов такое положение означало бы шаг от убийства, для людей же это была нежность, высочайшее доверие, и он, осмелившись, тоже принялся целовать её шею, уверяя себя, что всё под контролем, что всё под… Живот свело так, будто в него вогнали нож, до самого позвоночника, система взвыла в агонии отсутствия роста, в невозможности перевести возбуждение в надлежащую валюту. Абаддон резко вздрогнул, как попавший в силок кролик, и Эстер замерла, а затем мягко отстранилась, словно под нею была мина: – Аб? Я сделала что-то не так? Тебе больно? – Ни… ничего, я лишь… – он жутко покраснел, хотя знал, что Эстер в курсе положения, но почему-то было жутко стыдно, будто обманул все возможные ожидания, – Я даже… чёрт. Чёрт! – Прошу, не надо, – прикосновения её стали невероятно бережными, суетливыми, а голос едва слышимым, – Это моя вина, я слишком… налетела. – То, что ты делала, было потрясающе! – едва ли не взвыл он, сворачиваясь беспомощным калачиком, – И ты достойна получить сполна всё, что хочешь. Любой мужчина твоего вида дал бы тебе это, а я… Эстер бережно улеглась рядом, дотрагиваясь до узкой лопатки. Даже отсюда Абаддон чувствовал её частящий пульс, облачко феромонов, окутывающее девушку шлейфом едва различимых духов. У этого тела были свои желания, они бились совсем рядом, словно птицы, стремящиеся выбраться из клетки, и встречали… его физиологическую немощь. – Аб, – губы девушки коснулись его плеча, не страстно, а с поддержкой, – Я… знаю, что ты в состоянии… Я видела тебя с Халкидой в ваш… первый раз. – Насколько подробно? – бесцветным голосом спросил джиразин, хотя уже знал ответ. – Весьма подробно. Я ощущала то же, что и ты. И я… была сбита с толку, поскольку ревновала, и… Ты обычно выглядишь отстранённым, но тогда ты был… В общем, я не могу и представить, как тебе больно сейчас, если ты… Прости, я не хотела, правда. Он повернулся на другой бок, сталкиваясь с девушкой глазами, словно заражаясь её румянцем: – Я видел тебя. В том сне, перед Новым Орлеаном. Киф умеет создавать образы, и мы… Мы оба грезили о тебе. Я скомандовал проснуться, иначе не осмелился бы смотреть тебе в глаза тем утром. Ибо в тех грёзах я мог… обнимать тебя так, как нужно, и делать всё, что нужно. – Ты делаешь для меня достаточно. – Но это ложь, Эс. – Нет, – девушка решительным образом переплела их пальцы, – Помнишь, нас говорили о подземной реке, которая течёт через Бланчард Спрингс? Она существует вне зависимости от того, видит её кто-то или нет, пьёт из неё кто-то или нет. Она есть. И моё «достаточно» касается всего тебя. Не сводится к функции. А теперь я ещё и знаю, что это взаимно. Наступила тишина, и оба расположились у костра, подбросив сушняка в тлеющее пламя. Абаддон собирался было погрузиться в мрачные размышления о своей непригодности, но тут Эстер повернулась к нему снова, и вид у неё был полон энтузиазма: – А знаешь что? За двумя минутами непосильного труда кроется огромная неисследованная область из обнимашек и поцелуев! Это было настолько неожиданно, что джиразин даже проморгался: – Я т… я тебе научный проект, что ли? – Да, моё личное исследование границ чувственности, – с довольным видом кивнула она, а затем задорно чмокнула избранника в нос, – Вот, например, ты знал, что у всех разная чувствительность губ? Это ведь не просто слова, и сухая теория тут не помощник!.. Да неужели же улыбнулся, чудо! – Oscula da… Fac tantum cupias, – с усмешкой покачал головой джиразин. («Дари поцелуи… Лишь пожелай»). – Это откуда? Из Овидия, что ли? – Выжимка одного из абзацев, но в целом да. – Терпеть не могла его иносказаний, когда вы с Блэквудом носились за мной, дабы научить латыни. – Был бы толк, до сих пор путаешь падежи… Эй! Эстер снова прижала его к земле, прислонилась лбом ко лбу, приятное ощущение побеждённого, полная безопасность, полное доверие: – Великий знаток древних языков не погнушается спать в обнимку с недоучкой? – Так уж и быть, преодолею отвращение, – отшутился Абаддон, но уже на самом входе в палатку придержал её за руку, – Эс… Спасибо, что понимаешь. – Иди сюда, – загребя джиразина в объятья, Эстер взъерошила волнистые волосы, целуя того в макушку, и тут замерла. – Что случилось? – заметив напряжение, поинтересовался Абаддон, а затем обернулся на пригорок, где едва заметно шевелилась сухая растительность. – Мне показалось, что там Ясир. – Не, точно не он, сейчас бы как сводник бегал вокруг нас кругами. Наверное, местная живность, – рассудил джиразин, придерживая полог палатки, – Давай, пора отдыхать. – А научный проект? – Какой науч… Да Эстер, Бездна тебя раздери, Фрилинг! – смущённо взвизгнул он, поняв, что настал новый этап нежиться, и отвертеться точно не получится. Во всяком случае, шубурш в кустах успешно отошёл на второй план, и, вдоволь наласкавшись, они наконец уснули посреди просторов пустыни Чиуауа, казавшейся самуму, горящему в их грудных клетках, самым приветливым местом на свете.