Глава 45

Начиная этот день, Эстер и подумать не могла, что в итоге окажется в окружении трёх джиразинских джентльменов, которыми она сможет командовать в той или иной степени. – Отдыхай, брат, я поохочусь, – сказал Абаддону Ясир, исчезая в переплетениях низкорослых кустарников. – Я найду ещё еды, – коротко произнёс Саиф, которого в коем веке перестало щемить его высочайшее происхождение, и вскоре путники остались вдвоем, только и успев перенести вещи на новую точку, поближе к горам. – Я бы тоже поохотился, – проговорил Абаддон, но Эстер, цыкнув на него, недвусмысленно указала на бок. Удар хвоста Ясира пришёлся по касательной, но это самое «по касательной» срезало полоску кожи, и, хоть это было и не настолько серьёзно, как, скажем, оторванная конечность, девушка была неумолима: – Отдыхай. Ясир разве плохо охотится? – Нет, он весьма умелый, возможно, и форма ему в помощь, – чуть подумав, произнёс джиразин в обличье мальчишки, а затем, когда девушка принялась сгребать сушняк для костра, коснулся её руки, – Ты сильно испугалась за меня? То, что ты видела, сущая возня, мы на тренировках сражались и то жёстче. – На тренировках твоё благополучие не зависело от маленького мешка с костями, ранение которого может подставить под угрозу вообще всё, – резонно заметила юная Фрилинг и, вспомнив о предыдущем их разговоре относительно использования огня, действительно сделала всё сама, без зажигалки. – Красота, – по достоинству оценил этот жест Абаддон, следя за тем, чтобы пламя не вырвалось за пределы костра. – Это было тяжело, ну очень тяжело, – Ясир вернулся в рекордные сроки, заставив старого товарища немного поворчать, потому что его прошлая вылазка заняла несколько часов, кроме того, позже вылилась в ссору с Эстер. – Это всё потому, что ты кот, тебе ловить легче, – чтобы хоть как-то сохранить собственное эго, проговорил Абаддон, на что кошак лишь повёл плечом: – Именно. Но знаешь, что есть у тебя и чего нет у меня? – Удиви. – У меня лапки, – он упёрся на задние конечности, воздевая вверх передние и забавно дёргая ими в воздухе, – Поэтому тебе и разделывать. Поначалу казалось, что Саиф воспользовался вежливым предлогом, чтобы уйти, но он действительно вернулся, присобрав аолу плаща, в которой виднелись тёмно-розовые плоды опунции, так похожие на ёлочные игрушки. – Ого! – даже обрадовалась Эстер, – Слышала, что они съедобные, но никогда не пробовала. – Просто так их есть нельзя, – расположившись у костра, Саиф осторожно брал каждый плод и подносил к пламени, пока тот не начинал потрескивать, – На них мелкие колючки. Мне нипочём, а вот человеку придётся несладко. Эстер уже поняла, что напоминать новому знакомому о хотя бы наполовину человеческом происхождении себе дороже, а потому сосредоточилась на готовке. В меню были макароны с сыром, вместе с ними – кролик, которого уже разделал и расположил на припасённых ветках мескитового дерева Абаддон, и, разумеется, плоды опунции. – Адская смесь! – по достоинству оценил порошок со вкусом красного чеддера Ясир, когда тот, будучи засыпан в котелок, дал макаронам красноватый оттенок. Запахи смешались, солёный химозный – с натуральным ароматом дичи, можно сказать, иллюстрация их компании. Чтобы накормить и их, и Ясира с Саифом, пришлось пожертвовать кружками, но вроде никто в обиде не остался. Повелитель джиннов ел очень сдержанно, и Эстер поняла, что он не хочет лишний раз светить раскладные челюсти, которые и правда выглядели дисгармонично. В итоге в его жестах было что-то, напоминающее таковое у гейши, которая лишь слегка приоткрывает губы, чтобы не выглядеть неприлично. – На вкус не очень, походная еда не всегда мне даётся, – проговорила Эстер, нанизывая макароны на вилку, на что Ясир решительно затряс головой: – О, нет, мы с Абом провели достаточно времени в походах, чтобы счесть это высокой кухней. Мы как дикие свиньи: если нечего есть, переходим на личинок, корни растений и всё, что можно поймать и сожрать прямо живьём. Так что горячая пища – высшая радость. – Мне до сих пор непонятно, почему, если можно жить в мире джиразинов, вы суётесь в Преисподнюю, чтобы работать. Или вас продают? – не без подозрений спросила Эстер, косясь на Саифа. – В Преисподней всегда есть рабочие места, а джинны получают хорошую оплату для того, чтобы разведывать оазисы в нашем мире и строить города понадёжнее, – тон Саифа был бесцветным, и девушка поняла, что это тянется гораздо дольше его правления, та самая бедная страна, которая, по сути, существует благодаря тому, что ищет работу в более богатой. Кроме того, даже в этой бедной стране есть те, кому повезло по рождению больше, и те, кому меньше. Джиразины всегда были рабочей или военной силой, и похоже, такой расклад если и не устраивал, то был вполне привычен всем присутствующим. Решив, что сейчас не время для революции, Эстер сосредоточилась на еде, и вскоре уже взяла один из плодов опунции, вертя его в руках. – Ешь, они не отравленные, – поддержал Абаддон, и девушка, кивнув, впилась зубами в упругий бок плода, который разошёлся, являя миру багровую мякоть, наполненную мелкими семенами. На вкус напоминало водянистую клубнику со стойким травяным ароматом, но при этом это было свежо и неожиданно вкусно. – Неожиданно, – по достоинству оценила предложенное угощение Эстер, кивая в сторону Саифа, – Большое спасибо, новый вкус к моей коллекции. Тот после своего спектакля всё ещё вёл себя довольно тихо, но что-то подсказывало девушке, что если не пинать это создание, а дать немного пообвыкнуться, он окажется не таким уж и плохим. Ненависть, проклюнувшаяся с утра, уже таяла, словно вода под лучами солнца, и юная Фрилинг даже решила кое-что предложить: – Сотрудник парка сказал, что можно забраться на скалы и посмотреть на весь национальный парк с высоты. Идёмте все вместе? – Это легко устроить, перенесу вас через моё пространство, – предложил Саиф, водя когтями в воздухе, – И... Я могу подкинуть вас до Седоны в порядке… Исключения. – Это очень щедро, но мы не можем на это согласиться, однако, если подкинете нас до города, где можно будет найти сносный мотель для ночёвки, будем признательны, – раньше, чем Абаддон с восторгом отозвался на такое предложение, сказала как отрезала Эстер. Водянисто-голубые глаза тут же устремились на неё с недоумением: – Но почему не сразу до конечной? – Потому что, – указательный палец девушки снова указал на его ранение, – Тебе нужно восстановиться. Я знаю, что после такого ты отходишь минимум сутки. И нечего мне тут изображать сурового пустынника, это тело и без того настрадалось достаточно, при необходимости я, конечно, смогу тебя тащить, но лучше, если ты в итоге придёшь в Седону на своих двоих – кто знает, какие приключения ждут нас там, верно? – Твоя правда, извини, что я тебя задерживаю, – Абаддон тщательно поскрёб ложкой тарелку, чтобы расходовать как можно меньше воды на мытьё, и Эстер хмыкнула, разворачивая дорожную карту и скользя по ней пальцем, а затем, найдя оптимальную точку, повернула к Саифу, обводя ногтем небольшой городок: – Вот сюда. Деминг, Нью-Мексико. Возможно? – Как я и сказал, возможно, – его тёмные глаза ненадолго сосредоточились на девушке, но вслух озвучивать правитель джиннов ничего не стал, – Вы же понимаете, что я не буду ждать вашей готовности к дальнейшему путешествию? – Было бы большой наглостью попросить подкидывать нас то туда, то сюда, – совершенно без обиды кивнула юная Фрилинг, и вопрос был решён. Они действительно поднялись на горы, рассматривая окружающий их Биг-Бенд с его животворной тишиной, очень много бурого и серого, но при этом не лишённого красоты. – Медведь! Там медведь! – вдруг завопил Ясир, тыча лапой в сторону гор, и Эстер, присмотревшись, действительно увидела силуэт чёрного медведя, который обследовал камни в поисках закуски. – Прямо обязательно фоткать? – спросил Абаддон, на что Эстер, кивнув, уже вооружилась телефоном, стараясь, чтобы увеличение не превратило зверя в череду пикселей: – Бену пришлю, вот он удивится. И Хизер тоже. – Не буду прибавлять вам работы по перемещению, пойду обратно к нашей умнице, – решил Ясир, спохватившись, – Ведь её отец тоже меня дожидался, мы как раз хотели поговорить об архитектуре... Прошу прощения, господин, – увидев, как Саиф оглянулся в его сторону с ненавидящим взглядом, тут же спасовал сиамец, – Я не имел в виду... Ничего не имел в виду. Это данность, не более. – Не все строители плохие, – лишний раз решила проговорить Эстер, на что сын царя царей лишь хмыкнул: – Разумеется… Если готовы, то идём. Вокруг снова наросло то самое тёмное пространство, и юная Фрилинг в который раз подумала, насколько же это одинокое существование – как знать, сколько раз Саиф уходил сюда, отвергая внешний мир. – Ветряк немного реагирует на это место, – заметил Абаддон, доставая тот из кармана, и Эстер, глядя на подёргивание, вдруг мимолётно нахмурилась, но это осталось незаметным для Абаддона, который тут же убрал артефакт в карман. – Ничего удивительного, можно сказать, что это место силы, у которого нет конкретной точки, оно привязано ко мне, – проговорил Саиф. Они не неслись как оголтелые, скорее, просто шли сквозь пространство, в котором, словно пеньки гнилых зубов, то тут, то там виднелись скалы, – Возможно... мне всё-таки стоит извиниться. – Я частично понимаю, – проговорил Абаддон, – Ведь тоже… очень долго сражался с этой формой, хотя в этом нет ничего дурного, это лишь цепочка обстоятельств, и кое-какие из них меня даже радуют, – с этими словами он взглянул на Эстер, и похожее на человеческое лицо как могло изобразило улыбку: – С тобой рядом были те, кто показали тебе преимущества этого гибридного существования. Я же всегда был один. – Поговори с Хизер, – ещё раз прорекламировала подругу Эстер, – Это самый понимающий и принимающий человек из всех, кого я знаю. – Что-то мне подсказывает, она весьма удивится, если я материализуюсь ночью прямо в её комнате, – задумчиво проговорил Саиф, но это было так забавно, что юная Фрилинг хихикнула: – Ну, если не очень поздно, вполне возможно, она это переживёт. Кто бы мог подумать, вроде бы существа из одного мира, а всё те же человеческие проблемы. Человеческие... Их разделяют тысячелетия, и то, что решают люди за пару лет, джинны и джиразины растягивают на столетия. Как они воспринимают эти годы? Эстер знала, что всего лишь как миг, и от этого становилось лишь горше. Впрочем, она изо всех сил старалась улыбаться, отмахиваясь от того, что увидела, и на этот раз это был не сон из прошлого. Когда Саиф указал им на небольшой разрыв в пространстве, юная Фрилинг весьма удивилась, что они шагнули уже в намечающийся вечер. Это действительно был другой город, Деминг, Нью-Мексико, уже окрашиваемый в цвета заката. Услышав песнь желудка, будто и не было этого наполовину завтрака, наполовину обеда, Эстер раздражённо цокнула языком: – В мире джиразинов мы перемещались практически мгновенно. – Моё пространство подходит с точки зрения перемещения, но скрадывает лишь восприятие времени, а не находит кратчайший путь из одной точки в другую, – Саифу, наверное, казалось, что он всё объяснил, а потому, убедившись, что его гости вышли, то, мимолётно махнув рукой, снова запечатался в этом своём царстве тьмы – только его и видели. – Вот это нам подходит, – Эстер указала вдаль, на горящую неоновую вывеску, на которой было запечатлено существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся козерогом – сам мотель назывался «Зодиак». Потрёпанный, должно быть, построенный в восьмидесятых, да так и замерший в этой тоске по прошедшему дешёвому гламуру. – Это мне что, раскладушку ещё тащить? – чуть привстав для того, чтобы увидеть Абаддона из-за стойки регистрации, произнёс менеджер, но тут Эстер умудрилась его огорошить: – Не стоит так утруждаться, двуспальная кровать подойдёт. Нам всего на ночь, как-нибудь переживём. – Двуспальная кровать, – снова заворчал патлатый, – У меня из двуспальных кроватей только номер для новобрачных остался, не думаю, что вы потянете. – А знаете что? Мы его берём, – Эстер шмякнула деньги на кассу так решительно, что Абаддон почувствовал, как его глаза вылезают из орбит. В любое другое время она бы яростно торговалась, так почему решила шиковать сейчас? Менеджер тоже весьма удивился, его брови взлетели вверх прямо к границе сальных волос: – Ну... Дело ваше, наверное, даже удобно будет, какое моё дело, ваши деньги, вам ими и распоряжаться. – Вот и отлично, – взяв у него ключ с брелоком, стилизованным под кактус, Эстер взяла курс на тот самый номер. – Сто долларов за ночь? Да ты что? – только и решился что промямлить Абаддон, следуя за ней, – Это же обдираловка, ты сама знаешь! – Что сделано, то сделано, шикуем, – Эстер открыла дверь, и их глазам предстало якобы райское гнёздышко, на самом деле бывшее довольно потрёпанным. В центре безошибочно угадывалась звезда вечера – огромная круглая кровать с бархатным изголовьем цвета бордо, вероятно, и составлявшая львиную долю оплаты. В остальном номер ничем не отличался от других: тот же старый телевизор с поцарапанным выпуклым экраном на тумбе, тот же мини-холодильник, громко гудевший и проклинавший тем самым свою судьбу, а ещё подобие джакузи на двоих, подозрительно чистая для окружающей обстановки. Прибитая пыль грамотно, но не то чтобы до конца была замаскирована освежителем воздуха а-ля морской бриз, так что в целом это было скорее смешно, нежели очень чувственно, однако же Эстер, шмякнувшей рюкзак на пол и вытащившей оттуда кошелёк, кажется, было всё равно: – Прекрасно выспимся, в Седоне нам снова спать в палатке. А теперь пойдём, охота попробовать что-нибудь из местной кухни, там наверняка много острого, самое оно. Абаддон полагал, что если девушка выберет не закусочную, а ресторан, самое время бить тревогу, возможно, она перегрелась или сошла с ума, но, благо, семейная забегаловка выглядела ровно на их кошелёк. Новая сирена разразилась в голове джиразина после того, как Эстер, рассмотрев меню, ткнула пальцем в то, что носило гордое название «последний пир»: – Мы возьмём вот это на двоих. Если что не съедим, упакуйте с собой, хорошо? – Конечно, никаких проблем, – улыбчивая официантка сделала запись в потрёпанном блокноте, – Не забудьте взять по большому бокалу хорчаты, а то во рту будет пожар. – Тогда это и хорчату, – Эстер вернула ей меню, а затем сверкнула улыбкой в сторону Абаддона, – Понятия не имею, что это такое, но сегодня я готова к экспериментам. – Я заметил, – несколько ошарашено произнёс он, – Мы выиграли в лотерею или что? – Мы немного безумствуем, – проговорила девушка, будто бы это что-то объясняло, и Абаддон бы продолжил методично выпытывать причины её весёлости, но вместо этого им принесли два маринованных стейка, приготовленных на гриле, энчилады с зелёным соусом чили и воистину необъятную порцию начос с гуакамоле, сыром и фасолью. Хорчатой оказался сладкий напиток, пахнущий рисом и корицей. – Пленных не брать, – с нарочитой мрачностью произнесла Эстер и буквально вцепилась в стейк, заедая его начос. – Полностью согласен, – раз уж перед Абаддоном была еда, надлежало эту еду есть, и о, несмотря на остроту, это было просто прекрасно. На обратном пути они даже порадовались тому, что закусочная оказалась на некотором отдалении от мотеля, и можно было пройтись, тем самым растрясая увесистую порцию местных лакомств. Всю дорогу назад, под проклёвывающимися звёздами, джиразин молча думал о поведении этой самой чертовки, шагающей с ним бок о бок, и никак не мог подобраться к ответу. – Кровать! – едва зайдя в номер, Эстер рухнула на ту самую округлую конструкцию, расплескав руки и ноги, – Шикарно! Номер, быть может, и не очень, но кровать того стоила! Ты глянь, тут наверху даже зеркало, особо ничего не видно, но прикольно! Ощущаю себя участницей фильма «Основной инстинкт». Уступаю тебе душ, я пока маме позвоню. – Только не по видео, если она этот номер увидит, чего доброго, с Кэтрин инфаркт случится, – резонно заметил Абаддон, на что девушка в ответ только фыркнула: – Скажу, что нас с тобой похитили торговцы людьми, и теперь будут снимать фильмы, в которых мы точно не играем в шахматы. Или играем... Вполне небанальная идея для начала. – Бездна тебя раздери, Эстер Фрилинг, – скорее удивлённо, нежели раздражённо произнёс он, действительно исчезая в нужном направлении. Выпытать у неё что-либо будет невозможно, подумал про себя джиразин, хотя его вид и смыслил в пытках гораздо больше, чем человеческий, но словами будет не достучаться, потому что на каждую его фразу Эстер будет придумывать десять, или, что ещё хуже, прикрываться действием. Или не хуже... Нет, в принципе, не хуже, однако же недосказанности это не отменяет. С другой стороны, несмотря на все странности, они впервые будут спать на одной кровати, а не в спальниках, прижавшись друг к другу. В принципе, это... Очень даже романтично. Джиразину всё ещё было стыдно за тот момент, когда он спросонок перепутал девушку с Халкидой, которая неведомым образом не ушла прочь после исполнения супружеского долга, и пообещал себе сделать максимум возможного, нежели оставить Эстер расстроенной. – Твоя очередь, – посражавшись с феном, который, однако же, знал свою работу, Абаддон вернулся в комнату, уже предвкушая очередное представление от подруги. Не ошибся. Обычно она спала в длинной футболке и шортах, на которой была изображена нарочито хмурая кошачья мордашка, а бюстгальтер снимала тем самым способом, который Бен называл дистанционной женской магией: расстёгивала его, изворачиваясь, а потом вытаскивала через рукав, как и не было. Но не сегодня. – У меня крючок застрял, – прилежно доложила ему юная Фрилинг. Абаддон не мог не вздёрнуть бровь: – Неужели? Служил тебе верой и правдой, а сегодня вот так вот сдался? – Просто помоги, – девушка без обиняков обернулась к нему, сидя на кровати и уже успев вздёрнуть футболку, и джиразин, изучив конструкцию, которая не подавала никаких признаков поломки, сделал, что она просила. Рыжая бестия не остановилась, поворачиваюсь к нему с голым торсом и загребая прямо на кровать, чтобы затискать: – Сам говорил, что я приятно пахну, вот, наслаждайся. – Ты правда приятно пахнешь, – нисколько не сопротивлялся он, но тут, увидев полоски на её плечах, даже оторопел, – Это что? От рюкзака? – А, да, натёрла немного, – она дотронулась до кожи, уже успевшей ороговеть и отслаивающейся тонкими чешуйками, – Ерунда. – Обработать надо, ещё не хватало тебе инфекцию занести, – Абаддон прогулялся до рюкзака, оставляя аптечку, и девушка сложила губы узелком: – Я при нём впервые разделась, а он даже не оценил. – Это… – он растерянно заморгал, – Ты очень красивая, правда, и... Грудь тоже. – Поздно, – она картинно откинулась назад, и Абаддон, со вздохом усевшись рядом, обработал ей плечи: – В который раз думаю, что природа могла бы и расщедриться, я имею в виду, по части меха. Будь ты джиразинской женщиной, здесь бы были костяные пластины, а сверху – шерсть. Шерсть бы потёрлась, а кожа осталась в полном порядке. – Есть и участки шерстью, хочешь посмотреть? – с максимально невинным видом моргнула она, на что Абаддон лишь фыркнул: – Эс, если решила убить меня, то в кармане моей разгрузки есть перочинный нож, я покажу тебе, куда наносить удар, чтобы наверняка. – Зануда, – девушка мягко ухватила волосы зубами у его виска, потягивая на себя, ни дать ни взять играющий щенок. Это выглядело по-подростковому ходульно, буквально проверяла границы, до которых могла дойти, но при этом очаровательно, Абаддон не мог этого не признать. Это было высочайшее доверие из возможных, и он поневоле включался в эту игру, даже если она и состояла из подсмотренных штампов, ломающихся об их объективную реальность – она невинна, а он – несовершенный мужчина. – Как там наше изучение границ чувственности? – наконец отложив мазь в сторону и убедившись, что потёртости от рюкзака выглядят хорошо, проговорил джиразин, на что Эстер кивнула с максимально деловым видом: – В полном разгаре, полигон подходящий. Снимай футболку. – Если выбирать, как бы я хотел умереть, то вот так, – когда девушка по-хозяйски перекинула через него ногу, пробормотал Абаддон, отмахиваясь от вопящих где-то внутри инстинктов. – Как Чингисхан, что ли? – она ненадолго остановилась, и за её плечом было видно отражение в помутневшем зеркале, две неравноценные фигуры на шахматной доске жизни, неправильные, самый настоящий плевок в лицо того, что считается здоровым, и плевать, что внутри совершенно другое, люди видят лишь оболочку, и от оболочки и несоответствия содержанию их начинает корёжить. – Если я правильно помню, Чингисхан хотя бы что-то мог, – с обречённостью вздохнул он, едва заметно морщась, и Эстер аккуратно улеглась рядом: – Снова больно? – Да. Ты слишком хороша. – Это я ещё сняла не всё бельё. – Оставь это на случай, когда ты всё же решишь меня прикончить, – обернулся к ней Абаддон, переплетая пальцы и потираясь носом об её нос, – Хватит приключений на сегодня, или ты изобрела ещё пару способов, как доконать запертого в мешке с костями джиразина? – Припасу на завтра, а то слишком расслабишься, – она перевернулась набок, прижимая демона к себе, и лежала неподвижно до тех пор, пока не почувствовала, что его рука соскальзывает с её талии. Дыхание Абаддона стало ровным и глубоким, и Эстер замерла ещё ненадолго, прислушиваясь к этому сопящему звуку, который совсем скоро должен был стать лишь частью её воспоминаний. Потом, очень, очень осторожно, девушка выскользнула из-под его руки, из-под груза смятых простыней, впитавших симфонию запаха их тел. Кондиционер потрудился над температурой линолеума, босую ногу куснуло прохладой. Эстер накинула на себя ветровку, пахнущую дорожной пылью, и подошла к окну, не застёгивая её: какая разница, снаружи никого. Ей нужен был источник света, надпись «VAC NCY», одна буква ожидаемо исчезла из уравнения, Эстер даже беззвучно усмехнулась – по таким мелочам отыскивать дешёвые мотели было легче всего, хотя конкретно этот отгрыз от финансов весомый кусок. Плевать. Разгрузка Абаддона лежала здесь же, и Эстер, двигаясь как можно тише, достала костяной ветряк, рассматривая артефакт в розоватом свете неона. Хотелось верить, что ей показалось, но ей не показалось. Эта конструкция всегда была несколько дисгармоничной, но не теперь. Бусины пройденных маршрутов лежали ровно, и когда Эстер увидела его снова, во время перехода, уже с сердцевиной кактуса, нанизанной на очередной участок, то кое-что поняла. Лишь одна нить оставалось нетронутой, и отыскав её, юная Фрилинг обхватила пальцами предполагаемое место новой бусины и слегка потянула вниз, имитируя тяжесть. Ещё одна бусина, из Седоны, и ветряк получит гармоничную конфигурацию. А раз он достигнет гармонии, значит, энергия напитала его полностью. Седона станет их концом, их расставанием. Для этого всё и задумывалось, верно? Если он хочет этого – тогда и она хочет этого, так? Это нелепо, бросаться в слёзы, словно капризный ребёнок, хотя всего полчаса назад она общалась с ним на языке взрослой женщины. Но при этом больно, слишком больно. Глаза наполнились слезами, девушка быстро подняла взгляд прямо на кондиционер, который как мог высушил её ресницы. Даже немного смешно, стоит тут полуголая, расхохотаться бы в голос, но невозможно, в груди словно проворачивали клинок, добираясь до самых костей. Завтра они поймают попутку. Завтра же доберутся до Седоны. Небольшой марш-бросок, и максимум послезавтра... Вернув ветряк на место, она снова улеглась на кровать, и, привычно обняв небольшое костистое тело перед собой, поспешно закрыла глаза, обманывая себя, что спит, и заодно обманывая их обоих, делая вид, будто их приключение будет длиться вечно. Ну и пусть. Сейчас они есть друг у друга. Хотя бы на несколько часов.