Глава 46

За время своего пути эти двое ездили в разном транспорте, но вот на туристическом прицепе – впервые. – На этой штуке можно хоть в космос лететь, – по достоинству оценила открывшееся зрелище Эстер, пока они, отойдя от мотеля, наблюдали за тем, как внедорожник медленно выплывал из-за поворота, везя за собой обтекаемый прицеп белого цвета, – Похоже, не придётся ютиться на заднем сидении двести пятьдесят с лишним миль. Повезло. – Пожалуй, что так, – если юная Фрилинг демонстрировала деловой подход к продолжению пути, Абаддону требовалось ненадолго остаться в одиночестве, ибо там, за их спиной, осталось раннее утро, начавшееся с просьбы. – Привет путешественникам! – дверь машины открылась, и наружу сунулось улыбчивое лицо, обрамлённое волной шоколадных волос, – Я Донна, это Роджер. – Молодёжь, – чуть менее шумный, но тоже улыбчивый бородач, на чьей футболке было написано Follow Your Inspiration, махнул им рукой, – Рад познакомиться. Эшли, детка, скажи привет нашим попутчикам до Седоны! Из-за сидения матери осторожно высунулась не по годам серьёзная мордашка, чьи волосы на виске были прихвачены заколкой со стрекозой: – Здравствуйте. – Привет, солнышко, – расплылась в улыбке Эстер, пока Донна, вылезши наружу, откинула сидение, дабы путники могли зайти внутрь: – Залезайте. Вещи можно сзади поставить, за водительским креслом есть откидное сидение, а дети не заскучают, у них там и карандаши с фломастерами, и настолки, и книжки, Эш обожает рисовать. – Он взрослый, – словно бы невзначай буркнула дочь их попутчиков, впрочем, без обиняков проходя вглубь прицепа, обитого вставками под ясень, перемежающегося серым текстилем. – Та ещё фантазёрка, – махнул рукой Роджер, однако тут Эстер не смолчала: – Но она права. У Аба синдром Ларона. – Ох… – Донна даже рот рукой прикрыла, – Про… простите, мы… – Ничего страшного, я посижу в трейлере, рад знакомству, – мягко проговорил Абаддон, следуя за ребёнком, тогда как Эстер, тоже замахав рукой, мол, ничего страшного, села на предложенное место, мягко закинув ногу на ногу, совершенно нехарактерный жест, но казавшийся правильным, и сложив ладони под согнутое колено, заметила, что к ней повернулась Донна: – Выходит, вы начинающие путешественники и направляетесь в Бойтон-каньон? – Да, – кивнула Эстер, радостная от того, что чужой трёп забьёт эфир её тяжёлой от роения мыслей головы, и всё будет хорошо ещё несколько часов, – Мы из Мидвича, Массачусетс, а вы? – Кенай, Аляска, – не без гордости прищурилась Донна. – Оно, я-то думала, это мы далеко забрались, – искренне удивилась Эстер. – Если вы едете автостопом, то действительно далеко, мы-то на своей машине, – резонно заметила попутчица, а затем обернулась к мужу: – Милый, а может, довезём ребят до самого Бойтон-каньона? Там вроде кемпинг, а нам какая разница, с чего начинать экскурсии? – Да без проблем, – мирно кивнул Роджер, и Эстер как могла изобразила улыбку, ведь не смогла бы объяснить, почему она хотела бы затянуть эту поездку по максимуму: – Вы очень добры, спасибо большое. – Тебе нужно помолчать, – даже не спросила, а утверждающе кивнула Эшли, когда Абаддон, устроившийся напротив неё, мимолётно взглянул в окно с торца, в котором, словно в закруглённом телевизоре, пролетали пейзажи плоской, словно стол, равнины, покрытой пучками уже знакомых им по Биг-Бенд креозотовых кустов и веерками юкки. Периодически глаз демона выхватывал и перекати-поля, гонимые злобным сухим ветром. – Спасибо, что понимаешь, – он немного помолчал, а затем добавил, – Ты очень проницательна. – Можно, пока ты молчишь, я тебя порисую? – уточнила девочка, и, получив кивок вместо ответа, вытащила чистый лист бумаги, открывая упаковку карандашей с видом профессионального художника, только что получившего заказ на исполнение портрета. Пейзаж был идеален, не мешая мыслям джиразина течь, собирая картинку из того, что было между ним и Эстер до продолжения пути. Это было раннее утро, на границе сумрака и рассвета, такое хрупкое, как само существование их связи, и почему-то в этот миг они проснулись практически одновременно. – Аб, – поцеловав его в шею в качестве приветствия, шепнула она, – Я могу попросить тебя кое-о-чём? – Всё, что угодно, – даже задумываться не пришлось, безо всяких красивостей, она так редко о чём-то просила. А после она пододвинулась к его уху, сбивчиво шепча, подаваясь навстречу всем телом, лихорадочно горячим, запретным, желанным – всё сразу, до пульсирующей боли в висках. – Я понял, я не подведу, – сосредоточенно кивнул джиразин, осматривая прорезавшиеся за время путешествия когти на руках, – Погоди, только уберу их. И… говори по ходу, если что не так. Прости, что я не приучен к таким нежностям. – Это ты прости, – казалось, она была готова расплакаться, снова кутаясь в простыни, пока щелчки маникюрных кусачек превращали когти в ногти. – За что? Ты же не запирала меня в этом теле, – закончив, он подвинулся поближе, потираясь лбом об её лоб, – Ты правда хочешь?.. Чёрт, я же и сам знаю ответ, научился у людей переспрашивать очевидное. А дальше события разбились на калейдоскоп звуков, запахов, текстур и мимолётных кадров. Каждое движение, каждый выдох, каждый поцелуй запечатлевался в его памяти, пока её левая рука, приобнимавшая его за спину, вдруг не скривилась от забытья экстаза, оставляя всполох царапин на узкой мальчишеской лопатке. Не со зла, не намеренно, она даже извинилась, спохватившись, но он был даже рад носить память о случившемся на своей коже. Люди таким гордятся, всё равно что метка мастера, вот только её неизбывная грусть, по выходу сменившаяся на удивительное спокойствие, сбивала джиразина с толку. И теперь она, его Эстер, сидела возле водительского кресла, больше слушая, нежели рассказывая что-то Донне, и казалось, что всё это лишь горячечный сон, и так не бывает… – Я к тебе! – кто мог подумать, что юная Фрилинг вдруг стартует навстречу, практически подбегая к окну? – Смотри, Роджер говорит, что это пустыня Сонора! Где ж тут сопротивляться, Абаддон немедленно приник к окну, пока глаза его немедленно выцепили разительный контраст с их прошлой точкой маршрута. Биг-Бенд была ни дать ни взять пустыней-аскетом по сравнению с Сонорой, чей ландшафт оказался холмистым, мало того – их взглядам открывался самый настоящий лес из гигантских сагуаро да пало верде с пышными кронами и ярко-зелёной корой. Даже уже знакомые им опунции и креозотовые кусты казались более густыми, и Абаддон, решившись, произнёс: – Это место прямо как ты. Полно жизни. Эстер с трудом оторвалась от торжества зелёного и рыжего: – А ты, выходит, Чиуауа? – Да. Стопроцентная Чиуауа, – усмехнулся он и вдруг почувствовал, что девушка приобнимает его за плечо. Это был жест, полный тепла, а не презрения, к которому он привык с Халкидой, и джиразин, не мешкая, прижался к девушке в ответ, несколько жалея, что они не одни и требуется держаться правил приличия. Их утреннее безумство перестало быть миражом, у него были кровь, плоть и кости, и… это было прекрасно. – Самое время пообедать, – решил отец семейства, грамотно отыскивая парковку, – Здесь должно быть вкусно. Пробуем новое! – Я читала в блоге о местных хот-догах, а ещё о кесадильях с кактусом, очень хочется попробовать, – вторила ему Донна, покидая насиженное место и снова откидывая сиденье, – Молодёжь, идёмте! Никаких отказов не последовало, и оба блюда были успешно найдены. Эстер закономерно соблазнилась на сонорский хот-дог, сделанный из сосиски, обёрнутой в бекон, с фасолью, помидорами, горчицей, майонезом и фирменным халапеньо. Именно последнее прибавляла особый местный шарм. – Лопнешь, – смотря на то, как девушка едва ли не сжирает собственное угощение вместе с обёрткой, буркнул Абаддон, которому досталась та самая «нопалитос» – кесадилья с подушечкой опунции, обжаренной вместе с сыром. Это только выглядело экзотично, а на вкус оказалось что-то вроде зелёной фасоли, однако же джиразину понравилось, если бы ещё кое-кто не откусил от его порции огромный ломоть по ходу пьесы. – Теперь понятно, что вы вместе, – хохотнула Донна, глядя, как сузились глаза Абаддона из-за этой очередной охоты на его еду, – Простите, что мы проявили такую нетолерантность. – Против нас целый мир, ничего нового, – по-философски вздохнула Эстер, пожимая плечами и снова оборачивалась в сторону официантки, – А мне показалось, или тут есть мороженое? – Ой, – Роджер взглянул на серьёзную мордашку дочери, – Что ж, в таком случае всем по мороженому, раз уж этот секрет теперь не секрет. Доедали десерты они уже в машине. Та самая опунция, будучи превращённая в джем, больше напоминала арбуз, нежели клубнику, и приятно освежала. Дабы никого и ничего не запачкать, Эстер перебралась поближе к Абаддону, и пока ела, рассматривала внутреннее убранство капсулы. Всё пространство было максимально использовано, мебель трансформировалась из диванов в кровати и обратно, кухня была хоть и компактная, но со всей необходимой техникой: металлическая раковина, индукционная плитка, аж блестит, заметно, что подобравшее их семейство следила за функциональностью и долгим сроком службы. Наверху виднелась череда полочек, каждая – со своей биркой, ничего не перепутаешь. Самый настоящий дом на колёсах, комфортабельный, сел за руль – и можешь перемещаться куда угодно. – Мне нравится, жила бы в таком, – заметила Эстер, на что Абаддон кивнул: – Мне тоже. И никаких детских кресел. – Тоже ненавижу детские кресла, – Эшли, воспользовавшись тем, что взрослые разговаривали друг с другом, перевернула к ним листок, где были схематически изображены оба путешественника, держащиеся за руки. – Ой, это нам? – юная Фрилинг с нежностью погладила немножко рифлёный от вспотевшей детской ладошки край, – Какая красота. Правда можно взять? – Правда можно, – она была такая серьёзная, что даже было как-то неловко сюсюкаться, словно с ребёнком. Вместо этого Эстер обратила внимание на карту, висящую за девочкой, где виднелось переплетение дорог Америки с золотистыми булавками на ней: – Это все места, где вы побывали? – Ага, мы тебе ещё непоседливые перелётные птицы, – отозвалась со своего места Донна, – Ещё до рождения Эш решили, что нечего протухать на одном месте, мир такой большой. Да и сейчас можно найти работу, которую можно выполнять удалённо. Роджер вот работает в IT, а я веду блог. Даю советы для родителей, которые решают растить детей, не отдавая их в школу. – Мне кажется, с Эшли всё получается, – вежливо отозвался Абаддон, – Она очень серьёзная. – Всегда такая была, – ответил Роджер, улыбнувшись, – Самая серьёзная в семье Лейк. Абаддон почувствовал еле заметный, но укол... Чего? Нормальности? Это она и была. На своём пути они встретили стольких людей, которые, несмотря на непохожесть, несмотря на стиль жизни, просто жили нормально, а они, со своим хаосом в душах, со своим разделённым самумом, со своим тайным романом… Неужели такой большой сбой в системе? И почему только всё складывается настолько нелепо? Эстер же совершенно права, звёздам плевать, да, людям не плевать, но можно купить вот такой трейлер – и, забыв обо всём, путешествовать, смотря на виды, пролетающие за окном. Жаль, но не в их случае. Тем временем внедорожник их попутчиков взялся подниматься за плато, это происходило практически незаметно, просто идеальная подвеска, если не смотреть в окно, и не почувствуешь, что едешь. Серпантин принёс им и новые виды – сагуаро и креозот распрощались спутниками, сменившись на заросли можжевельника и дуба, а затем и на раскидистые жёлтые сосны. – Чувствуете? – Донна приоткрыла окно, и вместо сухого воздуха, царапающего ноздри изнутри, до путников донёсся хвойный аромат. Они сделали небольшую остановку в Прескоте с его викторианской архитектурой, укутанной в сосновые леса, взяли по чашке кофе, говоря обо всём и ни о чём, а затем, наперегонки с вечером, приступили к спуску в Седону. Дорога петляла по узкому, тенистому ущелью каньона Оак-Крик, ощущения были такие, будто они – букашки по сравнению с этими высокими стенами из песчаника. Пустыня окончательно сменилась на лесную прохладу, пахло влажной землёй, до ушей доносилось журчание ручья. – Полная готовность, молодёжь, – глава семейства прибавил газу ещё немного, и все присутствующие, в том числе и его жена, ахнули, поскольку лес расступился, и их глазам открылась Седона. – Как много красного, – только и могла что произнести Эстер, глядя на ослепительный огненно-красный и оранжевый песчаник, гордо возносящийся в глубокую синеву неба. Воистину гигантские монолиты, заставшие смену поколений множества людей, казались величественными и неприступными, словно гигантские быки, которые улеглись прямо в зелень можжевельников и сосен, расположившиеся у их подножий. Тени гор казались не чёрными, а скорее фиолетовыми, бархатистыми, ни дать ни взять протянешь руку – и снимешь, как кусок парчи. – У тебя получатся особенно эффектные фотографии, – улыбнулась Донна, глядя на полный восторгы глаза девушки, – Ведь твои волосы красные, как эти самые скалы. Можно подумать, привезли хранительницу этих мест домой. – Как знать, – Эстер был приятен комплимент, и она усмехнулась, изо всех сил отмахиваясь от нарастающей печали, которая пряталась, пугаясь лучей солнца, но стоит настать закату – и она прорвётся, где бы они ни поставили палатку. – Вот мы и на месте, – сверившись с навигатором, заключил Роджер, – Кемпинг «Бойтон Пасс». Возможно, вы привыкли к более цивил… – Идеально, – практически хором произнесли путешественники, глядя на лесистое плато, лишь изредка перемежаемое отдельными монолитами скал, прячущимися среди сосен. Места для палаток были далеко друг от друга, и народу было практически не видать: лишь на въезде мимо трейлера прошёл художник с бородкой Дон Кихота и мольбертом под мышкой. Издалека донёсся дерзкий вой койота и также резко прервался. В воздухе чувствовался аромат полыни. – Нам тут места нет, – сориентировала их Донна, – Едем искать парковку, так что тут мы прощаемся. Не забудьте оплатить стоянку, ну и… Фото на память? – С удовольствием, – отозвалась уже надевшая рюкзак Эстер, подозревая, что чей-то блог пополнится совместным кадром со странной парочкой. И хорошо. – В таком случае, отличного вам путешествия по Седоне, если ещё раз пересечёмся, будем рады, – поочерёдно пожал им руки Роджер. – Была рада познакомиться, – чинно попрощалась с путниками Эшли, подождав, пока её неуёмная по части приключений мать обнимет и Эстер, и Абаддона. Оба ещё некоторое время махали вслед трейлеру, а затем, без договора решив, где будет стоять их палатка – на отшибе – дошли до пункта оплаты, где Эстер успела вытянуть флаер: – Изучишь, пока я колья вобью? – Да, конечно, – Абаддон чинно развернул цветастую бумагу, – Пишут, что это одно из мощнейших мест силы в Америке… Эстер? – Момент, – девичья рука вычерпала его с открытого пространства, затягивая внутрь, отыскала губы, а затем, не особо извиняясь, констатировала: – Я соскучилась. – Я тоже, – ответил на её объятья джиразин, – Хочешь отдохнуть с дороги? – Нет, нужно размять ноги. Заодно и на экскурсию запишемся. – На экскурсию? – Да, место огромное, пусть лучше нас проведут, – Эстер взглянула в справочный материал, стянутый с держателя возле стойки регистрации, – Там есть священные места, полагаю, что и нам туда же. Если запишемся на экскурсию, завтра с утра стартуем туда, а затем как мы умеем – проберёмся куда нельзя, свершим свои демонические дела и вуаля – ещё одна точка маршрута пройдена. – Роскошный план. – Обращайся, – она снова коснулась его губ своими, а затем привычно сложив в карманы ценные вещи, вышла наружу. Немного уточнив детали, они взяли тур «Рассвет в каньоне духов: прогулка с хранителем», местный рейнджер, принимавший оплату, клялся, что поведёт их самый настоящий индеец япаваи. – «Томас Реддинг»? – на обратном пути вздёрнул брови Абаддон, – Как-то не очень тянет на индейца. – Порой им приходится шифроваться, – резонно заметила Эстер, – Не так-то легко быть индейцем в современном мире… Не возражаешь, если перекусим гранолой? Я не особо голодная. – Без проблем, – они уже зашли в палатку, и тут Абаддон остановился, беря её руки и прижимая к груди. – Ты чего? – даже несколько растерялась девушка. – Эс, скажи мне, что происходит. – Где? – Между нами. Мне всё нравится, честно, но ты слишком… суетливая со вчерашнего дня. Я сделал что-то не так? Умоляю, не молчи. – Что ж, – поняв, что отступать некуда, Эстер высвободила одну руку, – Дай мне ветряк, я покажу. Заметила, когда ты доставал его во время путешествия по пространству Саифа, он у нас, конечно, неровный, так и должно быть, но что-то мне подсказывает, что бусинки не хватает лишь вот здесь, а когда она будет… – её пальцы повторили то же самое, что и делали вчерашним вечером в мотеле «Зодиак», и Абаддон замер, пытаясь это осмыслить. Понял, и на его лице проступила гримаса острого сожаления: – Ох, милая... – На Седоне заканчивается наше с тобой приключение, – она произнесла это практически по слогам, опускаясь на колени у спального мешка, – Возможно, что я не права, но мне кажется, больше бусин сюда не поместится. Как ты думаешь? – Мне кажется, что ты совершенно права, но почему же ты сразу ничего мне не сказала? – Что я могла тебе сказать? – она ответила несколько поспешнее обычного, а затем, зачерпнув его лицо в ладони, со всем жаром, на который была доступна, проговорила, – Не уходи. Это не вопрос. Не уходи! – Эстер, я... – Саиф прав! – глаза её наполнились слезами, – Тебе некуда идти. Ты сам это знаешь. Просто держишься за эту идею годами, столетиями, потому что, если ты от неё откажешься, известный тебе мир рухнет. Так позволь мне предложить другое! Мне плевать на людей, мне плевать вообще на всё, просто останься со мной, мы найдём такое место, где будем счастливы, без разницы, в каком состоянии, я буду любить тебя и нежно заботиться, и я знаю, что ты меня тоже не предашь. Давай пошлём это всё, этот ветряк, эти каньоны, соберём завтра вещи – и вернёмся обратно в отель, где мы… – девушка осеклась, поскольку засаднило горло, – Где мы сможем... И мы что-нибудь придумаем, намагичим, чтобы тебе не чувствовать себя ущемлённым, а даже если нет, обещаю, я всё равно буду с тобой, я не променяю тебя ни на кого другого, мне нужен только ты! Её слова были похожи на шквалистый ветер, который вырывал дыхание вон, и Абаддон, опустившись рядом с ней на колени, не сразу нашёлся, что сказать, но затем всё же произнёс: – Я не могу. – Можешь! – Эстер загребла его в объятья, пряча нос в волнистых волосах, – Всё ты можешь! Я ни о чём не жалею, это было прекрасное приключение, столько нового увидели, но я хочу, чтобы их было больше, я не хочу с тобой расставаться! Я убеждала себя, что так надо, что этого хочешь ты, но понимая, что ты уйдёшь, я всё-таки должна попробовать уговорить тебя остаться! – Милая, –тонкая рука зарылась в её растрёпанные от волнения волосы, – Ты не знаешь об этом... Но дело в том, что даже если я выберу остаться с тобой, этому телу не прожить дольше полугода. – О чём ты говоришь? – Эстер отстранилась, глядя на него во все глаза, – Да брось, ты содержал это тело триста с лишним лет – и только взгляни на себя, свеж, как маргаритка. – Это не так, – улыбка у него была виноватая, и от этого было ещё больнее, – Мы с Кифом... договорились, что хотим помнить тебя как можно лучше. Каждый раз, когда ты улыбаешься, прикасаешься, целуешь, в этом мозге образуется неправильная клетка. Каждый раз, когда я отвечаю тебе чем-то – рядом с ней образуется вторая. Это наша плата за память, мы ни о чём не жалеем, это не больно, но постепенно, день за днём, эта опухоль будет разрастаться всё больше и больше, начнёт пожирать другую память, возможно, увеличится давление в черепе, возможно, я буду выкрикивать глупости или ослепну на один глаз – я точно не знаю, но оно разрастается. – Так уничтожь это. – Не могу! – на этот раз спокойствие изменило даже ему, совсем как тогда, в Хьюстоне, после выпитой бутылки виски, – Ведь это будет значить, что я сотру какое-нибудь воспоминание, связанное с тобой, а оно для меня дороже всего на свете! – Так я, выходит... – она потупилась, словно сидящая под дождём собака, – Убиваю тебя? Каждое моё действие… убивает тебя? – Я ни о чём не жалею, честное слово, – Абаддон снова шагнул к ней навстречу, чтобы обнять, и девушка не сопротивлялась. – Почему ты не сказал мне? – только и спросила она, на что джиразин мягко поцеловал её в висок: – Ты же запретила бы мне это делать. А я бы не смог от этого отказаться… А ты почему мне не сказала, что это наша последняя точка маршрута? Думала, что я откажусь доставлять тебе радость? – Я не знаю, – прошептала она, прижимаясь крепче, – Я уже ничего, совершенно ничего не знаю. Они помолчали ещё немного, откуда-то издалека снова донёсся вой койота, оба вздрогнули, но не разжали объятий. – Ревекка, – наконец произнёс Абаддон, а после похлопал девушку по лопатке, – Есть идея. Ревекка. – Кто это? – нахмурилась юная Фрилинг, однако же лицо Абаддона было серьёзно: – Это та подружка Ясира, что сделала ему тело. В отличие от нас, разрушающих, она может созидать. Не знаю, может ли она чинить такие запущенные случаи, но… – договорить он не успел, Эстер снова поцеловала его, а затем, оторвавшись, выдохнула: – Так ты вернёшься? – Это может занять годы, я не буду тебе лгать, поэтому... – Чёрт с ними, с годами, – юная Фрилинг с нежностью потёрлась лбом об лоб джиразина, – Ты только возвращайся. Наплевать на эти дворцы, наплевать на эти ключи от Бездны, наплевать на твою жену, наплевать на всех вышестоящих, на всё наплевать – возвращайся ко мне. Ты обещаешь? – Эстер... – он вдруг ощутил в груди необъяснимую лёгкость, как будто потратил огромное количество времени, гоняясь за иллюзией, и тут наконец нашёл то самое важное, ради чего стоило жить. – Обещаешь или нет? – её карие глаза бегали саккадами, словно перепуганные мыши, и лицо джиразина озарила лёгкая улыбка: – Обещаю, чертовка. Сделаю для этого всё возможное. Разговоры были прекращены немедленно, футболку с джиразина стянули со скоростью звука, и вскоре они уже укутались в один спальный мешок, чтобы забыться до того самого часа, когда на свою беду или на счастье будут отыскивать последнее место силы из тех, что составляли суть их путешествия.