«Иной» Райна/Ксандр

      Неизвестность — худшая пытка…       Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь наполнить решимостью грудную клетку и собраться с мыслями. После чего с протяжным выдохом распахиваю веки и вновь смотрю на дверь перед собой. Согнутые пальцы застывают чуть ниже таблички с надписью «Зейн Карвер». Продолжаю медлить, чувствуя, как сердце начинает чаще биться из-за волнения, потому что понимаю: боюсь столкнуться с болезненной правдой, которая ожидает меня за этой дверью. Но её мне не избежать. А может, просто зря накручиваю себя? Возможно, вместо плохой новости меня ждёт относительно хорошая.       Желание узнать, как обстоят дела на самом деле, становится куда сильнее тревоги, поэтому всё-таки притрагиваюсь к гладкой поверхности костяшками, коротко постукивая. По ту сторону незамедлительно раздаётся голос полковника, уверенно приглашая меня войти.       Карвер восседает за столом, а когда видит меня, откидывается на спинку стула и укладывает руки на подлокотники. Смотрит внимательно и молчит, словно призывая меня заговорить первой. Мне удаётся снова незаметно вздохнуть, прежде чем обратиться к Зейну с вопросом, который волнует меня вот уже на протяжении нескольких дней, не даёт спокойно спать по ночам на кровати, рассчитанной на двоих.       — Ксандр ван Хейс, — наконец срывается с моих губ. Имя любимого человека откликается дрожью в теле. Но сейчас оно приобретает привкус горечи. — Что с ним, полковник? Как его жена, я имею право знать.       Зейн не двигается, не переставая глядеть мне в глаза прямо, открыто. Всё внутри сжимается — то ли от пристального взгляда мужчины напротив, то ли от того, что мне придётся вот-вот услышать.       В конце концов, Карвер нарушает тягостную тишину, по-прежнему оставаясь сдержанным в своих интонациях:       — Его самолёт предположительно потерпел крушение где-то в Диких землях. Но мы пока не можем добраться туда, чтобы отыскать его. Существует угроза повторного нападения Зевса. Я не стану рисковать другими солдатами ради одного. К тому же… Ван Хейс знал, на что идёт. На данный момент он числится пропавшим безвести. Точной информации о том, жив Ксандр или мёртв, предоставить не могу.       Возмущение вспыхивает во мне, вертится на кончике языка, но я проглатываю язвительные слова, иначе рискую нарваться на проблемы либо ещё хуже — оказаться за стеной Ковчега. Щёки обжигает жаром от злости. Всё, что сейчас позволяю себе, это сжать руку в кулак и ответить отрывистым «ясно».       Спешу покинуть кабинет полковника, мне нужно поскорее выбраться на улицу. Эмоции душат, не дают свободно дышать. Но я справлюсь. Обязательно.       Последующие дни сплетаются в целую неделю, потом во вторую, третью. Пока я хожу на работу, дожидаясь хоть какой-нибудь весточки. Кажется, никто из вышестоящих, в особенности Зейн Карвер — даже не собирается разбираться с делом Ксандра. Что приводит меня в ярость, как и чувство собственной беспомощности.       Сколько человеку нужно времени, чтобы потерять веру в лучшее? Как скоро это происходит? По крайней мере, я не прекращаю держаться, попросту не разрешая себе поддаваться отчаянию.       Однажды, когда я сижу за столом на кухне, обхватывая руками чашку с остывшим чаем, и задумчиво смотрю в окно, из оцепенения меня вырывает звонок. Мария. Сказанное ею сперва не укладывается в голове. Ксандра нашли. Он доставлен в больницу. От этих слов перехватывает дыхание и дрожат руки, а слёзы от искренней радости наворачиваются на глаза. Поспешно завершая разговор, собираюсь пойти к нему.       Сердце колотится в груди, словно безумное, когда осматриваюсь по сторонам в поисках необходимой мне палаты. А когда оказываюсь перед ней, даже не раздумываю и решительно нажимаю на ручку, открывая дверь, ведь мне нужно побыстрее убедиться, что это правда, вовсе не сон или жестокая иллюзия. Тут же застываю на пороге, неотрывно глядя на того, кто лежит на больничной койке. Мне едва удаётся устоять на ногах, что внезапно слабеют от нахлынувшего облегчения.       — Ну же, выдыхай. — Ксандр привычно ухмыляется. И дышать вправду становится гораздо легче, будто тяжкий груз падает с плеч. — Выглядишь так, словно призрака увидела.       Взор снова застилает пелена. Ничего не могу с собой поделать.       Когда получается сдвинуться с места, подхожу ближе — шаг за шагом. Как же хочется хорошенько отругать его за безрассудство. Выплеснуть накопившееся за долгие, мучительные дни без него.       О чём ты думал, решив пожертвовать собой, чтобы прикрыть других? Уж точно не обо мне.       Но вместо этого отвечаю ему в той же манере:       — А ты выглядишь весьма потрёпанным.       Бинты широкой лентой пересекают его грудную клетку, спину и плечо. Довольно свежий шрам рассекает бровь и левый глаз, ставший мутным. На теле виднеются ссадины, мелкие порезы.       Мне предстоит о многом его спросить, ему же — рассказать. А пока… Во взгляде Ксандра мелькает лукавство, когда он похлопывает ладонью по кровати, зовёт меня присесть рядом. Что и делаю, подавляя в себе желание наброситься на него с крепкими объятиями, уткнуться носом в ложбинку между шеей и ключицей, почувствовать, как его тёплая, живая ладонь скользит по моей спине — вдоль позвоночника вниз, вызывая волну приятных мурашек.       В реальности он протягивает руку ко мне, осторожно касается щеки, по которой проводит подушечками пальцев. В нём происходит резкая перемена. Ксандр становится серьёзным, вглядываясь в мои глаза.       — Я знаю, что стал причиной твоих переживаний и бессонных ночей, — заявляет он и дотрагивается до моего подбородка, тем самым не давая разорвать зрительный контакт. — Но хочу, чтобы ты попыталась понять, что тогда я не мог поступить иначе.       Ксандр ловко заправляет прядь мне за ухо, после чего невесомо ведёт тыльной стороной пальцев по шее, спускается к предплечью и замирает на запястье, будто прислушивается к тому, как сильно пульсирует кровь в моих венах. Тем временем я рассматриваю его лицо, изучая заново. Всё ещё не могу поверить, что он здесь, в зоне досягаемости. Рвусь сказать ему, что больше никуда не отпущу, но опять из упрямства молчу. Не могу нарушить момент, когда будоражат его прикосновения, по которым изголодалась.       И опять глаза в глаза. Которые мне хочется прикрыть, стоит его пальцам нырнуть в мои волосы и скользнуть по затылку. Он притягивает меня к себе и прижимается к моим губам своими. Поцелуй поначалу выходит осторожным, мягким. В нём можно раствориться, забывая обо всём. Но постепенно он делается более напористым, жадным и глубоким, сводящим с ума дразнящими движениями языка. Как же легко с этим несносным мужчиной потерять голову. Мне приходится приложить немалые усилия, чтобы оторваться от него и глотнуть воздуха, ведь почти не дышала, слишком увлеклась, как и он.       — Если так ты пытаешься намекнуть, что очень соскучился, то и я тоже. — Улыбаясь, медленно провожу рукой по его животу, замечаю, как напрягаются мыщцы пресса, при этом нарочно избегая области паха, и опускаю ладонь на бедро, скрытое под простыней. — Посмотрим, может, уже через пару дней мне разрешат забрать тебя домой.       Ксандр усмехается в ответ:       — Тогда постараюсь как можно скорее пойти на поправку.       Тёплое чувство растекается в груди, когда я могу вновь видеть его в нашей квартире. Могу слышать, чувствовать его присутствие, прикасаться к нему, рассматривать спящего на соседней подушке. Не представляю, что бы делала, если бы всё-таки потеряла его навсегда.       Рука Ксандра мягко перехватывает мою кисть, притягивает к своей груди и прижимает ладонь туда, где размеренно бьётся его сердце. Словно догадывается, как мне важно, проснувшись утром, убедиться в том, что он и правда живой, снова рядом.       Его тёмные ресницы дрогнули, он открывает глаза, встречаясь со мной взглядом. Разглядывает меня долго, внимательно, будто по новой исследует. В подобные моменты кажется непривычно молчаливым, спокойным, а не дерзким и порой чересчур самоуверенным. Другим вряд ли заметны эти небольшие перемены в нём, но я-то хорошо его знаю. Видимо, пережитое им так влияет на него.       Ксандр тянется ко мне, стремится оказаться ближе. Его рука плавно двигается по талии, потом к ягодицам, он нежно и притом настойчиво притягивает мои бёдра к своим, давая почувствовать, насколько сильно он желает меня. Из-за чего бросает в жар, а щёки наверняка заливает румянцем. Он приподнимается и теперь нависает надо мной, следом целует требовательно, со страстью, что разгорается между нами.       Обнимая любимого мужчину за шею, осознаю: как же приятно чувствовать на себе его тяжесть, прикосновения и поцелуи, которыми он заявляет на меня свои права.       Ксандр нетерпеливо стягивает с меня майку и нижнее бельё, отбрасывая его прочь, а после располагается между ног. В его взгляде отчётливо читается голод, который испытываю и я тоже. Пальцами ласкаю его лицо, с осторожностью задевая шрам над глазом. Полными неутолимой жажды поцелуями он спускается ниже, оставляет влажные следы вокруг сосков, твёрдые горошины которых слегка прикусывает, вынуждая меня чуть выгнуться в спине и отрывисто вздохнуть. И достигает живота, что трепещет от его действий. Но когда тёплое дыхание касается бедра, дух и вовсе захватывает, а напряжение в теле ощущается предельно остро.       Наши взгляды сталкиваются, и на губах Ксандра расцветает порочная ухмылка, что отзывается во мне пьянящим, отчасти мучительным предвкушением. Когда он прижимается ко мне ртом, остатки воздуха покидают лёгкие вместе со стоном. Неспешными поглаживаниями языка Ксандр заставляет меня изнывать и судорожно цепляться за простыню, сжимая её в кулаках и двигаясь навстречу его смелым ласкам. Возбуждение всё нарастает и вдруг сменяется упоительным освобождением, что накатывает горячей, пульсирующей волной.       Переместившись, он снова накрывает меня собой, одной рукой упирается в постель, другой же — направляет себя, заполняя мягким рывком. Его губы опять оказываются на моих, впиваются с жадностью. А движения вовсе не медленные, Ксандр раскачивается всё быстрее, сильнее, словно больше не может сдерживаться. Сводит с ума интенсивными, глубокими толчками. Жарко дышит мне в шею, ведёт пальцами по телу, следуя за изгибом талии, и крепче обхватывает бедро.       Реальность за окном перестаёт существовать. Сейчас есть только мы — вспотевшие, охваченные агонией. И есть эта потребность, которая вынуждает сжимать друг друга в тесных объятиях. Когда эмоции бьют через край и, в конце концов, заставляют содрогнуться, в эгоистичном порыве сосредоточиться на собственном удовольствии.       Нет необходимости в признаниях. Достаточно того, как он смотрит на меня. Как после ложится рядом, обнимает со спины и с не присущей ему нежностью целует в плечо, переплетая наши пальцы.       — Засыпай, — шепчет Ксандр мне на ухо. — Сегодня у нас выходной.       — Прекрасно, — говорю вполголоса и улыбаюсь, чувствуя, как меня утягивает в сон.       Но чему-то хорошему не суждено длиться бесконечно. Ко мне возвращается способность мыслить трезво. И чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем больше сомнений закрадывается в мысли.       По какой причине он избегает более детального обследования? Что скрывает от меня и других?       Как-то не сдерживаюсь, заявляю ему, что почему-то он кажется мне одновременно родным и чужим. Притом внимательно наблюдаю за ним, отмечая, что Ксандр замирает, как и его рука, которая держит чайную ложку, до этого помешивая сахар в кружке.       Решаясь, я всё-таки спрашиваю:       — Кто ты на самом деле?       И сама же надеюсь, что он постарается убедить меня: нет повода для беспокойства, это всего лишь моё воображение, паранойя. Но Ксандр не поворачивается ко мне, отмалчивается, чем только хуже делает. А стоит ему заговорить, как внутри что-то обрывается.       Мужчина рассказывает о том, что является одним из сильнейших метаморфов, способных принимать облик других существ, полностью копируя внешность, навыки, даже память и чувства оригинала. Мне же это сдаётся невозможным. Не получается осмыслить. Качаю головой, отказываясь воспринимать сказанное.       — Боже… — произношу едва слышно.       Потрясение вытесняет почти весь кислород из лёгких.       Наконец оборачиваясь ко мне, он продолжает:       — Я нашёл его, пытался помочь, но этого оказалось недостаточно…       — Замолчи, — требую, потирая виски, которые сдавливает, точно в тисках. — Хватит.       Только он игнорирует мои слова, добавляя:       — Это идея твоего мужа. Понимая, что умрёт, предложил мне стать им. Так он хотел защитить тебя. Ведь был уверен, что Канцлер не оставит тебя в покое, если ты будешь одна. Для чего-то ты ему нужна. А я… Не желаю тебе зла.       Значит, Ксандра больше нет. Своим промедлением они погубили его. Чувствуя, как сердце разрывается от боли, со злостью смотрю на чрезвычайно реалистичную копию моего любимого.       — Откуда мне знать, так ли это в действительности? — Бросая в ответ слова, будто камни, подхожу к нему ближе. Намеренно ищу в его взгляде хотя бы намёк на враждебность, а нахожу лишь спокойствие и уверенность. — Может, на самом деле это ты добил Ксандра, чтобы украсть его жизнь и выбраться из того ада.       — Ты имеешь полное право не доверять мне. Но… — Метаморф вглядывается в мои глаза. Держит руки в карманах брюк и выглядит расслабленным. — Ты ошибаешься, Райна. Если бы я хотел навредить тебе, то давно бы это сделал и успел замести следы.       Слёзы скатываются по щекам, однако я не спешу утирать их. Как и он не предпринимает попыток дотронуться до меня, дабы утешить.       — Тогда почему согласился?       — У меня с Канцлером свои счёты.       На этом он прерывается. Метаморф даёт понять, что намерен оставить подробности при себе.       — Мне нужно время, чтобы принять всё это. А тебе лучше исчезнуть, принять облик кого-то другого. Потому что теперь я не смогу…       Как мне оплакивать потерю близкого человека, когда вижу перед собой его лицо? Испытывая при этом стремление прикоснуться к нему, упрямо отрекаясь от жестокой правды, страданиями терзающей душу.       — Я предпочёл бы сдержать обещание. К тому же вместе мы справимся лучше. — В тон метаморфа просачивается настойчивость. — Я понимаю, тебе тяжело… Просто подумай хорошенько. И дай мне знать, когда будешь готова принять решение.       Он уходит. Оставляет меня наедине со всем этим хаосом, что пробирается в мою голову, устраивая там беспорядок.       Взамен нестерпимой боли приходит внезапное опустошение. Если это кошмарный сон, то я хочу поскорее проснуться и рядом увидеть настоящего Ксандра.       Что же мне теперь делать?..       Я в растерянности.       И всё же… Есть нечто, из-за чего пламя ненависти разгорается сильнее, придавая сил. И это — желание отплатить тем, кто отнял у меня самое дорогое.