Глава 2

Воздух в главном офисе «Devil May Cry» был густым и знакомым: пыль, приглушенный запах оружейного масла и несвежей пиццы. Триш, развалясь на кожаном диване, лениво перекидывала монету с костяшками пальцев. Леди, сидя на столе, с методичной яростью чистила ствол своего гранатомета, разложив детали на засаленной газете. Задание от Морисона было выполнено, патроны потрачены, чек — выписан. Царила расслабленная, почти сонная атмосфера рутины. Её разорвал грохот распахнутой двери. — О, да! Папочка дома! — Голос прозвучал громоподобно, заполняя всё пространство. На пороге, подсвеченный неоновым светом с улицы, стоял Данте. Его плащ был покрыть тонким слоем дорожной пыли, но широкая, бесшабашная ухмылка сияла как новенькая. Он вошел с той театральной небрежностью, что была его визитной карточкой, будто и не пропадал на год в преисподней. За ним, словно холодная тень, возник Вергилий. Он переступил порог с королевской осанкой,его пронзительный взгляд медленно скользнул по закопченным стенам, заваленным хламом углам, сломанному проигрывателю. На его лице застыло выражение сдержанного, почти академического любопытства. — Должен признать, это место выглядит несколько… приемлемее, чем ты его описывал, — произнес он, и в его голосе звучала неприкрытая снисходительность. — Присутствуют признаки обитаемости. Думаю, я смогу здесь задержаться. — Мой дом — твой дом, брат. Хе, как же я рад наконец-то сказать это без угрозы получить в зубы мечом, — Данте шлепнул Вергилия по плечу, тот лишь слегка поморщился, но не отстранился. Леди отложила чистящий шомпол. Её шаги по скрипучему полу прозвучали громко в внезапно наступившей тишине. Она остановилась перед Вергилием, скрестив руки на груди. Её взгляд был твердым, как сталь. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросила она, и в её тоне не было ни страха, ни злобы — лишь ожидание. Вергилий медленно повернул к ней голову, его взгляд скользнул по её лицу, будто сверяясь с архивом давних воспоминаний. — Пожалуй, есть. Кое-что, — ответил он с ледяным спокойствием. — Давай, братец, как я тебя учил, — подначил Данте, облокачиваясь на стол. — Волшебное слово. На букву «И». Вергилий замер. Казалось, воздух вокруг него похолодел. Челюсть его напряглась, скулы выступили резче. Он смотрел куда-то мимо Леди, будто обращаясь к призраку из прошлого. — Прими мои… извинения, — слова давались ему с трудом, словно он глотал осколки стекла. — За то, что случилось между нами. Аркхем… тогда обманул и меня. Я был… — он сделал короткую паузу, вымучивая последнее слово, — дураком. Леди выдержала небольшую паузу, изучая его. Затем на её губах появилась короткая, но искренняя улыбка. — Извинения приняты. Не повторяй. Триш, наблюдавшая за сценой с дивана, начала саркастично, но одобрительно хлопать в ладоши. —О, смотрите-ка, у старого змееныша наконец-то прорезались зачатки совести. Мир определенно катится в тартарары. В этот момент оглушительно зазвонил старый rotary-телефон на столе. Данте, не меняя выражения лица, по привычке подхватил трубку и задорно, почти пропел: —Devil may cry! Но его ухмылка мгновенно исчезла. Он замер, и вся легкомысленность с него слетела, как маска. —Кириэ? — его голос стал тише, настороженнее. — Малыш, что случилось? Говори медленнее. В офисе воцарилась мертвая тишина. Даже Триш перестала вертеть монету. Все смотрели на Данте, видя, как его плечи напрягаются, а пальцы сжимают трубку так, что пластик затрещал. — Спокойно, малышка, — его голос внезапно стал мягким, обволакивающим, но в нём сквозила стальная уверенность. — Дыши. Где Нико? ...Понятно. Слушай меня внимательно. Сиди дома, никуда не выходи. Даю слово, я найду его и верну. Целым и невредимым. Он не сказал «до свидания». Он просто медленно, с глухим щелчком, положил трубку на рычаги. Звук показался неестественно громким. Он обернулся к комнате. Его глаза были уже не беззаботно-синими, а цветом грозового неба. В них читалась вся тяжесть прожитых лет и готовность к новой войне. Вергилий первым нарушил тишину. Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него затрещал от сконцентрированной энергии. —Данте, — его голос был низким, вибрационным, полным невысказанной угрозы. — Что случилось? Что с моим сыном? — Неро пропал, — ответил Данте коротко, без предисловий. Его взгляд скользнул по Триш и Леди. — Нико оставила его у старого штаба Ордена Меча. Больше его никто не видел. — Триш, Леди, — его тон не допускал возражений. — Вы езжайте к Кириэ. Успокойте её и оставайтесь с ней. Я не знаю, что происходит, но я не хочу, чтобы она оставалась одна. Затем он повернулся к брату. Вергилий держал в руке «Ямато», его пальцы сжимали ножны так, что костяшки побелели. — Брат, — сказал Данте, и в этом слове впервые за долгое время не было ни иронии, ни насмешки. — Мы едем в старый штаб. Это последнее место, где его видели. Он двинулся к двери, его плащ взметнулся за ним. —Веселуха закончилась. Теперь все серьезно.

***

Ночной воздух Фортуны был холодным и соленым, пах морем и ржавым металлом доков. Данте и «Ямато» Вергилия прочертили в небеса порталы, и братья ступили на заброшенную территорию старого штаба Ордена. Тишина здесь была неестественной, гнетущей, будто само пространство затаило дыхание после недавней схватки. Даже далекий шум прибоя казался приглушенным, поглощенным этой звенящей пустотой. Данте, обычно такой разболтанный, сейчас двигался с хищной грацией. Его глаза, привыкшие к адскому мраку, выхватывали малейшие детали: свежие сколы на бетоне, глубокую борозду, оставленную чем-то тяжелым, темное, липкое пятно, которое могла быть лишь кровью. — Сюда, — его голос прозвучал глухо, нарушая мертвую тишину. Он присел на корточки, протянув руку. Его пальцы, не дрогнув, подняли с земли латунную гильзу. Она была еще теплой, пахла оружейным дымом и озоном. — Это от «Синей Розы». Калибр сорок пятый, заряд с усилением, — он перекатил гильзу на ладони, демонстрируя брату. — Значит, он не убегал. Он сражался. И стрелял не в демона. Пули у него на особях не экономит, но гильзы обычно испаряются вместе с тушей. А эта — упала и осталась. Вергилий не наклонился. Он стоял, как монолит, его взгляд скользил по окружающему пространству, анализируя, вычисляя, восстанавливая картину боя по невидимым следам. — Мой сын не проиграл бы обычному демону, — произнес он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Здесь не было ни клочьев плоти, ни запаха серы. Лишь… эхо. Чужеродная энергия. Она висит в воздухе, как статический разряд после грозы. Здесь был кто-то… необычный. Очень. Данте сжал гильзу в кулаке. Его лицо озарила привычная ухмылка, но в ней не было ни капли веселья — лишь холодная ярость. — И судя по тому, как моя спина чешется, этот «кто-то» всё еще здесь! — крикнул он, и его тело уже разворачивалось. Он не целился. Рука с «Койот-А» сама ушла за спину, и громовой выстрел разорвал тишину. Заряд дроби, предназначенный для остановки полноростового демона, вырвал из тени высокого ангара фигуру в белом. Страж Ванденрейха даже не успел вскрикнуть. Его отбросило на ржавую стену с такой силой, что кость и металл слились в кровавую кашу. В тот же миг пространство вокруг них взорвалось движением. Еще двое Квинси материализовались из ничего, их луки уже были наведены на братьев. Но они опоздали. Вергилий даже не обернулся. «Ямато»с тихим, изящным шипом покинула ножны, описала в воздухе мерцающую дугу и вернулась обратно. Два обезглавленных тела замерли на мгновение, прежде чем рухнуть на землю в неестественных позах. Ни крика, ни предсмертного хрипа — только глухой стук тел о бетон и тихий звон угасающей духовной энергии. — Они оставили всего троих в засаде? — Вергилий брезгливо стряхнул несуществующую пыль с рукава. — Глупость. Или вопиющая самонадеянность. Данте приблизился к одному из тел, пиная его ботинком. Белый мундир уже начинали медленно растворяться в частицах света. — Видимо, они недооценили нас. Или не знали, кто именно придет за пацаном. Думали, с парой местных охотников разберутся пары стрел. — Он нахмурился, вглядываясь в исчезающую маску. — Или это были не воины, а… наблюдатели. Разведчики. Он выпрямился, оглядывая пустынную, пропитанную зловещей тайной территорию. Ветер шевелил его серебряные пряди. — Ну и, что дальше, Данте? — спросил Вергилий. В его голосе не было нетерпения, лишь холодная, сфокусированная готовность к действию. Любая задержка в поисках сына была для него невыносима. Данте провел рукой по лицу. Впервые за долгое время на его лице читалась не маска притворного легкомыслия, а genuine растерянность. Он привык к следам когтей, к запаху серы, к адским порталам. Это было чужеродное, безмолвное и бесследное исчезновение. — Честно? — он развел руками, и в этом жесте была вся его фрустрация. — Без понятия. Ни порталов, ни останков, ни вони. Только эта... странная энергия, которая режет слух. Мы ищем иголку в стоге сена, и даже не знаем, как выглядит эта иголка. Он посмотрел на гильзу, все еще зажатую в его руке, словмо этот маленький кусок латуни был единственной нитью, связывающей его с племянником. — Но кто-то же должен знать, — тихо добавил он, и его взгляд снова стал острым, целеустремленным. — И мы найдем того, кто знает.

***

Воздух в старой библиотеке Ордена был неподвижным и спёртым, пахнущим вековой пылью, прогорклыми чернилами и тихой скорбью. Вергилий ступал по дубовым половицам бесшумно, его пронзительный взгляд сканировал полки, столы, разбросанные фолианты с методичностью хищника, выслеживающего добычу. Он знал – его сын был здесь. И он что-то искал. И, возможно, нашел то, что стало его проклятием. — Данте, — его голос прозвучал резко, нарушая гробовое молчание. На массивном столе, заваленном свитками и рукописями, царил хаос. Но этот хаос был осмысленным. Несколько книг были разложены особым образом, а поверх них лежал открытый дневник с выцветшими рисунками. Вергилий тонким пальцем указал на изображения: фигуры в струящихся белых одеждах, луки, сотканные из сконцентрированного света, заметки на полях. — Смотри. Они не демоны. Они — Квинси. Охотники на всё, что отдает демонической энергией. И они, скорее всего, те, кто забрал Неро. Данте, следовавший за ним, нахмурился, схватившись за затылок. —Погоди, погоди. Квинси? Эти ребята в белом? Типа, рыцари-охотники на демонов из тех сказок, что мама рассказывала? Которые, типа, за свет и добро? — Которыми тысячу лет назад стал править жестокий император, Юхабах, — Вергилий провёл пальцем по строчке, где имя было выведено с ненавистью. — И который, судя по всему, развязал войну не на жизнь, а на смерть со всем миром. Любопытное совпадение, не правда ли? Они появляются здесь, именно сейчас. В этот момент раздался тихий, почти вежливый стук в дверной косяк. Оба брата вздрогнули, развернувшись в боевую стойку с синхронностью, отточенной веками. В проёме двери, подсвеченный косыми лучами луны из высокого окна, стоял человек. Его лицо скрывала тень от полосатой шляпы-котелка, а тёмно-зелёное хаори с семейным гербом почти сливалось с темнотой коридора. Он опирался на изящную трость, и на его губах играла лёгкая, загадочная улыбка. — Простите, что прерываю вашу дедуктивную линию, джентельмены, — его голос был бархатным, спокойным, с лёгкой насмешкой. — Но что-то мне подсказывает, что у нас внезапно появился… общий враг. Вергилий молниеносно двинулся было к рукояти «Ямато», его аура вспыхнула ледяным голубым пламенем. Но рука Данте, тяжёлая и железная, легла ему на предплечье, останавливая его. — Погоди, брат. Давай сначала послушаем Шляпника, — Данте не сводил глаз с незнакомца, его собственный взгляд сузился до щелочек. — Он вошёл, а я даже не почуял. Либо он призрак, либо чертовски хорош. Незнакомец мягко рассмеялся и снял шляпу, слегка поклонившись. —Позвольте представиться. Урахара Кисуке. Владелец скромной лавки сладостей и, по совместительству, эксперт по… нестандартным угрозам. И мне доподлинно известно, почему забрали вашего юного протеже. Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание братьев, как яду. —Видите ли, он представляет для них даже больший интерес, чем вы. Он — более «чистый» гибрид. В нём баланс иной. И потому его сигнал… ярче. Данте сделал шаг вперёд, его легкомыслие испарилось без следа, обнажив стальной стержень воли. —Так, а теперь подробнее, Шляпник. Без загадок. Кто они? Зачем им Неро? И при чём тут вообще мы? Урахара вздохнул, и его улыбка стала чуть менее весёлой, чуть более усталой. —Вы уже знаете, что на половину демоны, благодаря вашему отцу, легендарному тёмному рыцарю Спарде. Его демоническая энергия была настолько могущественной, что служила идеальным щитом. Но вот что вы не знаете… — он посмотрел прямо на них, и в его глазах вспыхнула искра сочувствия. — Так это то, что ваша мать, Ева, не была совсем человеком. Она была Квинси. Причём не абы кем, а носительницей очень древней и благородной крови. Беглянкой. Её скрывал ваш отец, а его демоническая аура помогала маскировать её уникальную духовную энергию от… своих же. Он позволил молчанию повиснуть в воздухе, тяжелому и гнетущему. —Но когда Спарда пропал, щит ослаб. И Вандеррейх — империя Квинси — вышел на её след. Это случилось в ту самую ночь. Ту, что вы запомнили как нападение демонов. В этот момент мир братьев рухнул. Вергилий отшатнулся, будто от удара током. Его всегда идеально прямая спина сгорбилась. Он упёрся руками в стол, и древнее дерево затрещало под его пальцами. Его лицо побледнело, глаза, полшие невыразимым ужасом и отрицанием, уставились в пустоту. Всё, на чём держалась его ярость, вся его ненависть к собственной человеческой слабости, вся боль утраты — всё это оказалось фундаментом, построенным на лжи. Он не видел демонов. Он видел их. И он ничего не смог поделать. — Значит… — голос Данте прозвучал хрипло, сдавленно. Он сжал кулаки, и костяшки побелели. — Значит, наш дом… маму… спалили не демоны? А эти… уроды в белом? Урахара медленно кивнул, и в этом кивке была вся беспощадная тяжесть истины. —Боюсь, что так. Вам, если что, повезло. В вас слишком много крови Спарды, ваша демоническая природа была доминантной и подавляла духовную. Вас было сложно засечь. А он… — Урахара взмахнул тростью в сторону стола с книгами, — он начал задавать вопросы. И нашел ответы. И его энергия, более сбалансированная, вспыхнула, как маяк. Они не могли не заметить. Вергилий выпрямился. Его движение было медленным, механическим. Когда он поднял голову, в его глазах горел уже не шок, а абсолютная, бездонная, ледяная ярость. Он повернулся к Урахаре, и воздух вокруг него затрещал от сконцентрированной мощи. — Ответь, — прошипел он, и его голос звучал как скрежет лезвия по камню. — Ты знаешь, где сейчас мой сын? Урахара встретил его взгляд без страха. —Нет. Местоположение их крепости в этом мире тщательно замаскировано. Он сделал паузу, и его улыбка вернулась, на этот раз острая, как бритва. —Но я знаю, как его искать. Для этого нужен проводник. И кое-какие… специи.

***

Переход через Гарганту был похож на прохождение через вихрь из света и давления. Данте скривился, будто его проволокли через трубу для мойки, а Вергилий лишь с легким презрением стряхнул с себя несуществующую пыль, окинув новый мир оценивающим, холодным взглядом. Они оказались в тихом, ничем не примечательном переулке японского городка. Воздух пах иначе — не морем и ржавчиной, а цветами, бетоном и едва уловимым электрическим напряжением. — Добро пожаловать в Каракуру, джентльмены, — Урахара, словно из ниоткуда, возник перед ними, щелкнув закрытым веером. — И прямо в мой скромный магазин! Чувствуйте себя как дома. Только, пожалуйста, не трогайте ничего взрывоопасного. Ну, без особой на то необходимости. Он распахнул потертую деревянную дверь, и братьев встретил знакомый запах — пыли, старого дерева и чего-то сладковатого. Интерьер был захламленным и эклектичным, как и у Данте, но с явным уклоном в японскую старину и алхимию. Они прошли через торговый зал, уставленный странными безделушками и банками с конфетами, и спустились в потайной люк. Подземная лаборатория была полной противоположностью магазину: стерильное помещение, заставленкое хитроумной аппаратурой, экранами и стеллажами с пузырьками, в которых переливались подозрительные жидкости. И там, прислонившись к столу со скрещенными руками, их уже ждал парень. — Урахара, это те, о ком ты говорил? — раздался его голос, нетерпеливый и слегка хрипловатый от напряжения. Данте и Вергилий замерли как вкопанные. Их взгляды, синхронно, будто по команде, впились в незнакомца. Голос. Это был не его голос, тембр был чуть ниже, грубее. Но интонация, эта смесь упрямства, усталости и готовности ринуться в бой — она была до боли знакомой. Это был голос, каким мог бы говорить Неро, будь он на пять лет старше и еще на парочку сражений циничнее. Вергилий был первым, кто оправился от кратковременного ступора. Его глаза, сузившись до щелочек, провели молниеносную оценку: лохматые оранжевые волосы, нахмуренный, самоуверенный взгляд золотисто-карих глаз, массивный меч за спиной, от которого исходила волна грубой, необузданной силы. Это было иное проявление мощи, не демоническое, не духовное в чистом виде, а что-то третье, дикое и первозданное. — Торговец, — голос Вергилия прозвучал тихо, но с такой ледяной угрозой, что воздух в лаборатории, казалось, покрылся инеем. Он не отводил взгляда от Ичиго. — Объяснись. Сию же секунду. Почему этот… юнец… так похож на моего сына? Данте, наконец, встряхнул головой, сгоняя оцепенение широкой, натянутой улыбкой. —Фух, а я думал, что мне уже очки пора заводить. Ну, ты даешь, шляпник! Клонировал, что ли? Говори, где вторую «Алую Королеву» припрятал? — Он старался шутить, но его глаза были серьезны и внимательно изучали Ичиго. Урахара лишь беззаботно помахал веером перед лицом. —Спокойствие, мой вспыльчивый друг с отменным вкусом к оружию! — он парировал, обращаясь к Вергилию. — Поверьте, я бы и сам с огромным интересом изучил феномен этой… поразительной схожести. Голос, манера держаться, невероятная духовная мощь, даже эта милая привычка лезть в драку сломя голову. — Он бросил взгляд на Ичиго, который лишь хмыкнул и отвернулся. — Но, увы, Куросаки-кун — уникальный продукт собственных злоключений. И я уверен, эта схожесть сыграет нам на руку. Враги у нас, как выясняется, общие. А против общего врага даже двойники объединяются.

***

Грубая сила швырнула его вперед, и Неро едва успел выставить вперед руки, чтобы не грохнуться лицом о холодный, отполированный до зеркального блеска пол. За его спиной с глухим, окончательным щелчком сомкнулась дверь — не из прутьев, а сплошная, гладкая стена из того же призрачного, мерцающего материала, что и клетка Килге. — А ну откройся, чёрт возьми! — проревел он, и вся его ярость, всё бессилие выплеснулись в одном мощном ударе. Его кулак,усиленный синим сиянием кибернетики, со всей силы обрушился на преграду. Удар был таким, что отдача болезненно отозвалась в плече, а по идеально ровной поверхности на мгновение поползла паутинка тончайших трещин, с легким шипом сразу же исчезнувших. Бесполезно. Беспросветно. Сдав ругательство, он отшатнулся, наконец позволив себе осмотреться. Камера была небольшой, абсолютно пустой. Воздух был стерильным и холодным, пахнущим озоном и подавленной энергией. Единственный источник света — тусклые синеватые полосы, пульсирующие в стыках между стенами и полом, — отбрасывал призрачные, дрожащие тени. И в самом углу, в этих неестественных сумерках, он заметил другую фигуру. Женщина сидела на небольшом возвышении, служившем одновременно и сиденьем, и ложем. Она была закутана в простое коричневое платье из грубой ткани, а на плечах лежала потертая шаль. Поза её была усталой, но не сломленной, спина оставалась удивительно прямой. И черты лица… черты лица были ему до боли знакомы. Это было лицо Триш. Но не то — холодное, уверенное, полное саркастической силы. Это было то же лицо, но изможденное, бледное, с тёмными кругами под глазами, в которых читались годы отчаяния и тихой, непоколебимой надежды. Она смотрела на него не с страхом, а с остолбеневшим, леденящим душу ужасом. Её губы, бледные и сухие, беззвучно зашевелились, и спустя мгновение Неро услышал шёпот, такой тихий, что его едва не заглушило гудение стен. — В… Вергилий? Это… ты? Сердце Неро сжалось. Голос. Он был слабым, изможденным, но в нём была та самая мягкость, то самое тепло, о котором он слышал лишь в скупых историях Данте. Он сделал шаг вперед, медленно, стараясь не испугать её, и опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. —Простите, нет, — его собственный голос прозвучал неожиданно мягко, сбивчиво. — Я… Неро. Я его сын. Глаза женщины расширились. Ужас в них сменился немым, всепоглощающим изумлением. По её бледным щекам, словно разбивая плотину многолетнего горя, покатились тихие, беззвучные слёзы. —Сын? — она прошептала, и это слово прозвучало как молитва, как самое невероятное чудо. — У моего мальчика… есть сын? Она протянула дрожащую руку, словно боясь, что он призрак, и коснулась его щеки, его белой пряди волос. Её прикосновение было ледяным, но для Неро оно горело, как раскалённое железо. В его голове всё сложилось в единую, оглушительную картину. Триш. Её сходство. Истории Данте. Квинси. —Стой! — его голос сорвался на хрип. — Вы… Вы Ева?! Женщина не смогла ответить словами. Она лишь беззвучно, отчаянно кивнула, и тогда тихие рыдания вырвались наружу, сотрясая её хрупкие плечи. Вся ярость, всё сопротивление вылетели из Неро в один миг. Он не думал, не анализировал. Он просто бросился вперёд и обнял её — свою бабушку, женщину, которую все считали мёртвой, которую он сам никогда не надеялся узнать. Он прижал её к себе, чувствуя, как костляво и хрупко её тело под грубой тканью. Год назад он был сиротой, одиноким парнем с протезом и гневом на весь мир. Потом он обрёл отца, склочного и колючего. Потом — дядю, безумного и безответственного. А теперь… теперь у него была бабушка. И он будет проклят, если не сделает всё, чтобы защитить её, чтобы вытащить её отсюда. Ева уткнулась лицом в его плечо, её пальцы вцепились в его куртку с силой, которой он не ожидал от такой истощённой женщины. Она плакала тихо, почти беззвучно, годы одиночества и страха выливались в слёзах. Она плакала не только от горя, но и от облегчения. Её мальчик жил. У него был сын. И этот сын, её внук, нашёл её в самом сердце тьмы. — Всё будет хорошо, — прошептал Неро, и его голос внезапно окреп, наполнился той железной решимостью, что вела его сквозь ад и обратно. — Я обещаю. Мы выбрались из ситуаций и похуже. Он говорил это ей. И говорил себе. Потому что теперь у него был самый главный в жизни приоритет. Семья. Найденная спустя годы.