DAY -1

      Глубокая пустота, ни на что не похожая. Ей было несколько определений: одиночество, бездонность, ужас, неизвестность — всё это, вполне можно совместить в одно слово — страх. То, что пугает, люди часто не понимают, но только поборов страх, они могут приступить к изучению чего-то неизведанного. Того, чего они раньше никогда не видели.       Но когда ты один и не знаешь куда идти, невольно понимаешь, что попал в тупик, рядом с которым ничего нет. Есть лишь кто-то. Нечто никогда невиданное и неслыханное. Одни дело, когда попадаешь в Шов, который выглядел как океаническая глубинка с кристально чистой водой, и возвращаешься обратно, другое — не видеть перед собой ничего. Ничего не видно дальше носа. Ладони уходили как будто в туман, оставляя только обрубки.       Когда рядом с ухом послышалось чужое томное дыхание, а по телу пробежали холодные мурашки, Сэм побежал. Непонятно куда, но решил, что стоять на месте равносильно самоубийству. Он бежал так быстро, как не бегал никогда за всё время своей работы доставщика. На спине больше нет ящиков с ПХК, лестницами и крюками — затерялись ещё в тот момент, когда он сюда попал. Куда попал, ещё предстояло узнать. Но не ему. Кому-нибудь другому, кто попадёт в идентичную ему ситуацию. Сейчас Сэму не хочется оставаться здесь хоть на минуту больше.       В этот же момент вся уверенность улетучилась. Когда не видишь ничего, что могло бы помочь в ориентировании, начинаешь бояться всё место. Ты боишься ступить не туда, напороться на стену, которая не факт что есть во тьме. Это похоже на ощущение, когда становишься слепым, когда раньше прекрасно видел. Приходится ощущать пространство заново. Приходится бороться со своим страхом. Но ты всё ещё боишься. И будешь бояться.       Сэм не знает, куда идти. Он потерялся, но знает, что теперь останавливаться нельзя. Если начал путь, то стоит закончить его. Сверху доноситься женский крик, от которого приходиться пригибаться. Это не тот звук, который обычно издают девушки, когда дурачиться, этот звук появляется, когда начинают резать, крик уже от боли, срывающий голос, пока тот окончательно не сойдёт на хрип.       Это пустое место решает уничтожить Сэма не физически, способом насилия, а через напряжение и стресс, выкручивая все органы чувств на максимум. Сначала ощущение кожей, потом зрением, затем слухом, а теперь и обонянием. Отовсюду почувствался трупный запах, слегка кисловатый, но больше похожий на желчь и гниль. И, конечно, ещё кучу запахов в одном флаконе. Пот, фекалии, химия, гарь — это ни с чем не спутать. Приходится дышать тем, что сейчас было вместо воздуха, давясь рвотными позывами и смаргивая слёзы.       Наверное, остался только орган вкуса. И Сэм не понимал, если его хотят этим ослабить, то надо запихать в рот целую кучу криптобиотов или еще чего похожего. Но почувствовать чужой волос он никак не ожидал. Даже не волос, а целый клок, который с неприятным хлюпаньем вышел из глотки и утерялся в смоляном полу.       «Пиздец», — думал Сэм, вытирая горькую слюну, а затем поднял голову вперёд. Пока не заметил тело, стоящее в десяти метрах. Женщина, нет, скорее девушка, стояла к нему спиной, напевая незатейливую мелодию. Сэм знает её, она прекрасно звучит в исполнении скрипки, и он знает этот голос, который слушал и утром, и днём, и вечером, и ночью.       — Лу? — сорвался шёпот с губ. Сэм двинулся в сторону, на прямую к своей дочери, но, казалось, чем ближе он подходил, тем дальше она оказывалась.       А потом она крикнула. Тем самым, который Сэм слышал совсем недавно. Лу пошатнулась, будто уворачиваясь от чего-то. Она двинулась с места, уходя, держась за голову, как это делали сумасшедшие. Портер хотел пойти за ней, узнать, что происходит, но потом Луиза нырнула в смолу. Не так, как она делала обычно, ловко, резко и грациозно, а так, словом, упала в прорубь.       Сэм окликнул её, подбежал к тому месту, где только что стояла его дочь. А теперь оставалось только эхо её песни. Луизы больше не было. Она пропала. Исчезнуть в Пустоте равносильно смерти.       Просидев в одиночестве, смотря в одну точку, Сэм выдохнул, давясь горькими слезами, рвано вдыхая воздух. Он уже не знал, что происходит. Страх того, что он больше отсюда не выберется, теперь превратился в полный ужас. Когда по коже пошли болючие мурашки, стало ещё хуже. Вновь это странное дыхание где-то выше головы. Сэм решил просто ждать. Если он умрёт сейчас, то так тому и быть, если этот мир всего лишь иллюзия, то он вернётся обратно, в свой мир.       Теплота окружила тело словно светлая аура, но запах стал ещё хуже, наверное, из чужого рта. Одна хрустальная слеза покатилась по щеке, в конце ударяясь о натяжение смолы и создавая мелкие волны. Глаза медленно закрылись, наконец дав долгожданное спокойствие.

***

      Яркий искусственный свет чувствовался даже за закрытыми веками, от чего Сэм открыл глаза, сразу же щурясь. Перед ним была запись Дэдмена, который уходил вдаль после своей истории. Сэм сейчас смутно помнил этот разговор, но точно помнил, что после этого вернулся домой и увидел раненную Фрэджайл и ничего после Лу.       «Вернись домой», — именно так звучало в голове. Как приказ, а не задание, которое иногда обозначалось на устройстве. Сэм экипировался настолько быстро, что решил не брать с собой ничего. Так гораздо быстрее и меньше шансов взять что-то ненужное, что потом уничтожится от темпорального дождя.       Обратный трицикл с полной батареей ждал у входа. Путь был неблизкий, но Сэм надеялся, что успеет к тому моменту, как Хиггс решит напасть на его дом. Он не знал, что сделает с ним. Может быть убьёт, как надо было сделать Фрэджайл ещё на Берегу, или же придумает способ навсегда оставить его там, где ему самое место. Но точно не рядом с его семьёй и друзьями. Хотя, в некотором роде, Сэм был благодарен ему: сейчас появился документ связанный с теми самыми «Хроно бабочками», которые, по своему названию, как-то связаны со временем. Неизвестно, отправляли они только в прошлое, но и в настоящее, и от чего зависело расстояние, — предстояло узнать. Но и слишком сильного наказания для него не хотелось. Сэм душой ощущал, как Хиггсу было нелегко. Ему хотелось дать шанс. Прийти к какому-то соглашению или перемирию. Сэму надоело видеть смерть Лу или Завтра, которые итак пошатнули его психику настолько, что он сломался.       Когда на мосту появились роботы, Сэм знал, что делать. Полностью игнорировать их, на скоростях проносясь мимо. Скоро должен появится «Самурай Дэдмен» и решить эту проблему. Аккуратно обходя брошенные машины и уходя от внезапных атак, он проехал это место, которое Хиггс использовал для торможения. Роботы — его рук дело. Может быть и буря, которая, чем ближе Сэм был к дому, становилась всё сильнее.       Послышался первый выстрел. Сердце Сэма пропустило удар. За песчаной стеной виднелись тела. Слышался плачь Лу, который приводил в ужас, а вместе с этим позволял Сэму разозлиться: никто не смел вредить его дочери. Хиггс подошёл к Фрэджайл не так близко, чтобы Сэм смог сделать манёвр: резко свернув влево, трицикл колесами и частично боком въехал в тело Хиггса, хотя, скорее, в робота с его лицом. Это всего лишь иллюзия. Сам Монаган находился где-то на Берегу.       Сэм остался лежать рядом с Луизой и Фрэджайл, невольно стеная от содраных бока и спины. Хиггс находился под транспортом, а его пистолет где-то в стороне, вне его досягаемости. Он точно не ожидал такого поворота событий, поэтому, когда поднялся и отряхнулся, не мог понять, что Сэм здесь сделает. И он ли это вообще.       — Ты надо мной издеваешься, — недовольной протянул Хиггс, приказывая роботам окружить врагов.       — Хиггс, ты ничего не изменишь. Никакого Шестого вымирания не будет. И ты проиграешь, если сейчас решишь сделать то, что собирался, — пыхтел Сэм, защищая своим телом бессознательную Фрэджайл и кричащую Лу.       — Сейчас мне ничего не помешает убить тебя, добить подружку и ребёнка. Но какого чёрта ты здесь, если я распланировал всё так, чтобы ты пришёл к тому моменту, когда будет уже поздно.       — Это сейчас и не важно, я уже не смогу вернуться обратно, но может быть я смогу что-то изменить, чтобы все были в выигрыше. Даже ты.       — Брось, Сэм, мне уже не помочь. Как можно помочь мне? Это, блять, невозможно.       — А если я верну тебя с Берега. Ты решишь измениться? Снова вернёшь желание к чему-то новому, а не только к смерти. Я знаю, что тысячи лет на Берегу не приводят ни к чему хорошему, но я даю тебе шанс на новую жизнь. То, что будет в будущем, наверное, вряд ли тебе понравится.       — Возвращенец ещё и скачки в прошлое делает? Вот это да, — усмехнулся Хиггс. — Но, пойми, мне нельзя помочь.       Он подобрал свой пистолет и исчез. За ним в смоле пропали роботы. Сэм не знал, оставил ли Хиггс их в покое или решил спланировать новое нападение.