DAY -2 or -8

      Сэм опомнился в тот момент, когда услышал всхлипывания Лу, которые вскоре перешли в настоящий плач. Позади него лежала бессознательная Фрэджайл, истекающая кровью и свернувшаяся ободком рядом с его дочерью. Да, Сэм помнил это момент, правда тогда Лу переместилась на Берег, а Фрэдж точно умерла, доживая свои последние дни. Он не вдавался в подробности и не спрашивал у Хартмана, как это происходит.       Аккуратно подняв на спину свою подругу и левой рукой обхватив Луизу, Сэм направился обратно в дом. Подальше от нестихающей бури и Тварей, которые, он нутром чувствовал, скоро должны появиться.       Спуститься по лестнице было не так просто. Его силы начали уходить, оставляя после себя ломоту в коленях и головную боль. С Фрэджайл он был осторожным, но с ней не пришлось терять равновесие — она слишком лёгкая и неудобств не предоставляла. Сэм уложил её на свою кровать, усадил рядом с ней Лу, а сам направился на кухню за аптечкой. Запасов медикаментов немного, но всё, что нужно, у него есть: антисептик, иголка, нитка, обезболивающее, бинт, вата — то, что пригодится сейчас.       Фрэджайл лежала совсем неподвижно. Её грудь медленно и незаметно поднималась и также опускалась. Если моргать в такт её дыханию, то можно подумать, что она уже неживая. Сэм знал, что это не так. Она просто изморила себя из-за прыжка, нужно лишь отдохнуть несколько часов и она придёт в себя. А может быть и не часов. Несколько дней точно, после кровопотери и истощения быстро не восстанавливаются.       Когда рана на плече была зашита, смоляные слёзы вытерты, Сэм принялся за Лу. Её личико было в грязи, нежная кожа на руках, ногах и одной щеке в царапинах. В этом не было вины Фрэджайл, то есть Сэм не винил её. Если бы вместо неё был он, то наверное простыми ссадинами никто бы не отделался. Он набрал в ванну воды меньше половины для быстрого умывания, даже не достал любимых пищащих уточек. Луиза морщилась, когда на ранки попадала теплая вода с мылом, но она не ревела, только пускала одинокие слёзы, после которых ей хотелось расчесать щёчку. Она держалась как могла, и Сэму было её жаль. Он ведь никогда не сердился на неё за эмоции, это естественно и полезно.       Переодев Лу в мягкую пижаму, Сэм уложил её в люльку, включил проекцию, за которой девочка любила наблюдать, а сам ушёл в душ. Его тело и одежда тоже были покрыты песком, грязью и смолой (еле успел вырваться из лап Тварей).       Он думал, что будет делать после того, как вернёт Хиггса. Сэм окончательно принял решение. Если так получится не допустить того, что случилось в его настоящем, то лучше всё будет так. Но почему-то на периферии он чувствовал что-то неладное. Вот-вот что-то должно произойти, но он не знал что, смутно предполагал, но не выдвигал варианты.       Взгляд повело и размыло. Сэм пошатнулся, успев облокотиться о стену, чтобы не упасть. Ему срочно нужно было принять лежачее положение. Но только он присел на пол ванны, как всё прекратилось. Тошнота прошла, зрение вновь пришло в норму, а дышать стало легче.       Лу уже мило посапывала в своей кровати, расположившись звёздочкой, когда он вышел из ванной комнаты. Сэм широко улыбнулся, потом выключил проекцию. Последний раз он видел Луизу такой на фотографии — маленькую, с пухлыми ручками и щёчками, не до конца прорезавшимися зубами, но счастливую. Томороу — это та же Лу, только взрослая, но Сэм, хотя и любил её, не был привязан к ней настолько, как был привязан к Лу. Он хотел видеть все этапы взросления своей дочери. Так что, похоже, судьба дала случайный второй шанс.       Сэм уснул сразу же, даже как-то резко: тело мигом расслабилось, а глаза закрылись в блаженном облегчении. Наверное, так сказался на нем временной прыжок. Ах, да, он хотел поинтересоваться у Хармана про это дело, но похоже, что не сегодня. Как-нибудь завтра, после проверки состояния Фрэджайл и ухода за Лу.

***

      Сэм кое-как открыл левый глаз, после чего сразу же его прикрыл. Свет почти не горел, хотя он не помнил, выключил ли он его перед тем, как пойти спать. Голова была тяжёлой, физически Сэм ослаб настолько, что не мог приподнять голову хотя бы на миллиметр. Шея затекла, так что он мог только медленно повернуть голову в сторону. Второй раз получилось лишь приподнять оба века, но резкий расфокус только ухудшил ситуацию. Но, кажется, видеть ему было и не обязательно.       Со стороны кроватки Луизы послышался детский лепет. Похоже, девочка подпевала каким-то словам, не собираясь идти спать. Только когда Сэм услышал голос, то понял, что лучше бы он поскорее встал. Но ноги не слушались. Приросли к дивану, как и руки. Пошевелить можно только пальцами, но лишь непонятными жестами.       — Twinkle, twinkle, little star, — мужской немного хриплый и вместе с этим тягучий, но музыкальный голос убаюкивал не только Луизу, но и Сэма, который, в своих попытках подняться, уставал ещё больше. Как бы он ни старался, все выходило боком. — How I wonder what you are!       Сэм разглядел в тусклом свете красную гитару. Ту самую, из которой Хиггс выпускал огонь, которой избивал как его, так и напавшую на него Луизу. Инструмент выглядел так, будто на нём могут исполнять только электронную музыку. Но вот, зажимая струны и проводя по ним рукой, электрогитара издавала звуки акустической. Сэм не мог поверить своим ушам.       — Хиггс, только тронь её, — вымолвил из себя Сэм, наконец, фокусируя взгляд.       — Извини, уже, — ответил Хиггс, прекращая играть. Луиза в тот же миг перестала издавать звуки, словно бы её и не было в люльке.       — Брось, не делай ничего плохого, я скоро найду способ тебе помочь, — в э полубреду Сэм не понимал, что говорил, но его намерения были серьёзными.       — Дорогой Сэмми, что ж, удачи тебе. — Хиггс недвусмысленно прикоснулся к его руке, мягко поглаживая.       От этого кожа Сэма покрылась мурашками. Не из-за гаптофобии, а из-за холодных металлических пальцев. Все ещё было интересно, как Хиггс пользовался этой штукой, находясь далеко от этого мира.       — И передавай Фрэджайл привет от меня.       Хиггс поднялся, подошёл к кроватке Луизы и заглянул в неё, приблизившись на такое расстояние, что девочка могла дотронутся до его лица руками. Он что-то прошептал ей, потом взял гитару и телепортировался, оставив после себя быстро исчезающую хиральную пыль.       Когда он ушёл, в теле Сэма появилась та возобновленная сила, с которой он каждый день доставлял нужные людям вещи. Он поднялся, хотя и не с первого раза, и подошёл к люльке. Луиза была цела и даже довольная. Похоже, что Хиггс хорошо поднял ей настроение своей песенкой. Но радовался Сэм недолго. Рядом с девочкой лежал блокнот. Мятые от воды листы расписаны несколькими предложениями, рваными и с большими буквами. Некоторые слова читались очень плохо: чернила размыло в кляксу.       Один лист соответсовал одному дню, в основном Монаган писал целыми разворотами. По записям Хиггса Сэм понял, что пролежал в «коме» семь дней. Без воды и еды. Прежде чем он начал читать записи, всё-таки приготовил себе простой завтрак: заварил последний пакетик чая и сделал сэндвич с сыром и ветчиной.       «ДЕНЬ 1       Я следил за убежищем Сэма, ожидая, когда он выйдет, но этого не произошло. Утром послышался плач.       Увидев этого ребенка вновь, я хотел претворить свой план в действительность. Но не решился. Мне надоело сражаться. Мне хотелось домой.       Хиральный дождь шёл целый день. Мне не нравится.»       «ДЕНЬ 2       Сэм так и не проснулся. Состояние Фрэджайл стабильно, оставил всё как есть.       Покормил девочку яблочным пюре, что был в холодильнике. Половину она выплюнула на меня.       Решил выйти на улицу. Твари были меньше чем в двадцати метрах бункера. Замечено повышение хиралия в атмосфере.»       Сэм пропустил третий день, он ничем не отличался от остальных, разве что записей было гораздо меньше. Всего пара строк.       «ДЕНЬ 4       Забавно наблюдать, как малышка ползала по бессознательному телу отца. Но пока она забавлялась, мне было страшно. Состояние Сэма стабильно, но он без сознания. Возможно сказался скачок во времени (УЗНАТЬ БОЛЬШЕ).       Спел песню, ей понравилось. Странно, но она первая решила наладить со мной контакт.»       «ДЕНЬ 5       Твари чувствуются даже сквозь стены. Постоянно идут мурашки по коже. ЭТО НЕ АМЕЛИЯ?..       Малютка целый день плакала. Её не устраивали мои песни. На ночь рассказал одну историю про египетского фараона. Уснула.»       Шестой день был пропущен. Разворот был не заполнен текстом, лишь одним рисунком (от Лу) и незаметной припиской внизу «ужасно». Сэм так и не понял, к чему оно относилось.       «ДЕНЬ 7       ПЫТАЛСЯ ПОКОНЧИТЬ С [неразборчиво]. Мне надоело. Если Сэм не очнётся, мне придётся вернуться к плану А.       Дожди всё не прекращаются.       Фрэджайл пришла в сознание, но из комнаты не вышла. Знает, что бы я с ней сделал в этом случае.       Сэм, вернись.»       На этом записи закончились. За эти дни. В конце блокнота было ещё несколько записей. Уже более объёмные, аккуратные, но Сэму ой как не хотелось их читать. Однако интерес поборол приличие, и если Хиггс оставил записи в этом блокноте, значит он хотел, чтобы их кто-то прочитал.       В основном он писал о своём состоянии. Сначала очень много упоминалась Амелия, как она бросила его, исчезла, соврала, но потом Хиггс это принял. Чего он не принял, так это одиночества. На Берегу время текло по иному, но удивительно, что Монаган вёл счёт. Безумный счёт, за который насчитал несколько тысяч лет. Сэм не верил этим цифрам, хотя и знал, что такое может быть. Для любого человека это слишком грубое наказание. Даже такой одержимый человек как Хиггс этого не заслужил.       Он писал как начал бояться Смерти. Но после, пожалев о своем выборе, пытался покончить с собой. Пистолет не работал. И пуль в нём не было. Последние строчки заканчивались тем, что он предпочитал лежать на Берегу, ничего не делая.       Теперь Сэм понял, что из сломленного человека он и Фрэджайл создали сломанного человека. Мог ли он теперь помочь хоть в чём-то, вернуться в состояние стабильности, Сэм не знал. Но он собирался его вернуть...

***

      — Где он, Фрэдж, — начал Сэм через два дня, когда девушка смогла оправиться. Лицо приобрело румяный оттенок. Каждые десять минут она ела криптобиота. Сэм не понимал, как она ела эту гадость с таким наслаждением.       — Там, где ты видел его в последний раз, – она понимала, о ком речь, но врала. Сэм выцепил некоторую информацию из записей. — На Берегу Амелии.       Хиггс много упоминал о Береге. Как в нём одинаково, страшно, безумно скучно. Он уходил от прилива воды на остров, но ничего не находя на нём, возвращался к отливу. Фразы были иногда обрывистыми, словно их автор не знал, как лучше выразить мысль, поэтому получалась каша. Сэм понял, что после последней встречи с Фрэджайл Хиггс был уже не на берегу Амелии, хотя связь его Берега с Её никуда не исчез, как у остальных.       — Почему ты врёшь мне. — Не вопрос, прямое утверждение. Сэм не хотел кричать на неё, старался как можно спокойнее выведать информацию. — Чем раньше ты мне расскажешь всю ситуацию, тем больше у нас будет шанса...       — Шанса на что, Сэм?! Хиггс — террорист и психопат. Ему самое место там, где он и находится. Я пострадала от него больше всех, так что, думаю, имею право распоряжаться его жизнью как захочу!       — Это так, но послушай, такой участи он не заслужил. У него было много времени обдумать всё. Я ручаюсь за него. Готов убить, если он что-нибудь выкинет в своей манере, но с него уже достаточно. — Вспылил Сэм. — К тому же, он может помочь разобраться с Тварями снаружи. Санм чувствуешь их. Мы все.       Он медленно обогнул комнату взглядом, а потом вернулся к Фрэджайл. Она сидела явно напряженная, но в итоге не выдержала.       — Ладно, но всё, что будет связано с ним, меня не касается.       Она встала, вздохнула. А потом исчезла, через секунду вернулась с Хиггсом. Оба были потрёпаны: Фрэджайл от слабости после прыжка, Хиггс от того, что наконец-то мог почувствовать у видеть что-то новое (старое). После прыжка он несколько секунд был словно опьянён. Но потом резко пришёл в себя.       — Теперь нам обоим будет легче, скажи? — хмыкнул Хиггс. Его улыбка была измученной, но голос не терял того сарказма и задорности, что всегда присутствовали.       Сэма ждал долгий разговор с Хиггсом. Но они наконец-то смогли поговорить по душам. Без плевков в лицо. Если отбросить всю театральность, то Хиггс был достаточно умным, привлекательным и отличным человеком. Лишь только не жизнь, а поступки, меняют человека. Монаган обещал исправиться. Начать всё с начала, пусть и придётся быть под постоянным надзором. Ему, в некотором роде, даже нравилось это внимание. Особенно от Сэма.       Но Хиггс так и не рассказал, как и Фрэджайл, что всё это время находился взаперти на её Берегу, имея возможность переместится на другой огромный участок земли, пока связь с Амелией не прервалась окончательно. Хиггс сбежал с Её острова и больше не возвращался после того, как на нём поселилось огромное количество Тварей.