Перекрестки судеб

Новое утро в Орарио выдалось ясным и свежим. В такие дни город-лабиринт показывал свою лучшую сторону: солнечные лучи играли на камнях мостовых, торговцы выставляли яркие товары, а воздух наполнялся ароматами свежей выпечки и специй. Бете, натянув капюшон поглубже, чтобы скрыть свои характерные звериные уши, вышел из штаб-квартиры семьи Локи. Несмотря на предостережения Финна и откровенный запрет богини, он решил, что не может просто сидеть взаперти. “Я авантюрист высокого уровня, а не какой-то трусливый новичок,” — мысленно оправдывался он перед самим собой. “К тому же, нужно отнести сапоги в ремонт. Лезвия затупились после последней экспедиции.” Его боевые сапоги — фирменное оружие Вервольфа Бете — действительно нуждались в уходе. Глубокие царапины покрывали металлические части, а несколько острых наконечников и вовсе деформировались от ударов по хитиновой броне монстров. Мастерская Греневала, знаменитого гномьего кузнеца, находилась всего в двух кварталах от городского рынка. Бете внимательно осматривался по пути, готовый к любой неожиданности. Однако ничего подозрительного не замечал: обычные прохожие, авантюристы, торговцы… Он уже видел вывеску кузницы и почти расслабился, когда почувствовал это — ощущение холодного, пустого взгляда, буравящего затылок. Резко обернувшись, Бете увидел его. В двух шагах от входа в кузницу, словно материализовавшийся из воздуха, стоял полуобнаженный воин в короне Вольнира. Стеклянные, безжизненные глаза смотрели прямо на Бете. Медленно, с ритуальной четкостью, он указал на зооморфа, а затем характерным жестом — вниз, выражая свое презрение. Прохожие, почувствовав напряжение, начали расступаться, образуя вокруг двух фигур подобие импровизированной арены. Бете глубоко вздохнул, принимая неизбежность. Его руки плавно опустились к сапогам, готовясь извлечь их при первом же агрессивном движении противника: — Ладно, фрик в короне. Давай закончим то, что начали в подземелье. В этот раз я не ошибусь — оторву твою голову так, что никакое воскрешение не поможет. К его удивлению, воин в короне не атаковал. Вместо этого, его стеклянные глаза медленно опустились, фокусируясь на поврежденных сапогах Бете. Несколько долгих секунд он изучал их с каким-то странным профессиональным интересом. Затем, без каких-либо предварительных жестов, он извлек из невидимого пространства небольшой тканевый мешочек и бросил его Бете. Зооморф инстинктивно поймал его, готовый к любой ловушке. — Что за… — Бете осторожно развязал мешочек, обнаружив внутри странный серебристо-черный порошок, который слегка мерцал в солнечном свете. Воин в короне сделал несколько жестов, имитируя действия: как будто снял обувь, посыпал её порошком и потёр. Сообщение было ясным даже без слов. “Он… дает мне средство для починки?” — Бете был сбит с толку этим неожиданным поворотом. С недоверием, но и с долей любопытства, он присел на ближайшую скамью, снял один из сапог и, следуя указаниям воина, посыпал металлические части порошком. Едва черно-серебристые частицы коснулись поврежденной поверхности, начало происходить нечто невероятное — металл буквально начал “затягивать” свои раны, восстанавливая форму, заостряя края, возвращая первоначальный блеск. Спустя несколько секунд сапог выглядел так, будто только что вышел из-под рук мастера-ремесленника — даже лучше, чем новый. — Как… — Бете был искренне поражен. Ни один из известных ему эликсиров или магических составов не обладал таким мгновенным и совершенным эффектом. Бете поднял взгляд на воина в короне, внезапно осознав странный парадокс: существо, которое накануне угрожало его убить, сейчас помогло ему отремонтировать оружие. Как будто в этом жутком создании из другого мира существовала какая-то извращенная форма чести. “Он не считает меня достойным противником с поврежденным оружием?” — промелькнуло в голове Бете. “Или… он настолько уверен в своем превосходстве, что может позволить себе такую щедрость?” Эта мысль задела его гордость. Бете резко поднялся, надел восстановленный сапог и, смотря прямо в безжизненные глаза воина в короне, медленно поднял средний палец в универсальном жесте оскорбления. — Не знаю, что ты за тварь, но если думаешь, что сделав меня сильнее, ты получишь больше удовольствия от убийства — ты ошибаешься. Я не игрушка для твоего развлечения! Собравшиеся вокруг зеваки ахнули от такой дерзости. Кто-то из них узнал Бете и начал шептаться: — Это же Вервольф из семьи Локи! — А кто этот странный тип с короной? — Они что, собираются драться прямо здесь, на улице? Воин в короне секунду неподвижно стоял, словно оценивая полученное оскорбление. Затем его губы растянулись в странной, почти нечеловеческой улыбке. Медленным, торжественным движением он извлек свою массивную секиру. Бете не нужно было других сигналов. В мгновение ока он снял свои сапоги с ног, надел их на руки и принял боевую стойку. — Давай, фрик! Я покажу тебе, как сражаются настоящие авантюристы! Толпа расступилась еще шире, образуя импровизированную арену для поединка. Кто-то побежал в сторону штаб-квартиры семьи Локи, очевидно, чтобы сообщить о происходящем. Бой начался молниеносно. В этот раз воин в короне двигался иначе — словно изучив стиль Бете, он уже предугадывал каждую атаку. Когда Бете бросился вперед с быстрой серией ударов, воин просто отступил ровно настолько, чтобы лезвия сапог рассекали воздух в миллиметрах от его тела. — Стоишь на месте? — прорычал Бете, запыхавшись после первой неудачной серии. — Сражайся нормально! Воин в короне наклонил голову, словно с интересом изучая разгневанного противника. Затем, без предупреждения, нанес молниеносный удар рукоятью секиры в солнечное сплетение Бете. Зооморф отлетел на несколько метров, врезавшись в стену ближайшего здания. Прежде чем он успел подняться, воин в короне уже был рядом, замахиваясь для следующего удара. Бете едва успел уклониться, кувыркнувшись в сторону. Секира вонзилась в стену, оставив в ней глубокую трещину. “Он действительно сильный,” — с неохотой признал Бете. “Но я быстрее!” Используя свою скорость, авантюрист начал кружить вокруг противника, нанося быстрые удары и сразу отступая. Но к его удивлению, воин в короне, казалось, запоминал каждое движение, каждый прием. С каждой атакой Бете становилось всё труднее попасть по нему. Дуэль продолжалась несколько минут, но для Бете они растянулись в вечность. Постепенно его движения становились медленнее, дыхание — тяжелее. Воин в короне, напротив, казалось, вообще не уставал. После особенно сложного уклонения Бете потерял равновесие, и это стало роковой ошибкой. Воин в короне мгновенно оказался рядом и нанес сокрушительный удар рукоятью секиры прямо в висок зооморфа. Зрение Бете затуманилось, в ушах зазвенело. Он пошатнулся и рухнул на колени, из рассеченной брови текла кровь, заливая глаз. “Неужели это конец?” — мелькнула паническая мысль. “Он отомстит сейчас, убьёт меня прямо здесь, на улице…” Голова Бете поникла в ожидании финального удара. Но вместо этого он услышал тишину — никакого свиста рассекаемого воздуха, никакого движения рядом. С трудом подняв взгляд, Бете увидел удивительное зрелище: воин в короне стоял перед ним, опустив секиру, и… протягивал руку. Не для удара, не для унижения — для помощи. В стеклянных глазах воина не было ни злорадства, ни ненависти — лишь странное удовлетворение, словно всё, чего он хотел, это доказать Бете, насколько тот слаб по сравнению с ним. Толпа, собравшаяся вокруг, замерла в изумлении. Никто не ожидал такого исхода. Многие были уверены, что сейчас произойдет убийство прямо на центральной улице Орарио. — Он… пощадил его? — Невероятно… — Кто он такой? Бете смотрел на протянутую руку с недоверием. Его гордость кричала отказаться, оттолкнуть этот унизительный жест. Но что-то в этом странном воине, в его молчаливом достоинстве, заставило Бете пересмотреть своё мнение. Медленно, преодолевая как физическую боль, так и уязвленную гордость, Бете принял руку воина в короне и поднялся на ноги. Как только он встал, воин в короне сделал шаг назад и… поклонился. Не глубоко и уважительно, как он кланялся боссам подземелья, но достаточно, чтобы признать Бете достойным противником. Затем, без лишних жестов, он повернулся и начал медленно удаляться, как будто произошедший поединок был запланированным событием, которое теперь завершилось к его удовлетворению. — Погоди! — неожиданно для самого себя окликнул его Бете. — Кто… или что ты такое? Воин в короне остановился и обернулся. На мгновение его стеклянные глаза словно обрели тень жизни. Он медленно поднес руку к груди, туда, где у людей находится сердце, но вместо этого изобразил пустоту — провел пальцами сквозь это место, словно демонстрируя отсутствие чего-то важного. Затем он снова повернулся и ушел, растворяясь в толпе изумленных горожан. Бете стоял посреди улицы, потирая разбитую бровь и пытаясь понять, что только что произошло. “Он мог убить меня, но не стал,” — думал зооморф. “Будто для него это была не месть, а… экзамен? Проверка?” Вдалеке послышались встревоженные голоса — члены семьи Локи, получив известие о поединке, спешили на помощь. Но Бете понимал, что уже слишком поздно. Странный воин в короне доказал свое превосходство и вместо убийства выбрал милосердие. И почему-то это ощущалось куда более унизительным, чем любое поражение, которое Бете когда-либо терпел. Но вместе с унижением в его душе зародилось нечто новое — уважение к созданию из иного мира, чей кодекс чести оказался глубже и благороднее, чем он мог предположить. Звуки городской жизни Орарио — торговцев, авантюристов, прохожих — создавали привычный фоновый шум, который редко кто замечал. Но двое странных путников сидели в этом потоке звуков и движения, словно острова тишины и неподвижности. Негорящий, завершив свой поединок с Бете, неторопливо вернулся к месту, где ожидал его спутник. Погасший сидел на скамье парка, его взгляд за прорезями шлема был устремлен куда-то вдаль. Не на городской пейзаж, не на проходящих мимо людей — а словно сквозь саму ткань реальности, в иные миры и времена. Без слов Негорящий опустился рядом. Их молчание не было неловким — это было единение двух существ, понимающих друг друга на уровне глубже слов. Оба знали, что находятся не там, где должны быть. Оба несли в себе тяжесть невыполненных обетов. В сознании Погасшего мерцал образ, который он хранил сквозь бесчисленные смерти и воскрешения — образ Ренни, лунной принцессы, которая назвала его “Вечным супругом”. Её голос, нежный и мелодичный, эхом отзывался в пустоте его существа: “Ты и я, вместе на вечность…” Он поклялся вернуться к ней, когда его путь будет завершен. Но теперь, в этом странном мире с его непонятными законами, этот путь казался безнадежно далеким. Мысли Негорящего были не менее тяжелыми. В его памяти пылал образ Хранительницы Огня — единственного существа, которое видело в нем не просто носителя пепла, а нечто большее. Она ждала его возвращения, чтобы он мог зажечь Вечное Пламя и продлить угасающую эпоху… или положить ей конец. Она была единственной, кого он истинно уважал в своем бесконечном странствии через миры тлена и пепла. Двое воинов сидели в молчании, каждый погруженный в свои воспоминания и сожаления. Материальный мир вокруг них словно растворялся, оставляя лишь тени прошлого. В это же время, в роскошных апартаментах, возвышающихся над городом, другая фигура предавалась своим мечтам и желаниям. Богиня Фрейя, чья красота затмевала даже звезды, стояла у окна, всматриваясь в городской пейзаж внизу. Её идеальные черты лица не выражали ничего, кроме бесконечной тоски. В её мыслях был лишь один образ — юный авантюрист с белоснежными волосами и глазами цвета рубина. Белл Кранел. Обладатель самой чистой души, которую она когда-либо видела. “Где же ты сейчас, моя маленькая птичка?” — думала богиня, проводя изящными пальцами по стеклу. “Летишь навстречу новым приключениям? Или, может быть, думаешь обо мне?” Её взгляд скользил по улицам и площадям, надеясь хотя бы мельком увидеть объект своей одержимости. Но вместо этого, её внимание привлекло нечто странное — две неподвижные фигуры на скамье в парке. Фрейя прищурилась. Как божество, она обладала способностью видеть души смертных — яркие, пульсирующие сияния, уникальные для каждого живого существа. Но то, что она увидела, заставило её зрачки расшириться от удивления. У этих двух существ… не было душ. По крайней мере, не в привычном понимании. Вместо привычного сияния, их тела были охвачены странной сетью — словно тонкие корни или нити, проникающие в самую их сущность. У фигуры в волчьей броне эти нити светились золотистым светом, подобно лучам закатного солнца. У полуобнаженного воина в короне они напоминали тлеющие угли — приглушенно-алые, упрямо цепляющиеся за жизнь вопреки всему. “Что это за создания?” — Фрейя невольно отступила от окна. За свою бесконечно долгую жизнь она видела множество удивительных и странных существ, но никогда — ничего подобного. Её любопытство, столь же бездонное, как и её красота, немедленно заставило её действовать. Фрейя повернулась к массивной фигуре, неподвижно стоящей в глубине комнаты. — Оттар, — её голос был мелодичным, но властным, — видишь тех двоих на скамье в центральном парке? Приведи их ко мне. Оттар — огромный боруа, сильнейший авантюрист Орарио и бесконечно преданный слуга богини — низко поклонился: — Будет исполнено, Госпожа. Фрейя, заметив его безмолвный вопрос, добавила с легкой улыбкой: — Если они будут противиться… можешь их немного покалечить. Но главное — приведи живыми. Мне нужно… взглянуть на них ближе. Оттар снова поклонился и направился к выходу, его массивная фигура двигалась с удивительной для его размеров грацией. Фрейя вернулась к окну, не сводя глаз с двух странных существ. “Что вы такое?” — размышляла она. “И как вы оказались в моем мире?” Негорящий и Погасший продолжали сидеть в молчании, когда тень погрузила скамью в полумрак. Подняв взгляды, они увидели перед собой колоссальную фигуру — почти двухметрового мускулистого мужчину с чертами кабана, одетого в безупречные доспехи тёмного металла. Оттар окинул взглядом странную пару. Он был опытным воином и немедленно почувствовал в них угрозу, несмотря на их внешнее спокойствие. — Моя госпожа желает встретиться с вами, — его голос был низким и ровным. — Прошу следовать за мной. Погасший и Негорящий обменялись взглядами. Затем Погасший медленно покачал головой, а Негорящий и вовсе проигнорировал гиганта, продолжая смотреть вдаль. Оттар, привыкший к беспрекословному подчинению, нахмурился: — Это не просьба. Госпожа Фрейя ожидает вас. Немедленно. Негорящий повернулся к нему и сделал жест рукой, однозначно указывающий: “Уходи”. Погасший же, более дипломатичный, встал и отвесил вежливый поклон, но затем указал в противоположную от особняка Фрейи сторону, давая понять, что у них свой путь. Оттар, верный слуга своей госпожи, не мог допустить неповиновения. Он помнил слова Фрейи о том, что может применить силу. Однако опыт подсказывал ему, что эти двое не обычные авантюристы. Что-то в их глазах — или в том, как они держались — говорило о глубинной, древней силе. И всё же, приказ есть приказ. — Последний раз прошу по-хорошему, — Оттар положил руку на рукоять своего огромного меча. — Следуйте за мной к госпоже Фрейе. Негорящий медленно поднялся. Его стеклянные глаза встретились с взглядом Оттара. А затем он сделал то, чего гигант никак не ожидал — показал жест “Point Down”, указующий вниз, выражающий крайнее презрение. Это было последней каплей. Оттар, обычно спокойный и рассудительный, почувствовал, как его терпение лопнуло. Никто не смел проявлять неуважение к его госпоже или её приказам. С неожиданной для его габаритов скоростью, он выхватил меч и нанес мощный рубящий удар, направленный на плечо Негорящего — достаточно сильный, чтобы покалечить, но не убить. То, что произошло дальше, стало для него шоком. Негорящий не попытался уклониться или блокировать удар. Вместо этого, в последнюю долю секунды, он выполнил идеально рассчитанный перекат, проходя сквозь огромный клинок, словно тот был иллюзией. Во время этого движения он извлек свой колоссальный молот и, завершив перекат за спиной Оттара, нанес сокрушительный удар по ногам гиганта. Оттар, не ожидавший такого маневра, потерял равновесие и упал на одно колено. Но он был сильнейшим авантюристом Орарио не просто так — в мгновение ока он восстановил стойку и развернулся, готовый к продолжению боя. Однако то, что он увидел, заставило его замереть. Погасший, который, казалось, оставался в стороне от конфликта, неожиданно оказался прямо перед ним. Его нагината Элеоноры была приставлена к горлу Оттара с хирургической точностью — острие буквально касалось артерии, не повреждая кожу. Странное золотистое свечение пробегало по лезвию, делая оружие похожим на живое существо, жаждущее крови. Оттар, несмотря на свою невероятную силу и опыт, понял, что оказался в опасной ситуации. Эти двое двигались не как обычные противники — они сражались с пугающей слаженностью, словно единый организм с двумя телами. И что еще более тревожно, их движения казались… предопределенными, как будто они сотни раз репетировали именно этот бой. — Кто вы такие? — вопрос вырвался у Оттара непроизвольно. Ответом ему была тишина. Негорящий медленно обошел гиганта, его молот был наготове для следующего удара. Погасший не сдвинул нагинату ни на миллиметр, её острие по-прежнему упиралось в горло авантюриста. Затем произошло нечто странное. Погасший сделал еле заметное движение головой, и Негорящий, словно поняв его без слов, опустил молот. После этого Погасший также отвел своё оружие и… вежливо поклонился Оттару. Это был не издевательский поклон, а жест уважения — воин признавал в Оттаре достойного противника. Негорящий выполнил свой характерный жест “Well, What Is It?” — широко расставив руки, словно спрашивая: “Что теперь?”. Оттар медленно поднялся. Его боевой инстинкт подсказывал, что эти двое не стремились его убить, хотя, возможно, могли бы. Это была демонстрация силы — предупреждение. — Что мне передать моей госпоже? — спросил он, решив изменить тактику. Погасший склонил голову набок, словно размышляя. Затем неожиданно он достал свой резной камень, о котором семья Локи уже знала, и поднес его к шлему. Хриплый, потусторонний голос произнес: — Later. Это слово — “позже” — прозвучало как обещание. Не отказ, но и не согласие. Воины давали понять, что встреча состоится, но на их условиях и в выбранное ими время. Оттар, понимая, что дальнейшее принуждение может привести к серьезному конфликту, кивнул: — Я передам ваш ответ госпоже. — Помедлив, он добавил: — Но знайте, Фрейя не привыкла к отказам. И её терпение не бесконечно. Странные воины проигнорировали это предупреждение. Они вложили оружие в невидимые ножны и, не обращая больше внимания на Оттара, вернулись на свою скамью, вновь погрузившись в молчаливое созерцание. Гигант-боруа постоял еще несколько секунд, осмысливая произошедшее, а затем развернулся и направился обратно к особняку Фрейи. У него было странное ощущение, что эти двое — кем бы они ни были — принесут в Орарио перемены, к которым город может быть не готов. “Они не боятся даже меня,” — думал Оттар, поднимаясь по лестнице особняка. “Что же они такое — эти существа без душ?” После странной встречи с Оттаром, Погасший и Негорящий решили продолжить свое исследование этого нового мира. Они двигались по городу с целеустремленностью охотников, их взгляды скользили по витринам магазинов, по архитектуре и по прохожим с профессиональным интересом. В их прежних мирах каждый новый предмет, каждое оружие или средство могло стать ключом к выживанию. Привычка искать полезные артефакты настолько въелась в их сущность, что даже в этом чужом, странном городе они автоматически оценивали всё вокруг с точки зрения потенциальной пользы. Погасший иногда задерживался у торговых лавок, разглядывая местное оружие — добротное, но лишенное того мистического очарования, которым обладали реликвии Земель Между. Негорящий был больше заинтригован магическими камнями из подземелья, выставленными в витринах некоторых магазинов — его стеклянные глаза внимательно изучали их свечение, словно пытаясь разгадать таящуюся в них силу. Их путешествие привело их на оживленную торговую улицу, заполненную авантюристами и торговцами, выкрикивающими цены на свои товары. Именно здесь произошла встреча, которая, сами того не зная, перевернет судьбу нескольких миров. Они едва не столкнулись с худощавым мальчишкой, который выскочил из-за угла, явно куда-то торопясь. Белые волосы, рубиновые глаза, простая, но крепкая броня — обычный юный авантюрист. По крайней мере, так могло показаться, если не смотреть глубже. — Ох! Простите, я не заметил… — начал было юноша, но осекся, когда поднял глаза на странных незнакомцев. Негорящий внимательно осмотрел столкнувшегося с ними подростка. В его взгляде читалась оценка — не презрение или насмешка, а профессиональный анализ бойца. Мальчишка был совсем юн, почти ребенок, но в его осанке, в том, как он держался, уже проглядывались признаки настоящего воина. “Ранний старт”, — словно говорил взгляд Негорящего. Он знал цену таким, как этот парень — тем, кто начал свой путь борьбы слишком рано, кого жизнь заставила повзрослеть прежде времени. Погасший же, верный своему ритуалу, слегка поклонился юноше с уважением — не глубоким, формальным поклоном, как перед сильным соперником, но достаточным, чтобы выразить признание его потенциала. Юноша, которого звали Белл Кранел, замер, чувствуя странную ауру, исходящую от встреченных им воинов. Это не было похоже на авторитет высокоуровневых авантюристов, вроде Айз Валленштайн или членов семьи Локи. Это было нечто иное — словно перед ним стояли живые легенды, создания из эпоса, шагнувшие со страниц древних сказаний. — Вау… — прошептал Белл, его глаза расширились от удивления и невольного восхищения. — Кто вы? Я никогда не видел таких сильных авантюристов! Из какой вы семьи? Какой у вас уровень? Давно ли вы исследуете подземелье? Вопросы сыпались из него как горох, полные искреннего любопытства и энтузиазма. Но странные воины молчали, лишь наблюдая за ним с непроницаемыми выражениями. Белл, заметив их молчание, вдруг понял: — О… вам трудно говорить, да? Простите мою бестактность! Меня зовут Белл Кранел, я авантюрист из семьи Гестии, — он улыбнулся открытой, искренней улыбкой и протянул руку. — Рад познакомиться с такими сильными воинами! Погасший и Негорящий обменялись быстрыми взглядами. Было что-то в этом юноше — какая-то неподдельная чистота и искренность — что заставило их отреагировать иначе, чем на всех остальных встреченных в этом мире. К удивлению Белла, оба воина пожали его руку — чести, которой не удостоились ни Финн, ни Оттар. Их хватка была крепкой, но не агрессивной, словно перед ними был не случайный прохожий, а товарищ по оружию. Белл, чье сердце всегда было открыто новым дружеским связям, просиял: — Знаете, я чувствую от вас невероятную силу! Вы, должно быть, прошли через множество испытаний… Тут он осекся, заметив, что Негорящий начал доставать что-то из невидимого пространства. Воин извлек странное растение, похожее на цветок, чьи лепестки излучали мягкое зеленоватое свечение. Он протянул его Беллу с жестом, который можно было интерпретировать только как дар. — Для меня? — юноша с благоговением принял необычное растение. — Что это? Негорящий сделал простой жест — приложил руку к груди, а затем сжал кулак, словно демонстрируя силу или выносливость. Погасший, не желая остаться в стороне, также достал небольшой пакетик, из которого доносился аромат специй и морепродуктов. Он вручил его Беллу с легким кивком. — Креветки? — удивленно спросил Белл, заглянув внутрь. — Выглядят очень аппетитно! Погасший жестом показал на тело Белла, а затем изобразил щит — универсальный символ защиты. — Понимаю! — Белл просиял. — Это для усиления защиты? А цветок для выносливости? Спасибо большое! Это очень поможет мне в подземелье! Его искренняя благодарность, казалось, тронула даже этих странных, отстраненных воинов. Негорящий неожиданно опустил руку на плечо Белла в одобрительном жесте, который можно было перевести как: “Ты на правильном пути, малыш”. Вдохновленный этим неожиданным контактом, Белл начал делиться своими мечтами и стремлениями: — Знаете, я хочу стать достаточно сильным, чтобы… — он внезапно покраснел и посмотрел в сторону, — чтобы быть достойным Айз Валленштайн. Она спасла меня однажды в подземелье, и с тех пор я… — его щеки стали еще краснее. — Я хочу догнать её, стать равным ей. Чтобы она заметила меня. Погасший наклонил голову, а Негорящий смотрел на Белла своими стеклянными глазами, в которых читалось понимание. Оба они знали, что значит стремиться к кому-то, кто кажется недосягаемым. — А у вас… — Белл поднял взгляд, внезапно задумавшись, — есть кто-то, ради кого вы идете вперед? Кто-то, кто ждет вас? Погасший медленно кивнул, его рука непроизвольно поднялась к груди, где под броней скрывался невидимый амулет — символ клятвы, данной Ренни, лунной принцессе, его “вечной супруге”. Негорящий на мгновение замер, словно этот вопрос застал его врасплох. Он задумался — за всеми смертями, возрождениями, бесконечными битвами… ради чего или кого он продолжал свой путь? И ответ пришел сам собой — образ Хранительницы Огня, той единственной, кто верил в него, кто ждал его возвращения, чтобы исполнить древнее пророчество. Она не была его возлюбленной или другом в обычном понимании, но она была… константой, маяком в бесконечном мраке его существования. Белл, наблюдая за их реакцией, улыбнулся: — Я так и думал. У каждого героя должно быть что-то важное, что придает сил в самые тяжелые моменты. Эти слова, произнесенные с детской прямотой, но удивительной мудростью, заставили обоих воинов взглянуть на Белла по-новому. В этом юноше было нечто редкое — не просто потенциал силы, но чистота духа, которая напоминала им о том, что они сами могли давно утратить. — Знаете, — продолжил Белл, — я надеюсь когда-нибудь стать таким же сильным, как вы. Но не только сильным здесь, — он коснулся мускулов своей руки, — но и здесь, — его ладонь легла на сердце. Негорящий и Погасший обменялись взглядами, в которых читалась странная смесь эмоций: удивление, уважение и, возможно, тень зависти. Этот юноша, едва начавший свой путь, уже понимал то, что многие не осознают и за тысячу прожитых жизней. Затем, к удивлению Белла, Негорящий вытащил свой резной камень и поднес его к губам. Хриплый голос произнес: — Good luck. Погасший, увидев это, достал свой камень и повторил действие: — Farewell. Эти простые слова — “удачи” и “прощай” — прозвучали для Белла как благословение. Его глаза расширились от изумления и радости: — Вы заговорили! То есть… через эти камни… но всё равно! Спасибо вам! И… и удачи вам тоже. В чем бы ни заключался ваш путь. Он поклонился им, как ученик кланяется уважаемым мастерам, а затем, заметив, что уже почти опаздывает на встречу с богиней Гестией, торопливо попрощался: — Мне нужно бежать! Надеюсь, мы еще встретимся! Белл помчался прочь, прижимая к груди подаренные странными воинами дары. Но на мгновение он обернулся и увидел, что они все еще стоят там, наблюдая за ним. Юноше показалось, что в их обычно безэмоциональных позах читалось нечто, похожее на благословение — словно они передавали негласное послание: “Иди своим путем, юный воин. И пусть он будет легче, чем наш”. Когда Белл исчез за углом, Погасший и Негорящий продолжили свой путь. Но что-то в их шаге изменилось — появилась новая решимость, словно встреча с этим чистосердечным юношей напомнила им о чем-то важном, о цели их собственного существования. Может быть, в этом и был ответ на вопрос, почему они оказались в этом странном мире — не просто бродить бесцельно, но найти путь домой, к тем, кто ждал их возвращения. К Ренни, вечно ждущей в лунном свете. К Хранительнице Огня, терпеливо охраняющей угасающее пламя. Обратный путь к дому казался невообразимо далеким, но теперь у них появилась искра надежды — если в этом мире есть такие существа, как Белл Кранел, значит, в нем может быть и путь к их собственным мирам.