Сделка?

Золотые лучи заходящего солнца падали на разрушенные стены заброшенного квартала Орарио. Каменные завалы, полуразрушенные башни, заросшие мхом колонны — это место странным образом напоминало им руины, через которые они прошли бесчисленное количество раз. Здесь не было нелепого смеха торговцев, навязчивых разговоров прохожих, ярких вывесок таверн. Только тишина и камень. Погасший сидел на краю разрушенной стены, одной рукой опираясь о древко своей Нагинаты Элеоноры, воткнутой в землю рядом. Красноватые отблески заходящего солнца играли на металлических элементах его волчьей брони, придавая им оттенок запекшейся крови. Из небольшого мешочка он извлек странное угощение этого мира — что-то, называемое “креветками” — и протянул несколько Негорящему. Негорящий, возвышаясь над руинами словно мрачный монумент, принял подношение, глядя на пищу с холодным любопытством. Корона Вольнира на его голове отбрасывала длинные тени, похожие на протянутые пальцы древних богов. Его обнаженный торс, покрытый шрамами и ожогами, казалось, вбирал в себя холод вечера безо всякого дискомфорта. Оба воина ели медленно, методично, словно выполняли ритуал, а не утоляли голод. Для них пища была лишь необходимостью, как эстус или слезы — средство поддержания формы для дальнейшей борьбы. Они никогда не испытывали настоящего удовольствия от вкуса — только функциональное удовлетворение от восполнения ресурсов. Безмолвно они наблюдали, как солнце медленно исчезает за горизонтом. В их родных мирах смена дня и ночи редко была столь плавной, столь… мирной. В Лотрике солнце угасало в пепле, а в Землях Между оно часто скрывалось за непроницаемыми туманами или исчезало в моменты временных искажений. Внезапно Негорящий поднялся. Его движения были резкими, но плавными — результат тысяч смертей и возрождений, отточивших каждый мускул до совершенства. Он повернулся к Погасшему, и его стеклянные, бездонные глаза встретились с тусклым красным свечением из-под волчьего шлема. Негорящий выполнил жест “By My Sword” — правая рука, сжатая в кулак, прижатая к груди, с коротким поклоном. Жест клятвы, обещания.Я должен вернуться. Я должен выполнить свой долг. Погасший понял без слов. Он тоже поднялся, величественно и неторопливо, как хищник, почуявший добычу. Лезвие Нагинаты со свистом покинуло землю, описало плавную дугу и заняло своё место за его спиной. Он выполнил ответный жест — “As You Wish” — короткое движение рукой, знак согласия и поддержки. Оба воина двинулись прочь из руин, шагая с той особой целеустремленностью, которая развивается только у тех, кто преодолел бесчисленные испытания. Их движения были экономны и точны — никаких лишних шагов, никаких колебаний. Даже в этом чужом мире они несли в себе непоколебимую уверенность существ, познавших смерть так близко, что она стала не более чем неудобством. Вернувшись на оживленные улицы Орарио, они снова ощутили то странное внутреннее напряжение, которое вызывало в них любое скопление безмятежных людей. Каждый смех казался фальшивым, каждый дружеский жест — предвестником предательства. Они скользили между группами авантюристов и местных жителей, словно тени, не принадлежащие этому яркому миру. Негорящий время от времени останавливался у лавок торговцев, изучая странные амулеты и кристаллы, ища хоть что-то, напоминающее костяной осколок или фрагмент эстуса. Погасший внимательно прислушивался к разговорам о подземельях и глубоких уровнях, надеясь услышать упоминание о необычных порталах или пространственных аномалиях. И именно тогда Погасший почувствовал это — едва уловимое ощущение, которое приходит только к тем, кто пережил тысячи засад и предательств.За ними следили. Он осторожно коснулся плеча Негорящего, привлекая его внимание, и выполнил жест “Patches Squat” — присел на корточки, обхватив колени руками, имитируя позу наблюдения за добычей.Нас выслеживают. Негорящий едва заметно кивнул. Он тоже почувствовал это — не физическое присутствие, но намерение, направленное в их сторону. Не массивная аура мощи, которую излучал Оттар — тот самодовольный воин, которого они отправили обратно к его богине с пустыми руками и разбитым самомнением. Нет, это было что-то иное — хитрое, расчетливое, возможно, даже опасное. Не изменяя темпа и не подавая виду, что обнаружили слежку, они продолжили свой путь, но теперь их чувства были обострены до предела. Сколько раз в их бесконечных скитаниях по проклятым землям их спасала именно эта звериная настороженность? Сколько раз они избегали ловушек, расставленных коварными NPC, притворявшимися друзьями? Негорящий нарочито равнодушно выполнил жест “Call Over” — манящее движение рукой в сторону одного из темных переулков.Туда. Заманим в ловушку. Погасший ответил жестом “Approval” — выпрямленная рука и большой палец вверх.Хороший план.Это было то, что они понимали лучше всего — превратить преследование в охоту, где добыча и охотник меняются местами. Они свернули в узкий переулок, мысленно уже готовясь к очередному сражению. В конце концов, разве не для этого они были созданы? Разве не в этом заключалось их единственное истинное предназначение — противостоять бесконечной веренице врагов на пути к цели? И пока тени сгущались вокруг них, в их душах, которые многие назвали бы пустыми и мертвыми, разгоралось странное предвкушение. Кто бы ни скрывался в темноте, преследуя их — это был мост, связывающий их с привычной реальностью вечного противостояния. И возможно — хотя они не позволяли себе надеяться слишком сильно — это была первая нить, которая могла привести их к пути домой. Капли дождя разбивались о грязную мостовую переулка, образуя мелкие лужи между потрескавшимися каменными плитами. Погасший и Негорящий заняли позиции по обе стороны узкого прохода, прижавшись к влажным стенам. Их напряженные тела замерли в идеальной неподвижности — умение, отточенное в бесчисленных засадах на неосторожных противников. Тишину нарушал лишь приглушенный гул далекой городской суеты и методичное постукивание капель. Именно поэтому они мгновенно уловили то, что обычный человек никогда бы не заметил — едва различимое хлюпанье лужи под невидимой ногой. Для существ, привыкших сражаться с призраками и бестелесными сущностями, невидимость не была чем-то новым. Негорящий действовал без малейшего колебания. Его мускулистое тело пришло в движение с механической точностью — колоссальный Молот Смоуга описал широкую горизонтальную дугу, разрезая воздух со свистом. Раздался глухой, мясистый звук удара, за которым последовал приглушенный вскрик и тяжелый стук падающего тела. Перед ними, словно материализовавшись из воздуха, лежала молодая девушка с черными волосами и кентропийскими ушами. Её карие глаза были широко раскрыты от шока и боли, а руки прижимались к груди, где удар молота, вероятно, превратил несколько ребер в осколки. Её шорты, куртка и малиновый шарф были забрызганы грязью из лужи, в которую она упала. Для Негорящего не существовало полумер. Видя поверженного противника, он действовал так, как привык — молот взмыл над головой, готовый размазать девушку по мостовой, завершив начатое. В его мире упавший враг был всё ещё врагом, просто более уязвимым. Молот с чудовищной силой обрушился вниз, но вместо хруста костей и брызг крови раздался лишь глухой удар о камень. Девушка исчезла, словно её никогда там и не было. Негорящий поднял глаза, его стеклянный взгляд сфокусировался на происходящем в нескольких метрах впереди. Там, странным образом нарушая все известные ему законы передвижения, стояла другая женщина — с голубыми волосами и в элегантных очках, который заставили бы Логана из Винхейма восхититься их дизайном. Она протягивала лежащей на земле кентропийке маленький флакон с жидкостью, напоминающей эстус, но более прозрачной. Женщина в белом плаще опаивала раненую, и та с каждым глотком, казалось, приходила в себя — ребра под её курткой принимали правильную форму с тихим хрустом. Негорящий медленно выпрямился и выполнил свой фирменный жест “Point Down” — указал пальцем вниз, в классическом выражении превосходства и презрения, которое неизбежно следовало за каждым поверженным противником.Вы недостойны даже моих усилий. Погасший, верный своему ритуалу, плавно извлек Нагинату Элеоноры из крепления за спиной и выполнил глубокий, церемониальный поклон. В этом жесте не было насмешки, только уважение к предстоящему бою и его участникам — даже если их присутствие было нежеланным. Женщина в очках поднялась, придерживая свою спутницу, которая все ещё тяжело дышала, и заговорила: — Прошу вас, остановитесь! Мы не желаем вам вреда. — Её голос был спокойным, несмотря на очевидную угрозу. — Меня зовут Асфи Аль Андромеда, я из семьи Гермеса. Мой бог просто заинтересовался вами — существами без душ, появившимися в нашем городе. Но Погасший уже перешел в наступление. Его фигура размылась в стремительном рывке, а Нагината полыхнула кроваво-красным светом — активация навыка оружия, способного вытягивать кровь и жизненную силу из противника. Для обычного человека такая атака означала неминуемую смерть. Глухой звон металла о металл разорвал воздух переулка. Асфи каким-то непостижимым образом парировала удар странным жезлом, который, казалось, материализовался в её руке из ниоткуда. Ударная волна отбросила обоих противников на несколько шагов назад. Даже сквозь волчий шлем было видно, как Погасший слегка наклонил голову — жест удивления и невольного признания мастерства. Негорящий с видимым интересом осмотрел свою секиру, а затем вновь перевел взгляд на Асфи. В его бессмертном существовании редко находились противники, способные парировать удар оружия, предназначенного разрубать драконьи шкуры. — Послушайте меня, — продолжила Асфи, не опуская своего странного оружия. — Мой господин, бог Гермес, специализируется на… необычных ситуациях. Он заметил ваше появление в Орарио и очень заинтересовался. Возможно, он сможет помочь вам вернуться туда, откуда вы пришли. Погасший замер, а лезвие его нагинаты медленно погасло, красный свет умирал, как угли затухающего костра.Вернуться домой? — Разумеется, — добавила Асфи, заметив, что её слова возымели эффект, — он ожидает ответную услугу. Бог Гермес ничего не делает просто так. Только сейчас двое воинов заметили, что переулок больше не пуст. На крышах, балконах, за углами и даже на выступах стен виднелись силуэты людей в одинаковой форме — члены семьи Гермеса, бесшумно окружившие их со всех сторон. Не угроза — по крайней мере, не для таких как они — но определенно неудобство. Погасший медленно повернулся к Негорящему. Их взгляды встретились — красноватое свечение из-под звериного шлема и безжизненные стеклянные глаза на суровом лице. За долгие циклы смертей и возрождений они научились понимать друг друга без слов и жестов. Наконец, Погасший выполнил жест “Calm Down” — успокаивающее движение рукой вниз. Давай выслушаем их предложение. Затем он повернулся к Асфи и выполнил жест “Compromise” — скрестил руки перед собой, а затем медленно развел их в стороны.Мы согласны поговорить, но на наших условиях. Негорящий неохотно опустил молот, но его поза оставалась напряженной, готовой в любой момент перейти в атаку. Он выполнил жест “Legion Etiquette” — приложив руку к груди и резко выбросив её вперед, словно клинок. Если нас предадут, мы убьем всех до единого. Асфи едва заметно кивнула, правильно интерпретировав угрозу. Её сандалии слегка светились тусклым золотым светом, словно готовые в любой момент поднять её в воздух. — Я передам вашу позицию Господину Гермесу, — произнесла она, помогая кентропийке подняться на ноги. — Лулун, ты в порядке? Девушка с звериными ушами кивнула, всё ещё держась за грудь. — В следующий раз я буду осторожнее, Асфи, — прошептала она, бросая опасливый взгляд на двух воинов. — Они… страшные. От них пахнет смертью. Множеством смертей. Она даже не представляет, насколько права, подумал бы Погасший, если бы был способен на такие развернутые мысли. Вместо этого он просто наклонил голову в знак признания её наблюдательности. Немногие в этом мире могли правильно почувствовать их истинную природу. Так, в напряженном молчании, два странника из миров вечной смерти встретились с посланниками бога, который, возможно, мог предложить им путь домой. Или новую ловушку, очередное предательство — как это часто бывало на их бесконечном пути. Дом семьи Гермеса представлял собой любопытное сочетание купеческой роскоши и практичной функциональности. Многочисленные карты, диаграммы и странные инструменты для измерения расстояний украшали стены просторного кабинета, где их ожидал сам хозяин. Деревянные полки ломились от свитков и книг с золочёными корешками, а на массивном столе лежали образцы различных минералов и кристаллов. Гермес восседал в кресле с высокой спинкой, когда Асфи ввела необычных гостей. Его светлые волосы мягко обрамляли женственное лицо, а оранжевые глаза сияли любопытством и неприкрытым азартом. Он поднялся с грациозностью, которая могла бы показаться привлекательной большинству смертных, и расплылся в широкой улыбке. — А вот и наши удивительные гости из иных миров! — Его голос звучал мелодично и непринужденно, словно они были старыми друзьями, а не существами, едва не убившими его подчинённых час назад. — Добро пожаловать в скромную обитель семьи Гермеса! Погасший и Негорящий стояли неподвижно, их позы выражали сдержанную настороженность. Они видели таких персонажей в своих мирах: чрезмерно дружелюбные, всезнающие манипуляторы, которые улыбаются вам в лицо, а затем заманивают в смертельную ловушку. Патч из Катаклизмов, Безымянный Король, Лаппа — список предателей был длинным и запоминающимся. Гермес, не замечая их недоверия или мастерски игнорируя его, шагнул вперёд и фамильярно положил руку на обнажённое плечо Негорящего. — Не стесняйтесь, устраивайтесь поудобнее! Я уверен, мы найдем общий яз… Он не закончил фразу. Негорящий отреагировал мгновенно — резким движением плеча сбросил руку бога, а затем одним стремительным ударом ноги опрокинул Гермеса на пол. Массивный сапог прижал грудь божества к полированному паркету. Негорящий выполнил свой фирменный жест “Well, What Is It?” — широко расставил руки, глядя сверху вниз на поверженного бога, как бы говоря:И это всё, на что ты способен? Стража у дверей дёрнулась вперед, но Аль Андромеда остановила их одним движением руки. Она знала своего господина достаточно хорошо, чтобы понимать: это именно тот ответ, который тот втайне надеялся получить. Погасший шагнул вперёд и аккуратно положил руку на плечо своего товарища. Он медленно покачал головой — не отрицание, но призыв к сдержанности.Не сейчас. Послушаем сначала. С явной неохотой Негорящий убрал ногу с груди бога и отступил назад, его стеклянные глаза ни на миг не покидали Гермеса, который поднимался с пола, отряхивая свои изящные одежды. Вопреки ожиданиям, на его лице играла улыбка, а в глазах горел интерес ещё более яркий, чем прежде. — Как и ожидалось, — рассмеялся Гермес, поправляя шляпу с перьями, — абсолютно невосприимчивы к божественному присутствию! Никакого благоговения, никакой покорности, никакого страха. — Он повернулся к Асфи. — Прикажи никому не вмешиваться, чтобы ни случилось. Я буду в полной безопасности. — Вы уверены, господин? — в голосе Асфи звучало сомнение. — Более чем, — ответил Гермес, не отрывая взгляда от странных гостей. Когда комната опустела, за исключением их троих, Гермес жестом пригласил воинов сесть, но те остались стоять, неподвижные и напряжённые, как часовые у врат запретного храма. — Предлагаю взаимовыгодную сделку, — начал Гермес, переходя к делу. — Я помогу вам разузнать способ вернуться в ваши… интересные миры. А вы в обмен поможете мне воспитать из одного юноши последнего Героя. Негорящий демонстративно махнул рукой, выражая полное отсутствие интереса, и направился к выходу. Погасший последовал за ним, их согласованные движения говорили о долгих годах совместного противостояния врагам. — Вы же хотите вернуться к тем, кто вам дорог? — брошенные Гермесом слова повисли в воздухе. Негорящий остановился, как вкопанный. Его широкие плечи напряглись, а рука инстинктивно потянулась к рукояти Секиры. Если бы не Погасший, удержавший его запястье, возможно, в этот момент комната бы окрасилась божественной кровью. В конце концов, они убивали богов и похлеще этого — Душу Пепла, Радагона, Древнего Дракона. Погасший жестом призвал Негорящего дать богу договорить, хотя его собственная рука легла на рукоять Нагинаты. — Под последним Героем я подразумеваю того, кто сможет совершить то, чего не смогли величайшие воины нашего мира — избавить нас от Чёрного Одноглазого Дракона, — пояснил Гермес, безошибочно уловив точку их интереса. — Четырнадцать лет назад две сильнейшие семьи, Зевса и Геи, попытались убить это чудовище. И потерпели такое сокрушительное поражение, что предпочли отправиться в добровольное изгнание, чем жить с этим позором. Погасший и Негорящий переглянулись. За стеклянными глазами одного и тенью под волчьим шлемом другого вспыхнуло нечто, похожее на… веселье? Их плечи едва заметно вздрогнули в беззвучном смехе.Дракон? Всего лишь дракон? Погасший выполнил жест “Path of the Dragon” — опустившись на колени, он развёл руки в стороны, имитируя полёт.Мы убивали драконов десятками. Негорящий поддержал его, выполнив жест “Rejoice” — воздев руки к небу в пародии на благоговение.Очередная крылатая ящерица. Как страшно. Гермес нахмурился, впервые теряя свою непринуждённость. — Вы не понимаете. Это не просто дракон, а воплощение самой тьмы. Его чешуя отражает магию, а дыхание способно плавить сталь. Он обладает интеллектом, превосходящим многих мудрецов, и умеет управлять тёмными силами, которые… Но его объяснения оборвались, когда он заметил, что его гости больше не слушают. Погасший извлёк из поясной сумки странную сухую полоску мяса — вяленую рептилию из Земель Между, сохранённую с помощью вечных специй. Негорящий, в свою очередь, достал из кармана тусклый кристалл, формой напоминающий человеческую руку — Соляную Трубочку, деликатес из Лотрика. Они обменялись угощениями и приступили к неторопливой трапезе, демонстративно игнорируя распинающегося перед ними бога. Гермес замолчал, его рот приоткрылся от удивления. За тысячелетия существования среди смертных он ни разу не видел, чтобы кто-то настолько открыто проявлял пренебрежение к божеству. — Вы… вы едите во время моего объяснения? — в его голосе звучало возмущение. — Я предлагаю вам возможность обрести бессмертную славу и помочь юному герою стать легендой, а вы… Погасший взглянул на него, а затем медленно и методично продолжил жевать вяленое мясо. Негорящий, не отрываясь от своего угощения, выполнил жест “Patches Squat” — присел, обхватив колени руками, в насмешливой имитации шпиона, наблюдающего за глупой жертвой.Мы видим тебя насквозь, манипулятор. Оба воина уже поняли коварный замысел бога. Использовать их, чтобы воспитать своего ставленника, обещая взамен награду, которую никогда не собирался предоставлять. Классическая уловка, знакомая по сотням NPC, предлагавших им “бесценные сокровища” или “тайные знания” в обмен на услуги. Гермес вздохнул, понимая, что его план провалился. Эти существа были слишком проницательны, слишком опытны в распознавании лжи и манипуляций. И, что хуже всего, абсолютно невосприимчивы к божественной ауре, которая заставляла большинство смертных готовы служить любому богу только ради возможности быть рядом с ним. — Вы совершаете ошибку, — произнёс он уже без улыбки. — Я действительно мог бы помочь вам. У меня связи по всему миру, доступ к древним знаниям и… Но Погасший уже направился к выходу, а Негорящий последовал за ним, даже не удостоив бога прощальным взглядом. Их решение было принято. Они найдут свой путь домой без помощи лживых божеств, как делали это всегда — преодолевая препятствия собственными силами, следуя инстинкту и собирая подсказки в самых тёмных уголках мира. — Какая потеря, — пробормотал Гермес, когда дверь за ними закрылась. — Такие уникальные существа могли бы быть невероятно полезны… Но где-то глубоко внутри он был даже рад, что они отказались. Было что-то пугающее в их бесстрастных, нечеловеческих взглядах, в их молчаливом понимании друг друга, в их абсолютном равнодушии к божественному статусу. Как будто они видели слишком много, пережили слишком много, умирали слишком много раз, чтобы впечатлиться чем-то столь незначительным, как бог-авантюрист с шляпой, украшенной перьями. Может быть, отпустить их было самым безопасным решением в его долгой, бессмертной жизни. Город Орарио погружался в ночь. Многочисленные фонари и магические светильники зажигались на улицах, освещая путь запоздавшим авантюристам, возвращавшимся из подземелья. Звуки торговли и дневной суеты постепенно сменялись музыкой таверн и приглушенными разговорами. Но для двух странников из иных миров этот переход не имел значения. День и ночь, свет и тьма — всего лишь декорации на пути к цели. Пройдя несколько кварталов от дома Гермеса, они свернули в узкий проход между двумя заброшенными зданиями, где взгляды любопытных не могли их потревожить. В небольшом тупике обнаружился мраморный постамент — остаток разрушенной статуи какого-то давно забытого героя. Погасший и Негорящий переглянулись, молчаливо соглашаясь, что место подходит. Совместными усилиями они извлекли из своих запасов предмет, который был бесценен в их родных мирах — простой прямой меч, лишенный украшений, но окутанный едва заметным сиянием. Вонзить его в землю было непросто — почва Орарио не знала благодати костров и не принимала чужеродный символ. Но два воина, привыкшие преодолевать невозможное, не отступали. Погасший держал меч, а Негорящий методично вбивал его в землю с каждым ударом ладони. С глухим звоном клинок наконец закрепился, и тусклое пламя, невидимое для обычных глаз, заструилось по его лезвию. Оба воина опустились на колени перед импровизированным костром, их руки коснулись рукояти меча одновременно. Привычный ритуал, повторенный тысячи раз — момент якорения в постоянно меняющемся мире, создание точки возврата, если всё пойдет не так. Ничто в их позах или движениях не выдавало, что они знакомы всего несколько дней. Они двигались с синхронностью братьев по оружию, переживших десятки кампаний вместе. Возможно, именно их схожесть создавала это впечатление — оба прошли через бесконечные циклы смертей и возрождений, оба познали тщетность борьбы против неумолимого рока, и оба все равно продолжали сражаться. Когда ритуал был завершен, они отпустили рукоять и отстранились. Меч продолжал слабо светиться, обещание безопасности в мире, где ничто не было безопасным. Теперь, если смерть настигнет их в этом странном мире, у них будет место возвращения. Негорящий медленно поднялся и отошел в угол переулка. Его движения были скованными, неестественными — он испытывал ощущение, которое было ему почти незнакомо. После стольких циклов жизни и смерти, когда тело редко успевало почувствовать даже голод перед очередной гибелью, базовая физиологическая потребность казалась почти откровением. Расстегивая примитивное подобие ремня на своих изношенных одеждах, он задрал голову к ночному небу. Луна Орарио — большая, полная, с легким серебристым свечением — казалась странно знакомой и одновременно чужой. Она не была проклята, как луны в его родном мире, не скрывала тайн Подземных Городов и не предвещала Церемонию Перерождения. Просто космическое тело, холодно взирающее на копошащихся внизу смертных. Струя мочи ударила о каменную стену, и Негорящий почувствовал странное… удовлетворение? Облегчение? Его дыхание стало глубже, а плечи на миг расслабились. Это было почти… по-человечески. Чувство, которое напоминало ему о далеком прошлом, о времени до первого пробуждения, о жизни, которую он почти не помнил. Но даже в этот момент его мысли были с ней — с Хранительницей Огня, единственным существом, которое не предало его, не использовало как пешку в играх высших сил. Она ждала его, верная своему долгу, одинокая и беззащитная без своего чемпиона. Кто защитит ее от тварей, которые могут проникнуть в Храм Огня? Кто принесет ей души, чтобы она могла продолжить исполнять свое предназначение? В нескольких шагах от него Погасший сидел, прислонившись спиной к полуразрушенной стене, его взгляд был устремлен к той же луне. Но он видел не спутник Орарио, а совсем другой небесный объект — луну, которая пришла ему на помощь в лице изящной четырехрукой ведьмы. Ренни, Лунная Принцесса, избравшая его из всех Погасших для великого путешествия. Он стал ее вечным супругом, связал свою судьбу с ее замыслами и планами. И теперь, когда до завершения их общего пути оставался последний шаг — найти и забрать Великую Руну Марики Вечной — он оказался здесь, в чужом мире, с чужими богами и чужими героями. Так далеко от нее, от ее мудрых советов и холодного, но искреннего расположения. Когда Негорящий вернулся и опустился рядом с ним, они не обменялись ни словом, ни жестом. Просто два воина, слишком долго сражавшихся, чтобы тратить энергию на ненужное общение. Вместо этого они начали устраиваться на ночлег, принимая те странные, неудобные для обычного человека позы, к которым они привыкли за бесконечные скитания по опасным землям. Погасший скрестил ноги и слегка наклонил голову вперед, оперев одну руку на колено, а вторую — на рукоять Нагинаты, воткнутой в землю перед ним. Поза, позволяющая вскочить в полной готовности к бою за доли секунды, если враг приблизится. Негорящий вытянул ноги перед собой, но его спина осталась прямой, опираясь на стену, а руки лежали на секире, горизонтально расположенной на коленях. Его голова с тяжелой Короной Вольнира была слегка запрокинута назад, так что боковое зрение охватывало весь переулок, а стеклянные глаза оставались полуоткрытыми, готовые уловить малейшее движение. Ни один из них не спал по-настоящему. Не погружался в глубокое забытье, как обычные смертные. Их отдых был больше похож на состояние медитации — поверхностное замирание тела при сохранении полной боевой готовности. Яркие звезды Орарио освещали их неподвижные фигуры, а импровизированный костер тихо потрескивал рядом, обещая безопасность, которой не существовало ни в одном из миров, где им довелось побывать. “Мы вернемся домой,” — словно говорила решительная поза Погасшего, его пальцы, крепко сжимающие древко оружия. “Любой ценой,” — отвечала непоколебимая стойка Негорящего, его суровый профиль, вырисовывающийся на фоне лунного света. Завтра они продолжат поиск. Будут исследовать каждый уголок этого города, расспрашивать каждого мудреца, изучать каждую легенду. И если понадобится — спустятся в самые глубины подземелья, где, как говорят, скрываются величайшие тайны этого мира. Ведь если есть путь в этот мир, должен быть и выход из него. И они найдут его, как находили решение каждой головоломки, преодолевали каждое препятствие и побеждали каждого босса, встававшего на их пути. Таков путь Погасшего и Негорящего — непрерывное движение вперед, через смерть и возрождение, через боль и отчаяние, к цели, которая всегда маячит где-то впереди, всегда на один шаг дальше, чем кажется.